Текст книги "Сезон помидоров, или Пари на урожай (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 50

Клара Мэнфилд

Жарко. Ещё и мышцы затекли от долгого лежания в одной позе. Балансирую на тонкой грани сна и реальности. Вроде близка к пробуждению, а вроде – если не открывать глаза – то можно поспать ещё.

Выбираю поспать ещё.

Лежу секунду. Другую. Третью… Что-то не то – и это тревожит. Смутная, едва ощутимая неправильность.

И тут… до меня доходит!

Странный запах.

В моей спальне лавандой пахнет, а не сандалом и свежевыделанной кожей. Открываю глаза и с тревогой озираюсь. Тревога мгновенно перерастает в страх.

Лежу в чужой комнате. В чужой кровати, устланной белым шёлком.

Как я сюда попала?!

Память не сразу, но довольно быстро возвращается, рисуя, как на кухне теряю сознание, и меня подхватывают сильные мужские руки.

Регальдис меня усыпил.

Снова!

Как зверюшку в зоопарке для сложной процедуры!

От этой мысли – такой прилив возмущения накатывает, что я рывком скидываю с себя покрывало, вскакиваю с кровати и… понимаю, что раздета до сорочки.

Получается, наглость лорда набирает обороты.

В первый раз он усыпил меня «для лечения» и вернул на мою кровать в одежде. А в этот раз – усыпил по выдуманной причине, принёс на СВОЮ кровать и оставил РАЗДЕТОЙ.

Может, ему таблетки от наглости попить?

Мой взгляд скользит по комнате, пока не упирается в платье, висящее на спинке стула. Выстиранное и выглаженное.

На столе – хрустальный графин с водой на серебряном подносе и гранёный стакан. В углу на столе стоит серебряный канделябр.

Первым делом натягиваю платье. Затем босиком кидаюсь по прохладному, натёртому воском паркету и хватаю канделябр.

Раньше хотелось подобное произведение искусства ощупать из любви к прекрасному. А сейчас сжимаю его в руке, как удобное оружие, которым можно отбиваться от... вражины, пока я буду искать выходу наружу.

И тут, будто в насмешку моим мыслям, дверь с лёгким стуком открывается, и в комнату заходит экономка.

Только на сей раз злючка улыбается. Причём вполне натурально и доброжелательно.

Может, мне снится? Хочется глаза потереть.

Настрой экономки так же странен, как если бы крокодил нежно мне улыбнулся и помахал лапкой.

Пальцы непроизвольно обхватывают покрепче канделябр.

– Светлого дня, госпожа, – медоточиво произносит она. – Милорд ожидает вас за завтраком. Вам помочь причесаться?

– Нет, спасибо, – говорю с холодком. – Люблю с утречка растрёпанной походить.

– Может, как-то иначе могу вам помочь? Только скажите.

Молчу. И надеюсь, смотрю достаточно выразительно, чтобы она поняла мой посыл. Хватить юлить. Что тебе от меня надо, милейшая?

– Я хотела извиниться перед вами, госпожа, – вдруг мрачнеет экономка, осознав, что не способна одной улыбочкой компенсировать весь тот яд, что успела на меня излить. – Я была невежлива. Пыталась защитить хозяина, хотя... Вы ничем не заслужили моего недоверия. Я… Прошу прощения.

– Извинения приняты.

Мой сухой, официальный тон призван дать ей понять, что одного «прости» маловато, чтобы забыть все сказанные гадости! И, судя по следующей фразе, Эфимия превосходно это считала.

– Понимаю. Вам должно быть сложно довериться, но я знаю милорда, потому что служу ему много лет. Поэтому могу где-то что-то вам подсказать. По-женски. Вы ведь недолго знакомы…

Замолкает, внимательно отслеживая мою реакцию.

Тут и напрягаться не надо, чтобы понять: это попытка зацепить. Заставить почувствовать себя уязвимой и зависимой от её совета. Дешёвая манипуляция. Жёсткий напор не сработал – и она решила включить «доброго полицейского». Втереться в доверие.

Мысленно закатываю глаза.

Вот что за человек!

Манипуляторша ей второе имя.

Складываю руки на груди и с тяжёлым вздохом отворачиваюсь к окну, демонстрируя скуку. И опять, в который раз, Эфимия отлично считывает язык жестов.

– Я желаю счастья милорду. И раз милорд выбрал вас, – поспешно продолжает она, – постараюсь и вам быть полезной, чтобы со временем компенсировать своё прошлое поведение. Вы позволите вам помогать?

Ох, сколько искренности и тепла звучит в её голосе! А на лице – такая тревога, словно от моего решения зависит её судьба. На мгновение хочется ей поверить. Улыбнуться, успокоить.

Ну не может же человек быть настолько прогнившим, чтобы врать столь умело?

Но через секунду напоминаю себе.

Может, наивная ты душа!

Ещё как может.

– Вы поспешили с выводами. Милорд меня не выбирал, – говорю, осторожно возвращая тяжёлый канделябр на стол. – На самом деле он просто добрейшей души человек, который помогает незадачливой соседке.

Беззаботной развожу руками. Пытаюсь всем видом показать, что её догадки не соответствуют истине.

– Я поняла, госпожа, – с печальным вздохом склоняет голову, будто признавая поражение. – Понадобится время, чтобы доказать преданность. Но если вы всё-таки позволите быть полезной, я сочту за честь.

– А знаете что… – в голову приходит дельная мысль. – Вообще-то вы и правда можете восполнить пробелы в моих знаниях.

Экономка аж вся подбирается, на лице вспыхивает радость. В глазах мелькает выражение, очень напоминающее азарт. Я, конечно, не собираюсь безоговорочно доверять её ответам. Скорее, это будет проверка.

– Да, госпожа! Скажите, что вас интересует.

Снова принимаю скучающий вид, старательно придавая небрежность своему голосу:

– Я проснулась раздетой до сорочки. Не подскажете, кто меня раздел?

Глава 51

– Это была Милена, госпожа, – охотно объясняет Эфимия. – Вас раздела одна из горничных. И она же постирала ваши вещи. Девушка очень чистоплотная и уважительная. Не извольте беспокоиться. Вас касались чистые руки.

Ого.

Хотелось узнать, не граф ли меня раздевал.

Узнала. Ну а бонусом выяснила, что, оказывается, я брезгливая.

– Эта спальня… – обвожу рукой помещение. – Гостевая?

Сомневаюсь, конечно, что гостевая. Слишком особенное здесь оформление, подогнанное под чей-то замысловатый вкус.

Кофейные шторы мягко приглушают свет. От кресла идёт тёплый запах свежедублёной кожи, а в стенной нише едва ощутимо тлеет сандал. Кровать стоит на тонком каменном подиуме и кажется, будто парит. Рифлёное стекло в дверцах шкафа, светлый дуб паркета, тонкие линии фурнитуры – всё это придаёт помещению налёт практичной дороговизны.

– Нет, госпожа. Это хозяйская спальня.

И замолкает, будто нарочно дразнит.

Она так хорошо до сих пор читала между строк. Наверняка, поняла – о чём я хочу узнать, но, видимо, предпочитает, чтобы я словами спросила.

Ладно.

Словами – так словами.

– Если я заняла спальню милорда, то где спал он сам?

– Милорд ночевал на софе в кабинете.

– Поняла. Благодарю, – и после секундной паузы: – Больше я вас не задерживаю.

В глазах экономки мелькает тревога, а через долю секунды словно плотная завеса опускается на лицо, скрывая мысли. Пока надеваю туфли, она выходит, почтительно склонив голову.

Я снова задумчиво разглядываю обстановку, пытаясь решить, что делать. У меня есть вопросики и к лорду, и к экономке. Но готова ли я к разговорам? Едва ли.

Хочется удрать отсюда поскорее. Я бы с радостью избежала совместного завтрака с лордом. Помидоры надо с утра высадить в грядки – чем не повод, чтобы уйти по-английски?

Но… бежать от проблем – не лучший выход. Правильнее будет поговорить с герцогом и обсудить, что между нами произошло.

Что же. Значит, завтраку – быть!

Меня встречают за накрытым столом настолько чинно-мирно, будто никто не похищал никого из дома и не притаскивал в собственную спальню почивать.

Регальдис говорит о вертрене, спрятанном на моём участке. О гаснущем магическом источнике. О лопухах, которые оказались не просто лопухами, а рыцарями-защитниками.

Новости оглушают грандиозностью и заставляют молча взяться за еду. Требуется время, чтобы их переварить.

К тому же на сытый желудок и думается веселее, и сбежать будет удобнее, если разговор станет невыносим.

Когда в животе разливается приятное, сытое тепло, беру нить беседы в свои руки. И сразу хватаю быка за рога.

– Спасибо за прекрасные новости, милорд. Но… на каком основании вы меня усыпили и похитили?!

Ну вот. Хотела говорить спокойно и невозмутимо, а голос всё-таки дрогнул от обиды.

Герцог пожимает плечами:

– Ради твоей безопасности.

– Вы похитили меня из моего дома ради безопасности?! – распахиваю глаза.

Выразительно развожу руками. Он меня совсем за дуру держит?!

– Именно, – подтверждает лорд. – Ради безопасности. Ну и, конечно, удобства ради, – добавляет он, небрежно отправляя в рот наколотый на вилку кусок яичницы. – Когда ты под боком, тебя проще уберечь.

– Я… Вы… – от возмущения с минуту лишь рот открываю, как рыба.

Когда, изрядно поплутав, ко мне возвращается дар речи, больше не сдерживаюсь. Хлопаю ладошкой по столу и заявляю голосом, вибрирующим от негодования:

– Не смейте меня больше усыплять! И похищать! Слышите? Больше никогда в жизни! Если ещё раз… хоть раз усыпите… я… я за себя не ручаюсь!

После слов наступает тишина. Густая. Вязкая.

Почему-то становится не по себе под тяжёлым взглядом лорда. Будто свинцовое покрывало опускается на мои плечи. Лорд кивает кому-то за моей спиной, напоминая, что мы не одни. У двери стоит слуга, который в начале завтрака он активно прислуживал, подносил блюда и подливал напитки. А в последнюю четверть часа его не было видно, и я про него забыла.

Отреагировав на кивок господина, мужчина уходит, тихо прикрыв дверь.

Теперь ситуация начинает играть несколькими другими красками. Повысить на герцога голос при слугах было не очень умно. Грудь пронзает смутное беспокойство. Где-то я слышала, что мужчины такого не терпят. Особенно высокого калибра.

Но ведь основание разозлиться у меня было. И до сих пор есть. Потому что нельзя поступать с людьми так, как он. Даже если эти люди – сирота без гроша в кармане, их нельзя похищать из собственного дома! Он хоть понимает, что сотворил? Пытливо вглядываюсь в лицо герцога. Стараюсь найти хоть какие-то признаки раскаяния.

Вот только не замечаю ни малейшего угрызения совести.

Наоборот.

Черты лица словно за секунду заострились. На лицо легла тень, а в глазах сверкнули мрачные огоньки.

Меня захлёстывает тревога. Оборачиваюсь к двери, тоскливо размышляя, не пора ли мне прикинуться овечкой и проблеять о своих несчастных помидорах. Но не успеваю даже рта открыть.

– Всю ночь мечтал о тебе, – глухо выдыхает Регальдис, цепко удерживая взгляд – своим. – Сто раз подходил к спальне. Вслушивался в твоё дыхание. Ловил каждый шорох. Хотелось плюнуть на всё и ворваться к тебе, разбудить и поставить перед фактом. Ты моя. И я тебя не отпущу. Однако я этого не сделал в знак уважения к тебе и к своим предкам. Не годится потомственному Регальдису скатываться до повадок пьяного матроса. И что в итоге?!

В глазах сверкает гнев.

– Наутро… ты упрекаешь меня?!

Глава 52

В немом изумлении вслушиваюсь в отзвучавшее эхо его слов: «Всю ночь мечтал о тебе».

Нет, я понимала, конечно, что нравлюсь Регальдису... Торвену. Какая женщина этого не заметит? И меня тоже к нему тянуло – давно уже не по-дружески.

Да что там говорить… Я даже приревновала герцога к Эфимии! После того, как услышала, что он экономку спас, на душе будто червячок поселился. Грыз меня потихоньку изнутри. Вроде бы терпимо, но гадкое чувство не позволяло ощутить покой и целиком сфокусироваться на работе.

До сих пор я могла его прятать – это чувство – за житейскими заботами. Волнений и стресса у меня с этим пари было хоть обваляй. Однако наступил момент откровений, когда игра в прятки закончилась, и я оказалась не готова к столкновению с правдой.

Просто... правда мне заранее казалась слишком сложной для восприятия.

На мезальянс герцог не пойдёт, а я не соглашусь на роль содержанки. Голос разума утверждал, что у нас не может быть общего будущего.

И всё же в глубине души я ощущала: нас объединяет нечто большее, чем взаимная симпатия. Я не знала его хорошо – впрочем, можно ли постичь целиком человеческую душу даже за годы знакомства? И всё же порой ясно чувствовала точки соприкосновения.

Схожие представления о справедливости, доброте, благородстве. Один и тот же внутренний стержень. А подобное, как известно, тянется к подобному.

Мне казалось, мы – словно две струны на одной скрипке, настроенные мастером звучать в гармонии. Да, каждая тянется своим путём, но всё же рядышком и в унисон.

Чего я не ожидала – так это его пугающей откровенности.

Паника толкает меня перейти в глухую защиту.

Однако мне удаётся прикусить язык, а когда эмоции слегка стихают, пытаюсь быть дипломатичной:

– Мне очень поможет, если вы объяснитесь. Почему вы решили, что Дэшфорд заявится ко мне ночью?

Регальдис некоторое время молчит.

Будто оценивая, стоит ли доверять мне детали.

Затем небрежно пожимает плечами.

– Я задействовал артефакт слежения.

Его ответ меня ошарашил. Подобные артефакты можно использовать только для королевских нужд. Иначе начался бы произвол, анархия. Все богатеи просто слетели бы с катушек, злоупотребляя магией и влезая в частную жизнь.

Получается, герцог ради меня пошёл на риск. Злоупотребил служебным положением.

Или, может, поймать Дэшфорда на нарушении закона – это дело государственной важности, поэтому артефактом пользоваться законно?

Да уж, верно говорят: закон что дышло.

Как бы то ни было, теперь в моём похищении правда проглядывала забота. Хотя, по-хорошему, он должен был объяснить про Дэшфорда, чтобы я добровольно приняла решение о ночёвке. А не вести себя, как неандерталец.

Видно, ему по какой-то причине сложно поверить, что со мной работают логичные доводы. Вот и перестраховался.

– Значит, Дэшфорд и правда приезжал в Черные Пески, – задумчиво тяну, – пока я спала?

– Да, Клара. Он и правда приезжал, – устало повторяет он. – Ты и правда была в опасности, – и многозначительно добавляет: – Была.

Последним словом он будто подчеркивает, что отвёл от меня беду. Интересно, что сделал Дэшфорд, когда не нашел пташку в ловушке? Надеюсь, не устроил погром? Внезапно меня скручивает тревога:

– Вы закрыли дверь после того, как унесли меня оттуда?

Регальдис молчит, а по его лицу мне не удаётся прочитать ответа. Но, судя по всему, не закрыл. Ведь сказать «да» в такой ситуации – было бы проще простого.

Наверно, он просто не понимает причины моего беспокойства, а у меня появилась очень большая, очень весомая причина для волнений.

– Там же семена в доме, – я вспыхиваю от ужаса. – Прорастают в мокрой тряпочке. Беззащитные, без присмотра. Если Дэшфорд до них добрался…

В глазах Регальдиса мелькает досада. Он недоволен мной? Или тем, что я отклонилась от выбраного им вектора беседы? Неужели не понимает, что мне не до разговоров, пока судьба моих помидоров под вопросом?

– Он мог уничтожить все семена, – шепчу едва слышно. – Тогда мне конец.

– Клара...

Но я уже не слушаю. Коротко выдохнув, вскакиваю, с грохотом отодвинув стул, и кидаюсь к выходу. Паника стискивает грудь. Я не могу потерять новые семена! Просто не имею права! Вырастить ещё одну партию – времени не хватит.

Не добежав пары метров, слышу щелчок от двери. Но по инерции всё же добираюсь до двери и дёргаю за ручку.

Не поддаётся.

Ахнув, дёргаю сильнее.

Тот же результат. Заперто.

Герцог запер меня в столовой?

Кто бы сомневался. С его уважением к моим границам – это даже ожидаемо.

Постояв перед дверью, поворачиваюсь.

Регальдис сидит хмурый, как ночь, напряжённый. А глаза – словно предгрозовое небо. Мне становится не по себе. Таким мрачным я его ещё не видела.

Похоже, он не намерен меня отпускать на середине разговора.

Я судорожно вздыхаю.

Вот так -то, Клара.

Это тебе не студент с твоего университета, которому можно было отказывать раз за разом, и он молча кушал твои отказы. Это опытный маг. Взрослый мужчина, который точно знает, чего хочет.

А хочет он на данный момент тебя.

Ну или хотя бы, для начала, ясности между нами.

Я сглатываю пересохшим горлом.

Развожу беспомощно руками.

– Я перед вами в долгу, милорд. Но сейчас мне нужно срочно уйти. Я хотела бы перенести наш разговор на потом.

– На какое «потом»? – осведомляется он с холодком и откидывается на спинку стула. – На «потом», когда ты проверишь свои семена и убедишься, что они в порядке? Или на другое «потом» – когда ты выиграешь пари и станешь самой завидной невестой в королевстве?

Глава 53

– Твои помидоры в порядке, Клара. У тебя нет повода для волнений.

Его взгляд отслеживает мою реакцию. Вот, вроде бы герцог говорит спокойно и тихо, но от него исходит такая внутренняя сила, что она и мне помогает успокоиться... Или это он ментальной магией воздействует?

Как бы то ни было, постепенно голос разума в моей голове набирает обороты. И правда. Какой смысл срываться куда-то посреди разговора?

Переживать уже поздно. Даже если Дэшфорд приезжал ночью в дом, моя очень «своевременная» паника никак не исправит положение. Тем более граф утверждает, что помидоры в порядке. Пожалуй, можно и поговорить о наболевшем.

– Охотно верю, – начинаю осторожно, – что ситуация у вас под контролем, милорд. Но в том-то и проблема. Это моя ситуация и моя жизнь. Они почему-то у ВАС под тотальным контролем. Вы не подскажете, почему?

Лорд даже не смущается. Небрежно крутит в руках серебряную вилку и пожимает плечами с таким видом, будто я спросила о погоде за окном. Мол, элементарно, Ватсон!

– Я не позволю беспринципному мерзавцу сделать тебя своей игрушкой, – заявляет он будничным тоном.

– И поэтому вы решили сами стать моим хозяином? – развожу руками, едва сдерживая подступающий гнев. – Чтобы обращаться со мной чуть бережнее, чем Дэшфорд?

Кажется, мои слова наконец пробивают броню его невозмутимости. На миг в его тёмных глазах мелькает... уязвлённость? Помрачнев, он сжимает челюсти чуть ли не до хруста.

– Ты нежный цветок, Клара. Ты ничего не знаешь о жизни вне приютских стен. Ты нуждаешься в защите. В этом весь смысл. Не переворачивай всё с ног на голову.

– А как ещё можно истолковать ваши поступки, милорд? Вы похитили меня из собственного дома. Теперь не выпускаете из своей столовой. Может, ещё цепями прикуёте к бата…

Вовремя прикусываю язычок, вспомнив, что батареи в этом мире нет. Да тут в столовой и приковать-то некуда. Разве что к ножке массивного обеденного стола.

Замолчав, старательно понижаю градус накала в своей груди. Продолжаю чуть спокойнее:

– Я вам очень благодарна, милорд. Мне и правда нужна ваша защита, – с трудом заставляю себя вытолкнуть это признание. – Но если вы продолжите ограничивать мою свободу, вы лишитесь моей симпатии.

– Какой веский довод для переосмыслений.

На первый взгляд, в голосе звучит насмешка, но при этом на долю секунды на его лице мелькает беспокойство. Мне кажется, каким-то чудом мои слова попали в цель.

Некоторое время герцог молчит. Затем заявляет, скрепя сердце:

– Хорошо. Как только ты выйдешь за порог этого дома, я предоставлю тебе свободу. Я не буду отвлекать тебя от помидоров до окончания пари. Но взамен ты кое-что пообещаешь.

В моей голове сигнальными огнями вспыхивают всевозможные догадки. Что ему нужно от меня? Совместная ночь? Ужин с продолжением? Ну вот, влипла же я…

– Соглашусь я или нет – зависит от того, что вы попросите, милорд, – резко выдыхаю.

– Если Марианна фон Стоккард пригласит тебя на званый ужин, я хочу, чтобы ты приняла её приглашение.

С плеч будто гора спадает. Странная просьба, но никакого подвоха здесь не вижу. Насколько я знаю Марианну, её приём пройдёт в рамках приличий.

Наверное, Регальдис просто хочет изучить, как я себя веду на людях. Возможно, заметит, что я не той вилкой ем салат – и разочаруется во мне и моём воспитании. Эм… Грудь острыми коготками царапает тревога. Пожалуй, мне стоит изучить правила этикета, чтобы не опозорить хозяйку.

В приюте сиротам ничего не давали кроме ложки и тарелки. Да и в прошлом жизнь не баловала меня вращением в светском обществе. Так что подобным нюансам в моей голове появиться было неоткуда.

– Обещаю, – с готовностью киваю. – Хотя вообще-то баронесса уже пригласила меня на званый ужин, и я пообещала прийти. Но, возможно, когда-нибудь она пригласит ещё раз.

Лорд сразу весь будто подбирается. Становится серьёзнее.

– Когда ты приглашена?

– О, совсем скоро. Вечером перед новолунием.

Молчаливый кивок – и снова в глазах Регальдиса вспыхивают непонятные огоньки. Удовлетворение... или надежда – будто ему известно нечто, мне недоступное.

– Хорошо, – отрезает он. – Ты обещала.

Я слышу, как в двери громко щёлкает замок. Надеюсь, мне только что открыли доступ к помидорам.

Лорд добавляет с усмешкой:

– Если увидишь на своём участке толпу деловитых незнакомцев, не пугайся, Клара. В ближайшие дни сюда съедутся Архимаги. Будем восстанавливать магический резерв и воскрешать энергию вертрена.

– Резерв – это, конечно, важно и нужно, но как же мои помидоры? – жалобно тяну. – Их надо срочно высаживать. Времени впритык.

– Высаживай. Мы не помешаем друг другу.

– Вы же не обидите мои лопухи? – уточняю на всякий случай.

– Мы не тронем твои драгоценные лопухи, – говорит Торвен с улыбкой. – Обещаю проявить уважение к их исключительному свободолюбию...

Он замолкает, не договорив. «Такому же, как у их хозяйки», – улавливаю в его глазах недосказанное. Его взгляд сейчас настолько выразителен, что мне кажется, я свободно читаю его мысли. И признаться, эти мысли пугают своей откровенностью.

Кажется… Нет, совершенно точно мне пора спасаться бегством!

– Спасибо за понимание, милорд! Я… я пойду к помидорам.

Поворачиваюсь и собираюсь уйти… точнее, сбежать, как вдруг на дверь на уровне моих глаз ложится его рука, а за спиной, прямо над ухом раздаётся насмешливый голос:

– Спасибо за понимание... И всё?

Повернувшись, неожиданно оказываюсь совсем рядом с лордом – так близко, что его горячее дыхание касается моего виска, и сердце начинает колотиться быстрее.

В его взгляде горит нежность, смешанная с решимостью. По тому, как мягко он склоняется ко мне, я понимаю – ещё мгновение, и между нами не останется расстояния.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужно чуть больше, чем твоё сухое прощание?