Текст книги "Сезон помидоров, или Пари на урожай (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 54

Наверное, я могла бы закричать или оттолкнуть за те секунды – или минуты? – пока Торвен алчно вглядывался в моё лицо и медленно отводил с щеки упавшую прядь.

Потом он пропустил мои волосы сквозь пальцы, и это оказалось слишком приятно, чтобы я решилась протестовать.

Затем кончиками пальцев неторопливо обрисовал очертания моих скул и губ – и внутри что-то сладко заныло. Задрожало, откликнувшись на такие откровенные прикосновения.

Шансов остановить его было предостаточно, но… я растерялась.

Голос разума деликатно затих. Удалился на цыпочках, будто решив оставить хозяйку наедине с герцогом.

И в этой тишине, звенящей от взаимного притяжения, мне вдруг отчаянно захотелось узнать вкус его губ. Оказаться в его объятиях. Чтобы сильные мышцы сгребли меня в своё кольцо и не отпускали.

Я ведь, оказывается, очень хорошо запомнила его прикосновения в карете. В память впечатался каждый миг – когда он с силой и в то же время с бережной осторожностью удерживал мою щиколотку на своих коленях.

От этих мыслей тут же мурашки рассыпаются по коже, и воспоминаний почему-то становится катастрофически мало. Их архив хочется непременно пополнить новыми.

Наверное, Колумбу в своё время стало так же тесно в Испании из-за манившей к себе Индии…

И Торвен будто прочитал мои мысли.

Накрыл мои губы своими – мягко, осторожно, будто исследуя мою реакцию. От его поцелуя меня закружило. Тело стало лёгким-лёгким, а вместо крови вены заполнила патока. И пол под ногами куда-то исчез.

Когда Торвен почувствовал, как я подаюсь ему навстречу, он чуть усилил давление на губы и прижал к себе посильнее. Время остановилось, и... дверь прямо за моей спиной раздался стук.

Громкий, требовательный, будто сосед снизу пришёл скандалить.

Вся атмосфера волшебства тут же погасла. Как ёлочные огни неизбежно гаснут после Рождества.

– Прочь! – проревел герцог тому, кто стоял за дверью.

Я вздрагиваю от неожиданности, а вот незваному гостю хоть бы что. Стук раздаётся снова, причём ещё более настойчивый. Будто сосед снизу очень зол, что мы его затопили. И он просто так это не оставит.

Ну всё. Хорошего понемножку.

Начинаю потихоньку высвобождаться, но получается плохо. Мышцы у герцога и впрямь стальные. А я в его руках – ну, котёнок котёнком.

– Я же сказал, пошли прочь! – снова ревёт он со злостью.

– К вам приехал Архимаг, милорд, – раздаётся невозмутимый голос Эфимии. – Он сказал, что вы его ожидаете. И что дело безотлагательное. Государственной важности.

Прозвучавшие слова действуют на меня отрезвляюще. К тому же Эфимию, в принципе, можно назвать антилюбовным артефактом. Запусти её куда-нибудь в молодёжный клуб – и уровень влюбляемости и уж тем более рождаемости резко упадёт.

– Мне пора высаживать помидоры, Торвен, – говорю мягко, улыбаясь. – А тебя, кажется, заждался Архимаг. Нам обоим пора.

Герцог с видимым усилием отступает от меня, но дверь продолжает придерживать рукой. Видно, не готов ещё меня отпускать.

И всё же по глазам замечаю, что и к нему голос разума вернулся вместе с голосом Эфимии. Почему-то в этой пропитанной разумом атмосфере становится тоскливо. А вот герцог, напротив, улыбается.

– Почему ты улыбаешься? – спрашиваю, не удержавшись. Хотя логичнее и правильнее было бы спросить: «Почему вы не отпускаете меня к помидорам, милорд? Тем более вас ждёт Архимаг…»

– Тому есть две причины, – говорит он, продолжая сиять. – Ты наконец говоришь мне «ты».

– Очень мило, что тебя веселит моя простота... А вторая?

– Ты знаешь, как меня зовут. Я отлично помню, что не называл тебе своего имени. Признайся, Клара, ты давно ко мне неравнодушна?

Возмущённо фыркнув, я наконец отталкиваю руку наглеца с двери. Пользуясь тем, что он стоит в счастливой прострации, бросаюсь прочь.

Бегу со всех ног мимо каких-то людей. Кто из них слуги, кто Архимаги – понятия не имею.

Останавливаюсь только дома, едва дыша от быстрого бега.

Дверь открыта. Но внутри царит идеальный порядок. Вся посуда перемыта, как будто ужин с лордом мне приснился.

Первым делом бросаюсь на кухню – проверяю семена. Они в порядке. Самое время их сажать.

Но прежде чем приступить к работе, всё-таки позволяю себе маленькую слабость. Прислоняюсь к стене и закрываю глаза, на несколько секунд возвращаясь в дом герцога. В тот момент, когда его губы прижались к моим, мир будто исчез вместе со всеми проблемами.

Я снова смакую это безвременье. И сердце заходится вскачь.

Несколько секунд необъяснимой эйфории – и я заставляю себя вынырнуть в реальность.

Помидоры. Никто их за меня не посадит.

Давай-ка, Клара, шевелись!

Пора работать.

Мечтать о несбыточном будешь потом. Или не будешь.

Но даже если у нас с Торвеном ничего не получится… Когда стану старой бабкой, буду рассказывать подросшим внучкам, что я целовалась с целым герцогом.

На такой вот жизнеутверждающей ноте приступаю к посадке.

Глава 55

Через пять дней.

Похлопав в ладоши, чтобы стряхнуть с рук прилипшую землю, обвожу взглядом нефритовые полосы грядок, густо усыпанные алыми томатами.

Чувство такое же, как перед экзаменом.

Дрожащие пальцы приходится стиснуть в кулаки. В горле пустыня, и мой голос звучит слишком сипло. Сколько бы я ни пила воды, сухость во рту не проходит с самого утра.

Вроде бы нет причин для волнений. Помидоров полно – каждый куст густо усеян плодами. По моим прикидкам, урожай будет в разы больше, чем требуется для моей победы.

Однако, согласно условиям пари, я не имею права единолично срывать и взвешивать помидоры. Мне бы увидеть нужную цифру на весах – и выдохнуть. Но в этом действе непременно должен участвовать Дэшфорд вместе с юристом, прибытия которых я жду с минуты на минуту.

Позади долгие дни, проведённые под палящим солнцем. Помимо высадки, раскладывания мульчи и бесконечного полива, я не могла не следить за Архимагами, что-то там колдующими на поле.

Однако Архимаги оказались на редкость осторожными ребятами. Ни разочка не обидели мои лопухи.

И всё же главным поводом для моих волнений были не Архимаги. Интуиция подсказывала, что Дэшфорд пойдёт на что угодно, лишь бы добиться моего поражения. Даже нечестными методами не побрезгует.

Слишком сильно, почти маниакально он хочет меня заполучить.

У меня было чувство, будто я в карты играю с шулером. Как бы мне ни везло с картами, его не обыграть, если не просчитать все ходы наперёд и не сработать на опережение.

За последние дни мне в голову приходили самые невероятные идеи. Я даже уговорила Торвена прислать судебного мага-эксперта – деловитого старичка по имени Томас Гринвэш, который днём и ночью фиксировал, что помидорные грядки и моя работа в целом никак не пересекались с магическими нитями источника и с корнями вертрена.

Старичок имел большой вес в магическом мире, поэтому я искренне надеялась, что его отзыв поможет избежать потенциальных придирок.

Сейчас он, держа в руках тяжёлый артефакт, бродит по грядкам и делает последние, контрольные замеры. А Торвен тем временем стоит рядом, метрах в пяти от меня, скрестив руки на груди – словно самопровозглашённый миротворец.

Наконец, из далёкого облачка пыли постепенно проявляется силуэт лошадей и экипажа.

Вот он, долгожданный момент, когда решится моя судьба.

Я честно трудилась, так что… Мироздание, молю, не подведи!

Через несколько секунд экипаж останавливается. Из него выходит Дэшфорд. Кожаные сапоги вычищены до блеска, из-под чёрного камзола выглядывают белоснежные кружева рубашки. На манжетах сверкают алмазные запонки.

Разоделся – как на похороны. Хотя… судя по радостному выражению лица, точнее будет – как на праздник. На его губах играет самодовольная улыбка. А в тёмных – почти чёрных – глазах горит предвкушение.

Вслед за ним из кареты появляются и другие мужчины, но я неотрывно наблюдаю за графом, как за ключевым героем в этой постановке.

Вот, он, поприветствовав меня кивком, оглядывается по сторонам. Вот – замечает Торвена и кривится, как от зубной боли. Даже рот открывает – наверное, чтобы высказать своё «фи», но в последний момент всё-таки решает промолчать.

Вот, Дэшфорд смотрит на поле, усеянное помидорами. Но лицо… Нет, с его лица так и не сходит благодушное выражение. Будто победа ему обеспечена, какой бы урожай мы сейчас ни собрали.

В то же время три других мужчины: знакомый мне поверенный и ещё парочка – может, ассистенты? – выглядят впечатлёнными. Даже кучер со слугой стоит и озадаченно потирает затылок. Кажется, им знакома предыстория этого сложного участка – и от этого мой… наш с Торвеном результат выглядит для них вдвойне поразительным.

Больше я не сомневаюсь.

Дэшфорд точно что-то задумал.

Заметив мой взгляд, он приближается и с наглой усмешкой склоняется к моему уху.

– Я кое-что знаю о тебе, приютская…

Но тут к нам приближаются остальные, и Дэшфорду приходится отойти. В этом обществе, как и в моём прежнем мире, шептаться в присутствии общих знакомых считается моветоном.

Держу лицо и даже улыбаюсь отстранённо, пока Томас Гринвэш представляется только что прибывшим. Надеюсь, никто не замечает, что меня от слов Дэшфорда пробрало паникой до костей.

О чём он говорил? О моём попаданстве? Он же не мог узнать об этом.

Оборачиваюсь к Торвену. Он ободряюще кивает и… вдруг подмигивает, словно заговорщик заговорщику. Эм. Счастливчик. В отличие от меня, на кону у него не стоит ни свобода, ни вся дальнейшая жизнь.

Вскоре один из прибывших начинает с помощью магии снимать мои помидоры в магический контейнер. Он выглядит сначала как пятилитровая кадка, но по мере заполнения растёт.

Снова оборачиваюсь – и Торвен успокаивающе мне кивает: мол, магически у нас всё чисто. Никто не мухлюет.

Когда кадка достигает моей головы, на поле больше не заметить ни одного красного пятнышка.

Урожай собран.

– Триста шесть критов, – изрекает седовласый спутник Дэшфорда. – Достойный результат.

– Я победила! – твёрдо заявляю и добавляю, обводя взглядом окружающих: – И вы, господа, тому свидетели.

– Видите ли, госпожа Мэнфилд, – бубнит поверенный. – Я буду счастлив подтвердить вашу победу. Однако для начала вам следует выполнить одно коротенькое условие. Формальность.

Глава 56

Я удивлённо вскидываю брови. Что-то не нравится мне такой поворот. Чую, за маленькой формальностью меня поджидает большой подвох.

Бросаю взгляд на Дэшфорда. Ну точно – его рук дело. Слишком уверенно держится, и слишком довольно сияют его глаза.

Снова поворачивают к юристу:

– А нельзя ли обойтись без этой формальности? Вы же сами всё видели. Я победила.

Юрист будто невзначай подходит чуть ближе – так, чтобы другие не слышали. Отводит взгляд и понижает голос.

– Видите ли, госпожа Мэнфилд. Мой доверитель получил информацию, на основании которой у него есть основания полагать, что вы скрыли от него свою подлинную личность.

Я замираю. От ужаса у меня всё леденеет внутри. Как он узнал?! Чувствую себя пойманной в капкан, но отчаянно держу лицо – стараюсь не показывать страха. С усмешкой бросаю:

– Это смешно. Зачем бы я стала подделывать личность бесправной сироты? В чём тут моя выгода?

Юрист пожимает плечами.

– Я не собираюсь фантазировать на тему мотивов, побуждающих человека подменить свою личность. Это не в моей компетенции. Однако. Поскольку мой доверитель заключал договор с Кларой Мэнфилд, он имеет право убедиться в подлинности вашей личности. Именно для этого он привёз с собой соответствущего специалиста. Впрочем… – поверенный выдерживает многозначительную паузу, искусно придавая драматичности моменту. – Мой доверитель согласен поговорить с вами прямо здесь и прямо сейчас. Без свидетелей. Если вы убедите его, что он ошибся насчёт вас, то магической проверки не последует.

– А что последует? – я старательно держу лицо, но боюсь, получается плохо. – Он признает мой выигрыш?

Кусаю щеку, стискиваю пальцы, чтобы не позволить себе потерять над собой контроль. Снова оборачиваюсь к Регальдису. Ловлю его ободряющий взгляд и чувствую себя предательницей. Глупость какая. Тут бы самое время за себя переживать, а меня пугает, что Торвен может узнать о моем происхождении...

– Вы можете задать ему это вопрос самолично, – поверенный склоняет голову в лёгком поклоне и снова понижает голос. – Лорд Дэшфорд заверил меня, если вы договоритесь, то он будет молчать о своих подозрениях. Никто даже не догадается.

Несколько секунд я молчу. Делаю вид, что раздумываю. Будто у меня есть огромный ассортимент выбора, ага. Затем киваю.

– Упорное нежелание лорда признать своё поражение меня удивляет. Но… интереса ради я послушаю, что он хочет сказать.

Поверенный кивает. На лице старика читается явное облегчение. Видно, ему не по душе вся эта ситуация с душком, и он хочет как можно скорее с ней покончить. Он о чём-то шепчется с Дэшфордом и указывает нам место для разговора рядом с огороженным лопухом, который находится в стороне от домика. Мы будем на виду у других, но при этом нас никто не услышит на таком расстоянии.

Ну, хоть приставать не будет.

На этот раз.

Иду к лопухам сама не своя. Откуда Дэшфорд узнал про моё попаданство? Или он не знает? Может, заметил нестандартное для сироты поведение и решил блефовать, надеясь, что выгорит?

Судорожно вздыхаю.

Ну почему я не могу прочитать его мысли?!

Когда мы отходим подальше от домика, Дэфшорд поворачивается ко мне. Он улыбается, и хотя у него красивые черты лица, но такое холодное и злое выражение, что улыбка выглядит как гримаса. Я с отвращением смотрю на этого мужчину, и не питаю никаких иллюзий по поводу своего будущего. Если встанет вопрос ребром между ним и монастырём с тифом, я выберу монастырь – и будь что будет.

– Я знаю, что ты из другого мира, – он презрительно кривит рот.

– Но… – стоит мне открыть – свой, чтобы возразить, в его глазах загорается злой огонек. Он выразительно вскидывает ладонь, призывая к молчанию:

– Мне не нужны твои оправдания, Мэнфилд. Слушай и хорошенько вникай. Отсюда у тебя только два пути. Либо ты признаешь своё поражение, и пойдешь ко мне в услужение на пять лет. И я обещаю тебе… – он гадко усмехается, – быть нежным хозяином. Либо ты прямо сейчас проходишь магическую проверку, которая выявит твоё происхождение. Если ты мне не достанешься, Мэнфилд, – или как там тебя зовут? – я позабочусь о том, чтобы к тебе не было никакого снисхождения.

Сердце бьётся, будто пытается рёбра пробить. Воздуха отчаянно не хватает. Я понимаю, что он делает. Пытается из меня сделать себе живую куклу, которая будет принадлежать ему всю жизнь. Он не отпустит меня через пять лет. Зачем ему меня отпускать?

Ведь, если сейчас пойду у него на поводу, у него появится шикарный инструмент давления. Захочу уйти – и услышу: "Не так сразу, дорогая. Сначала пройди магическую проверку!"

– Я не хочу быть вашей рабой, – мотаю головой и пячусь к домику, который, оказалось, никогда не станет моим. – Вашего снисхождения мне не надо. Оставьте его для той, которая согласится на вас работать… Если, конечно, найдётся такая.

– Ты кое-что не понимаешь. Я ведь не только тебя уничтожу: – щурится мерзавец. —Разве баронессу Стоккард тебе не жалко?

Глава 57

Быстро моргаю. Ушам своим не верю. Неужели он думает, что я опять поведусь? Что он снова и снова сможет разыгрывать со мной карту Марианны?

– Я знаю, вы любите обижать женщин. Особенно слабых и беззащитных, – холодно улыбаюсь. – Но в этот раз вы немного перепутали.

– Ты о чём?

– Вы правда думаете, что богатая аристократка из королевского рода не сможет дать вам отпор?

На секунду он меняется в лице и нервно дёргает свой воротник. Точно ему воздуха мало. Буравит меня злым, выразительным взглядом.

– Понятно. Судьба баронессы тебя не волнует. А о себе ты подумала? – вкрадчиво интересуется он. – Северные монастыри бывают очень суровы. Мёрзнуть днями и ночами. Недоедать. Такой нежный цветочек, как ты, долго там не выдержит.

– Я вам не цветочек, милорд! – отрезаю сухо. – И хватит меня запугивать монастырём. Лучше холод терпеть остаток жизни, чем… вас.

– У вас, женщин, вечно одни эмоции. Успокойся. Остынь. Подумай хорошенько головой и...

– Уже подумала. Это всё, что вы хотели мне сказать?

– Словами – всё, – он стискивает челюсти и сжимает кулаки. – Теперь буду говорить с тобой делами.

В голосе звучит неприкрытая угроза, и мне становится не по себе. В тяжёлом взгляде читаю план моего уничтожения – тщательно и методично проработанный. Но всё же, несмотря на тревогу за будущее, во мне только крепнет уверенность, что я поступаю правильно.

Мы возвращаемся к домику, где нас с нетерпением поджидают мужчины. С каждым шагом идти становится всё труднее. По сути, я шагаю навстречу своему обвинительному приговору. Магический осмотр докажет, что я попаданка – и на этом моя мнимая свобода закончится.

Ладно.

По крайней мере, я попыталась.

Стоит мне подойти ближе к дому, видимо, Дэшфорд подаёт сигнал своим людям. Они обступают меня, как стая голодных шакалов. Меня охватывает дрожь – приходится пальцы стиснуть, чтобы не трястись так уж откровенно.

Вот вроде понимаю, что меня ждёт, и даже принимаю в каком-то смысле, а мозг всё равно реагирует на уровне: «Караул! Умираем!»

Не удержавшись, кидаю короткий взгляд на Регальдиса. Он выглядит спокойным и собранным. Только хмурится, будто ему не нравится происходящее, но вмешиваться в ход событий он не считает нужным.

Будь моя воля, его бы здесь не было, но разве кого-то сейчас заинтересует моё мнение?

Поворачиваюсь к юристу:

– Я готова к магическому осмотру. После того, как ваш специалист покажет свои лицензии.

– Зачем тебе лицензии? – вскидывается Дэшфорд, но я лишь развожу руками.

– Ну, не могу же я доверить осмотр дилетанту. Если ошибётся – ему сойдёт с рук. А мне как потом жить?

Это, конечно, попытка удержаться за соломинку. Но не подносить же себя Дэшфорду на блюдечке с голубой каёмочкой.

Поверенный удивлённо и даже с некоторым уважением на меня посмотрев, принимается перебирать документы в своих руках. Через пару минут он выуживает из стопки жёлтый лист и показывает сертификат на осмотр подлинности личности. Там написано, что осмотр будет производить маг третьей степени Винзар Рэй.

Сердце заходится стуком. У меня улетучивается последняя надежда на случайное везение. Третья степень – это серьёзный уровень магии. Очень серьёзный. Ошибки у таких магов бывают очень редко – почти никогда.

Мужчина лет сорока подходит поближе. У него приятное лицо, скромный сюртук, а в глазах замечаю неловкость. Я вдруг понимаю, что обычно он совсем другими вещами занимается.

Сочувственно ему улыбаюсь. Ну, вот... Теперь в его копилочку достижений попадёт поимка целой попаданки.

Прикрыв глаза, он начинает что-то тихо бормотать, растопырив пальцы вокруг моей головы.

Вскоре моё тело окружают светящиеся искорки. Кожу покалывает, будто мороз щиплет. Весь процесс длится минут пять. Когда покалывание проходит, искорки гаснут и маг отступает.

В его глазах читаю свой приговор. Он произносит тихо, одними губами:

– Прости, дева, – и заявляет уже громко: – Душа этой девы пришла из чужого мира. Она родилась не под именем Клары Мэнфилд. Таким образом, подлинность личности не подтверждена.

Слова падают в воздух, как камни. Прихвостни Дэшфорда переглядываются, кто-то даже довольно хмыкает.

А я улыбаюсь и вскидываю подбородок повыше, будто так могу удержать своё достоинство. На глазах предательски наползают слёзы. Точно так же, наверно, музыка играла на корабле, когда он шёл ко дну.

Стою на месте, будто придавленная к земле. Что будет дальше – понятия не имею. Наверно, существует какая-то унизительная процедура для моей ситуации. Наручники? Кандалы? Доставка в монастырь под конвоем?

Дэшфорд достаёт артефакт срочной связи – белый камень сразу вспыхивает в его руке – и обращается к Регальдису:

– Милорд? Я бы обратился к специалистам, но разве не ваша инстанция занимается отловом незарегистрированных попаданок?

– Моя, – раздаётся спокойный голос Торвена, заставляя сердце быстрее забиться.

Вглядываюсь в его лицо, но не вижу ни единого признака разочарования. Ни удивления, ни злости, даже досады не замечаю. Его не выбило из колеи заявление мага, будто он это предвидел. Не понимаю…

Видимо, Дэшфорд тоже этого не понимает. Потому что начинает закипать. Он издевательски кривит губы и разводит руками.

– Тогда что вы стоите? Хватайте её! У вас ведь давно руки чешутся… Или только в мечтах хватать горазды?

Глава 58

Регальдис оглядывает его с непроницаемым лицом. Его молчание очень красноречиво. Я вдруг отчётливо понимаю: Дэшфорд сейчас лает на слона. Пожелай герцог – и он раздавит графа, как тявку. Просто пока не пожелал.

Дэшфорд вроде бы начинает сознавать, что ошибся, запаниковав. Ещё бы. Нелегко сохранять хладнокровие, когда контроль ускользает из рук. С видом нахохленного петуха граф замолкает, в то время как Торвен спокойно поворачивается к юристу своего визави:

– Проверьте при первой возможности. В третьем своде законов – статья шестьдесят восьмая. Если человек заключил пари и выиграл его, награда принадлежит ему, даже если он использовал чужое имя и статус.

Я с трудом удерживаюсь от ступора. Откуда Торвен об этом знает?! Поверенный, похоже, потрясён не меньше моего.

– Хотя у меня нет причин вам не доверять, милорд, я всё же загляну в третий свод, когда вернусь в бюро. Но… дозвольте спросить. Откуда вы так хорошо знаете законы? Не всякий поверенный сможет сходу применить из тысяч законов верную статью...

– Зачем мне знать законы? – спокойно отвечает Торвен. – Для этого у меня есть юристы.

Поверенный аж краснеет от такого заявления, в недоумении почесывает лысину. На миг мне становится его жалко: он думал, что будет сегодня гнобить бесправную сироту, а столкнулся с сильным мира сего. Это примерно как врезаться с разгона в бетонную стену.

– Но как же… вы узнали, с каким обвинением придёт мой доверитель? Я соблюдал конфиденциальность. Я никому… Я не разглашал эту информацию… – бедный старик растерянно вертит головой.

Правильно мыслит. Дэшфорд по-прежнему злой как черт, но теперь свои испепеляющие взгляды направляет на поверенного, подозревая в сливе информации. Я бы тоже, наверно, подозревала.

– Подтверждаю, – пожимает плечами Торвен. – Вы не разглашали информацию. Я узнал её по-другому. А как – не ваше дело.

– Простите, милорд, – продолжает потеть и краснеть поверенный, – но меня поражает этот закон. Откуда он вообще взялся?

– От прадеда нынешнего короля. Старый шутник обожал переодеться простым торговцем, пойти в кабак и поставить пари с богатыми зазнайками. Говорят, однажды он поспорил с бароном, что сможет за один вечер собрать в его городе пошлину больше, чем сам барон за неделю. И сделал это – собрал с толпы так, что барон потом неделю собирал долги, чтобы отдать проигрыш. Целый корабль с пряностями.

Поверенный даже присвистывает.

– Целый корабль?

– Целый, – кивает Торвен. – После этого проигравший пытался кричать, что его обманули. Мол, торговец оказался вовсе не торговцем, а монархом – значит, пари недействительно. Прадед только рассмеялся и ввёл закон, чтобы впредь никто не мог юлить. Кто выиграл – тот забирает приз. А за чужое имя… выписывают штраф, но он не связан с пари.

Смотрю на герцога, и в сердце целый ворох эмоций. Даже не знаю, что чувствую сильнее. Благодарность? Уважение? Восхищение его умом и проницательностью?

– Это мошенничество, и за это она ответит! – встревает Дэшфорд. – Вы просто выгораживаете девчонку. Признайтесь, она вам приглянулась. Нарушаете закон ради неё… Я этого не спущу. У меня связи. Дэшфорды – не последние люди в королевстве. Скоро тебя посадят на цепь... На каторгу. Я добьюсь правосудия!

Смотрю на этого психа, и от его выкриков нарастает тревога. Лает, как тявка. Но тявка тоже может кусить, даже самая мелкая. Торвен бросает на него взгляд – вымораживающий, будто жидкий азот.

– Граф, закон один для всех. И в данном случае – точно не на вашей стороне.

Поверенный тихо вздыхает и кивает, уже не споря. Дэшфорд сжимает кулаки и наступает на герцога, рыча, как загнанный зверь:

– Хорошо, пускай она победила! Пускай. Но воспользоваться выигрышем она всё равно не сможет. Эта самозванка сейчас же отправится в монастырь. Я вызываю… – он нервно сжимает в руках белый артефакт и вдруг замолкает, споткнувшись об абсурдность ситуации.

И правда: куда обращаться по артефакту связи, если нужная инстанция стоит прямо перед тобой? Это как кричать полицейскому: «Я вызову полицию!»

Торвен пожимает плечами и вновь поворачивается к поверенному, вынимая сложенный лист из внутреннего кармана. Я не знаю, что это за лист, но чувствую: это что-то критически важное для моей ситуации.

– Госпожа Мэнфилд выиграла пари, и дальнейшая её судьба вас не касается. Однако во избежание инсинуаций, – он бросает короткий взгляд на графа, – так и быть, пройдусь по этой теме. Бюро Магического Равновесия, которое я возглавляю, отлавливает незарегистрированных иномирянок. Но помимо этого оно решает проблему вымирания вертрена. Вы же знаете, что возрождение этого растения имеет государственную важность? – вопросительно приподнимает бровь.

Поверенный растерянно кивает. Кажется, не понимает, к чему клонит герцог, но перебивать или подгонять такую высокопоставленную особу не решается. Я бы тоже не рискнула. Есть в спокойствии герцога нечто опасное: он не орет, но молчать умеет так, что мурашки бегут по телу.

– Король лично обещал награду тому, кто сможет возродить вертрен, – продолжает Торвен. – Так уж случилось, что пока госпожа Мэнфилд выращивала свои помидоры, она нашла зацепку, необходимую для спасения вертрена. Король оценил её вклад и присудил справедливую награду. Вот копия его решения. – Торвен выуживает из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и протягивает поверенному.

Тот дрожащими руками разворачивает лист, но подскочивший Дэшфорд вырывает его:

– Я сам хочу это видеть!

Он читает вслух, а мой до предела напряжённый слух ловит каждую букву:

«Королевская Канцелярия По воле Его Величества Короля Эдрена IV Решение Его Величества Мы, Эдрен Четвёртый, по милости Небес и воле народа король Талледора, внимав докладу о спасении растения вертрен, признанного достоянием королевства и символом его благополучия, повелеваем:

1 Госпожа Клара Мэнфилд освобождается от всех обязательств перед монастырём. Сие есть абсолютная воля короля, и отныне никто не вправе требовать её отправления туда, как бывало с сиротами без покровителей.

2 Земельный надел, ранее принадлежавший дому Дэшфордов, конфискуется в королевскую казну ввиду доказанной халатности покойного Томаса Дэшфорда, чьи безрассудные деяния едва не обрекли вертрен на погибель.

3 Госпоже Мэнфилд дозволяется жить и ухаживать за означенным участком с выплатой жалованья в размере ста золотых ежемесячно. В случае её желания оставить этот участок, таковое ей не возбраняется, однако сие повлечёт прекращение выплат.

4 В знак признательности и ради справедливости, за госпожой Мэнфилд закрепляется право на иной свободный участок в Черных Песках, коий остаётся за нею независимо от её решения относительно участка вертрена.

Да будет сие исполнено незамедлительно, под страхом королевского гнева и с благословения наших предков. Дано в столице, печать и подпись собственноручно, Эдрен IV.»

Дэшфорд ошарашен. И я тоже… не понимаю. Это что же получается? Я свободна? И у меня есть свой участок? Это же не подделка Торвена, не блеф? Стиснув платье в пальцах, встревоженно вглядываюсь в лицо герцога. Пожалуйста, пусть это правда!