Текст книги "Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
– Он уехал в Магическую Академию, милорд! – скороговоркой сообщает слуга, довольный, что выполнил поручение. – Оказывается, он преподает там целительство.
Дарран кивает и громко стучит по задней стене кареты:
– В Академию, быстро!
Затем поворачивается ко мне.
– Адамс мой должник. Единственный, кто не будет трепаться о твоем положении. О беременности никто не должен знать.
– Почему?
На мой вопрос зло ухмыляется:
– Ты правда не понимаешь? Даже после попытки похищения Айны? – он замолкает, поменявшись в лице, и сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек.
Я растерянно пожимаю плечами:
– Понимаю, ты хочешь уберечь меня и ребенка... если он есть. Но ведь беременность невозможно спрятать! Первые месяцы симптомы еще можно списывать на плохое самочувствие, а потом начнет расти живот, и даже самые невнимательные все поймут.
– К тому моменту похитители будут схвачены.
Дарран, нахмурившись, отворачивается, и дальше мы едем в молчании.
Лошади, подгоняемые возницей, звонко цокают по брусчатке. Дорога неровная, тряская, поэтому скоро случается то, чего я так боялась. Меня начинает мутить.
Закрываю глаза. Жадно втягиваю воздух носом, выдыхаю через рот. Работает это плохо. По сути, просто оттягиваю неизбежный позорный финал.
Внезапно, на плечи опускается тяжелая рука, и меня обдает терпким запахом одеколона. Вздрогнув, открываю глаза. Муж сидит рядом и... обнимает. Его близость, запах и теплота во взгляде неожиданно облегчают симптомы. Становится чуть лучше, и я с благодарной улыбкой прислоняюсь к широкой груди, как цветок потянулся бы к солнцу.
– Открой рот, – просит он тихо, без обычного напора. – Моей жене… Некоторым женщинам помогают во время тряски медовые леденцы.
Хотя в его голосе слышны заботливые нотки, но два первых слова задевают меня за живое.
«Моей жене»… Не «первой», не «погибшей», а просто «моей жене». Мать Айны для него по-прежнему жена. А я тогда кто?
Навязанная драконом сбоку припека?
– Открой рот, – повторяет он настойчивее.
Делаю, что он просит, и муж аккуратно вкладывает в рот леденец, будто случайно, неторопливо проводит пальцами по губам, своим прикосновением вызывая волну мурашек.
Стоит ощутить на языке вкус, жмурюсь от наслаждения. Сладость с кислинкой. То, что надо! Очень скоро тошнота сходит на нет.
Вскидываю на него взгляд и таю от такого количества внимания. Даже не верится, что муж по-прежнему рядом, обнимает. Не спешит вернуться к бумагам.
Похоже, любое недомогание, связанное с беременностью, цепляет его за живое. Была бы похитрее, безбожно этим бы пользовалась.
Но хитрить, изворачиваться – это не мое.
Когда я посвящаю себя человеку, жду от него того же.
Если взаимности не предвидится, таких отношений мне не надо.
И все же…
Вот он сидит рядом, забыв ради меня свои дурацкие документы, а в его глазах впервые чистая, неподдельная забота, о которой так долго мечтала.
– Спасибо, – шепчу с улыбкой. – Ты очень добр.
Он пожимает плечами и небрежно бросает:
– Разумеется. Ты ведь носишь моего ребенка.
Бездна! Лучше бы этого не говорил!
Будто носом ткнул в горький факт.
Лорд Амакиир заботится лишь о ребенке. Мать ему глубоко безразлична.
Как бы я ни надеялась, муж никогда меня по-настоящему не примет.
Не услышит. Не поверит. Не обезопасит крошку внутри меня от Флоры.
А раз так... Бежать! Бежать любой ценой!
Вскоре мы приближаемся к Академии. Нас пропускают сквозь ворота, первый уровень ограды, после того, как Дарран протягивает привратнику свой пропуск. Таких пропусков, открывающих любую дверь владельцу, в Империи всего несколько штук. Один из них принадлежит моему мужу.
Когда въезжаем во двор, липну к оконцу, жадно рассматривая здание. Флюгеры на темных крышах в виде золотистых драконов напоминают леденцы из детства. Цветочные клумбы придают месту нарядный, ухоженный вид. А знакомые стены из красного кирпича, где-то обвитые плющом, кажутся такими же родными, как некогда отчий дом.
Форма на адептах тоже ничуть не изменилась за много лет. Девушки носят клетчатые юбки до щиколоток и белые блузки, а юноши – темные штаны и белые рубашки. Веселыми стайками ходят по двору, зажав в руках новые, только что полученные учебники и артефакты. Буквально через пару дней начнется учебный год. Вот бы вынырнуть из своих проблем и окунуться сюда, в атмосферу предвкушения и легкости!
Внезапно раздается стук – вернулся запыхавшийся слуга. Стоит мужу отворить дверцу, как в нос врезается запах пота.
– Простите, милорд, меня не пускают в здание.
– Ты объяснил, кто тебя послал?
– Там… – круглолицый мужчина пучит глаза и виновато разводит руками. – Не пускают. Никак.
Выругавшись, Дарран пронзает меня сердитым взглядом, будто это моя вина.
– Иди один, – говорю ему внезапно пересохшими губами. – Ты пригласишь сюда господина Адамса и он осмотрит меня прямо здесь.
Зарычав, дракон берет меня за руку и тянет из кареты. Помогает аккуратно спуститься по ступенькам подножки и ведет к парадному входу.
Напрасно он надеется пройти вместе со мной.
Охрана здесь прекрасная и, если не знаешь, как я, лазеек, то проникнуть внутрь без нужного уровня допуска просто невозможно.
Полчаса Дарран ругается на входе. Это ничуть не помогает. Грозный вид главы тайной полиции не влияет на полупрозрачную магическую стену. Ее невозможно запугать или заговорить ей зубы. Она позволяет пройти лорду Амакииру, а меня... впускать-то впускает, но выхожу я с той стороны, откуда только что зашла.
Обычно здесь снуют адепты и преподаватели, но как раз сейчас никого нет. Некого попросить привести целителя Адамса.
– Ладно, – рычит Дарран. – Подождешь меня в карете.
Сглотнув, быстро киваю.
Вот он, мой шанс.
Добраться до магистра Вернона, ректора магической академии. Умолять, чтобы в память об отце он помог избавиться от метки. Если Фабиан знает способ порвать связь с драконом, то магу с большим опытом и статусом этот способ тем более должен быть известен.
Если он согласится помочь, я буду свободна!
Стану зарабатывать шитьем и вышиванием.
Как-нибудь справлюсь.
У госпожи Рианы, у которой я снимала комнатку перед замужеством, доброе сердце. Она недорого брала за аренду и часто жаловалась, что ей не довелось потискать внуков. Женщина все время подкармливала соседских ребятишек и горько вздыхала, когда рассматривала миниатюры семьи своей дочери, живущей в другом конце Империи. Возможно, она согласится иногда присматривать за моим малышом?
В этом будущем столько неопределенного, но уж лучше шагнуть в неизвестное, чем терпеть мужа предателя, не желающего меняться.
Пока строю зыбкие планы, Дарран, ведет меня к экипажу, удерживая за руку, как маленькую. Уверена, будь у него возможность, запер бы меня внутри, но, на мое счастье, такой функции в карете не предусмотрено, а на магические плетения у него нет времени.
Он исчезает из виду, и я прикидываю, сколько минут у него уйдет на то, чтобы добраться до факультета целительства. Когда, по моим расчетам, дракон уже далеко, делаю несколько глубоких вдохов. Собравшись с мужеством, выпрыгиваю из кареты, и, подобрав подол платья, стрелою лечу к правому краю здания.
– Стойте! – раздается за спиной басовитый окрик слуги.
– Миледи, куда вы! – раздается еще один, кучера.
Не оборачиваюсь, услышав за спиной топот. Несусь напролом по розовой клумбе. Колючки царапают кожу, заставляют ахать и шипеть от боли. Сейчас я далека от образа леди, но это неважно. Лишь бы успеть!
Заверну за угол, а там…
Глава 18
Там должен быть черный вход, через который я раньше приносила отцу горячие пироги от матушки. Вот только сейчас здесь висит огромный, блестящий замок, а поверх двери мерцает защитное заклинание.
Бездна, тут не пройти!
Бросаюсь дальше. На мое счастье, далеко бежать не приходится.
В десятке шагов от двери – кусты рододендрона, а за ними надежно спрятано подвальное окно. Старое магическое плетение не обновлялось много лет. Оно, конечно, мерцало, создавая видимость защиты, но никого не могло бы остановить. И задвижка едва держится. Надавить посильнее – и внутрь проникнет любой желающий.
Быстро обогнув куст, приседаю, нажимаю на раму, и через секунду она поддается, позволяя юркнуть внутрь.
Стоит мне закрыть за собой окно, зажимаю нос рукой, чтобы не расчихаться от поднятой пыли, и тут же слышу приглушенные расстоянием мужские голоса:
– Куда она подевалась?
– Миледи!
– Хозяин нас убьет!
Пока слуги суетятся на улице, лавирую мимо испорченных, пыльных артефактов. Их складывали сюда по распоряжению прежнего ректора в надежде, что однажды найдутся средства для починки. Но в реальности было проще покупать новые, чем исправлять старые, отслужившие свой век. Чудом ни разу не упав, добираюсь до выхода.
Быстро шагаю к лестнице, сопровождаемая загорающимися магическими светильниками, поднимаюсь на первый этаж и, легко ориентируясь в знакомых коридорах, иду к кабинету ректора.
Надеюсь, он там, потому что иначе мне останется лишь примотать себя поясом к перилам на лестнице, чтобы… Боже, о чем я думаю?! Что для дракона какой-то дамский пояс? Разорвет одним пальцем, а другим вскинет меня на плечо и утащит в свой замок.
Пожалуйста, пусть магистр Вернон окажется на месте!
Вот он, тупичок, ведущий к кабинету. Перед заветной дверью с позолоченным вензелем ректора установлен столик секретарши, госпожи Клары, милейшей седовласой дамы. Сейчас ее нет – видимо, отлучилась в дамскую комнату.
Стучусь и, – о чудо! – тут же раздается мужской голос:
– Войдите!
Захожу. Быстро осматриваюсь, собираясь с мыслями.
Кабинет такой же, каким я его запомнила. Стол, стулья, шкаф из красного дерева. Два кожаных кресла у окна и столик. На полу красивый, узорчатый ковер. Каждая вещь дорогая, изысканная, лаконичная – в стиле своего хозяина. А ректор Вернон – все такой же эффектный шатен, и не скажешь, что ему уже за сорок. Правильные черты лица, прямой нос, умные голубые глаза, ни единой морщинки.
Он встает со стула, обходит широкий стол и приветствует меня легким кивком, даже не скрывая удивления:
– Леди Луара?
– Магистр Вернон, – я склоняю голову и растерянно тереблю рукав платья, не зная, с чего начать.
В мыслях, окрашенных отчаянием, все было гораздо проще. А теперь, когда я ворвалась на чужую территорию к этому дракону, аристократу от макушки до кончиков пальцев, моя затея внезапно кажется нелепой и провальной.
Ректор тем временем внимательно оглядывает меня, неловко мнущуюся на пороге. Платье покрыто светло-серыми пятнами, а кое-где разорвано розовыми шипами. Видок у меня такой, будто только что спаслась от стаи диких горгулий.
Магистр первым берет слово:
– Не поймите меня неправильно, вам всегда рады в Академии, но… Как вы сюда попали?
Под оценивающим, серьезным взглядом приходится выдать правду:
– Меня впустило подвальное окно, ведущее на склад испорченных артефактов.
Ректор хмурится – уверена, через час после моего ухода окно окажется наглухо запечатанным! – и кивает:
– Поверьте, если бы вы сообщили о своем желании навестить мое заведение, я бы выписал вам пропуск. Вам бы не пришлось… – он с насмешливой улыбкой указывает на мое когда-то васильковое платье, – собирать подвальную пыль.
– Благодарю вас, – во рту все пересохло, едва ворочаю языком. – Просто… У меня возникли непредвиденные обстоятельства. Мне пришлось... Это было спонтанное решение.
– Надеюсь, лорд Амакиир пребывает в здравии? – спрашивает, настороженно сузив глаза.
Боже, какой конфуз!
Конечно же, для него я теперь, в первую очередь, не дочь почившего коллеги, а жена главы тайной полиции! О нашей свадьбе трубили все газеты. И, конечно же, он вряд ли захочет помочь сбежать жене одного из самых влиятельных людей Империи!
О чем я думала, когда к нему шла?!
Хочется постучать себе по лбу, наивной, но отступать уже поздно. Слуги наверняка доложили мужу про мой побег. Если потерплю неудачу, я окажусь запертой в родовом замке Амакииров на всю оставшуюся жизнь. Только вряд ли плен до конца моих дней можно будет назвать жизнью.
Поглубже вздохнув, выпаливаю:
– Вот как раз о нем я и собиралась с вами поговорить. Я хотела узнать у вас, как у человека опытного и сведущего в магии, а также как у старинного друга моего отца... Как мне стереть метку истинной?
Вскидываю на него робкий взгляд, и читаю явное недоумение на его лице. Он складывает руки на широкой груди и хмурится.
– Что, простите? Мне показалось, вы спросили, как стереть метку истинной…
– Вам не показалось, – лепечу едва слышно. – Мне очень надо ее стереть.
– В таком случае, вы хотите невозможного, леди Амакиир, – заявляет ректор, раздраженным жестом одергивая камзол. – Метка ставится не человеком, не драконом, и разумеется не нам с вами ее стирать.
– Да, но, возможно, есть какой-то магический способ… – начинаю неуверенно, но замолкаю, натолкнувшись на каменное выражение лица.
На глаза наворачиваются слезы, и я невольно опускаю ладонь на живот. Мой малыш. Я не вернусь туда, где ему грозит опасность.
Пересиливая себя, дрожащим голосом прошу:
– Пожалуйста. В память о моем отце. Подскажите, как я могу разорвать связь с мужем!
– В память о магистре Мирте я забуду о нашем разговоре и посоветую вернуться к мужу. Чем скорее, тем лучше.
Его слова острым лезвием проходят по сердцу.
Сглатываю ком в горле. Отчаянно пытаюсь не разрыдаться в голос. Едва держу лицо. Сдавленно прошу:
– Тогда… не могли бы вы оказать мне другую услугу?
– Какую именно?
– Открыть портал на другой конец Империи и не говорить мужу, куда я исчезла.
Глаза опускаю, но при этом чувствую на себе тяжелый взгляд. Только драконы так могут смотреть. Тяжело, пронзительно, до мурашек по коже.
– Луара, – называет меня просто по имени, без титулов – так магистр Вернон обращался ко мне в далеком детстве. – Луара, вы должны понять, что…
Внезапно он замолкает.
Слышу за спиной тяжелое дыхание.
А затем прямо над ухом раздается знакомый, мужской голос, от которого сердце трусливо ухает в пятки.
Глава 19
– Вот ты где, дорогая! – мне на талию опускается тяжелая ладонь, с силой вжимая в твердые бедра. – Что же, Армин... Было очень любезно с твоей стороны развлечь мою жену. Теперь нам пора идти.
Стою, окаменевшая от шока и страха. Не смею обернуться. Боюсь столкнуться с ним взглядом и прочитать там свой приговор. Хотя по голосу, в котором вибрируют злые нотки, уже понятно, что ждет меня дома, помимо отравленных иголок.
Мотаю головой в такт своим мыслям.
Домой не вернусь.
Ни за что.
– Дарран, – кивает магистр, приветствуя мужа с едва заметным холодком. – Не знаю, как принято в твоем ведомстве, а в моей Академии стучатся прежде, чем войти.
– Ты же знаешь, мне плевать на условности. Я беру свое, – усмехается муж, – без стука и светской чепухи.
Чувствую, как пружинят каменные мышцы под его одеждой. Муж тянет меня к выходу, а я скольжу по лакированному паркету и безуспешно пытаюсь стряхнуть с талии широкое запястье. Вот только легче, наверно, было бы сдвинуть гранитную глыбу.
Он мог бы закончить этот фарс, закинув меня на плечо, но в присутствии чужого дракона вынужден соблюдать хотя бы толику условностей, о которых только что отзывался с презрением.
– Думаю, тебе будет любопытно, – небрежно бросает Вернон, склонившись над кипой бумаг, разложеннымх по столу. – Мы как раз обсуждали с адепткой условия поступления. Можешь остаться и послушать. По дружбе.
Слова ректора медленно доходят до мозга, но как следует осознать их не получается.
Какая адептка? Какое поступление? О чем он? Неужели все-таки решил мне помочь?
Но я ведь не собиралась учиться магии! Хотя... Если учеба поможет мне выбраться из клетки, то дайте мне учебники, и я с радостью превращусь в самую прилежную заучку!
Хватка Даррана ослабевает, позволяя, наконец, освободиться из его рук. Похоже, он задается теми же вопросами, что и я, и перед уходом собирается все прояснить.
– Значит, адептка, – он передергивает плечами и буравит собеседника пристальным взглядом, от которого воздух в помещении сразу холодеет на несколько градусов.
Тот ни капли не тушуется.
– Я знал, что ты будешь не в восторге. Но леди Амакиир умеет быть невероятно убедительной, – вежливо кивает в мою сторону.
– Вот как, – муж щурит глаза, словно приценивается к противнику. – И кто оплатит ей учебу? Насколько мне известно, годовой курс в Академии обходится в двадцать тысяч рахм. Видимо, леди Амакиир забыла, что таких денег у нее нет.
– Статья двести тридцать пять внутреннего устава Академии, – ректор с безмятежной улыбкой разводит руками. – На основании десятилетнего стажа преподавателей их дети, имеющие магическое дарование, имеют право на бесплатное обучение в Академии. Против устава не попрешь, сам понимаешь.
– В таком случае, попросим Луару продемонстрировать нам какое-нибудь магическое дарование, – Дарран выдвигает меня в сторону ректора, словно артистку на сцену, и ехидно добавляет: – Вперед, дорогая, не стесняйся! Покажи нам что-нибудь эффектное!
Его слова бьют по больному. Муж считает, что мой единственный дар – предвидение, о котором с сегодняшнего дня я вынуждена молчать. Он не знает, что жена шьет, бывает, не только руками. Я и сама не уверена, сойдут ли мои фокусы с иголкой за «дарование», но ничего другого показать все равно не смогу.
Отцепляю от пояса вещевой мешок под темным плащом. Стараюсь при этом не обращать внимания на потяжелевшее дыхание мужа – он только теперь понимает, что я заранее готовилась к побегу.
Под настороженным взглядом Даррана вынимаю из плотной мешковины коробочку с иголками, вдеваю в ушко синюю нить.
На темно-сапфировом камзоле мужа с самого утра болтается пуговица, удерживаясь на одном честном слове. Вот на ней сейчас и продемонстрирую свои навыки!
Подкидываю иглу в воздух, мысленно ею управляя, вонзаю в блестящую пуговицу и семью стежками намертво пришиваю к ткани. Привычно закрепляю нить, отрываю. Все также, силой мысли, убираю иголку в коробочку и засовываю обратно, в вещевой мешок.
Готово. Пуговица пришита. Без единого прикосновения. Без всяких плетений. Но сойдет ли это для поступления?
Перевожу взгляд с Даррана на Вернона. На лицах драконов ничего не возможно прочитать, а я взволнованно дышу, понятия не имея, как растолковать их молчание.
Я никогда не училась магическим плетениям. Отец показывал мне, совсем маленькой, как делать порталы, но на втором уроке что-то пошло не так. Вместо соседней комнаты меня занесло в лесные дебри, с комарами, слепнями, ядовитыми растениями и воющими хищниками. Родители насилу нашли меня, зареванную, покусанную насекомыми, перенесли домой и долго отпаивали успокоительным чаем.
С тех пор я панически боялась магии в своих руках. Отец уговаривал меня вернуться к занятиям, но при одной мысли об обучении меня бросало в дрожь. В конце концов, даже он, портальный магистр со стажем, отступил. Когда меня отдавали в школу, так и записали в документах: «магически пустая». Только члены семьи знали про дар предвидения, но по вполне понятным причинам старались его не афишировать.
А иголки и нитки – это же не магия! Это часть моих будней. Я их чувствую, как продолжение кончиков пальцев. Просто руками действовать приятнее и как-то привычнее. Казалось, когда я вышиваю вручную, то оставляю в своей работе частичку своего тепла. Поэтому к бесконтактному шитью я прибегала редко. Только, когда поранюсь.
– Значит, вы управляете предметами без магического плетения, – подытоживает магистр и как-то странно при этом смотрит на мужа.
А тот с непонятным выражением смотрит на меня.
Смесь досады и… удивления?
Киваю.
Вернон, встрепенувшись, буравит взглядом гостя и укоризненно цокает языком:
– И ты хотел спрятать в своем замке такой талант, а?
Ничего не понимаю.
Я талант?
В недоумении перевожу взгляд с ректора на Даррана, злого и мрачного.
Впрочем, последний быстро переводит тему:
– Сколько длится самый короткий курс обучения?
– Академический год. Девять месяцев.
– Девять месяцев, Луара! – многозначительно произносит Дарран, смакуя каждую букву. – Как же я обойдусь без тебя целых девять месяцев, м? А ты? Как справишься ты? Особенно в конце? Только подумай!
Судя по язвительной усмешке, он имеет в виду роды, которые случатся, как минимум, на пару недель раньше.
Теперь наступает мой черед хмуриться.
О, да. Это может стать проблемой! Если живот еще можно будет спрятать мороком, – сразу же кинусь в библиотеку изучать эту тему! – то ходить на уроки или экзамены с младенцем на руках будет проблематично.
Внезапно мне приходит в голову идея.
Затаив дыхание, встречаюсь взглядом с магистром Верноном.
Собранный, неприступный вид. В голубых глазах – ледяная суровость.
Разрешит или нет?
