Текст книги "Сезон помидоров, или Пари на урожай (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 38

Выдавив из себя это признание, с тревогой смотрю на соседку. Жду в качестве реакции беспокойство, сомнение, страх или даже поспешное, скомканное прощание.

Однако вместо того, чтобы испугаться, Марианна вдруг распахивает глаза в каком-то весёлом, почти детском восторге и заявляет голосом, звенящим от энтузиазма:

– Какая прелесть. Я о-бо-жаю неприятности! Вы не представляете, сколь скучна моя жизнь и как мне хочется разбавить её приключениями! Прошу вас, Клара, расскажите, что меня ждёт благодаря нашему дивному общению! О, я сгораю от любопытства!

Недоверчиво смотрю на баронессу, которая крепко и уверенно подхватывает меня под руку и увлекает в сторону дома.

Она смеётся надо мной?

Как можно жаждать неприятностей?

Ещё недавно говорила, что слишком стара для разборок, которые ей устроил Дэшфорд, а тут – словно сама напрашивается.

– У вас же есть племянник... – неуверенно начинаю. – Наверно, он скрашивает вам деревенский досуг? И большой дом. Там столько хлопот. Слуг организовать, быт наладить – это непросто. Вероятно, вы поселились вдали от людей в поисках покоя?

– Увы… мой быт давно налажен, слуги до безобразия скучно исполнительны. А насчёт племянника… – соседка вздыхает и огорчённо машет рукой. – Сестра на днях забрала его, решив, что он достаточно окреп. Нет, он, конечно, и правда окреп, но… Сами понимаете. Теперь мне решительно нечем занять себя в Чёрных Песках. Если вы подбросите мне интересную проблему, я буду вам крайне признательна.

Быстро моргаю. Наверно, у меня сейчас глаза – как пять копеек.

Признательна она будет за проблему?

Сомневаюсь.

Она храбрится, потому что не понимает масштаба грозящей катастрофы.

– Простите, – говорю несмело, – но я вынуждена задать вам один нескромный вопрос.

Останавливаюсь. Заглядываю Марианне в глаза, чтобы подчеркнуть серьёзность момента, и даже беру её за руки.

– Скажите… у вас и правда муж погиб, и ребёнок… не выжил?

– Откуда вам это известно? – баронесса вся подбирается. – Не припоминаю, чтобы я об этом рассказывала.

В глазах мелькает опасный огонёк, а в голосе звякает сталь. На лице – больше ни следа улыбки. Теперь-то я ясно вижу: она вовсе не та беззащитная лань, какой казалась. Хотя, может, и лань… Только умеющая при случае превращаться в тигрицу.

– У меня есть определённая договорённость с лордом Дэшфордом по поводу участка, – со вздохом признаю я. – Не буду разглашать подробности, скажу лишь одно: графу невыгодно, чтобы мне помогали. Когда ему стало известно о вашей поддержке, он намекнул на возможный скандал в газетах, если я продолжу принимать вашу помощь. Вы были добры ко мне, – развожу руками. – Я не хочу вам зла.

– Благодарю вас за откровенность, дорогая, – задумчиво произносит баронесса. – Боюсь, лорд Дэшфорд был не в себе, когда позволил себе подобное высказывание.

С сомнением качаю головой. Нет уж. Я бы не стала списывать его коварство и подлость на вспыльчивость. Это не первый раз, когда он осознанно выбирает путь законченного эгоиста.

Как там говорят?

Один раз поступил неправильно – это ошибка. Два – уже тенденция. А три – черта характера.

Но стоит ли углубляться? Может, у местных аристократов считается правилом хорошего тона – не обсуждать друг друга за спиной? Или... Что, если это у Марианны такой способ мягко самоустраниться?

Я ещё не решила, что думать, как вдруг собеседница продолжает:

– Видите ли, только глупые люди плюют против ветра. А он не произвёл на меня впечатление глупца.

Она улыбается и снова становится беззаботной.

– Так что прошу вас, не принимайте близко к сердцу. Мужчины порой говорят в запале то, о чём потом жалеют... Лучше скажите: вы ведь не забыли про званый ужин? Имейте в виду, я уже заказала самого модного повара из столицы и даже придумала меню.

– Да, но…

Я внезапно замолкаю. Какое-то неясное чувство тревоги не даёт мне подтвердить обещание. Судя по всему, Дэшфорд любит разнюхивать обо мне информацию, а потом резко реагировать, если что-то не по нраву. Не хотелось бы провоцировать очередной скандал.

Стоп...

Выдыхаю, ошеломлённая.

Под пытливым взглядом Марианны вдруг осознаю то, о чём раньше не задумывалась: в своей социальной жизни я начала ориентироваться на абьюзера. Незаметно для себя я уже живу со страхом перед мужчиной.

И это – настоящий кошмар.

Хмурюсь, но баронесса трактует мою мимику по-своему.

– Уверяю вас, мода не всегда бывает абсурдной. Господин Фердинан отлично готовит. Я лично пробовала его стряпню. Уверена, вам понравится, Клара.

– Я приду, – заявляю решительно. – Обещаю.

– Вот и прекрасно, – с мягкой загадочной улыбкой произносит баронесса. – Ведь я возлагаю большие надежды на этот скромный ужин.

Глава 39

Резкий стук в дверь. Мужской голос – знакомый и приятный, хотя в нём проскальзывают сердитые нотки. Почему-то я рада ему, но спросонья не понимаю, зачем явился сосед. Наконец, до моего сознания доходят слова. Козы, участок и... «обуздай, наконец, свой огород, вар стэр дин!»

Меня, как током, пронзают его слова. Сна – ни в одном глазу. Вскакиваю с кровати и ношусь по спальне. Одеваюсь метеором и, быстро смахнув непослушные пряди с лица, открываю входную дверь нараспашку.

Регальдис, с сжатыми губами и зло сверкающими глазами, меня не останавливает. Решительно протискиваюсь наружу сквозь щель в проёме и... застываю, поражённая увиденным.

Чужие мужики – видимо, соседские слуги – бегают по моему участку и гоняют коз. Те убегают, продираясь сквозь зелёные заросли.

А помидоры… Мои почти созревшие помидоры…

Часть перетоптана, а часть – сожрана рогатыми тварями. И лопухи – чёрт-те где растут, и грядки хаотически разбросаны по моему участку. Мне кажется, я попала в свой худший кошмар.

Это провал. Полный провал.

Я медленно качаю головой. Меня душат слёзы, и воздуха вдруг становится катастрофически мало. Делаю несколько глубоких вдохов, как рыба, выкинутая на сушу. Пытаюсь собрать мысли в кучку.

Как же так? Я была в одном шаге от победы. Сегодня собиралась снимать урожай. Праздновать готовилась.

Пока низкий голос соседа что-то рокочет за моей спиной, я разглядываю сквозь пелену слёз дыру в белой ограде – там, где раньше рос мой лопух. На том самом месте, где его корни уходили на участок соседа, снова появилась дыра. Зато на моём участке выросла ещё одна инсталляция с частью соседского забора.

– Дева... Ты здесь?

Прихожу в себя, когда сосед загораживает мне обзор и сжимает плечо. Другой рукой поднимает меня за подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. С удивлением всматриваюсь в его лицо. Ещё несколько минут назад он задыхался от ярости, а теперь в глазах отображается лишь тревога.

– Вы задели корень моего лопуха? – спрашиваю.

В моём голосе проскальзывает упрёк... даже обида – и Регальдис с недоумением хмурится. Смотрит на меня, как на умалишённую. Неудивительно. Ведь человек в здравом уме не станет упрекать другого в выдёргивании злостного сорняка.

– Там, где был временный забор... – повторяю вопрос спокойнее. – Вы вчера копали в том месте?

– Разумеется, – кивает Регальдис. – Мои слуги убрали временную перегородку и вскопали землю, чтобы установить фундамент для новой ограды… А теперь ты мне объясни, Мэнфилд. Почему куски твоего огорода так и норовят сместиться?

– Откуда же мне знать? – со стоном качаю головой. – Адаптивные реакции здешних лопухов противоречат всему, что я знала. Они... ненормальные. Они бегут от любой опасности. Они всё делают не так, как должны. В этом и проблема.

Регальдис рычит сквозь зубы:

– Честно, Мэнфилд. Я пытался быть тебе хорошим соседом. Но даже у хороших соседей терпение не бесконечно. Тебе придётся заплатить за проделки своей земли.

На меня вдруг нападает нервный смех, который я изо всех сил сдерживаю, чтобы не прослыть обезумевшей. А потом резко и неожиданно накатывает апатия. Хочется просто уткнуться лицом в подушку. И лежать. Вот просто лежать и ничего не делать. Ведь через пять дней я стану служанкой и не смогу позволить себе такой роскоши: отдыхать, когда захочу. Валяться в кровати, глазеть в потолок и предаваться унынию.

– Знаю, что придётся заплатить, – пожимаю плечами и отвожу взгляд. – Пятью годами жизни…

– Мне не нужны годы твоей жизни, – усмехается он и вдруг пронзает меня пристальным взглядом. – Постой, дева. Ты о чём?

– О пари, – устало бурчу.

– Каком ещё пари?

На лице Регальдиса читается мрачный, живой интерес.

Не в моих правилах раскрывать условия контрактов, но теперь-то что мне терять? Рассказываю в двух словах, как пыталась избежать монастыря, как искала работу и подписала договор с хозяином этого участка. Легкомысленно понадеялась, что смогу вырастить помидоры.

Ага, конечно!

– И самое смешное – бормочу, всхлипывая, – я сделала невозможное. Вырастила этот треклятый урожай на нестабильном участке. И… В самый последний момент вы вскопали ограду и ваши козы сожрали мои помидоры. А вместе с ними – мои шансы на свободную жизнь.

– Почему ты раньше не рассказала? – хмурится он.

Я просто забыла. Упустила из виду дурацкий лопух на стыке наших участков. Была уверена, что всё держу под контролем. Ладно, что уж теперь... Неопределённо машу рукой и пожимаю плечами.

– Простите, что принесла вам столько беспокойства. Уверяю вас, меньше всего я хотела отплатить вам за вашу заботу вот этим вот… – указываю на дыру в заборе.

Наше молчание прерывается редким блеяньем коз. Их мало осталось на участке – почти всех выгнали слуги. Вот и меня через пять дней отсюда погонят. Взашей.

– Что, Мэнфилд? – вдруг усмехается мужчина. – Ты сдашься так просто?

– Просто? – развожу руками. – Я проиграла. Какой смысл дальше трепыхаться? У меня нет денег на новые семена. И даже если бы я смогла убедить продавщицу в магазине дать мне семена в кредит, я не успею их вырастить. А уж флакон с артефактом роста…

С горечью машу рукой и замолкаю.

Не скажешь ведь соседу, что дорогой артефакт продавщица точно не отдаст мне без денег. А если случится чудо, и она всё-таки даст, то… я не сумею им воспользоваться, потому что не разбираюсь в дозировании этого препарата.

Ведь я не Клара Мэнфилд, садовая магиня, а Лера Верещагина. Агроном из мира, где никакой магии нет и в помине.

– Мэнфилд, – тихо роняет Регальдис. – Рано вешать нос. Ты и я… Думаю, мы сможем друг другу помочь.

Глава 40

Ты и я. Звучит неоднозначно.

– Что вы имеете в виду? – говорю, покосившись на него.

Внезапно я перехватываю его взгляд – и вздрагиваю от неожиданности. Он смотрит на меня с тем жадным мужским интересом, который не спутаешь ни с чем другим. И моё тело мгновенно откликается, как тогда, в карете. Низ живота сворачивается в сладкий узел, заставляя судорожно заглотнуть побольше воздуха.

Однако уже через пару секунд в тёмных глазах появляется отстранённость, а в движениях – деловая собранность. Будто забрало опустилось.

Мамма миа… Только бы он не заметил мою – чисто женскую – реакцию. Отвожу взгляд, пытаясь осмыслить происходящее.

Может, померещилось? На фоне стресса и не такое «увидишь».

Но я-то… Я-то хороша. Ведусь на недоступного красавца. Он лорд, аристократ с весом и влиянием в обществе, а я – сиротка приютская. Даже в моём прежнем мире такой союз был бы мезальянсом, а уж в этом – и подавно.

Обхватываю себя руками и машинально тру плечи – будто холод пробрал, хотя на самом деле пытаюсь замаскировать неуверенность. Внутри всё колючками встало торчком, готовое к защите. Я не собираюсь снова отдавать свою свободу мужчине, меняя шило на мыло.

Регальдис поворачивается к растоптанному огороду, присаживается на корточки, срывает с земли травинку и задумчиво вертит её – тоненькую, хрупкую – в крупных, сильных пальцах. Вопреки воле, перед глазами мелькает картинка из прошлого: его пальцы, бережно обхватившие мою лодыжку…

Нет. Я всё-таки спятила на фоне стресса.

– Сделаем так, – наконец говорит он. – Ты поможешь мне с моими исследованиями, а я тебе – с твоими помидорами.

Деловитый тон помогает собраться. Исследованиями?.. О чём он говорит? Несколько секунд пребываю в замешательстве, но потом вспоминаю о вымершем вертрене, об артефактах в его доме – и до меня наконец доходит смысл сказанного.

– Я бы очень хотела помочь вам вернуть вертрен в Черные Пески, но одного моего желания вряд ли будет достаточно. Вертрен пытались возродить лучшие умы королевства. Даже если я изучала в приюте садовую магию, это не делает меня умнее королевских архимагов.

– Я не прошу тебя быть умнее их.

– Тогда о чём просите?

Регальдис поднимается и, распрямившись, разминает крепкую шею. Медленно подходит ближе. Возвышается надо мной, как гора.

– Мой департамент заточен на равновесие и стабильность. Несанкционированные всплески у нас не приветствуются. Но стабильность не вернёт королевству вертрен. А с тобой… Такой шанс появился.

– Почему? – качаю головой, всё ещё не понимаю.

– Идём со мной, – он размашисто выкидывает травинку. – Сама увидишь.

Сосед с решительной вежливостью хватает меня за руку и увлекает в сторону дома. Когда мои пальцы оказываются в его ладони, внезапно понимаю, что возразить всё равно не получится. Да и зачем? Понять бы уже, что от меня надо этому мужчине?

Изо всех сил стараюсь не отставать и очень радуюсь, когда мы наконец выходим на дорожку, ведущую к его дому.

Блеянье коз почему-то действует успокаивающе, хотя, по идее, я должна бы на них – подлюк рогатых – сердиться за помидоры. Серый камень под ногами отливает серебром – и я очень некстати вспоминаю серебряные подсвечники в чужой гостиной, которые так и не подержала в руках.

– Ты заметила мои артефакты? – спокойно говорит он, открывая дверь и пропуская меня вперёд. – Я их не ради прихоти коллекционирую.

Я оказываюсь в знакомой комнате, где, кажется, была целую вечность назад. По потолку всё так же плавают золотые искорки, мягко освещая шёлковую обивку кресел и изящные резные ножки мебели. Но мне сейчас явно не эту красоту пытаются продемонстрировать.

Регальдис снимает с высокой полки прозрачную вазу, в которой мерцает серебристый плод, и приближает её к моим глазам. Я едва не ахаю, видя редкий артефакт так близко.

– «Корнеплод судьбы» сохраняет память растений, – объясняет хозяин дома, хотя я и так знаю. – Но ты и сама это знаешь, – добавляет он, заставляя меня улыбнуться. – А этот, – кивает на хрустальный флороскоп, похожий на вытянутую слезу, – показывает потоки растительной магии.

Я осторожно касаюсь пальцами гладкой поверхности флороскопа и чувствую небольшую вибрацию. От неожиданности отдёргиваю руку.

– Что показали исследования? – не удерживаюсь от вопроса.

В этот момент дверь гостиной открывается, и на пороге вырастает экономка. При хозяине она не смеет меня поддевать открыто – лишь выражение глаз меняется, когда я попадаю в её поле зрения. Тёмные волосы, как и в прошлый раз, убраны в скромную причёску, а вот платье она сегодня надела насыщенного голубого оттенка. Такой жизнерадостный цвет скорее подошёл бы юной дебютантке на балу, чем домоправительнице средних лет.

Она поворачивается к Регальдису:

– Стол накрыт, милорд.

– Принеси второй прибор.

– Слушаюсь, милорд…

Бросаю на Регальдиса тревожный взгляд. К нему сейчас гость придёт? Или он на меня просил накрыть? Ну, я вообще-то не завтракала, так что не отказалась бы. Но я ведь и расчесаться не успела. И даже не умылась. Внезапно к щекам приливает кровь. Боже, я сейчас наверно, как чучело выгляжу...

Экономка стоит на месте, будто приколоченная к полу, и бросает на меня неприязненные взгляды. Подливает масло в огонь.

– Эфимия, – обрывает её лорд сухо, – оставь нас.

Она почтительно кивает, но уходит с таким видом, будто ещё вернётся проверить, не украла ли я подсвечники. Я едва удерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

Регальдис снова поворачивается ко мне: – Исследования ровным счётом ничего не дали. На моём участке у растений не оказалось магии. Их память не показала ничего необычного, но… – он замолкает на миг. – Думаю, твой участок покажет совсем другой результат.

Он подходит ближе и опускает ладонь на подлокотник кресла рядом со мной. Руку протяни – и я упрусь в его широченную, крепкую грудь. Будь это Дэшфорд, я бы, наверное, отпрянула, как ошпаренная. Но это Регальдис, и кредит доверия у него совсем другой. Поэтому стою спокойно и не дёргаюсь.

– Когда я ставил новый забор между твоим участком и моим, я решил проверить землю флороскопом. И знаешь что? В корневище твоего лопуха я обнаружил сильное магическое мерцание.

Я быстро моргаю.

– У лопухов есть магия?

– Ты и сама уже понимаешь: с ними что-то не то. Они кочуют, Клара. Магические всплески рядом с ними слишком сильные, чтобы быть случайностью. Я думаю, в них ключ к разгадке. Мы должны в этом разобраться. Ты и я.

Он делает паузу и смотрит прямо в глаза:

– Когда исчез вертрен, в Черных Песках исчезли магические проявления. Но с твоим приходом всё изменилось. Начались всплески. Значит, с твоей помощью мы найдём их причину.

У меня холодеют ладони. Да уж. Надеюсь, причиной всех этих всплесков не окажется присутствие одной настырной попаданки.

Глава 41

Завтрак проходит в непринуждённом молчании. Оказывается помолчать бывает даже приятно. Особенно, когда твой собеседник ловит попаданок, а ты сама из их числа – тогда тишина за столом вдруг начинает играть новыми красками.

Вместо того чтобы контролировать каждое слово, жест и мимику, я с благодарностью уминаю булочки с козьим сыром. Запиваю их козьим молоком и блаженно жмурюсь, откусывая хлеб, намазанный липовым мёдом.

Не раз за время завтрака ловлю на себе пытливый взгляд тёмных глаз. Лорд будто пытается разгадать мои мысли, но боится спугнуть вопросом. Наверно, помнит, в какой панике я убегала отсюда в прошлый раз, и не хочет, чтобы ситуация повторилась.

Когда нам приносят чай, Регальдис, видно, решает, что мы достаточно помолчали. Как говорится, делу время, потехе – час.

– Я собираюсь изучить твои лопухи, – озвучивает он своё решение с той небрежностью, что свойственна людям на высоких должностях. – Нарву листьев и проверю их историю на артефакте.

– Если вы обидите мои лопухи, – хмурюсь и отставляю чашку, – то у меня снова разбегутся грядки.

– Обижу... Лопухи? – лорд даже поперхнулся на этой фразе.

– Они у меня обидчивые, – киваю я. – Чуть что не так – удирают вместе с грядками. С ними надо осторожно, как с малыми детьми. Или... – на пару секунд замолкаю в поисках точного сравнения и выпаливаю: – Или хотя бы, как с девой.

Снова замечаю вспыхнувший огонёк в его глазах, и он, чуть дрогнув уголками губ кивает.

– К слову о грядках… Ты отправишься сегодня в город за новыми семенами, – продолжает командовать лорд. – Эфимия поедет с тобой и оплатит все покупки. Купи всё, что нужно. Любые ускорители – сколько бы они не стоили. Не экономь.

Настроение окончательно падает. Поездка с экономкой – ещё полбеды. Как-нибудь справлюсь с её токсичностью, не растаю. Я больше о другом волнуюсь. Помощь соседа может окончиться для него плачевно, а он даже не в курсе. Надо бы ему сказать, а то нечестно получится... Опускаю глаза и медленно вожу подушечкой указательного пальца по кромке чашки.

– Я не знаю, – лепечу задумчиво, – имею ли я право принимать вашу помощь. Когда мне помогла баронесса, граф Дэшфорд намекнул на неприятные для неё последствия. Он подчеркнул, что я должна справляться сама. В общем… Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.

В воздухе повисает молчание.

Густое и тяжёлое, как свинец.

Наверно, лорд раздумывает, стоит ли связываться с такой проблемной девой, как я. Я бы и сама сто раз подумала, стоит ли с собой связываться.

К горлу подкатывает ком. Если Регальдис отступится от меня – шансов на свободную жизнь не останется. Совсем.

– Я должен знать всё, – раздаётся глухой приказ. – Рассказывай всё, что знаешь. До последнего нюанса.

Удивлённо поднимаю взгляд. Между густых бровей залегла морщинка, а на скулах играют желваки. Злится? Надеюсь, не на меня. Не за то, что я раньше не предупредила.

Рассказываю всё, как на духу, не упоминая, правда, про погибшего мужа и ребёнка Марианны. Использую обтекаемые фразы на её счёт, когда Регальдис задаёт уточняющие вопросы. Зато про Дэшфорда не скуплюсь на подробности.

Он вообще не заслужил, чтобы его выгораживали.

Выслушав меня, лорд кивает:

– Я отправлю к его поверенному – своего. Посмотрим, что можно сделать.

Это обещание повергает меня в настоящий ужас.

– Нет… – испуганно трясу головой. – Простите, но… Если ваш поверенный встретится с его поверенным по моему поводу – начнётся война. Тогда Дэшфорд сделает всё, чтобы уничтожить меня и... вас. Нельзя его провоцировать на это.

– «Начнётся» война? – Регальдис хмурится и добавляет с усмешкой: – Неужели ты не понимаешь, Клара? Война давно началась. Точнее, не война, а бойня. По-другому нельзя назвать ваш с Дэшфордом э-м... формат отношений.

– Может, и началась. Но, – поймав на себе пытливый взгляд, решаюсь на честность, – мне всё равно ещё есть, что терять. Я боюсь злить этого человека, – сбиваюсь на шёпот. – Он непредсказуемый и опасный.

– Богатый аристократ объявил войну приютской сироте. Угрожал раздавить вдову, похоронившую своего ребёнка. Это дно. Такое нельзя спускать никому. Ни графу, ни… – он замолкает на середине фразы и добавляет выразительно: – Никому.

Внтури что-то странно ёкает, когда я вижу: его задела моя ситуация. Будто меня обняли, и накрыли тёплым пледом – такое чувство появляется. Я на мгновение себя ощущаю маленькой девочкой, которую баюкают сильные руки. Мне страшно поверить в такую заботу со стороны мужчины. Готова биться об заклад: тут есть и личные мотивы тоже. Возможно, какой-то триггер из прошлого, который выводит на эмоции.

– Я очень благодарна вам, милорд, за ваше желание помочь, вплоть до юридических моментов. Но ведь это мне придётся разговаривать с графом, когда он в следующий раз заявится с новой каверзой...

– Возможно, и не придётся, – щурится он. – Ты говорила, Дэшфорд настаивал, чтобы ты справилась в одиночку. Это его устное пожелание? Или условие, прописанное в договоре?

Я быстро моргаю, чувствую себя идиоткой. А ведь это и правда важный вопрос, о котором я раньше не задумывалась. К счастью, у меня сохранились все копии договоров. Уже собираясь отправиться за документами, я на несколько секунд задерживаюсь на пороге, перебирая в голове слова. Как бы сказать помягче?.. Наконец решаюсь:

– Прошу вас, милорд! Вы уж поаккуратнее с моими лопухами, хорошо? Они не терпят грубости. И очень не любят, когда их рвут. Пообещайте обращаться с ними в моё отсутствие нежно, как... Как с девой.