Текст книги "Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 51

Рейгар

Ари сидит привязанная к вожаку и не сводит с меня взгляда. Тонкие пальцы дрожат, грудь тяжело вздымается. Лицо и руки в царапинах. Из-под юбки выглядывают босые ступни, потерявшие туфли во время скачки.

И все же она не выглядит побеждённой. Губы плотно сжаты, в голубых глазах застыло упрямство. Смелости этой хрупкой девочки позавидует любой мужчина.

С гордостью всматриваюсь в черты родного лица. Любуюсь.

Моя жена.

Моя половинка.

Ее не сломать, потому что страх становится топливом для ее смелости. Мне знакомо то чувство, когда боишься за кого-то так сильно, что готов рвать судьбу на части – только бы она жила.

Именно поэтому здесь ей не место.

Присев, снова пишу на камне:

«ЕЗЖАЙ К АРХИМАГУ. ПРИВЕДИ ПОМОЩЬ. БУДЬ ОСТОРОЖНА.»

Конечно, помощь тут не при чем. Какая там помощь от горстки магов, если в лапах негодяя окажется сланш! Мне лишь бы жену отсюда убрать под любым предлогом!

Подхожу к Ари, сидящей на звере. Встречаю ее встревоженный взгляд и успокаивающе ей улыбаюсь. Прикладываю ладонь сначала к своей груди, потом к ее, тут же чувствуя под пальцами живую пульсацию ее сердца.

Наши сердца едины, вот что хочу сказать. В этом наша сила.

Смотрю ей в глаза с твердой решимостью, прося... нет, требуя – подчиниться. Уехать.

Но она не двигается. Поднимает на меня взгляд и мотает головой. Оборачивается на стаю триглидов. Кусает губы. Снова бросает на меня пытливый взгляд и поглаживает своего зверя по серебристой холке, будто уже решила остаться, а теперь раздумывает, как лучше действовать.

Внутри меня всё клокочет.

Упрямица моя...

Прогнать бы ее подальше. Или силой утащить в безопасное место. Но вместо этого лишь с досадой сжимаю челюсти. Нет времени. Каждая секунда моего промедления играет на руку Кринвуду.

От высокого входа в пещеру тянет сыростью. Ветер приносит запах врага, недавно оставленный на камне. Резкий, кислый, с металлической нотой запах его пота.

Кринвуд внутри, в пещере, насквозь пронизанной эхом. Малейший звук отдается в стенах и расползается до самого дальнего угла. Я слышу, как щёлкает кристалл сланша под его рукой, как лапы триглида срывают вниз камни на ходу.

Если позволить врагу уйти со сланшем из пещеры, он получит безграничную власть. Разрушит королевство. Мне известно, на что способны больные мерзавцы, вроде него. Но я не позволю получить ему желаемое.

Ловлю взгляд жены и с силой тычу в свою надпись:

"ЕЗЖАЙ К АРХИМАГУ!"

Вместо того, чтобы послушаться, она снова мотает головой. В глазах появляется решительный блеск.

Я резко отворачиваюсь. Челюсть стискиваю до хруста, а пальцы сжимаю в кулаки. Если задержу на Ари взгляд хоть на секунду дольше – сорвусь. Схвачу её, прижму к себе и силой унесу прочь, туда, где ей ничто не угрожает.

На этой мысли резко выдыхаю.

Кому я вру? Если не остановить Кринвуда прямо сейчас, то не останется больше ни одного безопасного места. Ни для неё. Ни для меня. Ни для всего, что мы любили. Со сланшем этот поганец станет слишком сильным. Сожжёт весь мир, лишь бы стереть меня – и завладеть ею.

Поворачиваюсь к стае триглидов. Выбираю взглядом самца покрупнее. Пожалуй, этот выдержит мой вес. Мускулы перекатываются под чешуёй, как живые. Желтые глаза бесстрашно встечают мой взгляд, наблюдая за каждым движением.

Уверенно шагаю вперёд, к выбранной особи. Он расставляет пошире лапы, скалит пасть, но не отходит. Ни секунды не колебаясь, прыгаю на него и, ухватившись за его рога, тяжёлым ударом врезаюсь в его спину. Триглид не готов к такому повороту. Он вздыбливается, пытается сбросить. Лапами силится до меня дотянуться, но безрезультатно. Снова и снова вздымается на дыбы, бьётся, мечется, поднимая вихрь пыли.

Сжимаю бока триглида бёдрами. Одной рукой держусь за рог, другой – за шею, ощущая под своими пальцами биение его жизни. Слегка выпускаю когти, и зверь подо мной вскоре понимает, что проиграл.

Я – альфа. Он – мой бета.

Его тело напрягается, вяло дергается в последний раз, и вдруг... замирает в ожидании приказа. Теперь он готов подчиниться моей воле.

– Иди внутрь, – шепчу, направляя зверя. – В пещеру. Сейчас.

Триглид срывается с места, как выпущенная стрела. Рассекает воздух острым клинком. Под его когтями крошится камень, вздымается пыль.

Когда мы подлетаем к отвесной скале, триглид подо мной резко дергается. Тело его напрягается, вибрирует, как натянутая струна, и начинает оборот.

Его массивная спина с хрустом складывается внутрь себя, как если бы его кости плавились и перегруппировывались. Под потемневшим серебром чешуи пробиваются худые, жилистые формы. Грудная клетка сжимается, превращается в более узкую. Лапы вытягиваются, становясь длинными и гибкими, а когти – тонкими и цепкими.

В этой форме триглид теряет в массе, но выигрывает в ловкости. Его хвост, украшенный шипами, теперь тонкий и подвижный, как у змеи, а на конце его появляются шипы, подобно когтям способные вонзаться в скалу.

Теперь он похож на худого, словно из серебристого тумана сотканного зверя. Длинные конечности, тело – сплошной хищный инстинкт. Его когти впиваются в скалу, как ледорубы, не сколзья и не замедляясь. Эти животные – живые крюки. Вот, в чем их ценность.

Каждый его прыжок точно выверен. Он движется вверх и вбок, вдоль почти отвесной поверхности скалы. Не скачет, а будто ползёт по камню, с лёгкостью, недоступной ни одному другому зверю. Тело изгибается, он перебирается по узким уступам, цепляясь за малейшие трещины, впиваясь когтями так глубоко, что камень скрежещет от натуги.

Мрак расщелины встречает нас разверзанной пастью чудовища.

За спиной я слышу сдавленный крик:

– Рейгар!

На голос Ари не оборачиваюсь. Нельзя смотреть на жену, чтобы не передумать. Мчусь во тьму пещеры, в глубине которой притаился Кринвуд.

Глава 52

Ари

Гулкая тишина обрушивается на меня сразу, стоит только Рейгару исчезнуть в черной пасти пещеры. Меня трясет так, будто это я отправилась в самое пекло живого кошмара. Будто это мне предстоит сейчас испытать на своей коже острые клыки Кринвуда или его наточенный кинжал.

Голову одолевают сомнения. Не понимаю… Почему мне не приснился вещий сон?! Почему сегодня все пошло кувырком? Где был мой дар? Заснул? Или растаял от счастья хозяйки? Внезапно вспоминаю, что я сегодня ночью вообще не спала! Целой ночи нам не хватило с мужем, чтобы насытиться друг другом. Когда мы отдыхали от поцелуев, мы говорили, говорили без конца.

Так страшно и обидно становится, что на глаза выступают слезы. Смахнув влагу с щеки, кусаю губы и зло выдыхаю. Соберись, Ари! Киснуть не время.

Под бешено колотящееся сердце глажу загривок триглида и размышляю. Ищу выход. Что я могу сделать, чем помочь? Как назло, ничего путного в голову не приходит. Рейгар просил привести подмогу, но какая подмога справится с обезумевшим драконом, укравшим сланш?!

Труди передавала мне россказни слуг о драконьих схватках – разрешённом ранее древнем обычае. Его запретили, потому что драконы умирали... в лапах подлого Кринвуда! Ходили слухи, что он повсюду ходил с клинками, припрятанными в одежде, а потом использовал оружие исподтишка. Ещё говорили, что он защищал себя специальными магическими амулетами.

Не знаю, сколько из тех слухов было правдой, но преимущества действительно были у Кринвуда. Он успел изучить пещеру изнутри, ему легче ориентироваться, он может действовать более продуманно, хитро, подло. К тому же, у него было время, чтобы как следует приручить своего питомца, а Рейгар…

Сижу, привязанная к своему триглиду и машинально стискиваю в пальцах его рога. Отсветы ярких солнц рикошетом бьют в глаза от чешуи, заставляя сощуриться. На пару мгновений смыкаю веки, чтобы лучше думалось. Секунду, другую сижу, зажмурившись, и вдруг чувствую, как… что-то меняется.

Наверно, перемены начались гораздо раньше, но я не сразу их заметила из-за адреналиновой гонки на триглиде, к которой чуть позже добавилась шокирующая новость о Кринвуде.

Но теперь, сидя с закрытыми глазами, я отчетливо ощущаю, будто прочные, невидимые нити связывают меня с каждым жителем Светлолесья.

Даже воздух вокруг меня начинает... шевелиться. Сначала еле заметно, напоминая вибрирующий ветерок, а потом все ощутимее. Поднимаю ладонь и чувствую, как под пальцами протекают невидимые токи. Словно вены Светлолесья тянутся к сердцу, и этим сердцем... стала я.

Ох ты ж… С шумом выдыхаю и резко открываю глаза. Не вижу ничего необычного. Скалы как скалы. Триглиды как триглиды.

И все же, стоит мне снова прикрыть глаза, как в голове вспыхивают нити, соединяющие с окружающими предметами.

Чувствую корни деревьев, вросших в скалу, точно чужие пальцы, вошедшие в плоть. Чувствую, как мох на стенах жадно пьёт тёплый воздух. Слышу, как капли воды срываются со сталактитов в ближайшей пещере и смачно шлепаются на каменный пол. Ощущение хаотичны и, на первый взгляд, бесконтрольны. Я будто пылинка, носимая ветром, мечусь от одного предмета к другому, подслушивая и подсматривая происходящее.

Но острее всего ощущаются триглиды. Я точно нахожусь внутри их инстинктов – это пугает и восхищает одновременно! Приоткрыв глаза, мысленно подзываю к себе ближайшую самку, молодую, пережившую всего две зимы. Та, вскинув голову, сразу подходит почти вплотную и вопросительно смотрит на меня через узкий зрачок в янтарной радужке.

Мол, зачем звала?

Мысленно ахнув, прошу ее перейти на другую сторону поляны и в тихом шоке наблюдаю за ее переходом.

Вот это да… Значит, Светлолесье слушается меня? И триглиды тоже? Но это же все меняет, так ведь? Еще несколько минут назад я чувствовала себя бесполезной в бою единицей, а сейчас выходит, что меня слушается целая стая опасных хищников…

Мысленно направляю своего триглида ближе к скале и растопырив пальцы, прикладываю ладошку к каменной гряде. Прикрыв глаза, сосередотачиваюсь.

Пещера дрожит. Внутри идет бой. Ощущаю толчки, будто удары катятся по сводам. Чувствую, как скала отзывается дрожью. Где-то внизу падает глыба. Воздух чуть меняется, становится пыльным и горячим. Острый запах металла. Горячей, густой крови. Чувствую её на зубах, будто сама вцепилась в кого-то.

Я знаю этот запах. Это кровь мужа.

Сердце обрушивается вниз, как камень в колодец. Больше я не раздумываю.

– Вперёд, – шепотом выдыхаю.

Приказываю почти беззвучно, но триглиды слышат. Вожак подо мной дергается, и я сильнее вцепляюсь в рога, радуясь, что догадалась прикрутить себя тряпками к животному. Его тело быстро меняется прямо подо мной. Наверно, случись это полчаса назад, я бы заорала от ужаса, а сейчас воспринимаю оборот как должное.

Под моими бедрами с хрустом складываются кости – я чувствую, как перекручиваются под кожей суставы. Тяжёлая грудная клетка уходит внутрь, лапы вытягиваются. Триглид становится более худым и более гибким.

Крепче прижимаюсь к несущемся телу. Он поднимается на задние лапы – и вскакивает на скалу. Дыхание перехватывает, и тут же его когти впиваются в камень. С радостью отмечаю, что мы не скользим. Он ползёт почти по отвесной скале, как и остальные.

Извернувшись, оглядываюсь и вижу на скале целую стаю. Их когти царапают камень, воздух шипит от движения и дыхания. Они карабкаются вверх, как единый организм. Вскоре пещера распахивается перед нами, как пасть зверя – тёплая, скользкая, гулкая. Запах крови хлещет мне в лицо, как плеть. Железо. Сажа. Горелая плоть. И под этим всем едва различимый запах Рейгара. Его кожа, тепло и боль.

Я не вижу его в полумраке пещеры. Широкий коридор резко уходит вправо и разветлвляется. От волнения мысли путаются, а триглид подо мной глухо рычит, продолжая шагать вперед. Похоже, он, в отличие от хозяйки, точно знает, куда надо идти. В воздухе витает серный дым. Он щиплет глаза, садится на язык.

Наконец, за очередным изгибом пещерного коридора вижу полуобнаженную фигуру, медленно обходящую камни. Мышцы спины переплетены тугими канатами – даже в человеческой форме Кринвуд не выглядит человеком. Его кожа будто из выжженной глины, покрыта тёмными узорами – треснувшими чешуйками. Белые волосы испачканы кровью. В руке он сжимает топор, как будто тот лёгкий, как перо. А перед ним стоит Рейгар.

В первый миг радуюсь, что муж уверенно держится на ногах, а потом замечаю, что у него пробито плечо. Кровь хлещет так, что становится жутко, но он этого не замечает. Орудует мечом с такой силой и ловкостью, словно ранен не он, а противник.

Лихорадочно обдумываю, как приказать стае обезвредить Кринвуда. Меня вымораживает страх, что животные перепутают и нападут на Рейгара или на обоих драконов. Жду момента, когда эти двое расцепятся и тогда я смогу дать команду: "Фас!" Но, кажется, жду я напрасно…

Глава 53

Рейгар делает внезапный выпад, лезвие меча врезается в бок врагу, с хрустом, прямо в кость. Я вздрагиваю от жуткого звука. Металл входит до гарды – и на миг кажется, что сердце врага пронзено. Кринвуд отшатывается с громким шипением. Его спина выгибается, и я, не удержавшись, вскрикиваю от радости, надеясь, что вот она, победа…

Но тут муж поворачивает голову и видит меня!

– Ари, УХОДИ! – рёв Рейгара разбивается о стены пещеры.

Он отвлекается всего на миг, но этого мгновенья хватает противнику. Топор Кринвуда срывается с руки и со свистом врезается в бок Рейгара, чуть ниже рёбер, с хрустом и брызгами крови. Красное пятно разрастается мгновенно, словно под ним лопнул сосуд. А подлец Кринвуд тем , покачнувшись, липнет к стене, чтобы не упасть.

Муж спотыкается, падает на колено, левая сторона тела обвисает, будто отнялась. Лезвие оставляет глубокую рассечённую рану. Он пытается подняться, но руки дрожат, когда он опирается о меч, как о костыль.

Из горла рвется крик. Срываю с себя ленты, как обезумевшая, спрыгиваю с триглида, падаю коленками в камни и тут же, не чувствуя боли, поднимаюсь и прихрамывая, несусь к Рейгару. Молю только о том, чтобы эта рана была не смертельна! То и дело спотыкаюсь, скольжу на мокром полу пещеры. Под босыми ступнями и ладонями – кровь. Его кровь.

Подбежав к нему, задыхаюсь от слез.

– Рейгар! – шепчу, задыхаясь. – Не смей, даже не думай умирать, ты слышишь?!…

Он пытается подняться, но силы утекают с каждым мгновением. Его лицо сереет. Он тянется ко мне.

– Уходи… – он хрипит сквозь сжатые зубы. – Он...

И в этот момент что-то резкое срывает меня назад, земля резко уходит из-под ног. Перед глазами – размытый мир, воздух рвётся из груди. Руки Кринвуда, как захлопнувшаяся медвежья пасть, хватают меня за плечи, впечатывая в свою грудь. Секунда – и я бьюсь как дикий, пойманный зверек! Его руки удерживают стальным капканом, не давая освободиться... Да когда ты сдохнешь, бледная тварь?!

Эта мысль вдруг оказывается моим криком, на который враг реагирует жутким хрипом:

– Никогда…

Его пальцы обвивают горло, один из когтей скользит к ключице, слегка вонзаясь в кожу. Из горла срывается бессильное рычание, но острие у сонной артерии заставляет меня замереть. Мерзкий гад прижимает меня к себе, как змея – добычу. От него воняет гарью, смолой, и какой-то затхлой магией.

– Вот ты и попалась, неуловимая птичка, – шипит он мне в ухо, обжигая горячим дыханием. – Ради такой сладкой победы стоило потерпеть. Сегодня вечером я прикую тебя к своей кровати цепями. Ты не выйдешь оттуда, пока в тебе не приживется мое семя. Семя великого рода...

Пока тварюга наговаривает мне гадости, он держит меня лицом к мужу. Специально, чтобы мы видели друг друга и обоим было больнее. И чтобы была ему живым щитом, и Рейгар не смог метнуть в него свой клинок. Я задыхаюсь от отвращения к гаду и страха за мужа. Только бы он выжил… Только бы… Мир темнеет по краям.

Сквозь темный туман вижу, что Рейгар хрипит, встает на ноги, но тело плохо его слушается. Он захлёбывается в собственной крови, пытается встать, упирается в меч, но рука предаёт. И снова пытается.

Я закрываю глаза, не в силах это видеть, и тут меня пронзает током.

Мой дар... Неизученный и не освоенный, но все-таки он есть, и он дает мне шанс. Светлолесье. Моя стая. Мои звери прямо здесь, со мной.

С трудом отрешаюсь от сомнения, ужаса, боли. Фокусируюсь. Зову их силой мысли. Внутри меня громко пульсирует магия, зов идет из самого сердца. Я приказываю им расправиться с этим гадом!

И они слышат. Чувствую, как в пещере оживают каменные тени и рывками движутся к нам. Триглиды вырываются из тьмы коридора. Их когти впиваются в пол, шипы на хвостах трещат, будто у гремучих змей. На оскаленных мордах столько ярости, что меня охватывает ликующий трепет. Эти хищники не знают жалости.

Кринвуд, похоже, даже не успевает сообразить, откуда в пещере взялась стая триглидов и почему они приближаются. Он пытается развернуться, как вдруг мой триглид бросается на него с яростным рыком. Его пасть вгрызается в свободное плечо Кринвуда. Тот ревет, как зверь. Отшвыривает меня в сторону, впечатывая плечом в стену, но я не чувствую боли, фокусируясь на триглидах.

Негодяй отшатывается, но второй зверь уже виснет на нём. Когти и зубы вспарывают плоть. Третий – вцепляется в бедро. Четвёртый – в живот. Дракон пытается драться. Он бьёт, рвёт, сбивает одного об стену, топор мелькает в тусклом свете пещеры. Но ни один удар не причиняет серьезного вреда триглидам, их слишком много. И каждый ощущают мою ярость, как свою, будто мы единое целое.

Я падаю на камни, хватая ртом воздух, горло жжёт. Хрипы Кринвуда становятся все тоньше и слабее.

Один из триглидов врывается в его грудь когтями. Когти разрывают плоть. Кровь заливает пол. Он кричит. А потом... умолкает. Его тело – изломанное, изжёванное остаётся лежать неподвижным.

– Не видать тебе в своей кровати меня, – зло выплевываю в его сторону. – Понял, урод?

Я ползу к Рейгару. Слёзы капают, падают на его грудь и смешиваются с кровью. Наши взгляды встречаются, и он дрожащей ладонью тянется к моей щеке. Вытирает мокрые дорожки.

– Моя фэргю полна сюрпризов… – хрипит, улыбаясь уголком губ.

– Вот именно, – шепчу, накрывая его ладонь своей. – Так что не умирай, ладно? Лучше расскажи, как лечить тебя сланшем. Только пошагово... А то я вообще без понятия.

Он тихо смеётся. Такой живой, даже с раной, даже оказавшись на грани смерти. Но я знаю наверняка, что мой муж будет жить. Потому что другой опции у нас, фэргю, вообще не предусмотрено!

Глава 54.
Эпилог

Неделю спустя

Который час стою перед светло-серым зданием Высшей Судебной Палаты, не чувствуя под собой ног. Весь мир сжался до этих резных дверей из черного оникса, до крошечных мигающих бликов на ее позолоченной ручке.

Иногда дверь открывается, из нее выходят случайные судейские чиновники в черных мантиях, и я который раз с досадой вздыхаю, сознавая, что это не Рейгар. Я так надеюсь увидеть его, выходящим из этой двери, с улыбкой на губах, оправданным, свободным, что каждый раз при виде другого мужчины, сердце щемит от разочарования!

В сотый раз уговариваю себя подождать, поминая недобрым словом судейских бюрократов, которые не пустили в суд меня, его законную, на минутку, жену!

Господин Дюрэ уверял: суд непременно признает, что герцога оговорили и выявит истинного заговорщика. О, я очень рассчитываю, что истинный преступник понесет заслуженное наказание! Более того, считаю это единственное достойное оправдание тому, что Кринвуд выжил.

При мысли о мерзком драконе, я заново переношусь в ту пещеру. Вспоминаю, как приближаюсь к поверженному врагу, похожему на кровавое месиво, но все еще живому, и не могу поверить глазам. Минуту назад я носилась вокруг мужа, обкладывала его раны кристаллами сланша, а он шептал что-то на древнем драконьем. Из моей груди рвалось такое яркое пламя, что пещеру осветило, будто солнечным светом. Я не понимала происходящее, но, чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность, что муж будет жить.

А Кринвуд? Я была уверена, что он мертв!

Поэтому, когда увидела, как дрогнула его грудь, решила, что это галлюцинации.

Но нет. Он и правда выжил.

То ли сработал сланш, исцеляющий даже на расстоянии, то ли драконья регенерация, то ли невероятная живучесть, но злодей выкарабкался из лап смерти, и теперь, живёхонький, находился в суде. Где, наверняка, с огромным удивлением, слушал, как зачитывают документы из его тайника.

Тайника, о котором Лия все-таки не солгала.  Когда в фамильное поместье Кринвуда нагрянули сотрудники тайной полиции с господином Дюрэ, они обнаружили в указанном месте весьма любопытную переписку. Судя по бумагам, Кринвуд давно готовил заговор. Чтобы держать подельников под колпаком, он скрупулезно сохранял все их письма, а свои – как позже выяснилось – писал на самовозгорающейся бумаге.

И хотя этот подлец считал, что всех обхитрил, сейчас его хитрость обернулась против него самого. Наличия компрометирующих писем было предостаточно, чтобы его казнить, но какой именно приговор вынесет суд, было неизвестно. Я надеялась лишь, что никогда в жизни больше не увижу этого гада. Была готова и хотела его забыть.

Его и другого негодяя.

Вспоминаю, как я читала документ за подписью моего брата – Эредара Рествана, – и в груди печет от боли, потому что каждая строка рвала нитку между прошлым и настоящим. Брат, называется...

Брат, который меня обокрал и выкинул из отчего дома ни с чем. Превратил в нищую, чтобы Кринвуду было легче сделать меня любовницей. А потом ему же продал право поймать триглида…. Моего триглида!

И все ради чего? Ради золота? Вот только золото, полученное с помощью обмана, ему не пригодилось —Эредар находится под следствием. Теперь наступила его очередь сидеть в вонючей темнице, где ему приносят невыносимую дрянь на обед. Он слушает брань охранников, и вряд ли обращение «Ваше Зловонство» или «Ваш Судейский Зад» потешит его самолюбие.

Слуга моего отца, Фред, долго молчал, но под тяжестью фактов и под давлением господина Дюрэ раскололся. Рассказал правду о завещании, о Светлослесье, о том, что оно изначально было моим. И церемония отчуждения это подтвердила.

Врач, что участвовала в афере, тоже задержан, как и семейный поверенный. Большая часть заговорщиков, затеявших переворот, тоже поймана, а вот судьбу Лии мы с мужем до сих пор не решили. Рейгар по-прежнему хочет превратить шпионку в мерлинду, считая, что она не заслуживает более мягкой участи. А мне ее жаль.

Внезапно дверь снова открывается, вырывая меня из собственных мыслей. И на сей раз…

Это Рейгар, в сопровождении господина Дюрэ! На его лице спокойная уверенность, на которую я так надеялась, и мне тут же хочется разрыдаться от облегчения. Он оправдан… Ноги не слушаются от волнения. Медленно шагаю навстречу к мужу, пока господин Дюрэ деликатно отходит в сторону.

Стоит нам сблизиться, муж стискивает меня в объятиях. Затем, обхватив мое лицо горячими ладонями, ловит мой взгляд. И в его горящих глазах читаю так много эмоций, откровенных, пронзительных, что грудь распирает от чувств, и мне вдруг кажется, что я лопну от счастья. Мы вместе, есть и будем... И все же хочу услышать это вслух.

Накрываю его ладони своими и киваю на здание суда:

– Прошу тебя, скажи, что все уже позади!

Муж улыбается и мотает головой.

– Все впереди, моя фэргю. У нас с тобой все впереди.

– Я так волновалась, Рейгар, чуть с ума не сошла, а ты… – стучу кулачком по его твердой груди. – Не думай, что отделаешься односложным ответом… Уточни, будь добр, что нас ждет!

Улыбка на лице мужа становится шире.

– Нас ждет разработка сланша. Уютный замок. Пять сыновей. Пять дочерей... – увидев мои взлетающие вверх брови, он добавляет со вздохом: – Ладно, ты права.  Сначала можем завести дочерей.

– Ну уж нет, – со смехом отступаю от дракона. – На десять мы не договаривались. Я готова на трех. Ну, может, на четырех. Два мальчика и две девочки, по-моему, будет идеально. При таком раскладе у каждого ребенка будет и брат, и сестра… Постой-ка! – качаю головой. – Почему мы говорим о детях, когда я хотела узнать про то, что было на суде? Ты оправдан, это я поняла. А что с Кринвудом?

Лицо мужа мгновенно серьезнеет.

– Когда дознаватели вытащат из него все факты об измене, Кринвуда казнят.

Я киваю и обещаю себе, что с этого момента ни одной мысли не потрачу на гада. Даже вспоминать не стану. Его не было, нет и не будет – вот какое место он отныне занимает в моей голове!

Хочу уже потянуть мужа к карете, – я просила Жозефину и Труди приготовить пир к нашему возвращению! – как вдруг к нам на всём скаку подлетает дарн Ферий. Торопливо спешивается и стремительно шагает к нам. Управляющего не было видно всю неделю, ведь с момента брачной церемонии он почти от меня не отходил. За это время дела замка и окружных земель, оставленные без его твёрдой руки, пошатнулись и потребовали срочного вмешательства.

Дарн, весь в пыли, хмурится.

– Милорд, миледи! Простите, но… у нас серьезные проблемы. Серьёзные и безотлагательные. Арендаторы с Нижнего кантона пишут, что не смогут внести полную плату за аренду в этом году. А арендаторы с юга собрали такой большой урожай, что его негде хранить. Часть может испортиться… Я собираюсь ехать к ним, но… – он говорит слишком быстро, путается, запинается и вдруг замолкает, будто придавленный грузом накативших проблем. Только огорчённо качает головой и вздыхает, собираясь с мыслями.

Божечки мои, арендаторы?

Урожай?

Я смотрю на Рейгара. Он – на меня. И мы вместе, не сговариваясь, начинаем в унисон хохотать. Управляющий с непониманием и даже некоторой обидой наблюдает нашу реакцию. Впрочем, его мудрости хватает, чтобы почительно поклониться и, пробормотав: “С вашего позволения!” вскочить на коня и оставить нас наедине.

– Пожалуйста, – говорю мужу, отсмеявшись, – пусть недоплаченная аренда будет теперь самой большой нашей проблемой!

– Вот именно о такой жизни я и мечтал! – говорит Рейгар, снова притягивая к себе. – Никаких заговоров. Тихий фамильный замок, проблемы с арендаторами, любимая жена рядом и... дети.

– Дети… – фыркаю я. – С детьми ты точно не получишь тихого фамильного замка.

– А мы заведём тихих.

И мы снова смеёмся.

Смеёмся так, как смеются только выжившие. Смеёмся, потому что заслужили. Потому что в этом мире, полном интриг и тайн, мы отстояли себе маленький остров, построенный на любви.

И сказку, построенную не на чуде, а на верности.

Если однажды кто-то спросит, с чего началось моё счастье, я скажу: с храма, где я падала на холодный камень, не зная, кто я.

И с приговоренного к смерти дракона, который не побоялся меня подхватить.

Конец