Текст книги "Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Илана Васина
Измена. Я теперь (не) твоя, дракон!

Глава 1

– Пусть твой зверь выбрал мою чокнутую сестренку, но ты же знаешь, что я ничем не хуже. Во многом даже лучше, правда?

Томный голос сестры в каминном зале заставляет меня замереть перед приоткрытой дверью. Покрепче сжимаю в пальцах корзину с вышиванием, подаюсь к узкой щели проема и прислушиваюсь. Щеку обдувает теплым воздухом из натопленного зала. До ушей доносится треск поленьев в камине, шелест бумаг, тихое хихиканье – в замке прекрасная слышимость.

В голове разом вспыхивает десяток вопросов. С кем разговаривает Флора? Почему она в замке в такой поздний час? И откуда в ее надменном голосе столько хрипловатой, тягучей истомы?

Я бы зашла и спросила, но отчего-то ноги приросли к каменным плитам. Кошмар, что меня разбудил и подтолкнул спуститься на кухню посреди ночи, корзина с вышиванием, об которое я укололась, жук-летун на остывшей подушке мужа, – все теперь кажется дурным предзнаменованием.

А еще сестра. Ее появление – всегда вестник проблемы, как пиратский флаг, реющий на горизонте.

Не успевает сознание переработать ее странные слова, как раздается голос Даррана:

– Ты для меня – отдушина. Луара нужна для дела.

– Ты рассказал ей нашу задумку? Объяснил, зачем она на самом деле тебе понадобилась?

– Всему свое время. Сначала пусть себя проявит.

– Вот же дурочка удивится! – Флора довольно хихикает. – Хотелось бы мне увидеть ее глаза, когда ты ей скажешь!

Дарран? Они обсуждают меня? Наедине, в такой час? Конечно, они почти родственники, но не кровные же! Это, в конце концов, неприлично!

Опять слышится шелест ткани, непонятные шорохи. Преодолеваю необъяснимое желание убежать в спальню, зарыться под одеяло и сделать вид, что меня тут не было. Заставляю себя пошире открыть дверь, заглянуть в проем и... вмиг каменею от увиденного.

Моя сестра сидит на коленях у мужа, обхватив бедрами его мощный торс. Пальцы левой руки ласкают его кожу под небрежно расстегнутой белой рубашкой, а правой она стягивает с плеч темное платье. Каштановые волосы, обычно собранные в элегантную прическу, сейчас крупными волнами рассыпаны по плечам и обнаженной спине, на которой по-хозяйски расположилась ладонь моего мужа.

Ее протяжный стон и его тяжелое, рваное дыхание слышны даже здесь, в другом конце зала.

Резко отпрянув назад, жмусь к холодной стене.

Как они смеют так… со мной!

Наверно, надо топать ногами, кричать, скидывать вещи на пол, но я не могу пошевелиться, придавленная предательством самых близких людей. Едва дыша, пытаюсь переварить происходящее, как вдруг снова слышу ее вкрадчивый, с хрипотцой голос:

– Мой любимый, мой единственный, я сделаю так, чтобы и ты, и твой зверь хотели лишь меня. Уж мне-то известно, как доставить удовольствие вам обоим. В отличие от сестры неумехи.

Слышны звуки поцелуев и… на большее меня не хватает.

Скрипнув дверью, несусь по ступенькам прочь, к себе в спальню.

И хочу, и боюсь, чтобы муж узнал, что мне все известно. Хочу, потому что его ошибку нам надо обсудить. Ему следует признаться, что оступился, покаяться и попросить прощения. Пообещать, что больше никогда не пустит на порог проклятую Флору. После этого мы попробуем… Нет, мы обязательно начнем все сначала.

А боюсь я, потому что за неделю брака почти не успела узнать мужа!

Что мне о нем известно? Дракон из древнего рода, знатный лорд, приближенный к императору. Глава тайной полиции. Красивый вдовец, растивший малышку дочь от первого брака – он был одним из самых завидных холостяков империи.

И кто я? Скромная швея из семьи обедневших аристократов, с практически бесполезными магическими дарами, которую он ввел в свой дом, чтобы обучать дочь вышиванию. Он мне, конечно, нравился, как нравятся звезды, бесконечно прекрасные и недоступные, хотя никаких надежд я не питала. И вдруг…

Метка истинной на моем запястье.

Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать.

Да и в его глазах я особой радости не увидела.

Связь истинных стала неожиданностью для нас обоих, но кто я такая, чтобы противится своему счастью? И разве можно противостоять мощи дракона, вздумай я взбрыкнуть и отказаться?

Если его зверь избрал меня, значит так тому и быть. Я рожу ему сильных сыновей драконов и сделаю счастливым. Так я думала всего несколько дней назад.

А теперь?

Ворочаюсь с бока на бок под тонким шелковым одеялом и проклинаю себя за малодушие. Надо было подойти к ним прямо там, в зале. Нет, не для того, чтобы устроить сцену. Я бы вела себя сдержанно, с достоинством.

Просто, чтоб вышел гной, необходимо вскрыть нарыв.

Но я струсила и ситуация повисла в воздухе. Они там, наверно, ласкают друг друга из-за моей дурацкой нерешительности. И что дальше? Она вернется сюда завтра ночью? Послезавтра тоже? При мысли об этом печет в груди и пересыхает горло.

Нет, я так больше не могу.

Надо что-то делать.

Снова вскакиваю с кровати. На сей раз отодвигаю шторы, впуская в комнату лунный свет. Начинаю переодеваться. Умываюсь, облачаюсь в платье, темное и строгое, зато элегантного покроя и отделанное драгоценными камнями. Расчесываю волосы. Сначала хочу собрать их в привычный пучок на затылке, а потом понимаю, что нельзя прятать самое красивое, что дала мне природа. Пусть будут распущенными.

Я предстану перед ним во всей красоте.

Флора эффектнее меня, выше, ярче, с более женственными очертаниями фигуры. Она всегда умела себя преподнести. На ее фоне…

На этой мысли прячу свое лицо в ладонях.

Боже, о чем я думаю!

Какая разница, кто из нас красивее?

Я его жена, его истинная, и поэтому имею право на верность.

Оглядываю свое отражение в зеркале и снова накатывают сомнения. В лунном свете выгляжу бледной и несчастной. Не хочу показываться мужу в таком жалком виде, чтобы еще раз проиграть на фоне Флоры.

Может, отложить этот разговор на более подходящий момент? Подловить вечерок, когда у мужа будет хорошее настроение, а я буду выглядеть идеально? Ведь матушка всегда учила, что сила женщины заключается в ее красоте. А еще в терпении, гибкости и… то ли мягкости, то ли мягкотелости.

Снова качаю головой. Кого я обманываю? Если не пойду к нему сейчас, то никогда не решусь. Так и буду молча страдать.

Нареку свою трусость мудростью, а нерешительность тактическим выжиданием, которое затянется на целую вечность.

Еще один взгляд в зеркало. Долго смотрю в свои глаза. Наконец, сама себе киваю.

Я окончательно решилась. При мысли о том, что мне предстоит сделать, к горлу подкатывает комок, но я заставляю себя поднять голову повыше. Сейчас или никогда!

Глава 2

На сей раз, не таясь, открываю дверь каминного зала нараспашку. Дверь громко скрипит, и я решительно захожу внутрь.

Флоры нет. Муж склонился над рабочим столом, перебирает бумаги. Вижу крупный заголовок газеты «Похищения детей аристократов продолжаются. Тайная полиция расследует очередное дело» Еще вчера сердце тревожно забилось бы при виде статьи, а сегодня волноваться за других не получается.

При звуке моих шагов по каменному полу он, не отрывая взгляда от документов, интересуется:

– Ты сегодня рано. Снова плохой сон?

Ни тени замешательства на его лице. Уютный треск огня в камине. Голос мужа самый обычный, будничный, немного усталый, и на миг я теряюсь.

Так ведь не разговаривают после предательства родного человека? Может, мне привиделся кошмар? Может, не было измены?

Мысленно даю себе оплеуху.

Трусиха несчастная, смотри правде в глаза!

Заставляю себя произнести:

– Я была здесь час назад, Дарран.

– И? – взгляд темно-карих глазах, почти черных, с легким интересом скользит по моему лицу и снова возвращается к бумагам.

– Я видела тебя с ней.

Впервые за время разговора он ставит перо в чернильницу.

До сих пор непривычно видеть его таким: с расстегнутым воротом рубашки, слегка помятой за ночь, с засученными рукавами, взъерошенной копной темных волос. Он не успел побриться, поэтому на подбородке проступила щетина, придающая ему небрежно-домашний вид.

Думала, что привилегия видеть лорда Амакиира не при параде доступна лишь мне одной. Как же я ошибалась!

Дарран скрещивает крупные пальцы в замок и смотрит на меня в упор, с интересом. Так, наверно, разглядывают забавную зверушку. Снова спрашивает:

– И что?

От его взгляда и вопроса становится не по себе. Я ожидала, что он будет оправдываться. Молить о прощении, а это равнодушное «и что?» окончательно выбивает из колеи. Закусив губу, молчу.

Беспомощно развожу руками:

– «И что»? Это все, что ты можешь сказать после того, как мне изменил?

– Я могу сказать многое, – его голос вдруг становиться сухим и жестким, как и выражение красивого лица. – Но скажу одно. Не суйся в дела, которые тебя не касаются.

– Не касаются! – выдыхаю с ужасом. – Мой муж изменил мне с сестрой, и это меня не касается?

– Именно, – кивает Дарран. – Знай свое место, Луара. Свободна.

Продолжаю стоять, кусая губы. Из глаз брызжут слезы. Соленый привкус во рту отдается горечью в душе. Чувство такое, будто меня растоптали. Не могу с этим смириться.

Нужно что-то сделать, нужно объяснить ему, что он поступил неправильно, что причинил мне ужасную боль.

Но лорд Амакиир взрослый, состоявшийся мужчина! Как растолковать ему очевидные вещи? Это, как объяснять, что небо голубое, а трава зеленая! Глупость несусветная.

– Дарран, я готова тебя простить, если… – начинаю дрожащим голосом, но меня безжалостно обрывают:

– Твоя истерика меня утомила. Ступай в свою спальню. Сегодняшний день проведешь там. Еду тебе принесут. Если к завтрашнему утру образумишься, то можешь спуститься к завтраку. Твои занятия с Айной пока под вопросом. Все понятно?

В темных глазах столько холода, что по коже бегут мурашки.

Вот и все. Поговорили.

Вытираю мокрые щеки и с легким кивком произношу:

– Понятнее некуда, лорд Амакиир.

Развернувшись, делаю шаг к выходу, как вдруг меня догоняет его тихий голос:

– Луара?

Замираю, а в сердце зарождается робкий росток надежды. Может, он осознал? Вот просто понял, что натворил, и сейчас извинится?

Стоит мне повернуться, все мои упования разбиваются об холодное выражение лица.

– Ты пойдешь сейчас в свою спальню. И пробудешь там до завтрашнего утра, думая над своим поведением.

К горлу подкатывает ком, глаза застилают слезы. Быстро киваю, опустив взгляд.

– Если ослушаешься, – чеканит жестко, – тебе не понравятся последствия.

Так и подмывает спросить, почему виноват он, а наказывают меня, но я не осмеливаюсь. Снова трушу. Еще раз кивнув, исчезаю за дверью.

День проходит, как в тумане. Служанка приносит в спальню подносы с едой, но я оставляю их нетронутым. Лежу весь день на кровати в смятом платье. Не пью и не ем. Перебираю свои поступки за семь дней семейной жизни и гадаю, что могло подтолкнуть мужа на измену.

Сестра обозвала меня «неумехой». Странно слышать от нее подобное, ведь матушка нас обоих воспитывала одинаково.

«Леди обязана вести себя в кровати сдержанно и благопристойно», – говорила она. «Терпеливо лежать на спине, пока муж делает себе наследника, – таков наш женский долг.»

Я исполняла свой долг честно и старательно. Ни разу ни пикнула и не пожаловалась. Даже, когда низ живота взорвался резкой болью в нашу первую ночь, лишь стиснула зубы покрепче и все перенесла с молчаливым достоинством.

В глубине души мне хотелось чего-то большего, чем исполнение долга. Я желала бестолковых обнимашек, болтовни ни о чем, легких касаний, страстных признаний и хоть капельку воздушной нежности.

А, в итоге, все, о чем я втайне мечтала, досталось подлой Флоре. В голове всплывали разрозненные кусочки информации, сливаясь в единую картинку.

После смерти родителей я мыкалась по съемным комнатушкам, работала в ателье с утра до ночи, а она сразу переехала жить в шикарный дом. Намекала на знатного покровителя. Неужели отношения Даррана и Флоры начались задолго до нашей свадьбы?

Узнай об этом матушка, она бы перевернулась в гробу. А батюшка… Повезло моим родителям, что не дожили до такого позора.

Теперь слова Даррана, что сестра ему нужна для отдушины, а я – для дела звучали совсем в ином ключе. Зачем я ему нужна? Может, под «делом» он имел в виду рождение драконят, которых сможет родить ему только истинная? Но разве это секрет? Об этом знает каждый...

За день я выплакала столько слез, что глаза начали болеть от яркого света. На то, чтобы встать с кровати, чтобы закрыть окна шторами, не хватило сил. Когда наступила ночь, я почувствовала облегчение. Скоро устану и отключусь. Хоть немного отдохну от раздирающих душу мыслей.

Почему я не смогла предвидеть обман сестры? Почему мои видения не уберегли меня от ужасных событий?

Почему не подсказали спрятаться от лорда Даррана в дальнем уголке империи так, чтобы тот никогда меня не нашел?

Внезапно перед глазами мутнеет. Вместо собственной спальни вижу другую, отделанную в теплых персиковых тонах. Сразу понимаю, что это комната Айны, маленькой дочери Даррана. Почему я увидела ее?

И тут… Сердце замирает от предчувствия чего-то ужасного.

Тусклый свет магического светильника выхватывает из темноты две незнакомые, массивные фигуры, которые подкрадываются к мирно спящей малышке.

Глава 3

Дарран

Хмурюсь и устало тру глаза, когда вместо отчетов мысли в который раз за вечер съезжаются к Луаре. Бездна с этими женщинами!

Складываю в стопку бумаги – все равно о делах больше думать не удается! – и, сцепив пальцы за головой, откидываюсь на спинку кресла. Долго пялюсь на языки пламени в мраморном камине и думаю о жене.

Простенькая, тихая, воспитанная, она умудрилась чем-то зацепить моего зверя с самой первой встречи. Казалось бы, в ней ничего особенного.

На милом личике ни грамма косметики. Волосы убраны в незамысловатый пучок на затылке, платье из дешевой ткани выцвело и нисколько не красит ладную фигурку, но дракон внутри меня заворочался, встрепенулся и с интересом уставился на девушку. Она ему приглянулась. Интересно, чем?

Принюхался. Нежный аромат ванили, жаренного миндаля и какого-то полевого цветка – его название выскочило из памяти. М-м. Запах, сложный, но полностью меня устраивал. Даже не так. Он понравился настолько, что хотелось удержать его источник рядом. Под лапой.

Я не сказал ей, зачем она мне понадобилась в реальности. Наплел про вакансию учительницы вышивания для дочери. Эта скромница как-то очень быстро, сходу поладила с Айной, и все сразу встало на свои места. Теперь моя малышка была окружена женской лаской, которой ей так не хватало в последние месяцы, а я мог время от времени наслаждаться неповторимым ароматом и наблюдать, так ли она хороша, как уверяла Флора.

И вдруг метка истинной... Это была настоящая подстава со стороны зверя. Я не собирался жениться. Не так скоро. Еще ведь и года не прошло с момента смерти Вероники.

Ее потеря расплющила мне сердце. Разодрала изнутри в клочья. Сломала напополам.

Одна часть меня, самая главная, так и осталась в ее сгоревшем экипаже, а другая продолжила спать, есть, ходить, удовлетворять мужские потребности.

Но любить?

Чем любить, когда сердца не осталось?

В бездну любовь! Проходить через эту мясорубку во второй раз я не намерен.

Лениво потянувшись, встаю и шагаю к высокому шкафу из вишневого дерева. Достаю граненый стакан из хрусталя и, плеснув туда янтарной жидкости, делаю несколько обжигающих глотков.

Не помогает.

Мысли упорно возвращаются к сегодняшнему инциденту. Кто бы знал, что Луара проснется посреди ночи и увидит нас вместе с Флорой!

Впрочем, самый возмутительный поворот ожидал меня после.

Вместо того, чтобы, как подобает воспитанной, терпеливой жене, закрыть глаза и промолчать, истинная решила устроить скандал. Принялась отчитывать, как жалкого школяра. Кем себя возомнила?

Ее задача – рожать мне драконов и заботиться об Айне. Быть тихой, незаметной тенью в родовом замке. Рождение наследников и ее способности – вот и все, что от нее нужно. Точка.

На этой мысли дракон внутри заворчал. Что-то явно не устроило его в таком раскладе.

Делаю еще несколько глотков, чтобы заглушить ворчание зверя, и со стуком ставлю стакан на место. Уже направляюсь по коридору в спальню, когда со стороны восточного крыла раздается крик.

«Дарран!»

Все внутри обдает холодом.

Почему в голосе Луары вибрирует тревога? И что она делает в восточном крыле, когда ее спальня – в западном? Разве ей не было велено до утра сидеть в своей комнате?!

«Дарран!» – снова крик.

Быстрым шагом иду на голос, злой, как демон.

Когда понимаю, что Луара кричит из спальни Айны, грудь пронзает укол тревоги, и мгновенно перехожу на стремительный бег.

Мысленно перебираю меры безопасности.

Магическое плетение седьмого уровня по периметру территории замка. Дополнительные плетения на окнах и дверях. Чтобы пробить мою защиту надо быть магом высшего уровня, коих среди преступников до сих пор не водилось.

Что же стряслось? Может, Айна заболела? Нанятая недавно гувернантка еще под вопросом, а я, будучи под впечатлением от выходки жены, мог не заметить симптомов болезни.

Врываюсь в комнату, взгляд сразу выхватывает Айну на руках у Луары. Пухлые, розовые щечки, разметавшиеся волосы, испуганные глазенки, сердечко частит.

Окно раскрыто нараспашку, воздух обдает кожу прохладой. В комнате нет посторонних, только приторный запах. Странный, едва уловимый. Возможно, новое средство для мытья полов?

При виде испуганных глаз своей крошки забываю обо всем на свете. Кто напугал ее или что? Плохой сон? Луара?

Внутри пружиной сжимается гнев. Осторожно беру из рук жены свою девочку, теплую и такую нежную после сна. Та охотно идет ко мне, трогательно льнет к груди, ее волосы щекочут кожу на шее.

«Папочка», – шепчет тихо моя крошка. – «Ты пришел.»

Теперь, когда я убедился, что Айна в безопасности, – самое время успокоиться. Но вместо этого завожусь лишь сильнее. По факту, мне досталась не жена, а непокорная истеричка, перепугавшая меня и дочь своими криками. Пусть не думает, что это сойдет ей с рук!

– Дарран, я… – начинает та, тревожно поглядывая в сторону окна, но у меня не хватает терпения. Какого демона я должен слушать ее оправдания?!

– Ты. Посмела. Нарушить. Мой приказ. Вышла из комнаты, – рычу, едва сдерживаясь в присутствии дочери, чтобы не покрыть строптивицу крепким словом.

– Просто… – снова начинает Луара, но я грубо ее обрываю.

– Тебе не разрешали открывать рот. Ты сейчас же отправишься в спальню и проведешь там последующую неделю. Под замком. Поняла?

– Да, но позволь мне сначала объяснить! Это важно… – в глазах Луары мелькают слезы, от которых внутри что-то переворачивается.

Бездна, она издевается?!

Резким жестом указываю на выход:

– Повторять не буду. Если придется, отведу силой.

Луара поспешно кивает, взволнованно смотрит на Айну. Натянуто ей улыбается и, чуть склонив голову набок, ласково гладит по ручке:

– Желаю сладких снов моей отважной малышке! Я же говорила, что твой папа нас защитит!

Всхлипнув, разворачивается и уходит.

Провожаю взглядом ладную фигурку, и опять внутри скребет мерзкое чувство, словно я неправ. Будто я, глава тайной полиции, ошибаюсь в собственной жене.

Бред.

Отмахиваюсь от невеселых мыслей. Бережно укачиваю дочку на руках. Целую сладкие щечки, смотрю на родное личико, а смутное беспокойство никуда не уходит. Чужеродный, приторный запах в комнате напоминает мне о работе. Что-то по делу о похищении детей...

Подхожу к окну. Перед тем, как закрыть, проверяю плетение. Вязь на месте, но что-то неуловимо изменилось. Не мой почерк, хотя, если не присматриваться, то не отличишь.

Бездна!

Хожу с ребенком на руках, как загнанный в клетку зверь. Голова пухнет от невеселых выводов. Потихоньку веки малышки наливаются тяжестью, она сонно моргает и, широко зевнув, лепечет:

– Папочка, а правда те злые дяди больше ко мне не вернутся?

Глава 4

Луара

Лежу, калачиком свернувшись в постели. Я думала, что выплакала сегодня все слезы, но оказалось, не все. Несправедливо. Какой нормальный человек в качестве благодарности за дочь ужесточит наказание ее спасителю?

Не успевают слезы высохнуть на глазах, как Дарран врывается в спальню. Пару дней назад я была бы счастлива его появлению, а теперь все внутри каменеет.

Схлопываюсь, как бутон белоцвета на первом морозе. При виде напряженного, злого лица быстро вытираю мокрые щеки, встаю с кровати, оправляю мятое платье и пытаюсь надеть на себя безучастный вид. Судя по отражению в зеркале, у меня получается, а вот у дракона, похоже, от выдержки осталась одна труха. Всего за долю секунды он преодолевает просторную комнату, сбив по дороге пару массивных стульев, хватает за плечи и рычит:

– Ты их видела?

– Пусти, – ахаю от возмущения, но муж не в себе, совсем меня не слышит.

Буравит колким, требовательным взглядом, будто надеется прочитать мои воспоминания, мысли, эмоции – абсолютно все о сегодняшнем инциденте.

Видно, Айна ему рассказала о вторжении незнакомцев. Сердце топит горечью, что к пятилетнему ребенку он прислушался внимательнее, чем к жене. А еще в голове свербит вопрос: он вообще умеет быть благодарным? Или такова она – признательность дракона?

Безуспешно пытаюсь стряхнуть с себя тяжелые ладони.

– Да, видела... Пусти! – с твердостью встречаю взгляд темных глаз, в которых плещется взрывная смесь эмоций: отчаяние, злость, досада.

Надеюсь, он злится и досадует на себя, потому что, видит Бог, мне в этой ситуации каяться не в чем!

Дарран вдруг перестает с силой сдавливать мои плечи. Хмурится, отходит к двери и… начинает лупить стену. С первым же ударом по гладкой поверхности расходятся трещины, и я испуганно ежусь, страстно желая оказаться отсюда подальше. От второго – остается вмятина, а он все продолжает впечатывать в нее свой кулак, пока светлая отделка не покрывается багровой кровью с костяшек. Наконец, лбом вжимается в разбитую стену и замирает, тяжело дыша.

Заговорить с ним страшно, – он сплошной обнаженный нерв! – но той части меня, которая к нему привязалась за последние семь дней, больно видеть его в таком состоянии.

За мощным взрывом кроется уязвимость. Ведь он чуть не потерял свою малышку. Как бы то ни было, Дарран хороший отец – из тех, что по-настоящему заботятся о ребенке.

Набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

– Мне хотелось проверить, все ли нормально у Айны, поэтому пошла к ней в спальню. Она так сладко спала, что я немного задержалась. Просто полюбоваться. А потом эти двое сумели открыть окно и пробрались внутрь.

– Опиши их, – глухо требует, по-прежнему вжимаясь лбом в стену.

– Грубые черты лица. Худые. Среднего роста. Грязные, сальные волосы, одеты в темное. У одного шрам на правой щеке.

– Дальше.

На это требование качаю головой, хотя он меня не видит:

– Больше ничего не помню. Айна проснулась от моего крика. Очень испугалась. Пока я пыталась ее успокоить, почти на них не смотрела.

Дарран вдруг поворачивается ко мне всем корпусом и зло выплевывает:

– Считаешь меня идиотом?

От его рыка все внутри сжимается.

Взгляд невольно скользит к незашторенному окну, за которым кусты отбрасывают густые тени в разноцветных лучах магических светильников. Сказочно красиво – будто радуги раскинуты по всей замковой территории. Вот бы вырваться туда, на волю, подальше от этого тирана!

Коротко вздохнув, перевожу взгляд на мужа и пожимаю плечами:

– Я не понимаю, о чем…

– Вот и я не понимаю, – обрывает жестко, – почему ты вздумала навестить ребенка посреди ночи, хотя тебе было велено сидеть в спальне до утра.

Пытаюсь подавить в себе нарастающее чувство паники. Кажется, я недооценила мужа. У главы тайной полиции профессиональный нюх на недоговорки. Почему рядом с ним я всегда чувствую себя меньше и беспомощнее, чем есть?

– Мне очень надо было ее увидеть, – бормочу, нервно теребя складки и без того измятого, темного платья.

– Почему? – повторяет с нажимом, почти по слогам.

– Пожалуйста… – шепчу, умоляюще глядя в хмурое лицо мужа. – Давай не будем об этом! Главное, что Айна жива и находится в безопасности.

– Рассказывай, – приказывает он, нависая надо мной своей мощной фигурой.

Сильными пальцами правой руки обхватывает шею. Просто держит, медленно водя большим пальцем по горлу, не спуская с меня пытливого взгляда. Уголки плотно сжатого, чувственного рта опущены. Странно, что, оказавшись в его власти, не ощущаю от него никакой угрозы. Острота ситуации будоражит, мощь дракона завораживает, будто перышком водит по обнаженным нервам.

– Мне приходят видения, – наконец, выдавливаю из себя. – С самого детства. Они всегда сбываются. Я увидела в комнате Айны две мужские фигуры и не могла не проверить.

– Почему сразу не сказала правду? – укоряет глухо, с минуту помолчав.

Отвожу взгляд. Как объяснить ему, что я стыжусь своих видений? Что этот хаос в моей голове приносил лишь проблемы. Память услужливо подкидывает воспоминание из детства.

Мама на кухне готовит, Флора клянчит у нее кусочки еды, немного не дотерпев до ужина, а я сижу перед камином в гостиной. Греюсь, вытянув перед собой маленькие ладошки. Любуюсь огненным танцем, как вдруг раздается резкий крик – и моя сестра воет от боли, схватившись за обожженную руку.

Вздрагиваю всем телом, тру глаза, осматриваюсь. Флора, веселая, довольная, отряхнув от крошек розовое платье в нарядных воланах, подбегает ко мне с кусочком хлеба и теребит плечо:

– Подвинься. Расселась тут... Королева!

Сдвинувшись в сторону, с тревогой наблюдаю, как она тянет кусок хлеба к огню. Хочет поджарить, чтоб было вкуснее.

– Обожжешься, не надо! – прошу, но она меня не слушает, слишком близко наклоняется к пламени, и я окончательно ударяюсь в панику. – Я видела, что ты обожжёшься. Дай мне хлеб, лучше я сама!

Пытаюсь ее удержать, но она отталкивает:

– Не мешай! Вот же муха назойливая! Отстань!

Одно неловкое движение, и ее кисть целиком погружается в огонь. Раздается резкий крик – и сестра воет, схватившись за обожженную руку.

– Ма-а-ама! Эта чокнутая меня толкнула в ого-о-онь! Специально!

Таких историй скопилась масса. Мой дар – это проклятье, клеймо, которое я привыкла прятать. Говорить о нем нет никакого желания, но теперь придется, как ни крути. Ведь острый взгляд мужа буквально выворачивает меня наизнанку.

Неохотно признаюсь:

– Не хочу об этом рассказывать. Видения в моей голове... Они всю жизнь только мешали. Лучше бы я получила дар к магическому плетению, чем вот это вот… – пренебрежительно фыркаю и делаю витиеватый взмах над своей головой.

Я не вижу его лица, зато слышу дыхание, которое постепенно выравнивается. Наконец, он тихо произносит:

– Твой дар спас мою Айну. Ты себя недооцениваешь. Не стоит.

Впервые слышу в его голосе теплоту, и от бархатных интонаций в груди расцветает весна.

Это первая похвала в адрес моего дара. Вдвойне особенная, потому что прозвучала из уст Даррана.

Конечно, не «спасибо», но... пожалуй, даже лучше. Во много раз лучше!

Казалось бы, муж меня услышал. Поверил – вижу по глазам. Может уходить. Но он по-прежнему стоит рядом. С удивлением ловлю себя на желании накрыть его руку своей, чтобы задержать этот миг.

Мне приятно быть в его власти. Жадный взгляд скользит по моему лицу, будто впитывая в себя черты, и горячие пальцы вдруг следуют за взглядом. Медленно обводят скулы, осторожно приминают нижнюю губу, повторяют контур лица.

Широкая грудь дракона тяжело вздымается и, кажется, мое дыхание учащается в унисон с его. В горле пересыхает, и я, быстро сглотнув, облизываю губы.

Вдруг он отстраняется от меня так же неожиданно, как и появился в этой комнате. Небрежно поправляет манжеты белой рубашки, одергивает жилет, словно перед официальной встречей, и сухо произносит:

– Откровенность за откровенность. Хочешь узнать, зачем я пригласил тебя в свой дом на самом деле?