Текст книги "Сезон помидоров, или Пари на урожай (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Я всё думала: что можно сделать, чтобы лопухи перестали убегать? Как позаботиться о растении так, чтобы ему было комфортно оставаться на своём участке?

В моём мире лопухи обожают рыхлую почву, солнце, полив и простор. Может, и в этом – у них такие же предпочтения? Почва здесь и без того мягкая, солнца вдоволь, а вот полив я им обеспечу.

Чтобы избежать досадных недоразумений – вроде вчерашней истории с Грейси – я решаю оградить каждый лопух низким заборчиком. Не слишком высоким, чтобы не мешать насекомым опылять растение и чтобы оно продолжало получать солнечный свет в полном объёме. И не слишком глубоко вбитым, чтобы не перекрыть доступ червям-разрыхлителям.

Для этого нахожу в сарае старые доски и рублю их на аккуратные части – каждая высотой около семидесяти сантиметров. Полив лопух, принимаюсь вбивать доски частоколом, оставляя от главного стебля приличное расстояние.

Я отмеряю каждому растению просторный круг – с запасом, чтобы ненароком не повредить доской какой-нибудь корешок. Осторожничаю настолько, что не «наступаю» оградкой даже на аномальную тень лопуха. А перед тем как приступить к вколачиванию досок, на всякий случай объясняю каждому лопуху свой план, чтобы он не испугался.

Ну а что? Учёные, худо-бедно, уже доказали, что растения чувствуют воздействие света, звука, прикосновений и даже энергетики живых существ.

– Миленький, – ласково шепчу первому гиганту, распушившему листья настороженно. – Я тут немного постучу вокруг, но это чтобы тебя потом никто не потревожил и не наступил на твои корни. Ограда защитит тебя от случайных повреждений, я буду тебя поливать. А ты, пожалуйста, останься на этом уютном, насиженном местечке, хорошо?

Оглядываюсь – нет ли свидетелей моего воркования с сорняком? К счастью, рядом никого. Только ворон вьётся над головой, но перед птицей не страшно показаться глупой.

Вздохнув, принимаюсь вбивать доски и занимаюсь этим остаток дня. Причём я так много разговариваю с лопухами, что к вечеру от всех этих бесед начинает саднить горло.

К счастью, лопух, что перебрался ближе к соседу, оказался на моей стороне участка. Я и его огораживаю.

Но меня всё же тревожит, что часть его корней уходит за забор. Если лорд Ревальдис решит вскопать свою половину и выполоть корни – беды не избежать. Печально, но я здесь бессильна: не мне диктовать соседу, что делать на своём участке. И от этого становится тревожно.

Периодически прохожусь по скошенному участку, ворочаю граблями скошенную траву, чтобы она подсыхала равномерно. К закату все лопухи, вокруг которых собираюсь раскапывать грядки, уже окружены оградками. Вид у участка мирный, но радоваться рано – ведь все предыдущие перемещения происходили ночью.

Вечером развожу огонь в очаге, варю перловку с яйцами. Одновременно слегка подогреваю воду в большой глиняной миске – замачиваю семена помидоров. Через пятнадцать минут ложкой убираю всплывшие на поверхность семена – пустышки мне ни к чему.

Затем делаю раствор – чайную ложку мёда развожу на чашу тёплой воды. Семена укладываю в чистый кусочек ткани, связываю в узелок и опускаю его в чашу, которую ставлю рядышком с очагом, пышущим жаром. Это – чтобы раствор дольше оставался тёплым. Теперь мёд будет подпитывать мои помидорные зёрнышки и стимулировать их рост, как и тёплая вода.

После ужина быстро умываюсь, обтираюсь влажной тряпкой, отчаянно тоскуя по прохладному душу, шампуню и мылу. Валюсь в кровать без сил – и тут же отключаюсь.

Просыпаюсь ни свет ни заря – и первым делом, не расчесавшись и не умывшись, мчусь на участок пересчитывать лопухи. Какое же счастье я испытываю, когда каждый из них нахожу на своём месте!

Аж на глаза слёзы наворачиваются.

Кто бы сказал мне месяц назад, что я расплачусь от радости, увидев сорняки – я бы рассмеялась ему в лицо. Но вот – радуюсь, как ребёнок. Не зря ведь говорят: никогда не говори «никогда».

Быстро завтракаю остатками перловки и принимаюсь за работу. Сгребаю подсохшую траву в небольшие стога – это будет мульча, которую потом перенесу в сарай, чтобы укрыть на случай дождя. Освободив место, хватаюсь за зачарованную лопату и приказываю ей рыть.

Пока она усердно вскапывает землю, я перебираю рыхлый чернозём – вытаскиваю сорняки и складываю их в большое жестяное ведро. Отличная земля, сладковато пахнущая перегноем, сулит мне хороший урожай. Когда очищаю участок, размечаю грядки.

Втыкаю два деревянных колышка и натягиваю между ними шерстяную нитку – отмечаю первую борозду. Отмеряю от неё три шага и ставлю новые колышки для следующего ряда. Шаг за шагом размечаю весь участок, чтобы междурядья были параллельными и хотя бы приблизительно одинаковыми по ширине.

К вечеру земля почти полностью вскопана – спасибо моей прекрасной лопате! – и очищена от сорняков.

После этого возвращаюсь в домик, достаю набухшие семена и аккуратно выкладываю их на мокрую ткань, чтобы росточки проклюнулись.

После ужина, который готовлю наспех, завариваю себе чай. Сажусь у порога на доски с дымящейся чашкой в руках. Пью по глоточку, впитывая волшебную красоту заката. То любуюсь рыжеватым небом, то – плодами сегодняшних трудов. Над головой ворон всё так же кружит, будто разделяя со мной магию момента.

Нет, спасибо ему, конечно, за компанию, но... похоже, мне придётся соорудить пугало для этой общительной птицы, прежде чем начнут созревать первые помидоры. Но это потом, всё потом. А пока – я могу себе позволить просто порадоваться вечеру.

Ведь я пережила первую ночь без происшествий с момента моего переезда сюда. Все лопухи на месте. Земля почти готова к посадке. Устала, как лесоруб после смены, но на душе спокойно. Кажется, мне удалось навести порядок в этом хаотичном местечке.

На такой вот жизнеутверждающей ноте и засыпаю, ничуть не подозревая, что на следующее утро меня будет ждать сюрприз – не связанный ни с лопухами, ни с соседями.

Глава 15

Моё утро опять начинается со стука в дверь. На сей раз стучат не так громко, как позавчера, но тоже требовательно и сердито.

Вскакиваю с кровати, растерянная, взъерошенная, и принимаюсь метаться по комнате, поспешно одеваясь.

В голове беспорядочно роятся мысли.

Да что такое опять стряслось?

Неужели грядки опять переехали?

Ведь не должны были… Если только сосед не выкопал корень моего лопуха. Вот же гадство… Ну, как можно быть настолько невезучей, – с тоской проносится в голове. Был всего лишь один шанс на миллион, что лорду соседу приспичит раскопать именно то место у забора – и вуаля!

Перед тем, как кинуться к выходу, успеваю только платье натянуть и, забежав на кухню, брызнуть пригоршню воды себе в лицо, чтобы быстрее соображать.

Мне сейчас очень пригодится смекалка, ведь, судя по всему, разговор предстоит непростой. Как бы поубедительнее объяснить лорду Ревальдису, что у меня на огороде выросли чересчур чувствительные лопухи? И если их не обижать, то магическая инспекция нам не понадобится?

Отпираю щеколду, отставляю в сторонку стул, которым я по привычке забаррикадировалась на ночь, и, распахнув дверь, замираю на пороге, как вкопанная.

Дэшфорд?!

Какого чёрта он здесь делает?

То, что стоит передо мной с недовольной ухмылкой, – это не удивительно. Я ещё не видела его довольным. А вот само его присутствие здесь – это странно.

Он же не любит Чёрные Пески. Сказал, что я в здешней глуши полгода жизни потеряю. И вот надо же – после своих неприязненных слов зачем-то притащился в эту глушь.

Мужчина всё это время рассматривал пространство за моей спиной. В ответ на растерянное: «Здравствуйте!» бросает в мою сторону сердитый взгляд и, не утруждая себя вежливым приветствием, начинает наступать, как танк, угрожая снести меня, если не подвинусь. Тем самым вынуждает отойти.

Я лишь руками развожу:

– Милорд, почему вы здесь? Наш контракт не предполагает ваших визитов.

– Контракт? – лорд пренебрежительно передёргивает плечами и вскидывает бровь. – Ты спятила. Это моя земля и мой дом. Мне не нужен никакой контракт, чтобы сюда заявиться.

Вот так новости.

Сжав кулаки, наблюдаю, как этот нахал идёт на кухню и принимается... копаться в моих запасах еды. Он поднимает дешёвые холщовые мешки, в которых хранятся крупы, и вертит их в холеных руках. Осматривает с улыбкой, которой я не могу найти объяснения. Будто продукты – это улики, подтверждающие факт моей виновности.

Наконец, переводит свой взгляд на меня.

– Так и думал, – говорит с презрением. – Откуда у тебя деньги, приютская?

От подобной наглости у меня дыхание обрывается.

Как он вообще посмел завести разговор о деньгах?!

Это он сейчас должен смущаться, краснеть и извиняться за то, что оставил меня без еды, хотя в контракте чёрным по белому было написано: пока я работаю на его участке, он заботится о моем пропитании.

– Какое ваше дело? – возмущенно срывается с языка.

– Я не позволю девице, торгующей своим телом, жить в своём доме. Если только… – он вдруг приближается ко мне вплотную, заставляя вжаться в стену, и опускает взгляд на... мою грудь. – Если ты не заставишь меня передумать.

Торгующей своим телом?!

Он обезумел?! Что-то подсказывает мне, что он близок к безумию. В карих глазах появляется откроенный мужской интерес, и меня ошпаривает страхом.

Мы здесь одни.

Даже если закричу, отсюда никто не услышит.

Что я сделаю одна против этого верзилы?

Да он меня одним пальцем переломит, как тростинку.

С ним надо говорить, взывать к голосу разума, пока он ещё способен думать головой.

Собираюсь с силами и произношу твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я не говорила, что у меня нет денег. Мне пришлось залезть в свои скудные сбережения, потому что вы не выполнили своих обязательств по контракту. Где та еда, которую вы мне обещали предоставить? Вы хоть озаботились тем, что я ела в предыдущие дни?

Как ни странно, мои слова его чуточку отрезвляют.

Он кривит чувственные губы и отходит от меня на расстояние вытянутой руки, позволяя немного выдохнуть.

– Я видел своими глазами. Ты не голодаешь. Сбережения у тебя не такие уж скудные, раз ты позволила себе угоститься в кондитерской лавке. Откуда у приютской сироты деньги?

В карих глазах снова мелькает опасный блеск.

Подозрительность и холод – вот что я читаю на его лице.

Выпрямившись, произношу:

– Я не обязана перед вами отчитываться, милорд. Я не голодаю прямо сейчас, но надолго моих запасов не хватит. Так что будьте любезны, соблюдайте свои обещания.

– А то что? – усмехается он и снова шагает ко мне. – Вызовешь магическую инспекцию? Или позовёшь на помощь хозяина белой кареты, что подвёз тебя в прошлый раз от города?

Глава 16

С недоумением смотрю на Дэшфорда.

Так вот, откуда ветер дует! Он видел, как я уехала из города в белой карете баронессы и решил, что у меня с кем-то роман.

Даже если так, какая ему разница? Почему ему не всё равно? Я же ему никто...

Эмоции бьют через край. Теперь не знаю, чего во мне больше: удивления или возмущения. И еще страх меня сковывает. Мне так страшно, что путаются мысли. Ничего дельного в голову не приходит, как его переубедить.

– У кареты не хозяин, а хозяйка, – лепечу в отчаянии. – Я… Просто… Неужели вы ослепли, раз видите то, чего нет?!

Говорю и понимаю, что с каждым моим словом лорд всё больше теряет вид рафинированного аристократа. Сейчас он скорее походит на дикаря. Хмурится и глухо рычит:

– Откуда. У тебя. Деньги?! Только попробуй опять соврать, приютская. Дай мне причину…

Он замолкает, но я легко читаю продолжение в его горящих глазах. Причину, чтобы не сдержаться – вот что он хочет сказать.

Чувствую себя припёртой в угол, и реально, и фигурально.

Ужасно не хотелось признаваться, что это баронесса одолжила карету и кучера – ведь тогда на свет вышла бы наша договорённость насчёт Грейси. Но уж лучше остаться без денег, чем стать жертвой этого дикого лорда.

– Ваша соседка! – бросаю в отчаянии. – Баронесса! Это она одолжила мне позавчера экипаж для поездки. Я не вру, это правда. Спросите у неё. Зайдите к ней с визитом и попросите показать её карету, сами убедитесь!

Дэшфорд на несколько секунд замирает – наверно, обдумывает мои слова. Потом отступает, но в его глазах загораются холодные, опасные огоньки.

– Попрошайничаешь у моих соседей, – медленно произносит он.

Я коротко выдыхаю, опустив взгляд. Хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать птицей и упорхнуть из этого дома.

Что не скажу – всё мимо. Будто у него фильтр стоит, который не даёт увидеть в моих словах ни капли хорошего. Хочется его встряхнуть. Чтобы у него спали с лица невидимые шоры, и он наконец рассмотрел то, что я ему показать пытаюсь.

Да только как его тряхнёшь? Он сейчас невменяемый совсем. Даже слово сказать страшно.

– Вам наверно такое незнакомо, – наконец, говорю устало, – но иногда, чтобы раздобыть самое необходимое, люди вынуждены принять помощь других.

Он шагает к двери.

– Я иду к баронессе. Если она подтвердит мои выводы… – Дэшфорд сердито сжимает челюсти. – Мы поедем к поверенному и оформим твой проигрыш официально.

Бросив эту угрозу, он направляется к выходу, так сильно хлопнув дверью, что все стены трясутся после его ухода. Хочу кинуться следом – хотя бы увидеть реакцию баронессы, но я заставляю себя остаться в домике, чтобы не обострять ситуацию ещё сильнее.

То стою, то, нервно теребя платье, шагаю по комнате. Формально я ничего у баронессы не просила, но вдруг она перевернёт все факты не в мою пользу? Мне сложно поверить в это, но кто знает, как всё обернётся?

Может, сбежать отсюда, пока есть шанс? Или закрыться в домике изнутри? Просто забаррикадироваться, столик подтащить, – мелькает сумасшедшая идея.

Легонько стучу себе по лбу.

Как будто Дэшфорд не в состоянии выбить хлипкие стены! Да он весь дом может снести, и никто ему слова поперек не скажет. Его собственность. Имеет право.

Подхожу к кровати и падаю, обессиленная, на сбившееся после сна одеяло. Надо бы заправить кровать, позавтракать, но все эти рутинные дела сейчас будто потеряли всякий смысл.

Я никогда не думала, что проиграю пари. Вот почему-то даже не рассматривала такой вариант. Считала, что я, профессиональный агроном, уж помидоры вырастить худо-бедно сумею.

Легонько массирую виски и плечи. Думай, Лара, думай. Именно сейчас надо думать наперёд, просчитывать ходы. Возможно, есть шанс все переиграть.

Наконец решаю поступить следующим образом. Если баронесса выставит меня в неприглядном свете, и мы поедем к поверенному, в дороге я буду молчать. А юристу расскажу всю правду в деталях.

Как Дэшфорд не выполнил своих обязательств. Как отмахнулся от моих визитов в Бюро Распределения. И про баронессу с её коровой – про всё расскажу. Пусть поверенный рассудит нас: проиграла я пари или это Дэшфорд должен заплатить неустойку за свой произвол!

Немного успокоившись, заставляю себя застелить кровать, как следует умыться и расчесаться. Лорд всё ещё не вернулся, поэтому, чтобы не терять времени, принимаюсь хозяйничать по дому. Растапливаю очаг, готовлю себе на завтрак овсянку.

Я как раз завариваю мятный чай на кухне, когда раздаётся стук, и после моего «Войдите!» с лёгким скрипом открывается входная дверь.

Странно. Стук был тихий. Слишком тихий. И поступь едва слышная. Не похоже это ни капли на громкого лорда. Тогда кто ко мне пожаловал?

Поднявшись со стула, настороженно иду гостю навстречу, и с изумлением понимаю, что это и правда не лорд. Оказывается, баронесса умеет ходить совершенно беззвучно – как тень. При виде доброжелательного лица соседки я теряюсь, но всего лишь на секунду.

– Доброе утро, леди Стоккард! – улыбаюсь ей и указываю на чугунок, стоящий на столе. – Держу пари, вы ещё не завтракали. Не желаете отведать кашу с мёдом?

Глава 17

– Благодарю. Пожалуй, я не откажусь от чашечки чая, если это вас не затруднит, – кивает баронесса.

Пока я хлопочу на кухне у полок с посудой, выбирая чашку – белоснежную, фарфоровую и чтобы без единого скола – уверяю, что её визит – мне только в радость. И тогда гостья, успокоенная моими словами, грациозно садится за стол, выпрямив спину.

Мне отчаянно хочется верить, что с такой открытой улыбкой на лице не приходят сообщить плохую новость. Надеюсь, она не затем здесь, чтобы передать решение лорда о моем выселении.

– У меня было любопытное утро, госпожа Мэнфилд, – наконец, начинает красавица, неторопливо, почти беззвучно помешивая в чашке мёд. – Я познакомилась с лордом Дэшфордом, новым владельцем участка. Мы встретились впервые, однако мне почему-то показалось, что он гораздо больше интересовался моей каретой, чем... её хозяйкой. А также он просто жаждал узнать историю нашего с вами знакомства. Но самое э-э… необычное, пожалуй, даже не это.

Баронесса замолкает на миг и в смущении понижает голос, будто готовясь сообщить мне страшный секрет.

– Стоило лорду Дэшфорду услышать мои ответы, как он резко заторопился. Заявил, что у него, дескать, срочные дела, вскочил на коня и умчался в сторону города. Я понимаю, что вы, вероятно, не в курсе, но если вдруг вы сможете приоткрыть мне завесу загадочного поведения лорда Дэшфорда, я буду вам крайне признательна. Видите ли, обычно я понимаю людей, а тут… – она вздыхает. – Корабль моего опыта натолкнулся на неизведанные земли, которых на карте не оказалось.

Баронесса с досадой качает головой.

А я пытаюсь с мыслями собраться.

Граф уехал в город?

Значит, я могу выдохнуть? Он понял, что не получится притянуть за уши мой проигрыш в пари и поэтому уехал?

Это было бы неудивительно.

Что-то подсказывает мне, что он из тех гордецов, которые не извиняются за свои ошибки перед женщиной. Таким, как он, даже просто признать своё поражение нелегко.

Медленно тяну:

– Думаю, я догадываюсь о его мотивах. Не могли бы вы для более точной картины подсказать, что ему ответили?

Гостья пожимает плечами, и отпивает глоточек из чашки.

– О, ничего конкретного... Упомянула, что приехала с вами познакомиться сразу, как только узнала о вашем прибытии. Сказала, что вы произвели на меня такое благоприятное впечатление с первой же встречи, что я предложила вам в пользование свою карету. Ведь у вас, насколько я поняла, нет своей лошади. Собственно, вы воспользовались этим моим предложением позавчера, и на этом пока всё.

– То есть вы ничего не говорили про Грейси? – уточняю, не в силах скрыть радость.

– Боюсь, графа интересовали несколько иные темы, – женщина лукаво улыбается. – А кто я такая, чтобы навязывать мужчине собственную линию разговора... Итак, что вы думаете, Клара?… Вы позволите называть вас по имени?

– Конечно, буду только рада... – растерянно бормочу. – Что касается графа – думаю, он беспокоился, что я могла проявить навязчивость или бестактность в адрес соседей. И когда осознал, что я вас ничем не обидела и не оскорбила, это стало для него облегчением.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – задумчиво качает головой баронесса. – Мне показалось, он напротив был несколько разочарован нашим с вами добрососедством.

Я тоже отпиваю свой чай, пытаюсь мысли собрать воедино. Даже не знаю, что на это сказать.

Объяснять ей про нашу сделку с графом не хочется. Признаваться в подробностях пари – для таких откровений надо доверять человеку чуть больше.

– Граф вообще личность очень загадочная, – наконец, отвечаю туманно. – Ему свойственна непредсказуемость.

Красавица кивает и с усмешкой замечает:

– Что же, непредсказуемость – это прекрасно. Особенно, в детях... Знаете, это, конечно, не моё дело, но я не вполне понимаю, как можно было оставить вас здесь без лошади, одну. Ведь с вами что угодно может здесь случится. Возможно, граф оставил вам артефакт срочного вызова?

– Нет. Артефакта вызова у меня нет.

Очень некстати становится себя жалко.

Вот только этого мне не хватало! Ну уж нет, нельзя поддаваться этому чувству!

Я прикусываю губу и быстро добавляю:

– Уверена, со мной всё будет хорошо.

– Вы правы. Конечно, – спохватывается моя гостья, отставляя пустую чашку. – Что я тут панику развожу? Спасибо за чай. Пожалуй, я пойду, – Марианна поднимается и на секунду замирает. – А… Лорд Дэшфорд не упоминал, когда он сюда собирается? Хотелось бы настроиться на его непредсказуемую волну чуть заранее. А то, знаете ли, в моем возрасте вся эта катавасия – уже определённый вызов.

Я лишь пожимаю плечами.

Во-первых, гадаю, сколько ей лет, раз она о возрасте говорит в таком ключе. А, во-вторых, хочется буркнуть, мол, очень надеюсь, что нескоро увижу этого типа. Но я заставляю себя выдавить вежливо-расплывчатое:

– Он приедет, как только позволят дела.

Как только гостья уходит, принимаюсь за работу с удвоенной энергией.

Сегодняшнее утро подарило мне добавочную мотивацию для победы. Ведь в качестве служанки этого мужчины я точно пять лет не продержусь.