Текст книги "Сезон помидоров, или Пари на урожай (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Выйдя из садовой лавки, мы усаживаемся в элегантный белый экипаж. Здесь прохладно, и я жадно вдыхаю свежий воздух, словно доставленный сюда прямо с альпийских лугов. Устраиваюсь на скамейке, стараясь разложить покупки так, чтобы не повредить кремовый шёлк обивки. Самые объёмные вещи придерживаю руками.

По моей просьбе первым делом заезжаем к вдове, у которой я снимала комнатушку: рассчитываюсь с ней и забираю свои пожитки. Затем направляемся в бюро распределения, где я показываю господину Аверье свой контракт.

Седовласый клерк слушает мои новости с откровенно унылым видом. Похоже, он надеялся пристроить меня в монастырь, где много послушниц умерло от тифа. Хотя, казалось бы, какая ему разница, где я найду работу?

– Что ж, вижу, вам удалось найти респектабельный, хотя и нестандартный вариант, – говорит он, с сожалением возвращая мне контракт.

Привычным движением вынимает из чернильницы гусиное перо и начинает что-то царапать на чистом листе бумаги, приговаривая:

– Так и отметим. Найдена работа. Неоплачиваемая. Нестабильная. На неопределённый срок. С этого момента вы обязаны каждый месяц в течение года являться в бюро и подтверждать, что по-прежнему работаете на лорда Дэшфорда.

– Но… – я испуганно оборачиваюсь на лорда, ожидающего меня в дверях. – Боюсь, у меня не будет такой возможности. Контракт обязывает меня жить и работать на участке. Я не смогу каждый месяц приезжать в город.

– Раз вы отказываетесь выполнять предписание закона… – лицо клерка светлеет от воодушевления, – то я вынужден сейчас же отправить вас в монастырь.

– Нет-нет, – поспешно мотаю головой. – Я не отказываюсь! Я согласна. А с ежемесячными визитами… что-нибудь придумаю!

Он снова понуро кивает:

– Имейте в виду: в следующий раз мы должны встретиться ровно через месяц. А теперь подпишите бумагу о том, что ознакомились со всеми условиями.

Я киваю, бегло пробегаю глазами каллиграфические строки и ставлю подпись. В экипаж возвращаюсь растерянная. По условиям контракта я могу рассчитывать, что меня пару раз подвезут до города – и то в случае крайней необходимости. А мне нужно будет приехать сюда как минимум ещё несколько раз.

Когда я упоминаю об этом, лорд Дэшфорд равнодушно отрезает:

– Не мои проблемы.

Да уж. Он просто воплощение доброты и сострадания.

Я отворачиваюсь к окну, но постоянно чувствую на себе его оценивающий взгляд. Господин Грубиян всё время поглядывает то на меня, то на скромный арсенал из садовой лавки. Причём на инструменты он смотрит с какой-то странной, необъяснимой неприязнью. Сначала я думаю, что он опасается за обивку сидений, но вдруг он произносит:

– Скоро ты осознаешь, что сглупила, дева. Провести полгода в этой глуши – всё равно что выкинуть их из жизни.

– И всё же, – пожимаю плечами, – это лучше, чем монастырь, где умирают от тифа.

– Но хуже, чем жизнь в особняке.

Я с удивлением кошусь на него. К чему он клонит?

– Вы же знаете, что я приютская. У меня нет особняка.

– Зато у меня есть, – он вдруг заговорщицки наклоняется ко мне, опираясь локтями на свои колени. – Ты можешь прямо сейчас там поселиться. Проедемся к поверенному. Подтвердишь, что проиграла пари. Я даже согласен изменить твой контракт с пяти лет на четыре года. Пользуйся моей щедростью, дева.

Смотрю на него с удивлением. Мне казалось, он умнее. Неужели всерьёз полагает, что я клюну на это «замечательное» предложение? Бесплатно на него пахать не пять лет, а четыре – ну да, щедрость просто невообразимая!

– Спасибо, – качаю головой, – но нет.

– Что ж. Это твой выбор.

Остаток дороги мы проезжаем в полном молчании.

Когда экипаж наконец останавливается с лёгким скрипом, сердце у меня сжимается от волнения. Вот он – мой дом на ближайшие несколько месяцев.

Я выхожу из прохладного экипажа и будто сразу попадаю в горячую духовку. Первым делом в нос бьёт аромат – смесь полынной горечи, дорожной пыли и медовых цветов. Участок окружает обычная деревянная изгородь, кое-где заваленная и изломанная. Кажется, местами её держат на честном слове сами растения, обвившие столбы, как живые змеи.

А вот домик действительно милый – тёплая охра стен, покатая крыша с облупленной черепицей, занавески в окнах, от которых веет деревенским уютом. Но вокруг…

Весь участок выглядит так, будто природа устроила здесь революцию. Трава выше колена – густая, разлапистая, с метёлками, щекочущими ноги даже сквозь ткань. Где-то левее замечаю лопухи. Огромные, больше меня ростом, с листьями размером с поднос и стеблями толщиной с моё запястье. Один из них еле заметно шевелится, хотя вокруг ни ветерка. Я поспешно отвожу взгляд.

– У меня всё получится, – бормочу себе под нос.

Пока кучер носит мои вещи к крыльцу – судя по взглядам, он делает это из жалости – я жду, когда лорд соизволит выйти из экипажа и показать участок и дом. Но он не спешит, поэтому я решаю не терять времени и присмотреть место для грядок.

Помидоры любят солнце. Хорошо, что почти весь участок открыт свету, кроме мест, где растут лопухи, отбрасывающие густую тень. Но таких пятен не больше пары дюжин. Ничего – выкорчую. Я опускаюсь на колени, раздвигаю жёсткие пучки травы и втыкаю пальцы в землю. Верхний слой —довольно сухой, зато чуть глубже земля мягкая, рыхлая и тёплая. Это радует. А вот обилие корней – не очень. Придётся всё вычищать.

Меня выводит из раздумий звук отъезжающего экипажа. Я резко поднимаюсь и… вижу, как белый экипаж на приличной скорости удаляется в сторону города, оставляя за собой лишь облачко пыли.

Я не верю глазам.

Дэшфорд… просто бросил меня здесь.

Ничего не показал.

И не сказал ни слова напоследок.

Глава 7

Хотя о чём это я? Лорд не бросил меня, а любезно освободил от своего общества. Теперь я могу осмотреться сама – без вредного гида будет даже спокойнее.

Сегодня мне предстоит раскопка огорода, но этим я займусь ближе к вечеру, когда полуденная жара немного спадёт. А пока осмотрю дом, в котором мне предстоит жить ближайшие месяцы…

Надеюсь, там есть очаг? И вода?

Мне ведь придётся готовить. Даже думать боюсь, есть ли здесь запасы еды. Я была уверена, что условия контракта подразумевают всё необходимое: очаг, кровать, посуду. Но, судя по «щедрости» лорда, даже такой малости может не оказаться. Когда приедет слуга с первой поставкой еды – тоже непонятно. По контракту он должен приезжать в конце недели. Вот только когда начинается отсчет первой недели?

Если с понедельника, то слуга приедет послезавтра – в воскресенье. А если с первого дня работы, то чем я буду питаться следующие семь дней? Я собиралась обсудить это с лордом, но он уехал, не дав мне шанса на определённость.

Утопая в тревоге, направляюсь к крыльцу. Пара ступенек – и, ловко обогнув свой скарб, надавливаю на нагретую металлическую ручку. Она легко поддаётся, пропуская внутрь… и я замираю на пороге, оглушённая внезапной мыслью.

Если дверь не закрыта, значит, сюда любой мог зайти?! И бездомный, и бандит?

Прислушиваюсь, напрягая слух до предела. Хватаю с крыльца вибрирующую лопату – для самозащиты, – и довольно урчащую тряпку – сама не знаю зачем. Настороженно вглядываясь в тихий полумрак, медленно шагаю внутрь.

Воздух здесь заметно прохладнее, чем снаружи. С облегчением вижу на полу ровный слой пыли – значит, здесь давно никого не было. Фух, ну слава богу!

Подхожу к окну, и, прислонив лопату к стене, распахиваю створки настежь. Прислоняюсь к подоконнику и неторопливо осматриваюсь.

В целом – мне тут нравится. Мебель простая, и всё же есть самое необходимое. В углу стоит потрёпанный диван, слегка просевший посередине. Рядом деревянное кресло-качалка с выцветшим, но аккуратно сложенным пледом. На невысоком круглом столике с резными ножками – стеклянная ваза. Машинально поднимаю её и вытираю стол уютно урчащей тряпкой.

Невысокая дверь ведёт из гостиной в небольшую спальню. В добротном комоде хранится чистое постельное белье, переложенное пучками трав, а в центре стоит высокая кровать. В углу притаился эмалированный сосуд с крышкой. Такой милый ночной горшок, – белый в розовый горошек – что непроизвольно улыбаюсь. Ну, просто все удобства!

У вдовы, у которой я снимала комнату, туалет был на улице, и в доме не водилось ни одного горшка. Спальню тоже оставляю проветриваться и направляюсь на просторную кухню.

Зря я волновалась по поводу очага и посуды! Деревянные полки плотно утрамбованы утварью разного качества и калибра. Есть тут и белые фарфоровые чашки с золотыми ободками, и чугунки с металлическими ручками, и плошки для супа.

Над простым очагом висят медная сковорода и пара кастрюль с толстым днищем. В соседнем углу притулился старый дровяной шкаф – пузатый, с латунными ручками, – а из-под него выглядывает приплюснутый кончик железной палочки: артефакт для разведения костра, который я уже встречала у вдовы. Магическая зажигалка мне сейчас ой как пригодится!

Ещё замечаю две медные чаши, прикреплённые к стене на уровне талии. На дне у них – крупные дырки, а над ними – какое-то хитрое устройство с медными трубочками и краниками, идущими от цилиндрического медного сосуда. Видимо, это примитивное подобие раковины.

Откручиваю винт на трубе – и сразу из неё начинает сочиться вода. Поспешно завинчиваю – под чашами ведь нет вёдер. Опускаюсь на корточки, чтобы вытереть пол урчащей тряпкой… но лужи нет. Пол абсолютно сухой. Значит, чаши зачарованы. Ещё одно маленькое удобство – и я чувствую себя девочкой, получившей неожиданный подарок.

В одном из ящиков нахожу небольшую плотно закрытую жестяную коробку с сухим, рассыпчатым чаем. По соседству – замечаю стеклянную банку, наполовину наполненную диким рисом и початую банку мёда. Добыча получилась шикарная. Осталось только приготовить!

Разжигаю огонь и устанавливаю внутрь очага увесистую железную решётку на ножках. Из буфета достаю медную кастрюльку – тяжёлую, с толстыми стенками. Насыпаю горсть дикого риса, добавляю щепотку соли – она обнаружилась в старенькой жестяной баночке – и наливаю воду из зачарованной трубы. Вода выходит чистой, прохладной, без запаха. Пробую каплю пальцем – сладковатая. Магия, не иначе.

Кастрюльку ставлю на решётку и почти сразу слышу, как вода внутри начинает тихо посапывать. Рядом опускаю чайник – тоже наполненный водой. Пока он кипятится, принимаюсь за уборку: смахиваю пыль с поверхностей, оттираю стол, мою посуду – тарелки, чашки. Раскладываю их сушиться на полотенце.

Когда вода почти выкипает, снимаю кастрюльку с рисом с огня и даю настояться под полотенцем. Из-под крышки поднимается мягкий пар, пахнущий домом. Поверх рассыпчатого риса добавляю немного мёда. Он горячий, сладкий, с ореховым привкусом и древесным ароматом. Кажется – это самое вкусное, что я ела в жизни.

Всё было бы прекрасно… Семена для посадки помидоров у меня есть. И ускоритель роста, и зачарованная лопата, которая сама вскопает поле. Но вот с едой – беда.

Если слуга Дэшфорда явится только через неделю, мне придётся туго. Я ведь сегодня утром едва не упала в голодный обморок.

Тут как ни крути…

Придётся познакомиться с соседями.

Самое время узнать, смогу ли я чем-то помочь им, а они – мне.

Глава 8

Что я могу предложить соседям? Я недолго живу в этом мире, но уже наслышана о знаменитых Чёрных Песках. Этот район напоминает земные Монте-Карло или Сен-Тропе. Здесь обитают очень богатые люди… и вот теперь – ещё я.

– У меня тут не Чёрные Пески, – ворчала вдова, когда я просила у неё таз с тёплой водой. – Грей сама. Дрова – вон там!

Эти места издавна славились вертреном – особым, редким растением, способным исцелить даже тех, кому лекари были уже не в силах помочь. Люди, долго проживавшие здесь, отличались долголетием и крепким здоровьем, а ещё – богатством.

Вертрен стоил баснословных денег. Его доставляли прямиком к королевскому столу. Делали из него салаты, добавляли в горячие блюда, десерты – да куда его только не пускали! Сушили, перемалывали, добавляли в специи и лечебные настои, а потом... что-то случилось с этой землёй.

Вертрен исчез.

Тем не менее, считалось, что магия исцеления здесь сохранилась. То ли корни вертрена, сгнившие в земле, продолжали влиять на магический фон, а может, работало самовнушение. Как бы там ни было, Чёрные Пески по-прежнему высоко котировались у риелторов королевства.

Если же выжечь магический фон полностью, даже слабый исцеляющий эффект исчезнет, и участок потеряет цену. Вот почему так злился Дэшфорд. Он думал, что унаследовал несметные богатства, а получил одни проблемы: нестабильную магию и бесконтрольные процессы.

Но его участок был исключением, которое лишь подчёркивало правило. У остальных соседей земля по-прежнему высоко ценилась. Там, вероятно, жила знать, причём самая верхушка.

Чем я могу пригодиться богатым соседям, чтобы заработать себе на еду и хотя бы несколько поездок в столицу – пока оставалось для меня загадкой.

Теоретически можно было бы предложить им услуги ландшафтного дизайнера. Или помочь вырастить какие-нибудь редкие культуры. Даже у богачей бывают проблемы с землёй и растениями. Главное – слушать, наблюдать и мыслить вне коробочки.

Поев и немного прибравшись, чувствую себя увереннее. Постельное бельё, найденное в ящиках комода, оказалось чистым – и меня радует, что стирку можно отложить, занявшись более важными делами. На всякий случай, всё-таки развешиваю бельё на верёвках – пусть пропекается на солнце.

Я ещё не заглядывала в сарай – кривоватую постройку, приютившуюся за домиком, – и не проверила колодец, но решила заняться этим позже, как и знакомством с соседями.

А пока беру лопату и направляюсь к зарослям. Я уже заметила, что чем дальше от дома, тем меньше гигантских лопухов. Участок огромный, но грядки нужно разбить рядом с домом и колодцем – чтобы не таскать воду для полива слишком далеко. Значит, сперва мне предстоит борьба с сорняками.

Подойдя к ближайшему лопуху, я чувствую, будто собираюсь выкапывать не сорняк, а целое дерево – настолько мощные здесь стебли и корни. Обхожу растение, прикидывая, с какой стороны лучше подступиться, и вдруг замечаю странность.

Солнце светит мне в затылок, отбрасывая мою тень вперёд, по траве. А от лопуха тень уходит – ко мне в лицо.

Будто на него падает свет от другого, невидимого солнца, которое должно бы светить мне прямо в глаза. Почему же его тень «неправильная»? Это противоречит законам физики – и оттого настораживает.

Я некоторое время таращусь на лопух, пытаясь найти объяснение. Поднимаю взгляд к небу – ищу второе светило, но, разумеется, не нахожу. Если бы я только сегодня попала в этот мир, то решила бы, что это галлюцинация: перегрелась на солнце или от хронического недоедания. Но я здесь уже несколько недель и успела привыкнуть, что у местной магии – свои законы.

Я качаю головой и крепче сжимаю черенок лопаты. Как бы то ни было, этот «неправильный» сорняк с «неправильной» тенью всё равно придётся выдрать.

Упираюсь ногой в лопасть и давлю что есть сил, но лопата не входит в землю, видно, наткнувшись на что-то твёрдое. Отложив лопату, приседаю и пальцами выковыриваю нечто, похожее на прочный трос. Так-так. Интересные дела. С усилием вытягиваю из земли пару метров… мощнейшего корня, уходящего в сторону дома.

Мама дорогая. Да этот лопух – настоящий мафиози растительного мира! Подмял под себя весь участок. На его фоне одуванчики – просто деликатные гости, ни капельки не назойливые. Копнул поглубже – и их нет.

Что ж… Если моих сил не хватает, пусть поработает магическая лопата. Главное – задать направление. Я натираю лопату горстью земли и разбрасываю её в четырёх точках вокруг лопуха – очерчиваю периметр, в котором будет работать лопата. Затем приказываю:

– Рой!

Смотрю в тревожном ожидании, но ничего не происходит. Лопата лежит как обычная – даже не шелохнется. Ну вот, только этого не хватало! Неужели артефакт продали бракованный?

Хотя… участок ведь магически нестабилен. Может, дело не в лопате, а в самом лопухе? Он не просто сорняк, он тут, похоже, магический альфа-хищник. Неприкосновенный.

Отхожу подальше, метров на десять от лопуха. Снова беру горсть земли, очерчиваю новый периметр. И командую:

– Рой!

Лопата тут же принимает вертикальное положение, черенком вверх и... как миленькая начинает рыть.

Я чуть не ахаю от такого поворота.

Значит, и правда всё дело в лопухе. Этот сорняк не просто захватил территорию, а подчинил себе магию участка. Он тут настоящий царь в растительном царстве, опасный и упрямый.

Что же, неприятно встретить такого противника, но я и его одолею.

Придётся избавляться от него, как от дерева. Сначала отрежу стебель. Потом начну выкорчёвывать корни. Да… Нелегок будет мой путь к урожаю.

– ...Но так даже интереснее! – бормочу себе вслух.

Глава 9

Лопата недостаточно остра, чтобы рубить ею ствол да и неудобно это. Поэтому возвращаюсь к дому. После недолгих поисков нахожу в сарае топор для рубки дров и иду обратно к лопуху.

Несколько минут стою, не решаясь поднять на него руку. Огромные, плотные листья с крупными прожилками замерли – будто в ожидании моего следующего шага.

Почему-то этот лопух вызывает невольное уважение. Мне ещё не встречались настолько сильные растения, подчинившие себе целое поле – и на биологическом, и на магическом уровне.

Но в итоге придётся выбирать. Или я уважаю здешние сорняки – и через полгода ухожу в монастырь. Или вырубаю их – и получаю шанс на новую жизнь.

Коротко выдыхаю.

Прости, лопух. Свобода дороже.

Решительно замахнувшись, с размаху опускаю топор на стебель – ближе к основанию. С треском он перерубается, листья скользят по моим рукам, и… я с криком их отдёргиваю.

Смотрю, ошарашенная, на алые капли, набухающие на коже запястья, – пока сорняк падает. Глазам своим не верю. Одолела его, но и он меня "цапнул" напоследок. Нет, каков боец, а?

Топором переворачиваю лист упавшего лопуха и вижу на внутренней стороне листовой пластины вместо пуха – густо растущие колючки. Мелкие, не больше пяти миллиметров.

Надеюсь, не ядовитые? – проносится в голове.

Будь я настоящей садовой магиней, знала бы такие нюансы. Но что может знать о колючих гигантских лопухах попаданка с Московским дипломом агронома?

Срываю подорожник, осматриваю со всех сторон и, подозрительно его понюхав, прикладываю к царапинам на запястье. Первичный осмотр никаких отклонений не показал. Надеюсь, это обычный подорожник, а не какая-нибудь «неправильная» местная версия.

Скоро кровь перестаёт течь. Берусь за косу, найденную в сарае и принимаюсь за работу. Когда солнце начинает клониться к закату, у меня все ладошки истёрты, зато перед домом появляется приличный участок свежескошенной травы. От густого травяного аромата кружится голова, и хочется мурчать от наслаждения.

Скошенную траву оставляю лежать – пусть сначала подсохнет, а потом использую как мульчу*. (*Мульча – слой материала, который накладывается на поверхность почвы вокруг растений. Он уменьшает испарение влаги и затрудняет рост сорняков.)

Уберу её в сарай, потом очищу землю от дёрна. Тогда же и от лопуховых корней избавлюсь, и от прочих сорняков. А потом начну высаживать семена помидоров.

Я так радуюсь своей маленькой победе, что хочется петь. Даже силы появляются, чтобы по-быстрому доделать оставшиеся дела. Ужинаю остатками риса с ложкой мёда. Застилаю кровать чистым бельём, приятно пахнущее свежим ветром с травяными нотками, запираю дверь на щеколду и на всякий случай подпираю её стулом под ручкой. Затем, зашторив окна, обтираюсь влажной тряпкой и, отёршись, без сил падаю на кровать.

Просыпаюсь от глухого мычания, от которого медленно начинают вращаться мыслительные шестерёнки.

Коровa? Откуда она здесь? Здесь ведь ни коровника, ни даже конюшни. Значит, забрела ко мне сама? Или кто-то решил выпасти её на моей территории?

Раздираемая любопытством, подскакиваю на кровати, быстро одеваюсь, плескаю в лицо пригоршню воды и бросаюсь к выходу. Отперев дверь, действительно вижу перед собой корову.

Коричневая, с лоснящимися округлыми боками, привязанная к вбитому в землю колышку, четвероногая гостья важно жуёт траву. Обмахивается хвостом и смотрит на меня умными, печальными глазами.

Спустя несколько секунд до меня доходит: животное привязано ровно на том месте, где вчера я срубила лопух.

Вот только вместо лопуха трава там выросла огромная – выше колена – и выглядит странно. У неё кончики не зелёные, а светло-коричневые, и форма интересная – словно скручена в трубочки. Такой травы вчера не было, я бы запомнила!

Ни обрубка толстого стебля, ни скошенной травы – ничего от моей вчерашней деятельности не осталось. Это даже не странно.

Это... за пределами здравого смысла.

– Бурёнка… Бурёночка… – ласково причмокивая, начинаю приближаться. – Ты меня только не лягай. Я к тебе с миром иду. Сейчас посмотрю, не лежит ли под тобой один опасный лопух. А то, если лежит, можешь об него порезаться, а мы же этого не хотим, да?

Преодолевая давнюю боязнь – однажды меня, ещё маленькую, боднул бычок – подхожу к корове и ногой медленно шевелю траву у её копыт. Нет. Всё-таки нет там никакого лопуха.

Окончательно растерявшись, отхожу подальше и пытаюсь переварить увиденное. Я бы подумала, что какой-то странный сосед, притащивший сюда свою скотину, выкорчевал корни сорняка и забрал всю скошенную траву, пока я спала, но... Не мог же он за ночь вытащить старую траву и вырастить новую – незнакомую! А даже если и мог, то зачем ему это делать?

Внезапно до ушей доносится приближающийся топот копыт, и вскоре вижу, как по дорожке со стороны просёлочной дороги ко мне во весь опор несётся наездница – элегантная, красивая блондинка лет сорока.

Подъехав, она ловко спешивается и, схватив лошадь под уздцы, бросается ко мне со взволнованным, немного виноватым видом.

– Я вам всё объясню, – произносит она сдавленным голосом. – Не сердитесь, прошу вас! У меня просто не было другого выхода.