Текст книги "Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Несколько часов спустя

– Как же хорошо, что теперь у Его Светлости будет защитник! – мечтательно тянет Труди, пока расчесывает мне волосы можжевеловым гребнем. – Я слышала, что господин Дюрэ не проиграл в суде ни одного дела. Говорят, он – живая легенда, которая войдет в историю юрис... Юриспрус… Юроиспрас… В общем он самый лучший!

– Ты права, – говорю, быстро моргая и с трудом удерживая глаза открытыми. – Нам крупно повезло, что он согласился.

– О, нет, госпожа, это что угодно, только не везение! Вы способны убедить кого угодно в чем угодно! Вы… Вы даже снег можете уговорить летом пойти! А зимой цветочки уговорите цвести.

– О-о, спасибо, Труди. Ты такая милая!

Прекрасно понимаю, что девочка преувеличивает на эмоциях, но при этом не спорю. Во-первых, я слишком устала. А, во-вторых, парочка ободряющих слов приходятся очень кстати после утомительного дня.

Причина моей усталости кроется не только в адреналине, который выплескивался в кровь безумными порциями при малейшей возможности хоть что-то сделать для герцога, а в том, что, когда адреналиновый туман развеялся, мне пришлось потратить массу сил на глупые мелочи.

Хотя управляющий сам договорился о ночлеге и ужине, – еда была потрясающе вкусной, а цена на удивление скромной! – но при этом я сразу была вынуждена включиться в решение проблем. Первым делом, вернулась к хозяйке за новыми матрасами, потому что наши оказались сырыми, и пахло от них плесенью. Спать в окружении такого "аромата" абсолютно не хотелось.

Поначалу решать бытовые вопросы пыталась Труди, но она пропала куда-то еще на стадии добычи ночного горшка. Устав ее ждать, я отправилась на поиски. Мне пришлось отбивать ее у наглой кухарки, которая вдруг с чего-то решила приобщить мою девочку к мытью тарелок. Ночной горшок я попросила у хозяйки сама. Потом мы с Труди долго искали мяту вокруг таверны, чтобы почистить зубы. Вместо мяты с трудом нашли немного петрушки. Во время поисков мои длинные волосы окончательно растрепались.

К слову сказать, к тому моменту мне ужасно надоело жить без расчески. Казалось, еще чуть-чуть – и волосы превратятся в безнадежный колтун. Поэтому я подошла к хозяйке таверны и попросила продать мне гребень. Она долго мялась – думала, что деревянный гребень герцогине будет не по чину, но все-таки согласилась продать.

На всякий случай, я прокалила вещицу над свечой – Гертруде пришлось объяснить, что это, мол, такой ритуал для роста и укрепления волос – и начала использовать по назначению. Служанка тут же перехватила мою инициативу и так искусно расчесала мне спутанные пряди, что я чуть не заснула, прямо сидя на стуле.

К моменту, когда добираюсь до кровати, я нахожусь на пределе сил. Стоит моей голове опуститься на подушку, как я, будто проваливаюсь сквозь кровать и падаю… на твердую поверхность.

Знакомая вонь, ночная прохлада и сено под моей лопатками наводят на мысль, что я нахожусь в тюремной башне.

Оглядываюсь по сторонам. В окружающем полумраке поначалу сложно различить хоть что-то. Постепенно, когда глаза привыкают к темноте, вижу решётку, знакомую корзину с едой, оставленную для герцога. И… его самого.

В груди щемит.

Господи, как же несправедливо, как неправильно видеть его здесь!

Он лежит на спине, дышит ровно, будто это не его приговорили к казни. Одна рука небрежно закинута за голову, другая покоится вдоль тела. Тени от факелов мягко дрожат на резких скулах, подчёркивая жёсткую линию челюсти и упрямый изгиб бровей.

Поднимаюсь и, подойдя к нему поближе, сажусь у него в изголовье. Очень хочется опустить ладошку на острые скулы, легонько пройтись по лбу, чтобы разгладить морщинку между бровей. Медленно пропустить сквозь пальцы пряди его волос. Но я не осмеливаюсь прикоснуться и просто украдкой им любуюсь.

– Не знаю, можешь ли ты меня слышать, но я к тебе с хорошими новостями. Мы нашли поверенного, – шепчу. – Он из Люминариса. Лучший юрист города с завтрашнего дня будет защищать твои интересы. Я приставлю к нему охрану и велю охранять, как бесценное сокровище. Это нарушит все планы твоих… наших врагов. Они еще пожалеют, что с тобой связались.

Ресницы герцога внезапно дрожат, будто он просыпается, и я, испугавшись, хочу отойти подальше, но не успеваю даже подняться. Рейгар, крепко хватает меня за запястье. Рывок – и в следующий миг я оказываюсь у него в объятиях, прямо на коленях. Когда он только сесть успел? Дыхание сбивается, а сердце колотится так, словно собирается выскочить из груди.

Мне кажется, Рейгар что-то перепутал спросонья… Иначе почему он с такой нежностью смотрит на меня, практически незнакомку?

– Я ждал тебя, моя фэргю, – шепчет он, ломая мою догадку. – Спасибо, что…

Договорить он не успевает, потому что со стороны двери слышится едва различимый скрип. Мы оба напряженно замираем, вслушиваясь в тихие, будто дуновение ветра, крадущиеся шаги.

– Ты же дракон, – шепчу ему почти беззвучно, вставая с его колен и отстраняясь. – Если это враг, ты просто спалишь его, да?

– На мне магические кандалы, – отвечает он также тихо, качая головой и осторожно поднимаясь. – В них оборот невозможен.

Глава 25

Что, если это убийца?

Меня ужасает мысль, что герцогу могут повредить, подло воспользоваться его временной уязвимостью. Наверняка, Кринвуд об этом только и мечтает!

Бросаю короткий взгляд в сторону выхода. Может, крикнуть стражей? Нет. Это риск. Так я могу лишь ускорить действия убийцы.

Бежать к охранникам?

Но я заперта здесь, в камере. Прикасаюсь к решетке сначала легко, а потом надавливаю сильнее. Пальцы холодит прохладный, твердый металл. Увы, сквозь решетку мне не просочиться.

Мечусь по камере, как загнанный в клетку зверек, сжимая виски в ладонях. Но уже через несколько секунд дракон обхватывает мои плечи, заставляя остановиться, и ловит мой взгляд. В его глазах сверкает решимость.

– Ты должна уйти.

– Нет, – коротко мотаю головой и заставляю себя улыбнуться. – Тебе не выгнать меня из собственного сна на самом интересном месте.

Пока муж едва слышно убеждает меня, что здесь опасно, мой взгляд скользит по камере, с отчаянием выискивая потенциальное орудие. Корзина в углу так и притягивает к себе внимание!

Да что мне с этой корзины! Там ни ножа, ни вилки.. Правда, в прошлый раз хозяева таверны, желая впечатлить герцогиню своим супер сервисом, оставили в ней деревянную солонку и перечницу. Хм… А чем не оружие? Осторожно, не издавая ни звука, шарю пальцами по ее содержимому. Достаю перечницу и, сняв с нее крышку, протягиваю Рейгару:

– Сыпь прямо в глаза.

Затем беру полотенце и обматываю вокруг его запястья:

– На случай ножа или яда.

Рейгар смотрит на меня в недоумении, будто я делаю нечто странное. Наверно, считает, что женщина не может помочь там, где в ход идет грубая сила. Да пожалуйста! Пусть думает обо мне, что хочет, лишь бы не мешал помогать.

Открываю солонку, готовлюсь швырнуть ее содержимое в незнакомца, чьи шаги внезапно сменяются непрерывным, тяжелым шелестом, будто по поверхности подвала скользит тело огромного удава.

И этот жуткий шелест все ближе...

– Справлюсь сам, – муж, мягко, но стремительно прижимает меня к стене, – а ты иди!

В лопатки чувствительно врезаются острые камни и я… Просыпаюсь!

На моих плечах явственно ощущается жар его пальцев. Вся в холодной испарине, запыхавшись, лежу на кровати и озираюсь в полумраке. Первым делом взгляд натыкается на Труди, коротая тормошит меня за запястье:

– Что случилось, госпожа! Вы кричали во сне. Дурной сон? Что вам приснилось?

Кидаю взгляд в небольшое оконце.

Уже светает. Господи, Рейгар…

Переживет ли он эту ночь?

Успею ли я предотвратить нападение, если прямо сейчас помчусь к тюремной башне? И как мне ехать одной в Филандис, без сопровождения дорожных караульных? А вдруг Кринвуд только того и ждет? Нельзя подставляться, надо действовать с умом.

Массирую себе виски, пытаясь собраться с мыслями.

Вопросов миллион, а ответов кот наплакал.

У нас был договор с караульными – вернуться всем составом сразу после завтрака. Я не смогу сдернуть целую толпу с палаточного лагеря прямо посреди ночи. К тому же мы собирались заехать за юристом и сразу же отвезти его в столицу. Без него уезжать из Люминариса нет смысла.

Твою же дивизию, что мне делать?

Наспех одевшись, бросаюсь к комнате управляющего. Колочу в крепкую дубовую дверь. Ноль реакции. Зову его по имени. Видимо срабатывает магия сердитого голоса, потому что дарн Ферий через пару секунд открывает дверь. Помятое лицо и распухшие глаза свидетельствуют, что бедняга жутко не выспался, но тут уж не до личного комфорта, извините!

– Вы должны поехать в тюремную башню, – говорю безапелляционно. – Предупредите охранников, что на герцога произойдет покушение.

– Когда?

– Думаю, в самое ближайшее время.

– Кто нападет?

– Не знаю, – развожу руками. – Возможно, это будет оборотень-змей. Я слышала шаги, которые превратились в шелест ползущего тела. Может, не змей, а червь... Огромный.

Прекрасно понимаю, что мои слова звучат бредом сумасшедшего. Но, видимо, я заработала у дарна Ферия некий кредит доверия, потому что он просто кивает и просит:

– Дайте мне минуту на сборы, миледи.

Пока управляющий собирается, я в нетерпении вышагиваю под его дверью. Через несколько минут он, одетый и полностью собранный, отправляется будить хозяев и запрягать лошадь, а я лишь молю высшие силы, чтобы дарн успел вовремя.

Следующие события проходят для меня, словно во сне.

Мои мысли не здесь.

Я будто превратилась в оболочку без души, которая машинально ест, пьет и разговаривает с людьми. Душа же – отсчитывает секунды, мечтая поскорее оказаться в Филандисе.

Время течет невыносимо медленно, но мое желание его ускорить не способно превратить секунды в минуты, а минуты – в часы.

Три тысячи сто пятьдесят – мы заезжаем за адвокатом.

Шесть тысяч двести один – выезжаем из города в сопровождении караульных.

Девять тысяч триста – Труди с тревогой тычет в каретное оконце, и только тогда замечаю парящего в небесной лазури дракона. При виде силуэта крылатого ящера грудь переполняют злость и одновременно страх. Гад проклятый! Пальцы невольно сжимаются в кулаки, а вишенкой на торте, видать, на фоне стресса, начинает светиться знак фэргю под грудью. Быстро накидываю поверх себя дорожный плащ, но и Труди, и юрист успевают заметить мое свечение.

Последний сочувственно произносит:

– Вижу, миледи изволит волноваться.

– Еще бы я не волновалась, – отвечаю чуть резче, чем задумала. – Меньше двух недель отделяют мужа от казни. Сегодня мне приснился сон, что его хотят убить прямо в камере. Еду сейчас в Фидандис и понятия не имею, увижу ли мужа живым.

– Но вы-то живы, – многозначительно улыбается поверенный.

От его слов аж теряю дар речи.

Захлебываюсь от возмущения.

Что он имеет в виду? С его точки зрения, надо радоваться, что я переживу мужа? Просто верх эмпатии, ничего не скажешь...

– Думаю, – вдруг мотает головой господин Дюрэ, поймав мой выразительный взгляд, – вы не так меня поняли, миледи.

– Так объяснитесь понятнее!

– Я не единожды встречался с фэргю и точно уяснил для себя одну вещь. Пока фэргю жива, ее жизненный силы и удачи хватит на обоих. И на нее, и на ее избранника. Избранник фэргю не умрет раньше нее. Так что повторюсь. Вы-то еще живы. К чему волноваться?

Глава 26

Когда мы наконец доезжаем до тюремной башни, там царит переполох. Управляющий на повышенных тонах разговаривает с высоким, плечистым караульным. Служивый, судя по интонациям, дерзит и огрызается. Выскакиваю из кареты чуть ли не на ходу и сразу врезаюсь в самую гущу событий.

– Что здесь происходит? – говорю голосом суровой учительницы, так что оба мужчины замолкают.

Первым берет слово дарн Ферий:

– Этот болван не пускает меня внутрь.

– Мне не велено, – обрубает тот.

– Кем не велено? – уточняю.

– Кем не велено, тоже говорить не велено.

Управляющий свирепо рычит и сжимает кулаки, а я постепенно начинаю понимать, почему дарн, обычно спокойный и хладнокровный, доведен до белого каления. Мне самой уже хочется перейти на крепкие словечки. Сдерживаюсь с трудом. Пока вспоминаю способы переговоров с ослами, за моей спиной раздается сухой голос поверенного:

– Отказывая поверенному, управляющему и супруге заключённого в законном посещении, ты, страж, превышаешь свои полномочия. За превышение власти и самоуправство предусмотрено телесное наказание и разжалование с последующим лишением жалованья.

Караульный чуть бледнеет на словах про телесное наказание, но упрямо поджимает губы и крепче хватает толстое древко копья.

– Не велено. И весь тут разговор. Вы, вон, люди светские. Непривычные к крови. Коли знали бы, что там творится внизу, небось спасибо сказали, что вас туда не пущают.

Он, наверно, надеялся меня впечатлить, и ему действительно это удается. От его слов кровь приливает к вискам и пульсирует барабаном – на миг я совершенно глохну. «Что с герцогом, олух?!» – так и рвется с моих губ, но, к счастью, поверенный – спасибо богатому опыту проведения допросов – успевает первее меня. Он подпускает в голос недоверия:

– Брешешь ты все! Откуда там взяться крови?

– Это вы напрасно, господин, – качает головой верзила и понижает голос. – В подземелье настоящая бойня ночью случилась. Упаси вас такое во сне привидеть!

– Бойня, говоришь? – насмешливо бросает поверенный. – Кто с кем воевал? Разве что крысы спятили от голода и друг на друга накинулись.

– А вот и нет! Начальник караула до сих пор разбирается с магом-дознавателем, как такая крупная тварь смогла незаметно проникнуть в подземелье.

– Крупная тварь. В вашем подземелье? Ну-ну... Верно, речь идет об откормленной крысе.

– Точно вам говорю, что не крыса! – мужик выпячивает глаза и делает зигзагообразный жест на уровне своего рта. – Я сам лично видел! И я так вам скажу. Бойню эту затеял кое-кто покрупнее крысы! Огромный наг это был, вот кто.

– Да ну! Наг, значит? – поверенный хмурится и задумчиво поглаживает седую бороду. – Слышал я про одного наемного убийцу, которого нанимали как раз для устранения заключенных. Он источал спецальные ароматы. Усыплял стражу и заключенных. Подкрадывался к решетке и отравленным жалом отравлял свою жертву. Вот, вижу, ты опытный воин. Сам-то как думаешь, легко ли нагу было герцога порешить?

– А я не говорил вам, что это гад ползучий герцога порешил, – хмыкает мужик, довольный, что утер нос важным господам. – Все, между прочим, ровно наоборот.

Рейгар жив, постепенно доходит до моего сознания. От облегчения на глаза наворачиваются слезы. Жмурюсь и быстро смахиваю с щеки теплую каплю. Только сейчас осознаю, что до сих пор не дышала. Жадно вбираю воздух в легкие и коротко выдыхаю. Сердце будто заново начинает биться, запущенное этой ошеломляющей новостью.

– Как же герцог порешил искусного убийцу, не имея возможности обернуться? – продолжает расспрашивать юрист.

– Уж вы ни за что не поверите!

– Думаешь, не поверю? – кивает поверенный, заинтересованно поглаживая седую бороду. – Ну, давай проверим что ли!

– Я слыхал краем уха слова мага дознавателя, что когда наг приполз, герцог его уже ждал. Не спал. Перец молотый ему в глаза бросил, во как! А пока тот сослепу в себя приходил… При леди такое и не скажешь… – он косится на меня и понижает голос. – Весь подвал теперь в змеиных кишках.

– И что, герцог легкими ранениями отделался? – спрашивает юрист, будто читая мои мысли, которые высказать вслух просто не получается из-за кома в горле.

Служивый принимает важный вид, будто собираясь сказать нечто поразительное.

– Говорят, у него пара царапин. Вот только никого к нему не пущают. Мол, опасно. Я только не понял, кому опасно. Гостям? Или герцогу?

– Однозначно гостям. Незваным гостям, – усмехается юрист и, направляясь к карете, кивает на здание:

– На данный момент Его Светлость в изоляции. Я добьюсь для него усиленной охраны, а также специального пропуска для вас, миледи, как только оформлю себе лицензию. После этого немедленно займусь его делом.

Пока управляющий, подчиняясь моему знаку, передает юристу мешочек с золотыми, поясняю:

– Отныне вас будут повсюду сопровождать стражи, господин Дюрэ. Моя карета в вашем распоряжении. Помните, у нас каждая минута на счету. Я очень рассчитываю на вас.

– Разумеется. Сделаю все, что в моих силах. И я вас тоже кое-что попрошу. Не забывайте мои слова, миледи. Берегите себя, если желате, чтобы ваш муж выжил в этой передряге.

Стоит юристу скрыться в карете, как подъезжает другая моя карета, которую нам вернули дорожные караульные по прибытии в город. Смотрю на нее и не знаю, то ли смеяться, то ли плакать. Она, скажем так, знавала лучшие времена. Теперь же кузов весь в дырах от стрел, оконце выбито. Вся в грязи. Впрочем, главное, что на ходу.

– Позаимствуйте у стражника коня, – говорю дарну Ферию, – и езжайте к капитану королевской гвардии за новыми воинами. У нас должна быть лучшая охрана. И прошу вас, дарн Ферий, раздобудьте нам высококлассного боевого мага. Без него мы будем беззащитны перед нападением дракона.

Тот коротко кивает и направляется к стражнику.

А я сажусь в карету вместе с Труди, которая взволнованно шепчет: "Ну, видите... Все-таки обошлось!" "Какое счастье, что вы фэргю!" Меня распирает от эмоций, так что с трудом удерживаю невозмутимый вид. Тут и радость от того, что Рейгар жив, и страх за него, и решимость отплатить врагу. Спускать Тимиану покушение на мужа я не собираюсь.

– Госпожа, – робко обращается ко мне Труди. – Кучер ждет. Надо сказать ему, куда мы поедем.

Я откидываюсь на бархатное сидение и улыбаюсь.

– Сначала в салон модистки, госпожи дю Гренан. Потом к мэтру Бонэ – у него закажем шляпки. После шляпок непременно заедем в чайную.

Труди открывает дверцу и торжественно объявляет кучеру наш маршрут. А потом устраивается на противоположном сидении и довольно произносит:

– Госпожа, я так рада, что вы наконец отвлечетесь от дел. Последние дни вам пришлось несладко. Самое время расслабиться.

– Расслабиться? Ты о чем? Я не собираюсь отвлекаться от дел.

– Но вы же сами сказали… – служанка растерянно хлопает ресничками. – Шляпки, платья, чайная…

– Самые важные сведения, – вздыхаю устало, – можно собрать о врагах, сплетничая за чашечкой чая или выбирая себе платье. Вот этим мы с тобой и займемся.

Глава 27

– Какое счастье видеть вас в своем салоне, Ваша Светлость, – щебечет госпожа дю Гренан, шатенка лет сорока, радушно раскрыв руки, будто готовясь меня обнять.

Она приветствует меня и Труди на пороге уютной гостиной, в центре которой выделяется овальный столик на резных ножках. За столиком сидят две светловолосые дамы средних лет и, манерно оттопырив мизинчики, пьют дымящийся чай, а за коротенькой ширмой, судя по голосам, с двух других клиенток снимают мерки помощницы модистки.

Хозяйка провожает меня за отдельный круглый столик, размером поменьше. Ее платье скромного, кофейного оттенка вдруг наводит на мысль, что эта женщина намеренно выбирает себе непритязательные фасоны, чтобы оставаться в тени своих знатных клиенток. Что же, вполне профессионально.

– Что привело сюда Вашу Светлость? – мягко интересуется она.

– Я хочу заказать себе новый гардероб. Что вы посоветуете?

Какое-то время мы говорим о тканях и о том, что сейчас в моде. Госпожа дю Гренан показывает мне несколько моделей, которые медленно вращаются в воздухе, будто сумев одолеть силу гравитации. При виде платьев я невольно морщусь. Такие яркие расцветки тканей впечатлили бы даже попугая.

– А чего-нибудь более… особенного у вас не найдется?

Женщина понимающе кивает и отводит меня за длинную ширму, разделяющую комнату на две части. Здесь гораздо больше тканей, разных цветов и фактуры, среди которых нахожу потрясающей отделки кремовое кружево, с вплетенными золотистыми нитями, а рядом – нежный шелк такого же оттенка. Я показываю на них.

– Хочу это. Ткань сама по себе эффектная, поэтому фасон должен быть максимально простым. Длинные рукава, скромное декольте, облегающий лиф и расклешенная юбка.

– Прекрасный выбор! – хвалит меня женщина и указывает на одиночный маленький столик. – Будьте добры, подождите немного. Я велю приготовить для вас отдельную примерочную.

– Нет, спасибо, – мотаю головой. – Отдельную не надо. Я буду рада общению. Отвлечься на непринужденный разговор бывает очень полезно.

– Разумеется, – она сочувственно склоняет голову набок, затем провожает меня к овальному столику.

Когда дамы замолкают, хозяйка почтительно указывает в мою сторону:

– Позвольте вам представить герцогиню Риддарис фон Дракенхольм.

На меня устремляются заинтересованные взгляды, в которых мелькает узнавание. Я читаю в их глазах: «Та самая, которую бросил у алтаря граф? Это о ней писали в газетах? И уже герцогиня?»

Одна из блондинок, которая представилась Оливией, поспешно двигается на бархатной софе, освобождая мне место рядом с собой. Сажусь, следуя приглашающему жесту, и тут же погружаюсь в облако терпкого аромата ее духов. Беру в руки чашку с чаем. Покосившись на дамочек, со вздохом оттопыриваю мизинчик и неторопливо отпиваю глоточек. Если хочу быть принятой за свою, не стоит выделяться в манерах.

– О, дорогая моя… – начинает Оливия вкрадчиво. – Вижу, что вы столь юны, а уже прошли небывалые испытания. Потеря отца, предательство брата и жениха… Позвольте заверить вас в своем восхищении. Ведь вы прошли эти испытания более, чем достойно. Только посмотрите на себя! Вы очаровательны и… вы герцогиня!

– Спасибо, – пожимаю плечами. – Мне повезло. Наверно, судьба сжалилась над брошенной невестой.

– А я думаю, – с жаром произносит моя собеседница, – никто не уйдет от справедливых последствий. Я имею в виду каждого участника этой ситуации.

– Лорд Кринвуд должен был думать о пользе для всего рода. Я не смогла дать ему достойного приданого. А ведь это очень важно, не правда ли?

Кумушки многозначительно переглядываются.

– Вот-вот, – кивает Оливия, хитро прищурившись. – Для него это особенно важно.

– Разве это важно не для каждого мужчины?

– Поверьте мне, дорогая, для лорда Кринвуда приданое гораздо важнее, чем вы себе представляете.

– Но... Почему?

Оливия принимает важный вид и уже склоняется ко мне, явно собираясь что-то сообщить на ушко, как вдруг Сильвия, со звоном отставляет чашку на блюдце.

– Думаю, – говорит она, громко вздыхая, – сегодня слишком душно. Порой от духоты могут спутаться мысли, и тогда можно сболтнуть лишнее. Вы не находите?

– Ты совершенно права, – уныло  вторит ей подруга.

Я с трудом удерживаю стон разочарования. Чувствую себя рыбаком, у которого с крючка сорвалась крупная рыбина. Делаю себе заметку разведать о финансовом состоянии Кринвуда. Может быть, у него долги или он игроман? Какое-то время мы молча подливаем себе в чашки янтарный напиток из изящного, белого чайника. Собравшись с мыслями, опять беру слово.

– Признаться, Тимиан… то есть лорд Кринвуд до сих пор мне не безразличен. Но вряд ли будет уместно с моей стороны расспрашивать вас о нем после того, что случилось? Хотя мне очень хотелось бы знать, как у него дела.

Широко распахнув глаза, перевожу взгляд с одной блондинки на другую. Наверно, я сейчас выгляжу беспомощной и уязвимой, по крайней мере, я себя такой ощущаю. В лицах обеих дам что-то меняется. Теперь они смотрят на меня с сочувствием и с некоторым снисхождением. Они явно прониклись моей бедой и желают утешить.

– Кузина моей горничной служит у лорда Кринвуда уборщицей, – тихо произносит Оливия. – Так вот она упомянула, что ее хозяин заказал себе на этой неделе несколько новых маг-костюмов для оборота.

– Что в этом необычного? – замечает Сильвия, отпивая очередной глоточек чая. – Думаешь, на самом деле он страдает из-за отмены помолвки и хочет утешить себя покупками? Но это наша, женская черта. Мужчины… Они скорее отправятся за утешением на охоту, чем...

– Ты не дослушала, – обрывает ее подруга с упреком. – Костюмы-то были деревенскими! И еще… К брюкам магическим образом были приделаны ремни из кожи мектуса*, которые славятся своей прочностью. Зачем ему, скажи на милость, несколько деревенских костюмов с крепкими ремнями?

– Для охоты! – ахает Сильвия и поворачивается ко мне. – Значит, ваш бывший жених тоскует по вас, дорогая, раз ищет утешение в охоте!

– И не просто в охоте, – подхватывает Оливия, – а в охоте на вьючных триглидов**!

(мектус* и ** триглид – животные, вымышл.)