Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Реакция Айны меня насторожила. Девушка явно нервничала – пальцы теребили край платья, губы чуть подрагивали, а взгляд то и дело метался между мной и Евгением, будто она ждала, что сейчас случится что-то плохое.

Конечно, возможно и то, что она никогда раньше не сталкивалась с полицией и просто испугалась при виде двух человек с удостоверениями. Но, с другой стороны, она ведь должна была понимать, для чего мы здесь. Вряд ли брат не рассказал ей о пропавшей жене и о том, что мы сейчас приедем к нему. Это было бы странно – жить с ним под одной крышей в такой момент и не знать, что происходит.

И тем не менее она нервничала. Сильно. И это, по моему опыту, было похоже на страх перед тем, что мы можем узнать. Или, возможно, перед тем, что она сама знала и боялась проговориться.

Именно это меня и заинтересовало.

А вот Евгений, напротив, был спокоен. Даже слишком. Стоял, засунув руку в карман, второй держал чёрный пакет и смотрел на нас с невозмутимостью человека, которого отвлекли от важных дел. Ни нервов, ни страха – только лёгкая тень недовольства.

Чёрт возьми, – подумал я. – У него жена пропала. Возможно, мертва. А он стоит тут с дурацким пакетом, будто на пикник собрался. Ни слёз, ни даже дрожи в голосе. Как будто это не его проблема. И это его спокойствие меня нервировало. Сильно нервировало.

Евгений тем временем чуть улыбнулся – видимо, заметил, что я слишком долго молчу, разглядывая то его, то Айну, – и заговорил первым:

– Ну так о чём вы хотели поговорить? – спросил он с лёгкой, почти дружелюбной усмешкой, кивая на нас с Кирой. – А то стоите, молчите.

Я снова опустил взгляд на пакет в его руке. Чёрный, плотный, из-под верхнего края которого выглядывал кусок какой-то светлой ткани.

– Прошу прощения, задумался, – ответил я, возвращая взгляд к его лицу. – А вы, я смотрю, куда-то собрались?

Он бросил взгляд на пакет, потом на Айну, потом снова на меня, и на его лице промелькнула легкая неприязнь, будто он пожалел, что мы увидели его с этими вещами.

– Да… – он чуть помедлил, – … мы с сестрёнкой хотели съездить на дачу нашей матери. Сегодня как раз выходной, решили проверить, как там дела. А то давно не были.

– На дачу? – переспросила Кира, и в её голосе прозвучала та самая интонация, с которой обычно спрашивают: «Ты серьёзно?».

Она чуть склонила голову набок и посмотрела на него особо пристально. Евгений уловил её тон и слегка напрягся, но улыбку всё же удержал – натянутую, но вежливую.

– Ну да, – он пожал плечами. – Мы вообще-то раз в месяц туда ездим, проверяем, всё ли в порядке. Там как-то был случай – разбили окна, залезли внутрь и насрали на кухонный стол и на диван. Бомжи, наверное. Прям всё говном измазали. Нам потом пришлось и стол, и диван выбрасывать, ремонт делать. Так что теперь стараемся проверять. – он выдержал короткую паузу и добавил уже тише, будто оправдываясь: – Да и заодно хоть отвлекусь немного. А то я до сих пор не могу в себя прийти. Жена пропала… сами ведь понимаете.

Он говорил это спокойно, но уже без той холодной невозмутимости, которая была в нём минуту назад. Теперь в его голосе проскользнуло что-то похожее на искренность.

Но, если честно, его характер всё-равно было тяжело понять. Возможно, съездить куда-то и правда помогало ему отвлечься. Но всё это… всё равно было для меня каким-то… диким и… даже невероятным. И это даже не беря в счет его тупую историю про бомжей.

Чёрт… кажется, я впервые встречаю такого человека, – мелькнуло в голове. – Обычно люди либо нормальные, но убитые горем, либо откровенно не в себе настолько, что их можно сравнить с психами. Но вот он… вроде и нормальный, но горем не убит, вроде и странный, но и не псих…

Бесит меня, – заключил я. – Прям хочется взять его за грудки и спросить: «Блять! Да что с тобой не так⁈»

Но помимо Евгения была еще и его сестра Айна, которая, пока Евгений говорил, то опускала глаза в землю, то быстро поднимала их на брата, и в этом взгляде читалась откровенная паника – будто она мысленно умоляла его замолчать. Ей явно не нравилось, что он упомянул дачу. И это зацепило меня настолько, что я решил докрутить.

– Ясно, – сказал я, кивая. – А на чём вы туда поедете? – я обвёл взглядом двор, задержался на своей «Гранте» и, чуть улыбнувшись, добавил: – Может, вас подвезти? По пути бы и договорили.

Кира резко повернула голову и уставилась на меня.

В её глазах читалось всё без слов: «Ты что несёшь? Какое „подвезти“? Лапин, у нас же есть улики на него! Давай уже к делу!» Она даже чуть приоткрыла рот, будто собиралась возразить, но я быстро, почти незаметно, коснулся её локтя своим – мол, помолчи, потом объясню.

Конечно, я вовсе не собирался никого подвозить, но чутьё и реакция Айны наталкивали меня на то, чтобы потянуть время и понаблюдать за ними.

К тому же, когда я предложил их подвезти, её глаза на мгновение расширились, и она бросила на брата быстрый, испуганный взгляд – такой, словно без слов кричала: «Скажи „нет“!» И мне очень хотелось узнать – почему.

Евгений тем временем чуть усмехнулся и покачал головой:

– Да нет, спасибо. Мы уже машину взяли, – он махнул рукой в сторону припаркованного у соседнего подъезда серебристого «Фольксвагена Поло». – Каршеринг. Удобная штука, кстати. Вы не пробовали?

Каршеринг, значит, – пронеслось в голове. – Интересно. Своей машины нет, рабочая сломалась, но ехать на дачу надо. Ну, логично, конечно. Почему бы и нет? Но почему его сестра так нервничает? В чем же может быть причина?

– Пробовал, – соврал я и кивнул на пакет. – А что с собой взяли, если не секрет?

Вопрос прозвучал странно – я и сам это понимал. Мы приехали по делу, а расспрашивали про планы на день, машину и пакет с вещами, будто просто зашли поболтать.

Евгений чуть вздохнул – терпеливо, но уже на грани, – и, слегка усмехнувшись, сказал:

– Блин, ребят, без обид, но… – Евгений развёл руками, – … вы ведь приехали сюда поговорить о чём-то? – он улыбался, но улыбка была натянутой, а в голосе скользили нотки раздражения. – Так какая разница, что у меня в пакете? Лучше скажите, что вам удалось выяснить, а то по телефону вы мне так и не ответили.

Айна, явно почувствовав, что брат начинает заводиться, быстро вмешалась – торопливо, почти испуганно, словно боялась, что его тон нас разозлит:

– Там просто мои вещи! – выпалила она, кивая на пакет. – Я взяла с собой сменку, чтобы переодеться. – она указала на своё платье, которое плотно облегало фигуру. – Если придётся там прибираться, то в таком виде это делать будет неудобно.

Она ответила быстро, почти на одном дыхании, и тут же замолчала, опустив глаза. И именно эта торопливость и выдала её – она явно хотела закрыть тему как можно скорее. Евгений же всё также стоял и ждал. Но он больше не улыбался. В его глазах снова появилось напряжение, которое я заметил ещё в начале разговора.

Он явно торопился, явно хотел побыстрее от нас избавиться, хоть и старался этого не показывать.

И это заставляло меня задуматься: «В чём же дело? Что эти двое скрывают?» Но я решил не давить. Однако теперь мне хотелось проследить за ними – куда же они всё-таки поедут? Так что про улики – ни слова. Надо было придумать, о чём спросить, чтобы разговор выглядел естественно и не вызвал подозрений.

– Ну хорошо, – сказал я, всё ещё обдумывая следующий вопрос. – Тогда давайте перейдём к тому, для чего мы сюда приехали.

– Ну наконец-то, – выдохнул Евгений, и это прозвучало куда резче, чем он, вероятно, хотел. Кира тут же чуть прищурилась и бросила на него такой взгляд, будто хотела сказать: «Полегче, приятель». Евгений это заметил и тут же спохватился, чуть смягчая тон: – Извините, я… это… я не хотел грубить. Просто нервы уже на пределе.

Смотря на него, я пытался понять: искренне ли это? Или он просто понял, что перегнул палку, и теперь пытается сгладить впечатление?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Кира опередила меня. Она шагнула вперёд и заговорила – чётко, по-деловому, глядя Евгению прямо в глаза:

– Мы хотели поговорить о вещах в вашей гардеробной.

Евгений нахмурился:

– О вещах в гардеробной? А что с ними не так?

– Там… – начала Кира, и я уже понял, что она сейчас скажет про обувь прямо в лоб.

Я быстро перебил её, положив руку ей на плечо – лёгким, почти незаметным движением, но достаточно твёрдым, чтобы она остановилась.

– Мы хотели уточнить, – сказал я, глядя прямо на Евгения, – … не пропало ли что-нибудь из ваших вещей? Или, может быть, деньги или драгоценности? Это важно, чтобы понять, было ли это ограбление или что-то другое.

Кира бросила на меня короткий, недоумённый взгляд, но тут же взяла себя в руки и замолчала. Она явно не до конца понимала, почему я увожу разговор в сторону, но профессиональное чутьё подсказывало ей не спорить при посторонних. Я мысленно пообещал ей всё объяснить позже. А пока нужно было не спугнуть Евгения раньше времени.

Евгений усмехнулся – на этот раз почти искренне.

– Ну вы даёте, – сказал он, покачивая головой. – Вы могли меня об этом спросить по телефону. Зачем было ехать?

– Могли, – согласился я спокойно. – Но по телефону я бы не увидел, в каком вы состоянии. А для нас это важно. У вас жена пропала – это большой стресс. Мы должны понимать, насколько вы… в порядке. И можем ли мы на вас рассчитывать в дальнейшем.

Он кивнул, будто соглашаясь, и задумался на несколько секунд.

– Ну, на первый взгляд – ничего не пропало, – сказал он наконец. – Но, честно говоря, я даже толком не проверял. Времени не было – вы же меня сразу попросили уйти, когда криминалисты приехали. Так что… – он развёл руками.

– Хорошо, – я повернулся к Кире. – Тогда надо будет организовать ему доступ в дом. Пусть проверит всё как следует.

Кира посмотрела на меня как на идиота – тем самым взглядом, который ясно говорил: «Ты что несёшь? Какие еще вещи? Какие еще проверки?» – но вслух ничего не сказала. Просто коротко кивнула, сжав губы.

Я снова повернулся к Евгению:

– И ещё один вопрос: у вас дома хранились наличные деньги?

Он нахмурился – на этот раз не от недовольства, а от попытки вспомнить.

– Ну-у… были, да, – сказал он. – В тумбочке у кровати. На чёрный день.

– Большая сумма?

– Да нет. Тысяч сорок всего, может, чуть больше.

– Сорок тысяч, – повторил я и чуть прищурился. – Небольшая сумма, учитывая, в каком доме вы живёте.

Евгений пожал плечами:

– Ну, мы и не богачи так-то. А дом нам вообще подарили на свадьбу.

– А кредиты? – спросил я, глядя ему прямо в глаза. – Вы или ваша жена брали кредиты?

Он ответил без паузы – ровно, спокойно, даже не моргнув:

– Нет. Никогда. Всегда жили только по средствам. Так что нет – ни кредитов, ни ипотек. Я вообще не люблю быть в долгу перед кем-то.

Я смотрел на него и пытался понять: врёт или нет? Но видел лишь то, как его лицо не дрогнуло. Ни один мускул. Никакого напряжения. Только всё то же спокойствие, присыпанное усталостью и легкой неприязнью от столь личных вопросов.

Либо ты говоришь правду, – думал я, – либо ты чертовски хороший лжец. Потому что полтора миллиона кредита и страховка на жизнь, оформленная месяц назад, говорят об обратном. Но пока – молчим. Рано. Пусть думает, что мы ничего не знаем.

– Ясно, – произнес я.

Евгений посмотрел на часы – жест был почти незаметным. Потом он поднял глаза на меня и спросил – уже без усмешки.

– Ну так что? Вам удалось хоть что-то найти? А то я несколько раз уже спросил, а вы всё не отвечаете.

– Пока нет, – ответил я. – Еще работаем. Вчера вот опросили соседей, просмотрели камеры на улице, но ничего подозрительного не нашли. Сейчас будем проверять изъятый телефон и компьютер. – я говорил спокойно, пытаясь притупить его бдительность, а затем выдал то, что обычно никогда бы не рассказал потерпевшему, своего рода закинул удочку с одной из заготовленных приманок, чтобы проверить, клюнет ли рыбка. – Также мы отрабатываем версию, что это мог быть кто-то из подписчиков.

Я внимательно следил за его лицом – не дёрнется ли веко, не уйдёт ли взгляд. Но он лишь медленно кивал, глядя куда-то в сторону. Его лицо было задумчивым, но не напряжённым – будто он и правда переваривал информацию.

– Понятно, – сказал он наконец. – Значит, думаете, подписчики.

– Да, – кивнул я. – Но пока ничего явного.

– Хорошо, – он вздохнул. – Я просто… я уже и не знаю, что думать. Всё… как в тумане.

– Понимаю, – сказал я. – Но у меня к вам ещё одна просьба. Нам нужно, чтобы вы вернулись в дом и осмотрели всё более досконально. Каждую комнату, каждый шкаф. Вдруг что-то пропало. Это поможет следствию.

– Что? Сейчас? – он поднял бровь.

– Нет, давайте лучше завтра, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Сейчас у нас есть ещё кое-какое дело, а завтра созвонимся и вместе съездим. Спокойно, без спешки. И вместе всё посмотрим.

Он помедлил, разглядывая меня чуть дольше, чем того требовала простая вежливость.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Я как раз взял выходные на работе, так что завтра буду свободен. Буду ждать вашего звонка. – я кивнул в ответ, давая понять, что разговор окончен. – На этом всё? – спросил он, и в его тоне проскользнула едва уловимая настороженность.

– Да, на этом всё, – подтвердил я.

Он поправил пакет в руке и бросил короткий взгляд на Айну – мол, пошли. Та всё это время стояла чуть поодаль, обхватив себя руками, и молча переводила взгляд с брата на нас и обратно.

– Ну, тогда мы поехали. До свидания, – сказал он.

– До завтра, – ответил я и проводил их взглядом. Затем негромко сказал, обращаясь к Кире, не поворачивая головы: – Запомни номер их машины.

Кира посмотрела на меня так, будто пыталась понять, что я мучу, но спорить не стала.

– Сейчас, – тихо ответила она, и затем я услышал, как щёлкнула камера её телефона.

Я обернулся, глядя на удаляющуюся пару, и достал сигарету. Никотиновая ломка уже давала о себе знать мерзким, тянущим чувством где-то под ложечкой, так что самое время было воспользоваться моментом и заткнуть эту дыру хотя бы на следующие пару часов.

Закурив, я глубоко затянулся и выпустил дым в сторону, глядя, как Айна подходит к машине. Она бросила на нас короткий взгляд, но, встретившись со мной глазами, тут же отвернулась и быстро села на переднее сиденье.

Евгений тем временем убрал пакет, открыл заднюю дверь и, даже не взглянув в нашу сторону, сел за руль. Двигатель заурчал, и автомобиль начал медленно выезжать со двора.

– Лапин! – раздался голос Киры за спиной. – Теперь, когда они уехали, может, объяснишь, какого чёрта происходит?

Я обернулся.

Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня с тем самым выражением, которое появлялось у неё, когда она была готова спорить до последнего.

– Ты зачем его отпустил-то? У нас же есть улики на него! Обувь! Кровь! ДНК! А ты про какие-то пропавшие вещи спрашивал. И про наличку. Ты серьёзно?

Я сделал быструю затяжку, глядя вслед удаляющейся машине, потом щелчком отправил окурок в урну и не попал, а, разворачиваясь к машине, бросил:

– Пошли быстрее в машину. Всё объясню по дороге.

– Хочешь проследить за ними? – спросила она, уже понимая, что я задумал, и быстро зашагала следом.

– Именно, – ответил я, открывая дверь.

Мы сели в салон. Я повернул ключ – двигатель заурчал, – и, выезжая со двора, заговорил:

– Ты видела глаза Айны, когда мы заговорили про дачу? Она не просто нервничала – она прям боялась. Как будто мы приехали не вовремя. Как будто они собрались не на дачу, а куда-то ещё. И я хочу узнать – куда.

Кира шумно выдохнула, глядя вперёд на дорогу.

– Лапин, у нас был другой план. Мы должны были спросить его про обувь прямо сейчас. В лоб. С фактами. А ты…

– Послушай, – перебил я. – Улики никуда не денутся. Если он виновен, он от этого не убежит. А если мы сейчас поедем за ним – возможно, найдём что-то ещё. Что-то такое, что поможет нам прижать его по-настоящему.

Кира помолчала, переваривая, а потом хмыкнула и спросила:

– Думаешь, найдем там саму пропавшую? Связанной или убитой?

– Кто знает. – я пожал плечами и тут же добавил: – Но чувствую, что проверить нужно обязательно.

– Ладно. Поехали. Если уж ты решил поиграть в шпионов – я с тобой. Но если он реально просто едет на дачу снова говно убирать за бомжами, то это будет самый тупой выезд в моей жизни.

Я усмехнулся и прибавил газу.

«Фольксваген» мелькнул впереди, скрылся за фурой, потом снова показался – уже у развязки. Я чуть сбросил скорость, чтобы не висеть у него на хвосте, и перестроился в соседний ряд.

– Погоди… – тихо произнесла Кира, а затем как-то задумчиво, будто прокручивая что-то в голове, спросила: – Ты думаешь, что они сообщники? Точнее, могут ими быть? Брат и сестра?

– Была такая мысль, – признался я.

– Бли-и-и-ин… А правда ведь! – тут же выпалила Кира: – Та девка реально себя странно вела! А я даже и не подумала! В голове только и было, что обувь, кровь, улики и что надо бы его побыстрее прижать. Вот я дура!

Я покосился на неё.

Она сидела, нахмурившись, и с досадой кусала губу – явно злилась на себя. Редкое зрелище. Обычно Кира предпочитала злиться на других.

– Не дура, – сказал я спокойно. – Просто ты привыкла, что улики важнее людей. А я знаю, что люди иногда важнее улик. Разные подходы – это нормально.

Она ничего не ответила, только вздохнула и отвернулась к окну.

Я выдержал паузу, глядя на дорогу, потом решил сменить тему:

– Кстати, ты слышала его ответ про кредит?

– Слышала, – Кира фыркнула. – «Никогда не брали». «Жили по средствам». Отвечает так, будто сам в это верит, а у самих – полтора миллиона долга.

– Вот и я про то же, – я покачал головой, затем помолчал немного и спросил: – Как думаешь, а он может не знать про кредит?

– Не знать? – переспросила она, затем, немного подумав, ответила: – Вообще… по документам именно Ника Убойнова брала кредит. Так что, если она оформила всё втайне, то он правда может быть не в курсе.

– Скорее всего, так и есть, – кивнул я. – Слишком уж уверенно отвечал. Но для чего его жена взяла такую сумму? Да ещё и втайне от него? А если и вдруг он все-таки знал – то зачем врать? Неужели не понимает, что такую информацию проверяют в два счёта? Как-то это… глупо.

Кира слушала внимательно, покусывая губу. Видно было, что она тоже прокручивает это в голове, пытаясь сложить кусочки в единую картину.

– С другой стороны, – продолжил я, – он вообще не удивился нашим вопросам. Любой нормальный человек на его месте спросил бы: «А почему вы об этом спрашиваете? Это как-то связано с исчезновением моей жены?» А он – ничего. Просто ответил и всё. Как будто ему совершенно плевать.

Кира вздохнула, поправив волосы, и ответила:

– А может, он просто патологический лжец? Такие тоже бывают – врут, не моргая. – она раздражённо отбросила прядь за ухо и повернулась ко мне. – Вот поэтому надо было и надавить. Дожать его хотя бы по этому вопросу. Может, если бы упрекнули во лжи, он бы сразу по-другому запел, а так он общался с нами как ни в чём не бывало.

– Успеем, – ответил я и сразу добавил: – Сейчас важнее узнать, правда ли они едут на дачу просто прибираться.

– Ну, тут согласна, – кивнула Кира.

«Фольксваген» к этому времени уже свернул к развязке и теперь двигался в сторону пригорода. Я прибавил скорость, чтобы не потерять его из виду. Поток машин редел, дома сменялись соснами, и я чуть сбросил газ, чтобы держаться на безопасном расстоянии. Кира в это время что-то сосредоточенно смотрела в телефоне, нахмурив брови.

Я покосился на неё и негромко позвал:

– Кир. – она оторвалась от экрана и повернулась ко мне. – Пока едем – позвони в дежурную, пусть пробьют по базе родителей Евгения. Мать, отца. И адрес дачи.

– Ага, секунду, – она быстро нашла нужный контакт и нажала вызов. Прижала трубку к уху и стала ждать, глядя вперёд на дорогу. – Алло, Гришин? Это Соболева. Слушай, мне срочно нужна информация по базе. Пробей фамилию Убойновы. Нужны родители Евгения Убойнова, их имена, номера телефонов. И заодно поищи среди имущества дачу, нужен адрес. И побыстрее, пожалуйста. – она замолчала, слушая ответ. – Хорошо… Да, скинь мне на телефон… Ага, давай. – Кира сбросила вызов, убрала телефон и повернулась ко мне: – Сказал – сейчас пробьёт и скинет сообщением. Так что ждём.

– Отлично, – кивнул я, не отрываясь от дороги.

«Фольксваген» держался впереди – я старался не терять его из виду, но и не приближаться слишком близко. Дорога была не очень загружена, и мы спокойно катили в сторону пригорода, когда сзади вдруг раздался громкий, настойчивый гул двигателя.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида – прямо на нас, почти впритык к бамперу, неслась чёрная «Мерседес S-Класс» с тонированными стёклами и номерами «О 888 ОО».

– Что за… – пробормотал я.

Кира обернулась, и в тот же миг «Мерседес» резко вильнул влево и пошёл на обгон.

Когда он поравнялся с нами, переднее пассажирское окно поползло вниз, и оттуда, перекрикивая грохочущий трек Моргенштерна «Новый мерин», высунулась девушка. За рулём сидела ещё одна – в тёмных очках, с неестественно чёрными волосами, – а с заднего сиденья выглядывали ещё две девицы: они что-то орали и размахивались руками.

Они были явно пьяны и веселы. Та, что открыла окно, мило улыбалась, щурясь от ветра. На вид ей было лет двадцать пять, короткие светлые волосы, растрёпанные ветром, ярко-розовый топ на тонких бретельках, который едва держался на плечах и совершенно не скрывал того, что под ним ничего не было.

– Что она делает? – Кира уставилась на неё с недоумением.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Может, что-то хочет сказать?

Я нажал кнопку и опустил своё стекло.

Девушка тут же заорала, пытаясь перекричать музыку: «Э-э-эй! Чо такие кислые⁈» И прежде чем я успел что-то сообразить, она рванула свой топ вверх, обнажая грудь – упругую, аккуратную, со стоячими сосками, – и, радостно взвизгнув, потрясла ею, крича: «Догонишь – дам потрогать!», пока её подруги в салоне заливались пьяным хохотом.

Кира, сидевшая с моей стороны, вытаращила глаза и поперхнулась воздухом.

– Какого чёрта⁈ – выпалила она, глядя на это безобразие. – Она совсем охуела себя так вести⁈

Девица тем временем, видимо, решила, что её спектакль удался, и, подмигнув нам, скрылась обратно в салоне. Затем «Мерседес» взревел двигателем и, вильнув вправо, обогнал нас и умчался вперёд, оставляя за собой лишь шлейф выхлопных газов и отдалённые басы.

Я усмехнулся и молча покачал головой.

– Охренеть! – Кира всё ещё смотрела вслед удаляющемуся «Мерседесу» с выражением крайнего возмущения на лице. – Она что, совсем с катушек слетела⁈ Может, позвонить ДПС? Пусть тормознут этих пьяных идиоток, пока они кого-нибудь не убили!

– Да ладно, Кир, – я махнул рукой. – Пусть развлекаются. Нам сейчас главное – Евгения не потерять. А то он уже далеко уехал, пока мы тут…

Кира фыркнула:

– Нифига! Давай догоняй их, щас номера сфоткаю. – она быстро открыла камеру телефона и наклонилась ближе к лобовому стеклу. – Пусть их тормознут и проверят как следует.

– Догнать? – переспросил я, наблюдая за тем, как «Мерседес» уже вильнул за поворот и скрылся из виду. – Многовато ты от моей старушки хочешь. – добавил я, усмехнувшись и постучав по рулю.

– Цыц… – Кира недовольно цокнула и с досадой бросила телефон на панель, затем откинулась на сиденье, скрестив руки на груди, и, чуть повернувшись ко мне с возмущённым взглядом, буркнула: – Вот же дуры! Как им вообще не стыдно?

– Ну-у… не знаю, – я пожал плечами, не сдержав новой усмешки. – Так-то красивое представление вышло.

Кира резко повернулась ко мне и спросила: «Ты серьёзно⁈» В её глазах читался неподдельный шок пополам с возмущением.

– А что? – я хмыкнул. – Просто констатирую факт.

– «Констатирую факт», – передразнила она, покачав головой. – Лучше на дорогу смотри, Лапин! И газу прибавь! А то Евгений сейчас сбежит от твоей старушки.

Я усмехнулся её реакции и надавил на педаль сильнее, нагоняя «Фольксваген», который действительно уже успел оторваться на приличное расстояние.

Телефон Киры пиликнул – коротко, дважды. Она взяла его, глянула на экран, и её брови чуть приподнялись.

– О, Гришин уже прислал.

– Шустро работает, – одобрил я, объезжая яму. – Молодец.

– Ага, – Кира пробежалась глазами по тексту и, чуть прищурившись, начала зачитывать: – Та-а-ак… мать – Убойнова Тамара Степановна. Девичья фамилия – Крикунова. Пятьдесят два года. Фармацевт-провизор, работает в аптеке «Вита-Фарм». Отец – Убойнов Виктор Павлович. Умер в две тысячи четырнадцатом.

– Ясно, – кивнул я. – А что по даче?

– Сейчас… – она пролистнула ниже. – Есть. Дача зарегистрирована на Тамару Степановну. Адрес – СНТ «Рассвет», улица Полевая, участок двадцать семь. – Кира открыла приложение с картой в телефоне и добавила: – Это в двадцати километрах от города. Так что пока правильно едем.

– СНТ «Рассвет», – повторил я, запоминая. – Ну вот. Теперь хотя бы знаем, куда они направляются. Даже если потеряем из виду – адрес у нас есть.

– Но лучше не отставать, – хмыкнула Кира, вглядываясь вперёд. – А то, мало ли, они на дачу и не собирались. Сейчас как свернут куда-нибудь в лес – и ищи их потом.

– Ничего, – ответил я, не сводя глаз с дороги. – Не потеряем. Я их прекрасно вижу.

«Фольксваген» держался впереди, и с каждым километром поток машин редел, а вдоль обочины стеной вставали сосны. Я чуть сбросил скорость, чтобы не висеть у него на хвосте.

Если Евгений заметит нас сейчас – вся слежка пойдёт насмарку. А мне очень хочется узнать, куда он на самом деле направляется.

Через пару минут «Фольксваген» замедлился, мигнул правым поворотником и свернул на узкую просёлочную дорогу. Я притормозил у поворота и заехал следом, стараясь держаться как можно дальше.

Впереди, среди сосен, показался старый, выцветший от времени указатель с надписью: «СНТ „Рассвет“». Чуть ниже – табличка со схемой участков и стрелкой, указывающей вглубь лесного массива.

– СНТ «Рассвет», – прочитала Кира вслух, вглядываясь в указатель. – Ну вот. Значит, всё-таки на дачу приехали. Тут он не соврал.

– Посмотрим, – отозвался я, не отрываясь от дороги.

Дорога стала хуже – асфальт сменился гравием, потом укатанной грунтовкой с редкими ямами. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись заросшие участки с покосившимися заборами и старыми деревянными домиками, почерневшими от времени. Некоторые были совсем заброшены, с провалившимися крышами и заколоченными окнами. Другие – чуть ухоженнее, но всё равно чувствовалось, что это место давно не видело настоящих хозяев.

– Блин, – Кира нахмурилась, глядя на уходящий вперёд «Фольксваген». – Может, встанем где-нибудь тут? Если мы поедем за ним прямо – он нас сразу заметит. Тут других машин-то нет. И дорога узкая.

Я и сам это понимал. «Фольксваген» уже замедлялся, явно высматривая нужный поворот. Я быстро оглядел обочину и заметил неприметный съезд – старую, заросшую травой дорожку, уходящую вглубь сосен. Идеальное место, чтобы спрятать машину.

– Вон туда, – я кивнул в сторону съезда. – Заедем в лес поглубже. А оттуда пешочком дойдём.

– Туда? – Кира с сомнением посмотрела на заросшую колею, потом перевела взгляд налево и вдруг оживилась: – Нет, лучше вон там, за тем участком! Там забор высокий, нас не увидят. Смотри, вон прямо по курсу, слева от…

Она потянулась, чтобы показать рукой, и телефон, который она всё это время держала, выскользнул и полетел вниз, по пути больно ударившись мне в пах.

Я тут же дёрнулся и бросил:

– Кира… Блять!

– Ой, прости! – она виновато поморщилась и затем, не раздумывая, отстегнула ремень безопасности и резко наклонилась. – Сейчас достану.

– Может, потом? – спросил я, не отрываясь от дороги. Кира тем временем уже нырнула глубже, для равновесия упершись рукой мне в бедро. – Ты меня отвлекаешь!

– Да щас, я быстро, вижу его, – отмахнулась она и наклонилась еще сильнее.

Её голова опустилась прямо к моему паху, щека едва не касалась ткани брюк. Она шарила рукой по коврику, пытаясь нащупать телефон, и от этого зрелища – её голова у меня между ног, ритмичные движения плечом – казалось, будто она делает мне минет. Медленно, старательно, уткнувшись лицом в ширинку. Член мгновенно дёрнулся и начал наливаться кровью, как только фантазии заполонили все мысли.

Я тут же выругался про себя: «Твою мать, Кира. Не могла потом, что ли, достать?»

– Кир, ты там еще долго? – выдавил я, чувствуя, как голос чуть сел.

– Да погоди ты… – она потянулась ещё дальше, и в этот момент машина наехала на кочку.

Нас резко обоих тряхнуло. Голова Киры качнулась вверх и тут же обратно вниз, и её лицо, а в особенности пухлые, увеличенные губки на мгновение встретились с моим уже заметно твёрдым членом. Даже сквозь ткань брюк я почувствовал это короткое, почти невесомое прикосновение – мягкое, упругое, какое-то невозможно нежное для такой случайности. От чего член дёрнулся еще сильнее, наливаясь уже по-настоящему.

– Ай! – только и вырвалось у неё. – Что ты делаешь! Езжай нормально!

– Я-то тут при чём⁈ – я вцепился в руль. – Это дорога такая!! Может, сядешь уже ровно⁈ Хватит там копаться…

– Я… – начала она, пытаясь отстраниться, но тут машина наехала на ещё одну кочку. На этот раз ощутимее. Её голова снова дёрнулась вверх-вниз, и её пухлые губы, пока она пыталась возмутиться, буквально обхватили мой бугор, торчащий через брюки. Я прям реально почувствовал, как член дёрнулся прямо у неё во рту, и мы на мгновение замерли.

В машине повисла секундная тишина – только двигатель тихо урчал и где-то в лесу трещали птицы. А потом она резко поднялась, сжимая в руке телефон, и посмотрела на меня. Её лицо было пунцовым – не то от злости, не то от неловкости.

– Ты… – она запнулась, переводя дыхание, – … ты офигел, Лапин⁈ Что это… вообще сейчас было⁈

Я открыл рот, чтобы ответить, и почувствовал, как краснею. Как будто я специально это подстроил – хотя даже в мыслях такого не было, пока она сама не наклонилась. Но в этот момент краем глаза я заметил движение впереди. «Фольксваген» замедлился и остановился у одного из участков.

– Смотри! – я резко перевёл тему, указывая вперёд. – Они остановились. Вон там.

Кира, всё ещё красная и тяжело дышащая, повернулась и посмотрела в указанном направлении.

Я резко крутанул руль и свернул за высокий забор соседнего участка, пряча машину от посторонних глаз. Заглушил двигатель, и в салоне снова повисла тишина. Кира всё ещё смотрела на меня – уже не так яростно, но всё ещё с румянцем на щеках.

Потом она вдруг фыркнула и покачала головой.

– Ладно, будем считать, что ничего не было, – сказала она, отводя взгляд. – Давай работать.

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и странный, едва уловимый укол разочарования.

Облегчение – потому что она не стала развивать тему и не устроила мне разнос. А разочарование… а вот о разочаровании я предпочёл пока не думать.