Текст книги "Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9
– Скажите, магистр Луций, вы знали, что у почившего профессора остались две дочери?
– Разумеется, – он склоняет голову, настороженно блеснув умными глазами.
Видно, чувствует в моем вопросе подвох так же, как я – в его словах. Продолжаю:
– После смерти родителей я жила впроголодь. Ютилась по съемным комнатушкам, пока не вышла замуж. Почему вам в течение всех этих месяцев не пришло в голову озаботиться моей ситуацией? Зато сейчас, когда я живу в замке, вы вдруг решили меня спасти?
Он молчит. Неподвижным взглядом буравит мои глаза, а длинные пальцы с широкими ногтями вдруг начинают нервно крошить над тарелкой начатый им пирожок. Вопрос ему явно не по душе.
– Я виноват перед вами, – выдавливает из себя глухо. – Прошу меня простить. Вы это хотели услышать?
– Нет, – мотаю головой. – Я хотела понять чуть лучше ваши мотивы. Вы сказали, что не друг моему мужу. Возможно, точнее будет "недруг"?
– Луара, вы… – красивое лицо досадливо морщится, но фразу докончить ему не дают.
Дверь, наконец, открывается, и в столовую входит Дарран, сразу заполняя своей энергетикой большую часть пространства.
– Надеюсь, вы не скучали?
С тревогой его оглядываю и облегченно выдыхаю! Рубашка по прежнему белоснежная, одежда не порвана, все пуговицы на месте – значит разговор с Ламаром обошелся словами. Но это единственное, что мне удается понять. На лице дракона застыло каменное выражение. В темных глазах – стена отстраненности. Будто захлопнутая книга – никаких эмоций не прочитать.
– Не скучали, благодарю, – находится маг, тут же расплываясь в дежурной улыбке. – Леди Амакиир была так любезна, что скрасила мой завтрак своим обществом. А теперь мне, пожалуй, пора. Ведь один разлюбезный дракон повесил на меня непростую задачку.
Фабиан встает со стула и идет на выход, перекидываясь вежливыми фразами с мужем.
Тоже поднимаюсь. Рассчитываю, что Дарран проводит гостя до кареты, а я тем временем потихонечку ускользну в комнату, где смогу обдумать сегодняшнее утро. Вот только у дракона, оказывается, другие планы. Он перекладывает проводы гостя на дворецкого, возвращается в столовую, закрывает дверь и загораживает ее широкой фигурой. Резким кивком указывает на ближайший стул:
– Сядь.
Коротко выдыхаю.
Никак не могу привыкнуть к его жесткости. Да и надо ли привыкать? Разве можно находиться в такой атмосфере всю жизнь? Если только сойти с ума и отрешиться от реальности. Никому не пожелаю подобной участи!
– Спасибо, Дарран, – мотаю головой. – Уже насиделась, развлекая твоего гостя. Я вообще-то собиралась съездить в город. Так что, если позволишь… – тянусь к дверной ручке.
– Сядь, – повторяет опять, уже жестче, не двигаясь с места.
С губ так и рвется: «Хватит мной командовать!» Но по глазам вижу, что он не собирается уступать. Фыркнув, сажусь на стул, поворачиваюсь в его сторону. Развожу руками и вопросительно поднимаю брови. Теперь доволен?
Вот только дракон ни капли не выглядит довольным. Наоборот. Разъяренным.
Он чеканит:
– Во-первых, ты не выйдешь из замка, пока я не разрешу.
– Но я не согласна! – у меня на миг даже язык отнимается от возмущения. – Я не рабыня!
– Во-вторых, – он просто игнорирует мои слова. – Ты больше не будешь разговаривать с другими мужчинами, пока я не позволю. Разумеется, слуги не в счет.
На секунду я радуюсь, что он заставил меня сесть. Его решения рисуют передо мной такое безрадостное будущее, что разом вышибают все силы.
Не ездить в город, где у меня остались приятельницы. Где я могу сходить в кофейню или в дамский салон, в конце концов. Не общаться с его гостями. Ведь он только мужчин к себе приглашает... ах да, еще Флору. Значит, из всех, кого он предлагает мне в общение, – это сестра предательница и гувернантка, от которой уже сводит зубы! На этой мысли меня душит гнев.
– Тогда заодно запрети мне дышать! – с обидой кричу, вскочив со стула. – Потому что дальше так жить невозможно! Когда я согласилась стать твоей женой, мне никто не объяснил, что брак с драконом – это рабство! Я не собираюсь терпеть все твои запре...
Не успеваю договорить фразу, как он берет со стола графин с водой и его холодное содержимое летит мне в лицо. Случайно вдыхаю воду, и в следующий миг в носоглотке дерет – я захожусь кашлем. Пока отфыркиваюсь, отплевываюсь, он хватает меня, мокрую, беспомощную, за плечо и зло шипит:
– Ты сейчас же прекратишь истерить. И сделаешь все, что тебе сказано.
– А то что? – удается прохрипеть сквозь кашель.
– А то будет хуже, – сильные пальцы вонзаются мне в плечо.
На этих словах он обхватывает пальцами подбородок и поднимает, заставляя встретиться с ним взглядом. Быстро моргаю, потому что глаза щипет то ли от воды, то ли от слез. На миг мне кажется, на его лице мелькает жалость или… сострадание, но следующие слова доказывают, что мне показалось.
– Хочешь раздвинуть границы – сначала заслужи мое доверие. Будь послушной, тихой девочкой, и у нас все наладится.
Он резко отпускает подбородок и отправляется на выход. Слышу тихий щелчок от двери. Ушел.
Продрогшая, жалкая, как мокрая кошка, иду быстрым шагом в свою комнату. Стараюсь избегать людных лестниц и надеюсь всем сердцем, что по дороге не натолкнусь на слуг. Если в таком виде меня увидят слуги, разговоров не оберешься! Мое унижение будет при каждой встрече отражаться в их глазах.
К счастью, удается проскользнуть к себе никем не замеченной. Случайно натыкаюсь на отражение в зеркале. Платье вымокло и выглядит уныло, совсем как его дрожащая хозяйка с прилипшими ко лбу прядями. С трудом стаскиваю с себя тряпочку, что еще пол часа назад была шикарным нарядом, которым я втайне надеялась впечатлить мужа. Выжимаю и вешаю сушиться. Сначала хочу и себя обсушить полотенцем, но вместо этого решаю принять ванну. Слишком замерзла. И слишком устала, хотя, казалось бы, день только начался.
Обычно я моюсь быстро, полная планов на предстоящий день. А сейчас у меня отобрали планы. Появилась масса времени, и куда его деть не представляю.
Пристраиваюсь на стуле в уголке просторной комнаты, обхватываю себя руками, пока огромная, белая ванна, стоящая в самом центре помещения, наполняется водой.
Долго лежу, гладя ладошкой поверхность воды. Прокручиваю в голове недавнюю сцену и никак не могу согреться. Словно холод от слов мужа успел проникнуть глубоко под кожу, в самое сердце. Когда, наконец, отогреваюсь, то тщательно моюсь, ополаскиваюсь и, обсушив тело, набрасываю на плечи кружевную накидку.
Выхожу в спальню ароматная и чистая до скрипа, вытираю при этом влажные волосы полотенцем, поэтому не сразу понимаю, что в комнате не одна.
А когда понимаю, на несколько мгновений теряю дар речи. Тру глаза и быстро моргаю. Мне это не снится?
Щипаю себя за запястье.
Нет. Не снится.
Вот уж кого я точно не ожидала здесь увидеть!
Глава 10
В велюровом кресле, расположенном у окна, устроилась Флора, а на краю чайного столика примостилась ее кокетливая шляпка с изящно завязанной голубой лентой. Похожая шляпка есть у меня, да и копия бархатного платья, в которое одета сестра, тоже висит в моем шкафу. Видимо, Дарран, особо не мудрствуя, поручил жену и любовницу одной и той же модистке.
Едва удерживаюсь от стона. Как же хочется стереть с ее лица самоуверенную улыбку, а ее саму выдрать из кресла… и своей жизни, как занозу!
Сначала переспала с моим мужем, а потом заявилась в нашу спальню. Не постеснялась!
От такой вопиющей наглости хочется кричать в голос.
Но я уже столько раз обожглась, что заставляю себя замереть. Подумать.
Если дам волю чувствам, на шум сбегутся слуги, а я в неглиже... Потом донесут мужу, что жена учинила скандал. Вела себя неподобающе. Нет уж. Я не собираюсь дарить Флоре роль жертвы. Надо самой, по-тихому разобраться с предательницей.
Медленно втягиваю в себя воздух и также долго выталкиваю его из легких – и снова по кругу. Когда дыхание выравнивается, указываю на дверь:
– Уходи!
– Ну что стоишь, как неродная, – в ее вкрадчивом, с хрипотцой голосе слышна издевка. – Садись!
Правой рукой указывает на кресло, расположенное напротив. Сегодня она без перчаток, поэтому на пальцах хорошо заметны шрамы от ожога – того самого, из детства.
Еще при жизни родителей я долго копила деньги, чтобы Флора смогла залечить шрамы у целителей. Но, сколько бы я ни давала сестре, на целителя всегда не хватало. Зато хватало на новые безделушки вроде милых брошей и красивых заколок.
Когда матушка узнала, куда исчезают мои монеты, то очень рассердилась:
– Зачем ты даешь ей деньги, глупенькая? Мы давно хотели отвести Фло к целителю, да она отказалась. Не хочет – на здоровье, это ее выбор! Только не вздумай себя винить и ей не давай!
Вот и сейчас своим шрамом она будто вслух мне говорит: «Ты передо мной в долгу!»
Криво усмехаюсь. Как бы не так, сестренка!
Показываю ей на порог:
– Выметайся!
Она только шире улыбается, демонстрируя белоснежные зубки, игриво грозит тонким пальцем и цокает язычком:
– Где твое воспитание! Зря ты водилась с босотой из соседнего квартала. Набралась у них вульгарных манер. Раз уж выпал тебе счастливый билет, радуйся и соответствуй. Притворись хоть раз в жизни умной и достойной.
Подхожу к кровати, над которой висит шнур для вызова прислуги и обещаю:
– Если не уйдешь сама, я позову слуг и велю тебя гнать взашей.
Она заливается серебристым смехом, изящно прикрыв рот ладошкой.
– Позови, будь добра! – добавляет, отсмеявшись. – Я попросила принести нам мятный чай с медом, но забыла про лимон. Пусть придут, я распоряжусь насчет лимона. Зови, зови скорей, – она снова машет покалеченной рукой в сторону шнура.
При виде такого нахальства каменею. Задумчиво смотрю на графин с водой, что стоит на чайном столике! Простое, но крайне эффективное средство, чтобы смыть с человека самоуверенность. Испытано на себе.
За долю секунды она перехватывает мой взгляд и сдвигает графин к себе поближе, настороженно сузив глаза и поджав пухлые губы. Мигом меняет свой тон с жеманно-тягучего на деловой:
– Ладно, не кипятись. Обсудим по-хорошему. Мне ведь теперь придется делить с тобой своего мужчину, так что давай договариваться.
– Своего? – перевожу взгляд на обручальное кольцо на пальце. – Когда мужчина иногда захаживает к тебе под юбку, он при этом не становится твоим. Я достаточно аристократично выразилась?
– Дура, – выплевывает сестра, нервно хлопнув ладонью по широкому подлокотнику. – Он был моим задолго до твоего появления. Тебе отводилась роль предсказательницы или учительницы вышивания для его девчонки – уж как пойдет. Женой планировала стать сама. Если бы не ты, уже давно была бы леди Амакиир, поверь!
Ее хорошенькое лицо сердито кривится, пальцы рисуют по поверхности стола витиеватые фигуры, а мои снова сжимаются в кулаки, врезаясь в обручальное кольцо. В груди разливается горечь. Если бы я знала в день свадьбы, при каких обстоятельствах буду его носить!
Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Ты же хочешь иногда видеться с Айной, да? – вдруг выдает сестра, принимаясь разглаживать на коленях подол. – Если честно, твоя привязанность к чужому ребенку выглядит странно. Ты понимаешь, что из-за Айны нашим детям достанется меньше?
Мне кажется, я ослышалась. «Нашим детям достанется»? О чем она? У нее спуталось сознание? Она рассчитывает рожать от моего мужа? Как она смеет вплетать в свои расчеты малышку?
– При чем здесь Айна? – выдыхаю упавшим голосом.
– При том, что Дарран прислушивается к моим советам. Я не скажу, что именно нашептываю ему по ночам, но... ты уже заметила, что стала с ней реже видеться?
Перед глазами всплывает расстроенное личико девочки, – она сокрушалась, как мало мы теперь проводим времени вместе! – и я ахаю:
– Это твоих рук дело?
– А то чьих же! – пухлые губы растягиваются в самодовольной улыбке. – Понимаешь расклад? Ты всего лишь чрево для рождения наследников. А я ему нужна и для души, и для тела. Дарран ко мне прислушивается. Так что давай договариваться! Мне ведь много не надо. Сиди тихо, рожай драконят и не мешай. Тогда я разрешу тебе видеть своих детей вместе с Айной. Вот и все.
В голове настоящий хаос.
Муж к ней прислушивается?!
Она «разрешит» мне видеть собственных детей?!
Такого я стерпеть не могу.
И никакие вдохи-выдохи мне больше не помогают.
Указываю на дверь. На сей раз мой голос вибрирует от неприкрытой злости:
– Я стала его женой, и ты должна уйти из нашей жизни! Есть много свободных, богатых мужчин, способных оценить по достоинству твою раскрепощенность. Моего мужа больше не тронь!
– Наивная… – она опять цокает языком. – Вся в матушку. Думаешь, если я уйду, то твой муж к тебе потянется? К той, что ровно лежит на спине и через силу терпит его прикосновения?
Ее слова ядовитой дымкой проникают в мозг. Перед глазами вдруг мутнеет. А через секунду, когда туман рассеивается, вижу совсем другое.
В моих руках тонкая чашка с чаем. Белая, обсыпанная красной крапинкой. На дне плавают чаинки. Вкусно пахнет мятой. Откуда-то знаю: вот выпью его – и через несколько часов меня скрутит от боли. А потом… стану бесплодной. Навсегда.
Из видения меня вырывает стук в дверь.
Я молчу, онемевшая от увиденного.
Глава 11
Служанка заносит серебряный поднос, в центре которого стоит пузатый чайник, а рядом – две белых чашки в красную крапинку.
– Принеси лимон. Он будет очень кстати, – бросает сестра уходящей девушке.
Пока Флора разливает чай, я, ошарашенная, растерянная, пытаюсь прийти в себя. В груди холодеет от ее подлости. Лишить меня материнства ради того, чтобы прибрать к рукам мужа? Какой же дрянью надо быть, чтобы сотворить такое с другой женщиной!
Когда она успела так очерстветь? Когда начала дерзить родителям и, позабыв мое имя, принялась называть чокнутой?
Сколько ей было лет, когда матушка перестала убирать сердечные капли в коробку с лекарственными заготовками? Так и держала на кухонном столе, чтобы всегда были под рукой. А батюшка… Когда он из-за постоянной бессонницы начал забывать дома учебные артефакты?
До ноздрей долетает приятный аромат мяты, когда струя дымящейся янтарной жидкости до краев наполняет чашки. Краешком сознания отмечаю, что на изящную полировку столика не пролилось ни капли. Раньше у нее так не получалось. Наверно, сестра освоила много навыков, готовясь к роли леди Амакиир. Один из них – ловко управляться с чаем и травами.
– Еще немного цедры красноплода, – сыплет щепотку в мою чашку, а затем и в свою.
Затем, изящно оттопырив тонкий мизинчик, Флора подносит ко рту чашку, отпивает глоток, и на ее лице расползается довольная улыбка. Теперь она напоминает сытую кошку.
– То, что надо, – указывает на мою чашку. – Ну же, попробуй! Что, я зря старалась? Если оценишь мой чай, так и быть, пойду тебе навстречу. Хочешь уже сегодня встретиться с Айной?
– Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моей семьи, – чеканю. – Навсегда.
Флора недовольно морщит аккуратный носик, словно услышав неуместную шутку, пожимает плечами и делает очередной глоток.
Пока она потихоньку пьет чай, обхватываю чашку обоими ладонями, чтобы хоть немного согреться и унять дрожь. Думаю, что делать дальше.
Мой первый порыв – отнести чашку с чаем мужу. У него на работе есть доступ к анализу жидкостей. Если Дарран увидит, что Флора собралась оставить его без наследников драконят, ей не поздоровится!
Но когда ловлю на себе улыбчивый взгляд сестры, понимаю: с ее наглостью и актерским талантом она попробует убедить мужа, что ни в чем не виновата, что это я, коварная, подсыпала сама себе отраву, чтобы избавиться от соперницы.
И снова в груди все вымораживает от новой волны отчаяния. Дарран Амакиир, как мы дошли до того, что я вынуждена в одиночку бороться за жизни наших будущих детей?
Хотя...
Даже если и так.
Пусть я одна, что с того!
Я сделаю все, в лепешку расшибусь, но не позволю сестре отобрать самое дорогое.
Странно. Стоило мне решиться дать ей отпор, как в сознании наступает ясность, а на душе – спокойствие. Сжимаю чашку покрепче. Кажется, я поняла, что надо делать.
Снова раздается стук в дверь.
– Войдите! – отзываюсь, повернувшись к двери.
В комнату заходит служанка. Винна – кажется, так ее зовут. Она испуганно поглядывает то на меня, то на сестру, пока несет нам блюдце с дольками лимона. Наверно, бедняжка впервые обслуживает хозяйку и любовницу ее мужа. Хочу надеяться, в последний раз!
– Наконец-то! – ворчит Флора, нетерпеливо постукивая розовыми ноготками по столику. – Почему так долго?
– Винна, – обращаюсь к служанке. – С каких пор гости в нашем доме распоряжаются насчет чая?
– Я не просто гостья... – начинает было сестра, но быстро замолкает, потому что я игнорирую ее. Неотрывно смотрю на густо краснеющую девушку.
– Госпожа Флора сказала, что это вы распорядились насчет чая. Вот я и... – девушка, прикусив губу, замолкает и виновато опускает глаза. – Простите.
– Пока я не лишилась голоса, я предпочитаю сама отдавать поручения. Прошу вас отныне исполнять только те просьбы, которые поступили лично от меня.
– Да, леди Амакиир, – кивает девушка с явным облегчением.
– Будьте добры, пригласите сюда моего мужа, – слышу на этих словах нервный вздох Флоры.
– Боюсь, это невозможно. Лорд Амакиир отлучился.
Киваю своим мыслям.
Теперь понятно, почему Флора заявилась именно сейчас.
– Хорошо. Как только он вернется, попросите его зайти. Спасибо, Винна. Можете идти.
Стоит девушке юркнуть за дверь, как сестра вонзает в меня злой взгляд и шипит:
– Я расскажу Даррану, что ты обезумела. Скажу, что ты на меня напала. Сама себе наставлю синяков, а обвиню тебя. Он мне поверит, вот увидишь! И Айну ты больше никогда не увидишь. Он не подпустит ее к безумной...
Подношу чашку с остывшим чаем ко рту. Красивое лицо сестры замирает, и сама она затихает, ожидая мой следующий шаг.
Только вместо того, чтобы глотнуть, я поднимаюсь с кресла, отхожу на шаг и выливаю чай на свою одежду. Едва теплая жидкость струится по телу, впитывается в кружева и шелк, так и не коснувшись губ. Непонимание в глазах сестры быстро сменяется страхом. Она тревожно ерзает на кресле и бормочет:
– Дарран все о тебе узнает, ненормальная! Совсем уже спятила...
Задумчиво произношу:
– Ты достаточно умна, чтобы не оставлять улик. Выбить из рук чашку с чаем легко. А вот мокрое неглиже с меня снять будет труднее. Достаточно выжать отсюда одну каплю, чтобы травники эксперты в тайной полиции оценили состав чая. Здесь явно больше, чем капля, – указываю на мокрую ткань, с которой продолжает капать на пол.
– Мерзавка, – шипит сестра, со звоном отставив свою чашку. – Змея-я. Га-адина.
Тонкие пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, а лицо искажается от злости – сейчас она почти дурнушка. Жаль, что муж не видит ее такой. Заставляю себя продолжить:
– Дарран рассказывал про конфискованные на днях артефакты. Оказывается, на черном рынке все еще торгуют артефактами правды. Когда его наденут на твою голову, актерский талант тебе не поможет.
Я отчаянно блефую. Понятия не имею, можно ли где-то раздобыть артефакт правды. И даже не представляю, сколько потребуется жидкости травникам экспертам. Вот только Флора этого не знает. Она буравит меня ненавидящим взглядом, уголки рта опущены и нервно подрагивают, а пышная грудь тяжело вздымается.
Выравниваю спину и чеканю:
– Мне много не надо. Исчезни из жизни моей семьи. Выход там! – указываю на дверь.
Глава 12
Через три недели
Дарран.
– Милый, я так соску-училась, – томно шепчет Флора, пристроившись рядом на подлокотнике широкого кресла.
Резкий запах цветочных духов заставляет поморщиться. Перестаралась. Хотя уж лучше духи, чем ее собственный запах, въедливый, терпкий, приторно-сладкий – от него даже мысли слипаются в кучу и клонит в сон.
Теплая, гибкая фигура жмется ко мне, будто ненароком задевает затвердевшим кончиком груди мое плечо. Мягкие пальцы забираются под рубашку и невесомо скользят по прессу все ниже, вызывая привычно-приятную гамму ощущений в паху.
– Целую неделю без встреч, – выразительно тянет она. – Еле выдержала. А ты скучал по своей девочке?
– Ты сама этого хотела, – отрезаю, одним рывком устраивая ее на своих бедрах.
Три недели назад у нее вдруг проснулась совесть. «Мне жаль бедняжку Луару. Давай проявим к ней чуточку сострадания!» Она попросила сделать наши встречи тайными – перенести их в двухэтажный домик, который я снимаю ей последние несколько месяцев.
Конечно, здесь мило, хотя и тесновато после просторов замка. Впрочем, отличная, крепкая кровать и наличие всех удобств искупает низкие потолки и отсутствие зальных комнат.
Единственный неисправимый минус – неудобно таскаться сюда во время рабочей недели.
Работа отнимает львиную долю суток, и внезапные перемены в любовнице делают жизнь лишь сложнее.
Вместе с состраданием во Флоре внезапно проснулось неуемное любопытство к работе. С какой-то стати она начала интересоваться конфискованными предметами. Смешно смотреть на ее неловкие потуги узнать, не хранится ли у меня на работе артефакт правды и сколько необходимо материала для анализа травника эксперта.
Зря стараешься, девочка! Подобные вещи я не собираюсь разглашать даже такой умнице, как ты!
Сейчас, после разрядки, она, раскрасневшаяся, довольная, льнет ко мне и заискивающе заглядывает мне в глаза:
– Заварю тебе чай, милый? Как ты любишь…
В голосе – бархатная нежность, во взгляде – трогательная забота. Едва хвостом не виляет. Ещё неделю назад это умиляло а сегодня… начинает раздражать.
Дракон внутри меня вдруг просыпается и рычит. Обычно он тихий, когда я с любовницей. А тут… Явно недоволен.
– Обойдусь, – мотнув головой, ссаживаю ее с себя и резко поднимаюсь.
– Ты уже уходишь? – в ее голосе тревога, даже страх.
Чего она боится? Что уйду, нарушив нашу давнюю традицию чаепития? Так я к ней не за чаем хожу. Её необъяснимый страх задевает за живое. Резко бросаю:
– Мне пора.
– Я хотела с тобой поговорить, милый… – торопливо начинает она.
– Сколько?
– Не о деньгах, – она быстро мотает головой. – О Луаре.
– Говори, – велю, застегивая пуговицы на рубашке, – но побыстрее. Мне некогда.
– Помнишь, я упоминала, – сбивчиво тараторит, – что ее дар тем лучше работает, чем реже она видится с любимым человеком?
– На память не жалуюсь, – хмурюсь. – И?
– Ты же не позволяешь ей часто видеться с Айной, правда? Это важно для безопасности девочки!
В ответ на прозвучавшие слова дракон внутри вдруг зло щерит пасть.
Она дала мне информацию. На этом все. Дальше я сам. Лезть в мои выводы и решения – верх наглости, и мне казалось, для неё это было очевидно. Куда подевалась её обычная сообразительность?
Двумя пальцами хватаю ее за подбородок, и пристально всматриваюсь в глаза. Она быстро хлопает длинными ресницами, будто желая сморгнуть мой взгляд, и пытается нацепить на лицо милую улыбку. Выглядит фальшиво и... жалко.
Вижу её будто впервые.
– В чем подвох? – рычу.
– Я просто переживаю за Айну, – лепечет она. – Это же твоя дочь. Я ее люблю, как свою. Мы должны подумать, как ее защитить.
– Я уже подумал. Что-то еще?
Флора, всхлипнув, шепчет:
– Нет. Мне стыдно об этом говорить, но… Нет, это глупо, наверно, так думать… Зря я начала.
– Раз начала, то заканчивай! – бросаю нетерпеливо.
Бездна, ненавижу женские недоговорки!
– Я слышала, что в нашем роду дар проявляется ярче, когда женщина практикует воздержание. У меня дара нет, а вот дар сестры очень бы нам пригодился… – она испуганно зажимает рот. – Ну вот… Сказала, и сама теперь понимаю, что не стоило. Тебе же нужны наследники...
– Правильно, – киваю, прищурившись. – Не стоило.
Одевшись, выхожу на улицу.
Резкий запах духов, что остался после ее прикосновений на рубашке и коже, почему-то мешает. Приду домой – и сразу в ванну! С раздражением, понимаю, что теперь каждый визит к любовнице придется таскать с собой комплект одежды для переодевания и выделять дополнительные четверть часа на отмывку.
Ее прощальные нежности внезапно кажутся надоевшей мишурой, а само место и все, что с ним связано, ненастоящим. Обманкой.
Пока мы гонялись за похитителями детей драконов, мой отдел раскрыл дело о пропавших детях бедняков.
Старый маг создал на окраине города иллюзию сахарного домика, с яркой глазурью по площади крыши, со стенами, утыканными разноцветными леденцами. Туда он заманивал детей бедняков, накачивал дурью и продавал профессиональным попрошайкам. Дети были найдены, возвращены родителям, старик отправлен на исправительный остров, но воспоминание о его магии занозой сидит в голове.
Никак не могу изгнать из себя ощущение, что я сам себя заманил в сахарный домик.
Быстро обернувшись, замечаю льнущую к окну фигуру любовницы, одетую в янтарное платье, со сладкой улыбкой на лице – точь-в-точь леденец. Соблазнительно изогнувшись, она вскидывает руку в прощальном жесте. Не отвечаю. Одергиваю сюртук и иду к карете.
Перед тем, как забраться внутрь, кидаю извозчику:
– В замок!
Вот где все настоящее.
Даже розовый куст – и тот пахнет по-особенному.
Там моя дочь. И Луара. Моя истинная.
Отношения с ней, наконец, стали налаживаться, если можно, конечно, так обозначить отношения без ссор и конфликтов.
В последние дни она скользит по моей жизни тихой тенью. Ее почти не видно и не слышно. Молча завтракает, односложно отвечает на любые вопросы. И как будто все время думает о своем. Стоит мне застать её в зале за вышиванием, она приветствует меня вежливым кивком, поднимается и уходит.
Меня вроде все должно устраивать – сам ведь хотел удобную и тихую. Но только смотрю на ее грустное, серьезное личико, и все чаще чувствую себя настоящим гадом. От этого паршивого чувства охота крушить все вокруг.
Бездна с этими женщинами!
Что угодно отдал бы, чтобы залезть в ее головку! Только кто меня туда пустит...
Иногда порывался ей объяснить, что новые ограничения – ради ее же блага. Злоумышленникам не удалось выкрасть мою дочь, но истинная – не менее эффективный рычаг воздействия на дракона. Если похитят Луару, я сделаю все, чтобы ее спасти. Все. Те, кто стоят за похищением детей, это знают. Как мне оградить жену от нападения, если она начнет разъезжать по городу? И как это объяснить жене, с которой толком больше не разговариваешь?
И как ей позволить общаться с гостями, если любой из них может играть на стороне врага? Она ведь доверчивая, наивная, понятия не имеет, что любой коллега, которого я привожу в дом, находится под подозрением.
Если я отвлекусь, как тогда с Ламаром, потеряю контроль над ее окружением...
При одной мысли об этом зверь внутри рычит, готовый терзать врага. Вот только для начала его бы надо найти.
Нет уж, пусть сидит дома!
И она, конечно, сидит. Но почему когда я перехватываю за завтраком ее задумчивый взгляд, она мгновенно его опускает, будто пряча под густыми ресницами какой-то секрет?
И почему, когда я прихожу к ней по ночам, она всегда отворачивается?
