Текст книги "Скандал у алтаря. История униженной невесты (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 47

– Чтобы добыть сланш, нам нужны триглиды, – задумчиво тянет Рейгар, неторопливо пропуская мои волосы между пальцами. – Не думаю, что Эредар Рестван добровольно поделится с нами своей собственностью.

Прохладный шёлк простыней под моей кожей приятно контрастирует с жаром его тела, а солнечные блики на бархатном балдахине словно играют в прятки с нашими тенями. Вроде бы самое время расслабиться в этой идиллии, а я не могу. Шестерёнки в моей голове вращаются на полную мощь.

С одной стороны, я понимаю, что муж вряд ли обрадуется моему замыслу насчет сланша, и это подталкивает меня промолчать. А с другой – если начну скрывать от него свои намерения, это ослабит мою магическую силу.

Дар фэргю странно устроен! Чем ближе мы с Рейгаром, тем сильнее проявляется моя магия. Вот, например, сейчас, после нашей близости, я чувствую, как внутри меня оживают дремавшие инстинкты. Они, словно дружеские голоса, нашептывают мне, каков должен быть следующий шаг.

И в первую очередь, нужно раздобыть побольше сланша.

Немного поколебавшись, машу рукой: – Что же… Тогда давай дождемся господина Дюрэ! Может, у него есть то, чем можно будет надавить на брата.

Рейгар кивает, а затем мы продолжаем ворковать, нежась в мягкой кровати, как и подобает, наверно, двум голубкам. Мне нравится обсуждать дела с мужем – его голос обволакивает, а небрежные замечания наводят на новые мысли.

Наверное, когда все опасности минуют, и казнь отменят, я задам ему тысячу личных вопросов. Встречал ли он когда-нибудь фэргю? Что почувствовал, когда увидел меня впервые? Где прошло его детство? Видел ли он те же сны, что и я? И что ему снилось в те ночи, когда мне было до него не добраться?

Но сейчас мои мысли заняты другим.

Пока мы лежим в объятиях, купаясь в солнечном свете, рассказываю Рейгару о предательстве Лии. Сетую на Архимага, что сговорился с моим братом, а затем так подло меня подставил.

Зрачки мужа вытягиваются в вертикальные щёлки, и в его глазах сверкают гневные искры. Чувствую, как напрягаются его мышцы, словно стальная пружина, готовая разжаться в любой момент. Думаю, Архимагу и, возможно, моему брату не поздоровится, когда Рейгар до них доберётся. Впрочем, когда он отвечает, понимаю, что не только в маге дело.

– По своей доброте, – медленно произносит он, – ты обещала Лии свободу, если она сдаст тебе Кринвуда.

– Да, – говорю настороженно.

– Она его не сдала.

– Но ведь она рассказала про тайник, – хмурюсь.

– Она дала тебе бесполезную информацию. Пустышку. Ты правда думаешь, что у нее нет другого компромата на Кринвуда?

Я ощущаю неприятный холодок в груди при мысли о лживой девице, из которой каждую крупицу информации приходилось вытягивать клещами. И вдруг чётко понимаю, что она пользовалась моим нежеланием причинять ей боль. Я и правда очень не хотела… Тянула до последнего, надеялась, что она пойдет мне навстречу. По-хорошему.

– Это да… – произношу задумчиво. – Но не посылать же её на каторгу?

Рейгар усмехается.

– Ты права. Каторга для неё – слишком мягкое наказание.

– А что тогда не слишком мягкое?

– Она станет мерлиндой, моя фэргю. И ей это не понравится.

Мерлинда… Я судорожно роюсь в памяти. Прежняя Ари что-то слышала об этом, но воспоминания настолько жуткие, что она предпочла похоронить их в самых тёмных уголках сознания.

– Что такое мерлинда? – наконец, спрашиваю, не на шутку встревоженная.

И Рейгар объясняет. Слугу, предавшего своего господина, превращали в существо, полностью подчинённое воле нового хозяина. В отличие от каторги, где человек оставался собой, мерлинда теряла свою волю и возможность сопротивляться. Она всё помнила, но не могла ослушаться хозяина, и её ментальное пленение превращалось в пытку.

После смерти господина она привязывалась к новому владельцу. Её существование сводилось к безропотному служению.

Но самой сочной вишенкой на этом торте было то, что мерлинда без утайки рассказывала всё, что её спрашивали. Таким образом, если сделать шпионку мерлиндой, она расскажет нам все, что знает про Кринвуда.

Представляю себе Лию – живую, эмоциональную, со своими мечтами и надеждами – и вдруг… живую куклу, сломанную изнутри. И врагу такого не пожелаешь.

Но с другой стороны... Лия не раз выбирала сторону злодея и заслужила суровое наказание. Я давала ей шанс избежать этой участи, но она каждый раз отказывалась. Закрываю глаза, погруженная в свои мысли. М-да… Непростой выбор… Где проходит граница между справедливостью и жестокостью?

В этот момент в дверь раздаётся неожиданный стук.

Я чувствую себя в полной безопасности в объятиях дракона и даже не вздрагиваю. А вот мышцы Рейгара напрягаются, его пальцы сильнее сжимают мою талию. Он медлит, словно проверяя, осмелится ли незваный визитёр постучать снова.

Стук повторяется. Теперь более настойчивый.

– Смелые, – роняет он низким голосом. – Я просил. Нас. Не беспокоить.

Я ожидаю, что он проигнорирует звук или рявкнет, чтобы убирались вон, но вместо этого он быстрым движением накрывает меня одеялом, двумя шагами пересекает комнату и рывком распахивает дверь.

Мне не видно, кто стоит за широкой спиной мужа. Но кто бы там ни был, ему нельзя позавидовать. Я бы побледнела от ужаса, будь я на месте того бедняги за порогом.

– У тебя есть три слова, чтобы объяснить, почему ты здесь, – угрожающе рычит дракон. – И для тебя же лучше, чтобы причина оказалась веской.

Глава 48

– Поверенный там… Зовет!

По голосу узнаю Фредрика. Перед глазами сразу всплывает образ крепкого мужчины лет тридцати, с начисто выбритой головой. Он выполнял, когда надо, работу садовника, а когда надо – функции сторожа или конюха. Теперь, видимо, его определили в посыльные.

С задачей посыльного Фредрик тоже справился на ура. Ведь не каждый на его месте уложился бы в три слова.

Секунду, вторую повисает тяжелое молчание, а затем муж бросает:

– Передай, что мы скоро придем.

Рейгар закрывает дверь и, открыв шкаф, достает чистую одежду. Вскоре тонкая, белоснежная рубашка, с кружевным воротником обтягивает широкие плечи, а штаны из темно-синего сукна, идеально садятся на мощные бедра. Камзол с серебристой вышивкой и литыми пуговицами да кожаные, начищенные до блеска сапоги дополняют элегантный образ герцога.

Так непривычно видеть Рейгара в облике настоящего аристократа… но гораздо волнительнее просто видеть его рядом, полураздетым, в нашей спальне. Эмоций так много, что я не сразу воспринимаю прозвучавшую новость.

Господин Дюрэ!

Обычно он возвращался на виллу гораздо позже, совсем под вечер. Раз пришел при свете дня, значит, принес важную весть.

Я торопливо вылезаю из-под одеяла и, соскользнув с кровати на холодный пол, поднимаю панталоны.. точнее, то, что от них осталось. Вздыхая, кручу в руках порванный кусок шелка.

Жаль, конечно, но его придется выкинуть.

Хорошо, что пару дней назад я догадалась отправить Труди в салон госпожи дю Гренан и заказать в дополнение к платьям побольше белья. Оно было самое простое, по меркам здешних модниц, но мне понравилось. Пока роюсь на своей полке, выбирая новые панталоны, – их у меня аж пять пар! – меня обвивают горячие руки мужа.

Спиной ощущаю его твердый мускулистый торс, даже сквозь плотную ткань камзола. Его губы – на моей шее и затылке сбивают с мысли. Заставляют забыть, чем я занималась секунду назад.

Как приятно все-таки быть замужем...

Муж поцелует разок – и я превращаюсь в рыбку Дори, у которой не осталось в памяти ни одной проблемы.

Я смеюсь:

– Это нечестно, Рейгар! Ты одет, а я еще нет. Меня нельзя отвлекать!

– А мне нельзя говорить «нельзя», – тихо рычит он, покрывая поцелуями мой затылок и скользя ладонями по талии. – Это твое «нельзя»... Утащить бы тебя на необитаемый остров, где не надо одеваться и где никто не помешает мне наслаждаться твоим обществом!

– А вы, оказывается, собственник, милорд! – игриво бросаю.

– Именно, – подтверждает он, утыкаясь лицом в мои волосы. – Скажу честно, Ари. Твой самый красивый наряд – это мой взгляд на твоей коже. Тряпки все портят.

Мне с трудом удаётся выскользнуть из его объятий, чтобы «испортить свой вид» шелковой «тряпкой» из дорогого салона. Очень хочется быть красивой для мужа, что бы он там не ворчал про наряды!

Мой сегодняшний выбор падает на пепельно-голубое платье, удачно оттеняющее светлые волосы и глаза. Пока одеваюсь, то и дело ощущаю на себе взгляд Рейгара, из-за чего с моего лица не сходит улыбка.

Пару раз он умело помогает мне со шнуровкой и прочими сложными застёжками, и вскоре мы спускаемся в приемный зал, где нас ожидает господин Дюрэ.

При нашем появлении поверенный вскакивает со стула и торопливо шагает нам навстречу, сжимая в руках тонко свёрнутый, желтоватый лист. Лицо его довольно сияет, будто он только что выиграл в лотерею.

– Милорд, миледи… – приблизившись, он формально приветствует нас кивком, а затем продолжает, торжествующе сотрясая свитком: – Мне удалось добиться для вас, герцогиня, магической церемонии отчуждения. Должен сказать, такое нечасто случается в юридической практике. Это настоящее везение! Неслыханная удача...

– Что будем отчуждать? – обрывает его восторги муж.

– О, простите, что не объяснил сразу, милорд! – спохватывается юрист, опуская свиток. – После проведённого аудита выяснилось, что граф Рестван вступил в наследство своего покойного батюшки при весьма подозрительных обстоятельствах. В связи с этим я запросил у судьи право провести церемонию магического отчуждения.

Поверенный привычным жестом поглаживает бороду. Видно, так он успокаивается и приводит мысли в порядок.

– Так вот, сегодня судья дал добро. Во время магической церемонии наследство примет истинного наследника и отвергнет ложного. Всем станет очевидно, что Ее Светлость является истинной хозяйкой Светлолесья и Заряного Бора. У нас есть документ, поэтому церемонию можно будет провести уже завтра, с утра. Единственный минус – нам придется задействовать услуги Архимага, – господин Дюрэ на этих словах скорбно вздыхает – Это весьма недешевое удовольствие обойдётся нам в сто золотых монет.

Невольно ахнув, кошусь на мужа.

Справедливость в этом мире стоит бешеных денег.

Но Рейгар на словах о гонораре и бровью не повел, будто все идет, как надо. Лицо сосредоточено, рот плотно сжат, в глазах —спокойствие на грани дзена.

Он интересуется:

– Есть другие варианты вернуть наследство?

– Разумеется, – кивает юрист. – На основании аудита запускаем дело и идем по судебному шаблону. Думаю, годика через полтора отобьем деревни обратно.

– Полтора года или полдня, – говорю, повернувшись к мужу. – Триглиды нужны нам уже сейчас.

И снова обращаюсь к юристу:

– Но в ваших словах меня кое-что встревожило. А вдруг мой брат подкупит Архимага? Вдруг тот вывернет церемонию так, что я окажусь в глазах других ложной наследницей? И потом… Что значит недвижимость «отвергнет ложного наследника»?

– Перед церемонией Архимаг произнесёт особую клятву при свидетелях, поэтому обман тут невозможен. А что касается отчуждения, то оно каждый раз протекает по-разному, Ваша Светлость.

Меня подобный ответ ни капли не греет.

– Вы вообще знаете, – настороженно осведомляюсь я, – хоть один реальный пример отчуждения?

– Разумеется, миледи. Отчуждение замка Гронвильда.

Рейгар кивает:

– Я слышал об этом деле.

– Да, милорд. Оно получила большой резонанс.

– А я о нем ничего не слышала, – виновато улыбаюсь, переводя взгляд с мужа на юриста. – Так что буду признательна, если вы заполните пробелы в моей эрудиции.

– У покойного графа Гронвильда было много родни, – начинает господин Дюрэ. – После его смерти большинство родственников заявили права на замок. Всплыло много завещаний. Казалось бы, куда проще? Истинное завещание то, которое владелец замка написал последним. Однако перед смертью граф был слегка не в себе, и на эмоциях то и дело строчил новые завещания, не утруждаясь поставить на них дату. Решением суда все претенденты на наследство собрались перед парадным входом в замок. Архимаг провел процедуру и… Перед ложными наследниками, по очереди, раз за разом, захлопнулись двери. Ожившие статуи горгулий разогнали всех прочь.

– Жуть какая… – содрогаюсь, представив эту картину. – А что замок сделал с истинным наследником?

– Младшему графскому сыну поклонились горгульи, после чего перед ним широко распахнулась парадная дверь. Говорят, ему даже открылись все тайные комнаты.

– С замком понятно. Интересно, как Светлолесье покажет, что принимает меня? Приветливо помашет веточками?... Повезло все-таки Эредару, что там нет горгулий.

– Горгулий нет, —пожимает плечами муж. –  Зато есть триглиды.

Глава 49

На следующий день

Стою на опушке Светлолесья, медленно вдыхая терпкий запах хвои и сырой земли. Над головой шелестят кроны вековых деревьев, а ветер, пробежав по поляне, приносит с собой влажную свежесть.

Здесь сказочно красиво. Но насладиться окружающим пейзажем в полной мере не получается из-за волнения, грызущего изнутри.

От сегодняшней церемонии многое зависит. Ставки невероятно высоки, хотя это – не единственная причина моего беспокойства.

Слишком много ненависти сочится от братца, с которым приходится проходить церемонию. Впрочем, другие участники тоже заставляют меня нервничать. Метрах в десяти от меня стоят трое магов-надзирателей, облачённых в официальные черные мантии, а также сам Архимаг Гиамон, высокий седовласый мужчина с суровыми морщинами на лице. В его холодных глазах отражается магическая сила, застывшая, точно лед под тонкой коркой снега.

Господин Дюрэ уверял, что Архимаг абсолютно беспристрастен, и в этом, мол, кроется наивысшее для нас преимущество. Вот только каждый раз, когда я случайно встречаюсь взглядом с этим мужчиной, мне становится зябко, несмотря на теплынь, и я невольно жмусь к мужу.

Рейгар сегодня молчалив и сдержан, но его присутствие для меня – якорь, удерживающий от паники. Вообще-то его тут не должно быть. Господину Дюрэ пришлось постараться, чтобы добиться разрешения для моего мужа покинуть Филандис хотя бы на день. Убедить судью помог тот факт, что утраченное мной наследство – это, по сути, мое приданое, которое по традиции переходит к мужу. Так что герцог Риддарис напрямую заинтересован в этой церемонии отчуждения...

– Это бессмыслица, – раздается хриплый, дрожащий от гнева, голос Эредара. – Ты заставила меня участвовать в этом представлении, чтобы отжать законное наследство. Очень на тебя похоже, сестрица.

Я перевожу взгляд на брата, стоящего напротив, рядом с каким-то хвойным кустом. Он одет в богато расшитый камзол, но даже роскошь ткани не скрывает напряжённой позы. В его темных глазах сверкает ненависть, губы искривлены в презрительной усмешке. Злится.

Ну, еще бы!

Он мог бы отказаться от участия в церемонии, но тогда земли автоматически перешли бы ко мне, и он признал бы себя нелегитимным наследником. Позднее к нему появилось бы много вопросов. Поэтому брату приходится участвовать в этом фарсе и делать вид, что он здесь пострадавшая сторона.

– Рано радуешься, – с ехидством шипит он. – Смеется тот, кто смеется в конце.

– В конце смеётся тот, кто не хрустнул у меня на зубах, – в тон ему рычит мой дракон.

– Довольно, – вмешивается архимаг Гиамон. Он поднимает широкую ладонь, и вокруг нас мгновенно наступает тишина. Кажется, даже птицы замолкают. – Имейте уважение к происходящему. Церемония отчуждения наследства должна пройти без лишних прений. И без лишних участников, – он выразительно смотрит на мужа, который по правилам должен от меня отойти.

Рейгар неохотно подчиняется, и я с грустью смотрю, как он отходит на другой конец поляны.

Затем маги-надзиратели, точнее, один из них достает древний пергамент. Другой чертит в воздухе символы, которые начинают светиться серебристым светом, окутывая поляну мягким сиянием. Земля под ногами слегка вибрирует. Архимаг, стоя перед ними, бормочет какую-то клятву, до меня долетают только его "клянусь служить истине и явить миру ее яркий свет..."

– Начинаем, – глухо говорит Гиамон, широко раскинув руки.

Заклинание что-то пробуждает, и я чувствую это почти физически. Даже воздух вокруг нас становится плотнее, гуще, отчего становится труднее дышать. Словно реальность сжимается, подчиненная воле магии.

Светлолесье откликается на зов – листья начинают шуршать громче, небо темнеет, и на мгновение кажется, что мы оказались внутри чего-то живого, древнего и могучего, чьё тяжёлое присутствие ощутимо давит на нас своим величием.

Пергамент в руках одного из магов вспыхивает, строки на нём складываются в новые слова, но никто не успевает их прочесть. Лес вдруг замолкает. Слишком резко и неестественно.

А затем раздаётся глухое рычание.

Из-за деревьев появляются необычные животные.

Первая особь самая высокая, с мощным телом, покрытым наростами. Ее чешуя блестит при каждом движении, как потемневшее серебро. За ней следует вторая, третья. Их когти впиваются в землю, хвосты извиваются, обнажая хищные шипы. Они движутся быстро и по-кошачьи мягко, что необычно для таких массивных существ.

Меня охватывает волнение.

Я впервые вижу триглидов, прекрасных, и опасных одновременно.

Чувствую, как напрягается Рейгар на другой стороне поляны.

– Что бы не случилось, – побледенев, хрипло выкрикивает Эредар, – тебе не удастся меня переиграть, сестрица!

Какое-то время стая триглидов стоит в центре поляны, на одинаковом расстоянии от всех участников. Они напряженно внюхиваются в воздух.

С минуту, другую мы все стоим в напряженном молчании, а потом триглиды медленно направляются к Эредару. Он что-то шепчет, достает откуда-то светящийся камень – амулет? – и выставляет его перед животными. Те продолжают наступать, глухо рыча и скаля пасть, и тогда брат начинает пятиться сам, но далеко уйти не успевает.

Первый бросок происходит за долю секунды – один из ящеров молниеносно меняет форму, превращаясь в худощавого зверя с длинными пальцами. Он взмывает в воздух, его когтистая лапа тянется к Эредару.

– Нет! – кричит тот, но триглид сбивает его с ног.

Другие триглиды следуют примеру. Толкают, рычат, цапают, гонят его прочь, к краю поляны. Эредар отбивается и даже выхватывает откуда-то кинжал, но его сразу выбивает когтистая лапа. Шаг за шагом стая оттесняет его дальше, дальше… пока он не исчезает в чаще.

Только в этот момент понимаю, что забыла дышать. С шумом втягиваю в себя воздух. По условиям церемонии я не могу уйти, пока Светлолесье не признает во мне хозяйку. Если уйду до этого, то останусь без земли.

Когда мне кажется, что триглиды про меня забыли, они возвращаются ко мне.

Я не двигаюсь.

И снова едва дышу.

Самый крупный триглид движется в мою сторону первым. Я вижу его глаза – тёмные, внимательные, оценивающие. Как назло, у меня под грудью загорается знак фэргю. Да так ярко, что сияние заметно даже в ярком дневном свете.

Когда животное оказывается совсем рядом, оно с минуту всматривается в свет, исходящий из моей груди, а потом принимается обнюхивать мне руки. Вот на этом месте становится так страшно, что сжимается сердце. А вдруг этот кошко-крокодил оттяпает мне кисть?

Но вместо того, чтобы кусаться, триглид отходит на шаг и встает передо мной, опустив голову вниз. За ним другой, третий. Один за другим, триглиды склоняются передо мной в символичном поклоне.

Выглядит это феерично.

Будто сцена из фильма, в которой я являюсь главной героиней.

Воздух вновь становится разжиженным, пригодным для дыхания. Поляна отмирает. Ветер вновь треплет листья, магические символы медленно гаснут.

Секунда – и передо мной появляется Архимаг. Его тяжелая рука ложится на мое плечо. Жуткий маг после церемонии больше не выглядит настолько уж пугающим. Наверно, после того ужаса, который я испытала от обнюхивания триглида, все остальное теперь кажется мелочью.

Когда я поднимаю лицо, встречаясь с серо-голубыми глазами Архимага, тот произносит:

– Объявляю герцогиню Риддарис законной хозяйкой Светлолесья.

Рейгар быстрым шагом направляется ко мне, а я… совершаю нечто, для себя неожиданное. Следуя непреодолимому внутреннему порыву, перекидываю ногу через спину первого триглида и хватаюсь за два рожка, торчащих из его затылка. Ногами тесно обхватываю округленные бока и, взглянув на Рейгара, говорю:

– Ну что... Прокатимся в твою пещеру за сланшем?

Глава 50

Успеваю лишь увидеть, как глаза мужа наполняются… ужасом? И тут же триглид подо мной рывком пускается вскачь. Ахнув, стискиваю в ладонях рога, чтобы не свалиться с «лошадки».

Перед глазами мелькают ошарашенные лица магов, а потом меня накрывает густая тень. Короткого взгляда наверх хватает, чтобы увидеть силуэт дракона, что парит прямо надо мной.

Ешкин кот...

Все пошло не по плану.

Мой расчёт был на то, что Рейгар покажет мне дорогу к залежам сланша, и я последую за ним. Но вместо этого триглид, как необъезженный мустанг, уносит меня прочь в неизвестном направлении, а дракон, получается, нас догоняет. Возможно, он хотел бы лапами выдернуть меня с триглида, но тут вокруг деревья, и ему никак не подобраться ближе.

В панике цепляюсь за зверя. Льну к его подпрыгивающему телу, словно утопающий к спасательному кругу. По лицу хлестают ветки, стволы сосен проносятся мимо, как в ускоренном кадре. Куда мы прискачем таким макаром, понятия не имею… Нет, дружок, так не пойдет!

– А ну, стой, – отчаянно кричу «лошадке» и тяну рога на себя.

Как ни странно, это срабатывает. Триглид потихоньку замедляется и через минуту, другую останавливается онончательно. Мощный зверь тяжело дышит, мышцы дрожат от напряжения.

Казалось бы, мы с ним сейчас один на один. Его звериной мощи хватит, чтобы разорвать меня на кусочки, но я не испытываю к нему ни капли страха. Растерянность – да и только.

И вот что удивительно.

Мне кажется, наши чувства сейчас взаимны. Это прекрасное, сильное животное, похоже, тоже пребывает в замешательстве.

Я медленно глажу его по теплой, чешуйчатой холке, говорю:

– Ты прости меня за бесцеремонность, ладно, дружок? Нам надо было для начала познакомиться. Привыкнуть друг к другу. Не стоило мне наскакивать сходу. Но мне очень-очень надо попасть в одно место. Это важно для меня. И я надеюсь, что ты поможешь… Эм. По дружбе.

Чувствую, как при звуках моего голоса животное подо мной потихоньку успокаивается. Когда его дыхание выравнивается, он изворачивает шею так, что один глаз в упор смотрит на меня. Черный зрачок сужается в янтаре, будто фокусируется камера объектива.

С минуту мы просто смотрим друг на друга, и я ощущаю, как меня покидает волнение, растерянность и прочая шелуха. Точно желтые листья слетают с дерева в осенний день, оставляя голую суть. Связь. И доверие. И радость, вплоть до бурлящего ликования, что мы с триглидом друг друга поняли.

Наконец, животное отворачивается. Перебирая лапами, спокойно топчется на месте, будто ждет от меня сигнала, куда двигаться. Я бы ему подсказала, вот только сама не в курсе… Задираю голову и машу дракону, что кругами летает прямо надо мной.

– Где сланш? – кричу погромче.

Кажется, Рейгар меня слышит, потому что он перестает наворачивать по небу круги и начинает двигаться по прямой, прочь от меня. Я аккуратненько тяну триглида за правый рог, и прошу:

– Повернись-ка, милый! Нам надо напра-аво.

Ящер подо мной послушно поворачивается, куда я прошу, и медленно шагает, острожно ступая, словно прислушиваясь к моей реакции. Услышав одобрящие нотки в моем голосе, набирает скорость и вот, мы уже со всех ног мчимся за драконом.

Так как ландшафт нас окружает лесной, приходится то и дело лавировать между деревьями. Я не расслабляюсь ни на секунду, стараюсь прилипнуть к зверю второй кожей. Мышцы скоро деревенеют от напряжения. Запоздало ругаю себя, что за столько дней в новом мире даже не догадалась привести тело в тонус.

Не знаю, сколько продолжается наша гонка, но к моменту, когда мы добираемся до каменистых поверхностей я ощущаю лютую усталость в каждой клеточке тела. К счастью, дракон начинает снова выписывать надо нами круги, будто показывая, что мы прибыли на место назначения.

Осмотревшись, я ужасаюсь. Передо мной, насколько хватает глаз, отвесная каменная гряда. Значит, это ее мне предстоит покорить верхом на триглиде?

Это вам не по ровной поверхности скакать!

А вдруг я слечу с его спины?

Тут хочешь – не хочешь надо подстраховаться.

Слезаю с триглида и стаскиваю с себя нижнюю юбку. Рву ее на широкие ленты. Потом приматываю себя к животному, на удивление, спокойно воспринимающему мои манипуляции. В целом оно проявляет столько ума и смекалки, что я только диву даюсь.

К моменту, когда я примотана к нему крепко-накрепко, краем глаза замечаю справа от себя какое-то движение. Секунда – и передо мной появляется Рейгар, в человечьем обличии. По его лицу сразу понимаю, что он зол. Видно, ему не по душе мое самоуправство.

Секундой позже, понимаю, что я не ошиблась.

– Что ты задумала, Ари? – рычит он. – Слезай.

Я молча мотаю головой, но объяснить ничего не успеваю. Рейгар указывает на широкую каменную гряду и шипит:

– Ты не видишь? Тут скалы. Если упадешь, разобьешься насмерть!

– Я не планирую падать, – поспешно указываю на тряпки, сцепившие нас с триглидом так, что мы теперь напоминаем мумию Кентавра. – Смотри, как крепко я себя привязала!

Но мужа мои доводы не убеждают.

Он безапелляционно приказывает:

– Слезай. Теперь моя очередь оседлать триглида.

Тут неподалеку от нас раздается треск веток. Обернувшись, замечаю нагоняющую нас стаю. Видимо, она всю дорогу следовали за вожаком, которого я у них угнала.

Что же. Удачно получилось.

Указываю рукой на стаю и говорю:

– Хочешь оседлать триглида? Выбирай любого.

Рейгар озадаченно хмурится. Ноздри едва заметно раздуваются, пальцы сжимаются в кулаки до побледневших костяшек. Он злится? Озадачен? Раздосадован?

Ну, еще бы… Своего питомца я уже объездила. А ему со своим еще надо договориться.

Подсказываю:

– Выбери одного триглида. И поговори с ним по душам. Эти лапочки очень восприимчивы к доброму слову.

Герцог фыркает и... внезапно замирает, прислонившись к каменной гряде. Мысленно усмехаюсь. Да что он так напрягается? Ну, сбросит его разочек триглид со своей спины, подумаешь! Не смертельно же, особенно, дракону…

Но тут муж резко прикладывает палец к губам, требуя тишины, и тревожно задирает голову вверх. В его глазах – хищная настороженность. Рефлекторно замираю, чувствуя, как всё вокруг словно на миг перестаёт дышать.

Что он там увидел? Вглядываюсь в своды, в пустое небо, в дрожащие на серых камнях листья, но ничего, что могло бы встревожить, не замечаю. Ничего... кроме тишины, которая теперь звенит слишком чисто.

Кажется, он что-то уловил своим звериным слухом. Что-то, что пронеслось мимо моего внимания, но вызвало в нём тревогу на уровне инстинкта.

Рейгар молча приседает и, не говоря ни слова, начинает выводить на пыльной каменной поверхности буквы.

Я склоняюсь ближе – и когда наконец читаю написанное, сердце сжимается и срывается вниз, как в кошмаре. Прямо в бездонную яму, куда вслед за ним летит и моё хрупкое, едва собранное спокойствие. Мир на мгновение перестаёт существовать. Только эти слова на камне. И глухой, ледяной удар паники в грудь.

КРИНВУД ЗДЕСЬ.