Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Да твою же мать! – рявкнула Софья и резко выпустила собаку из рук – то ли от злости, то ли от неожиданности, – и Беляш, почувствовав свободу, рванул прочь через весь холл, заливисто лая, будто только что одержал великую победу.

Затем Софья резко выпрямилась и только тогда, кажется, осознала, что произошло.

Она быстро дёрнула блузку вверх, прикрыв грудь, и в этот момент наши взгляды встретились, и с её губ сорвалось одно единственное звонкое «Ой!».

Её изумрудные глаза смотрели на меня широко, удивлённо, пополам с растерянностью.

– Э-э-э… – выдавила она, отводя взгляд и поправляя ткань на плече. – Простите… – добавила она и отвернулась, затем быстро привела блузку в порядок и снова развернулась ко мне – уже почти собранная, только на щеках всё ещё горел румянец. – Извините ещё раз, – бросила она уже тише и, не дожидаясь моего ответа, быстрым шагом направилась за собакой, постоянно выкрикивая её кличку и различные ругательства.

Я проводил её взглядом, всё ещё стоя на месте.

Миляуша, наблюдавшая за этой сценой от ресепшена, с трудом сдерживала смех. Она поднесла ладонь ко рту, но глаза её блестели откровенным весельем.

– До свидания! – пропела она, когда я наконец перевёл на неё взгляд. – И хорошего вам дня!

Я молча кивнул, сунул телефон в карман и вышел на улицу.

Оказавшись за дверями, где меня сразу же окружил тёплый воздух с лёгкой горчинкой выхлопных газов и пыли, я на секунду прикрыл глаза, позволяя солнцу прогреть лицо, и медленно улыбнулся.

Хм, а повезло же тому парню с женой… – пронеслось в голове. – Родила тройню, а всё равно осталась такой красивой, и… эта её… грудь… Нет, Лапин, не думай об этом. Пора работать!

Я открыл глаза и перевёл взгляд через дорогу.

Там, на противоположной стороне, стояло здание. Небольшое, двухэтажное, с облупившейся местами краской на фасаде и скромной вывеской над входом: «Вита-Фарм». Вывеска была старой, с потускневшими буквами, и казалось, что её не обновляли уже лет десять. Никаких стеклянных стен, никаких дорогих машин на парковке. Обычное серое здание, каких много в нашем городе, от чего я усмехнулся про себя.

Ну да, – подумал я. – Вот это уже больше похоже на небольшую фармацевтическую компанию.

Я перевёл взгляд на часы.

Прошло всего минут пятнадцать с тех пор, как Семён Семёныч звонил Наоми Адебубаба или как её там. Вряд ли она уже могла приехать – даже если бы она жила тут рядом. Но, с другой стороны, её так хвалили за работу, что я всё же решил сначала подойти и проверить, открыто ли там. А если закрыто – позвонить по номеру, который он мне дал.

Я оглянулся по сторонам, убедился, что машин нет, и быстрым шагом пересёк дорогу.

Подойдя к зданию, я остановился у входа.

Дверь была обычной – железная, с облупившейся краской и старой металлической ручкой. Никаких домофонов, никаких камер – просто скромный офис, который выглядел так, будто его построили ещё в прошлом веке.

Я уже хотел постучаться, но, услышав резкий щелчок замка, сразу же отступил на шаг, чтобы не столкнуться с выходящим. Простояв несколько секунд в ожидании и так и не дождавшись, что кто-то выйдет, решил открыть дверь сам.

Подошёл ближе, схватился за ручку и распахнул дверь – и тут же увидел девушку, которая, увидев меня, резко вскрикнула от неожиданности:

– Ааай!!

Она вздрогнула всем телом и сразу сделала шаг назад, скрестив руки на груди от испуга. Я, в свою очередь, тоже отступил на полшага и поднял ладони, показывая, что не собираюсь входить без спроса.

– Простите, что напугал, – произнёс я, стараясь говорить спокойно. – Вы, наверное, Наоми-и… Абуи…здубу? Меня к вам направили из…

Глава 15

– … Интеллигент Ресурс, – договорил я и замолчал.

Девушка всё это время, пока я говорил, смотрела на меня с лёгким удивлением в глазах, а затем её губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Такой, какая появляется, когда человек услышал что-то забавное, но смеяться не собирается.

– Нет, не так, – заговорила она мягким голоском, с едва уловимым акцентом: – Точнее, так, но я Наоми А-де-ба-йо. А не как вы там сказали.

Чёрт, – мысленно усмехнулся я. – Какой же я кретин. Фамилия, конечно, непривычная, но надо было всё-таки постараться запомнить…

– Да, да… извините. Я, видимо, неправильно запомнил. – я сделал паузу, затем протянул руку и представился: – Меня зовут Лапин Илья Николаевич.

Её взгляд скользнул по моей руке, затем по фигуре – оценивающе и даже с любопытством. После она чуть выпрямилась и снова взглянула на меня, но уже с легким замешательством, будто пыталась понять или же вспомнить, кто же это стоит перед ней.

Мне стало неловко под этим взглядом, а от того, что она не пожимает мне руку в ответ на приветствие, стало совсем уж не по себе. Но при этом я не мог отвести глаз от её лица. Кожа отливала тёплым шоколадным оттенком, на котором особенно ярко выделялись большие карие глаза с длинными ресницами. Губы пухлые, сочные, с чётким контуром.

Волосы были распущены и чуть растрёпаны – будто она только что встала и даже не подумала привести себя в порядок. А может, ей было просто всё равно, как она выглядит. Потому что её одежда – свободная белая худи, чёрные мягкие штаны – как раз говорила больше о комфорте, а не о желании впечатлить. И в этом была своя притягательность: никакой показной роскоши, только естественность. Которая, кстати, была мне по вкусу.

Прошло еще несколько секунд, и я произнёс: «Мы с вами еще не встречались», затем указал взглядом на свою руку и добавил: «Но я очень рад познакомиться, Наоми… Ади…б…дая…» Я тут же замолчал, осознав, что снова не могу выговорить её фамилию.

Девушка чуть нахмурилась и мотнула головой, явно тем самым реагируя на мои потуги, затем она улыбнулась и мягко, почти невесомо, пожала мою ладонь. Рука у неё была тёплая, приятная.

– Называйте меня… просто Наоми, – сказала она. И по тому, как спокойно она на это реагировала, я понял, что, скорее всего, я не первый, кто не может выговорить её фамилию. И её это нисколько не задевало. – Вы, наверное, от Семёна Семёныча?

– Да-да, – подтвердил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. – Мне нужна информация по одному из ваших сотрудников. Семён Семёныч сказал, что вы сможете помочь.

Наоми коротко кивнула, потом отступила в сторону, освобождая проход, и плавным жестом указала вглубь коридора.

– Хорошо, поняла, – сказала она уже серьёзнее. – Тогда заходите.

Я кивнул, пробормотал «спасибо» и переступил порог.

Надо же, Семён Семёныч был прав. Она и правда… мобильная. Я бы даже сказал, шустрая, раз в выходной день добралась до офиса быстрее, чем я успел перейти через дорогу. Хотя… это и немного странно. Ну зато без лишних слов, сразу к делу. Видно, что он её хвалил не просто так.

Войдя внутрь, я огляделся.

Коридор оказался узким, с выцветшей краской на стенах и старым линолеумом на полу, который местами пузырился и отходил от основания. Свет давали несколько тусклых ламп под потолком – с жёлтым оттенком, из-за которого казалось, что здесь всегда вечер, даже если за окном яркий день.

– Пройдёмте туда, – сказала Наоми, указывая вперёд. – В мой кабинет.

Я двинулся за ней, и взгляд сам собой скользнул по её фигуре. Она шла впереди, и ниже, на уровне её бёдер, мягкая ткань штанов весьма соблазнительно натягивалась, открывая взгляду округлые, упругие формы. Я сразу же поймал себя на том, что смотрю туда, куда не стоило бы. А в голову снова лезут грязные мысли. Однако внутри, где-то на самом дне, шевельнулось другое желание, и совсем не пошлое.

Глядя на неё, мне вдруг захотелось узнать её получше. Мысль казалась глупой, особенно учитывая, что я то ещё животное. Да и к тому же мы знакомы всего пять минут, и половину этого времени я пытался выговорить её фамилию. А всё равно – любопытно.

У меня не в первый раз возникает такое чувство, когда я натыкаюсь на что-то новое и неожиданное, и это жуть как меня цепляет и притягивает. И всё потому, что «это» выбивается из привычной картины.

Я усмехнулся про себя и подумал: «Эх, скорее всего, я просто пытаюсь оправдать свою похоть». Наоми тем временем остановилась у одной из дверей, и я тут же резко поднял взгляд от её ягодиц.

– Сюда, – произнесла она и, толкнув дверь, шагнула внутрь, и затем, жестом приглашая меня войти, добавила: – За мной.

Я послушно последовал за ней и тут же почувствовал, как воздух в кабинете встретил меня спёртой, тяжёлой духотой. Будто здесь окна не открывали уже несколько дней. На стульях у стены валялись вещи: лёгкая куртка, несколько пакетов с одеждой. На полу лежали тапочки. Стол был завален бумагами и папками, а среди этого рабочего хаоса, на самом краю, красовался пакет с логотипом службы доставки еды.

Мельком оглядев этот бардак, мне в голову пришла мысль, что здесь скорее живут, чем работают. Или, по крайней мере, проводят очень много времени.

А может, она работает допоздна и старается совмещать всё сразу? – прикидывал я, пытаясь хоть как-то объяснить этот беспорядок. – Интересно, однако. Ей самой-то комфортно работать в такой… атмосфере?

Наоми тем временем прошла к столу и ловким движением сдвинула все вещи в сторону, освобождая место. Затем обернулась ко мне, указывая на одно из кресел напротив.

– Присаживайтесь, – сказала она и, заметив, как я оглядываю кабинет, добавила, чуть смущаясь: – И надеюсь, вы простить меня за беспорядок.

– Да ничего страшного, – ответил я, проходя дальше и присаживаясь в кресло. Но любопытство – и профессиональная привычка замечать детали – не оставляли меня в покое. Я решил уточнить, позволив себе лёгкую усмешку, чтобы вопрос не звучал слишком навязчиво, а скорее походил на шутку: – Извините… а для чего вам тут столько вещей? Вы как будто здесь живёте.

Наоми опустилась на стул напротив меня, щёлкнула кнопкой на системном блоке, и компьютер с надсадным гудением начал загружаться.

Затем она на мгновение задержала взгляд на мониторе, затем повернулась ко мне и ответила с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой:

– Ну-у… так оно и есть. Я тут живу.

Я на секунду замер, переваривая услышанное. Её слова прозвучали так буднично, так обыденно, будто она сказала, что предпочитает чёрный чай зелёному. Но смысл их заставил меня внутренне напрячься.

Серьёзно? – мысленно переспросил я, и в голове тут же начала пульсировать нехорошая мысль. – А почему она тут живет? Она что, у нас нелегально? Чёрт, тогда ведь мне придется…

Я уже открыл рот, чтобы спросить, но Наоми, будто прочитав мои мысли по тому, как изменилось моё лицо, опередила меня.

– Это временное место. Недавно мне приходилось съехать, – сказала она, и голос звучал ровно, но я заметил, как она отвела взгляд в сторону – туда, где на стене висел календарь. – И я просила начальство разрешение мне пожить здесь пару дней, пока не отыскать новую квартиру, – она неопределённо повела рукой. – Поэтому и здесь всё так… разбросанно.

Она замолчала, и в этой тишине я почувствовал, как внутри меня сталкиваются две вещи: удивление и лёгкое, но настойчивое сомнение. «Может, мне стоит проверить её документы, мало ли что. Или… не стоит?». Я чуть помедлил, давая себе время подумать.

По своему опыту я не раз сталкивался с тем, что компании набирают нелегалов, но им, как правило, выделяют жильё – какую-нибудь комнату в общежитии, а не кабинет в офисе. А учитывая, что это фармацевтическая компания, а не какая-нибудь стройка, где рабочая сила всегда в дефиците и на многое закрывают глаза.

Здесь всё серьёзнее: проверки, лицензии, отчётность. Вряд ли они стали бы так рисковать и держать нелегала на такой должности. Да и вообще, она выглядела искренне, когда рассказывала про выселение. Не похоже, чтобы врала.

Взвесив всё это в голове, я решил не углубляться в эту тему. Ведь моя задача сейчас была совсем другая. Я пришёл за информацией, а не за тем, чтобы играть в инспектора по миграции. К тому же, если у неё действительно есть проблемы, мои расспросы могут только всё усложнить.

Я чуть наклонился вперёд, давая ей понять, что принимаю её объяснение без лишних вопросов, и постарался, чтобы голос звучал ровно, без осуждения:

– Понимаю, нынче вообще тяжело найти квартиру.

Наоми коротко кивнула, и в её глазах мелькнула быстрая, почти неуловимая благодарность – за то, что я не стал лезть с расспросами. Затем она развернулась к монитору и начала что-то печатать, не глядя в мою сторону. Пальцы её бегали по клавиатуре с той лёгкой, отточённой привычностью, какая бывает у людей, которые много работают за компьютером.

Спустя несколько секунд она на мгновение замерла, подняла на меня взгляд и спросила уже деловым тоном:

– Так… а о ком именно ты хотель узнать?

Посмотрев ей прямо в глаза, я заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без лишних эмоций:

– Я хотел узнать у вас про человека по имени Убойнов Евгений Викторович. Работает ли у вас такой?

Наоми, не отрывая взгляда от монитора, тут же ответила, и в её голосе прозвучала уверенность человека, который точно знает, о ком идёт речь:

– Да, мне знаком такой. Он работает у нас представителем компании по работе с аптечными сетками.

Я выдохнул с облегчением.

Так-так, это уже хорошо, – подумал я, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. – А то я бы, наверно, психанул, если бы снова сказали, что не знают такого.

Я кивнул, давая ей понять, что слушаю дальше, и задал следующий вопрос, стараясь, чтобы он звучал как можно более буднично:

– Скажите, а в чём именно заключается его работа?

Наоми на мгновение отвела взгляд от монитора, затем наклонилась и достала из-под стола пластиковую бутылку с водой. Открутив крышку, она сделала небольшой глоток, поставила бутылку обратно и, чуть откинувшись на спинку стула, начала рассказывать, глядя на меня уже более внимательно, будто прикидывая, сколько информации можно мне выдать.

– В работе… разъездного типа. Он ездит по аптекам нашенского региона – заключает договоры на подставку, представляет новые линии препаратов и водит презентации для фармацевтов. Еще… иногда может ехать в соседние области, если там есть толстый клиент. Это стандартна практика для представлятелей фармкомпаний.

Она говорила с лёгким акцентом, но теперь я ещё и заметил, что, когда она произносит длинное предложение, иногда проглатывает окончания или использует не совсем подходящие слова. Но суть всего ею сказанного всё равно была понятна, и я слушал её, не перебивая, мысленно отмечая детали.

– Также в его обязанности входил поддерживать связь с постоянными клиентами, искать новых, отслеживать дебильскую задолженность… – она сделала короткую паузу, и я заметил, как её взгляд на мгновение стал чуть задумчивым, будто она вспоминала что-то важное. – По сути, как тортовый представитель, с большим акцентом на продаж, а не на меди…цин…с…кую… консультейшен.

Я слушал её, и внутри меня медленно вырисовывалась картина.

Так… разъездной характер работы – это как раз то, что мне нужно было услышать. Если он постоянно в разъездах, значит, может по пути и заехать куда-нибудь по своим делам. Но теперь вопрос: на какой машине? Евгений хоть и говорил, что обычно ездит на служебной, но всё же стоило уточнить.

– То есть, если его работа заключается в постоянных разъездах, значит, у него должна быть своя машина? – спросил я, стараясь, чтобы вопрос звучал не слишком настойчиво.

– Да, – кивнула Наоми. – Но у нас есть специальные служебные машинк, на которых они и ездят.

Она снова взяла бутылку, сделала ещё один глоток и поставила её обратно на стол. Я заметил, как она чуть прикусила губу – может, задумалась о чём-то, а может, просто ждала, что я скажу дальше.

Я вдохнул, чувствуя, что подхожу к важному моменту, и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и без лишнего давления:

– Скажите, а они могут использовать эти машины для личных нужд?

Наоми на мгновение замерла, глядя на меня с лёгким недоумением, затем она чуть склонила голову набок, будто переваривая вопрос, и переспросила:

– Как это?

Я понял, что вопрос прозвучал слишком расплывчато, и решил уточнить, чуть усмехнувшись, чтобы снять напряжение:

– Эм-м, я имею в виду – могут ли они, допустим, после работы уехать на ней домой? Или заехать в магазин по пути? Или использовать её для чего-то, что не связано напрямую с работой?

– Ааа, – протянула Наоми, и на её лице появилось понимание, затем она слегка улыбнулась, словно мой вопрос показался ей забавным, и ответила уже более расслабленно: – Да-да, могут. У нас хоть и есть служебная стояк, где можно ставить машину. Но мы разрешаем сотрудникам забирать их в дом, чтобы они не терять время с утра и могли сразу езжать на маршрут. – она сделала короткую паузу, затем добавила, чуть прищурившись, словно обдумывая следующий шаг: – А в магазин… не могу сказать, может, и ехают. Но топливо мы оплачивать только по маршрутам… связанным с роботом.

Я усмехнулся, услышав, как она сказала «роботом» вместо «работой».

Её акцент, который я заметил ещё в самом начале, становился заметнее, когда она говорила быстро и не задумывалась. Пускай её речь и была с ошибками, это звучало… по-своему мило. Не то чтобы я зацикливался на таких мелочах, но всё же мне казалось это забавным.

И, видимо, она сама этого не замечала, потому что, когда я чуть улыбнулся, она посмотрела на меня с лёгким недоумением. Будто ее взгляд спрашивал: «Что смешного?» И я тут же убрал улыбку, понимая, что она может воспринять это как насмешку, хотя я вовсе не хотел её обидеть. Просто в голову пришла эта мысль, и я не сдержался.

Наоми смотрела на меня ещё пару секунд, но ничего не сказала – видимо, решила, что это неважно.

Я же поспешил задать следующий вопрос:

– А как вы определяете, по каким маршрутам они ездили? В машинах установлены трекеры?

– Крекеры? – переспросила Наоми с удивлением на лице и тут же нахмурилась.

Я усмехнулся и поспешил ответить:

– Нет-нет, трекеры, ну, что-то типа прибора для слежения.

– Аааа… да-да, точно, – закивала Наоми и, не придавая значения моей улыбке, развернулась к монитору и, щёлкнув мышкой, открыла какую-то программу. Затем произнесла, чуть склонив голову: – У нас есть GPS-трекеры на всех служебных машинахуй. Система смотрит маршрут и вяжет его к сотрудникам. Есть еще планшет, где сотрудники отмечают торговые точки. Их тоже проверяют и отслеживают геоло…кейшон через приложение.

Я кивнул, и в голове начала вырисовываться интересная мысль.

Хм, так у него ещё и рабочий планшет есть, – чуть прищурился я. – Его бы тоже проверить… Хотя, если подумать… какой от него толк? Он же может оставить его в любом месте – в офисе, у клиента, да где угодно, – и будет казаться, что он там и находится. Да и наверняка есть куча приложений, чтобы подделать геолокацию. Так что это не особо поможет, а вот машина – это другое. Её не оставишь где попало. Если Евгений действительно использовал служебный транспорт для чего-то, что не связано с работой, это должно было оставить след.

Я посмотрел ей прямо в глаза и спросил:

– А вы можете проверить, скажем, вчера или позавчера, где он ездил на этой машине?

Наоми задержала взгляд на мне, затем коротко кивнула – мол, да, могу – и перевела его на монитор. Её пальцы снова забегали по клавиатуре. Она работала быстро, уверенно, и от этого у меня появилось чувство, что скоро я узнаю что-то важное.

Затем прошло, наверное, минут пять, может, десять.

Наоми всё это время что-то сосредоточенно искала в системе, периодически щёлкая мышкой и вглядываясь в экран. И всё это время её рука то и дело тянулась к бутылке с водой.

Сначала я не обращал на это особого внимания. Ну пьёт человек воду – что тут такого? Жарко, душно. В кабинете и правда спёртый воздух. Но чем дольше я наблюдал, тем более странным это начинало казаться. Она делала по два-три коротких глотка, ставила бутылку обратно, и через минуту снова брала, снова пила, снова ставила.

И так раз за разом, при этом она не выглядела как человек, которого мучает жажда или сушняк после запоя. Она была спокойна, собрана, сосредоточена на экране. Но при этом пила воду с какой-то механической регулярностью, будто это был ритуал, а не потребность.

И тут мне в голову пришла мысль. Настолько глупая, что я даже мысленно усмехнулся сам себе.

Она же, наверное, из Африки? – подумал я, и внутри тут же шевельнулось что-то неловкое. – У них ведь там, кажется, проблемы с питьевой водой. Может, у неё это на уровне привычки или инстинктов – пить, когда есть возможность, потому что там её нет?

Я тут же почувствовал себя дураком, живущим стереотипами, и подумал: «Ну вот зачем я так? Она обычный человек, который просто пьёт воду. И у неё, скорее всего, нет никаких проблем с доступом к ней. А я сижу и придумываю всякую чушь, основываясь только на том, что она чернокожая». Я усмехнулся от этой мысли – скорее даже от самого себя, от собственной неловкости.

И в этот момент она, будто почувствовав мою усмешку, подняла на меня взгляд. Он был серьёзным. Даже чуть настороженным и без тени улыбки. От чего я тут же постарался придать лицу нейтральное выражение.

Наоми задержала взгляд на пару секунд, потом, ничего не сказав, развернула монитор так, чтобы я тоже мог видеть, и произнесла: «Вот дрочки, по которым он проезжал в пятницу». Я сразу переключился, принял серьёзный вид и начал вглядываться в экран.

На карте была проложена линия маршрута с отмеченными точками. В пятницу всё выглядело вполне обычно: несколько аптек в разных районах города, потом ещё пара точек на окраине. Вроде никаких отклонений и ничего подозрительного.

– А это что за точка? – спросил я, указывая пальцем на одну из меток.

Наоми чуть наклонилась, вглядываясь в экран, и ответила:

– Это крупная аптечная сетка. Обычно он там проводит по часу, иногда больше. Собирает заявки.

Я кивнул, продолжая изучать карту, одновременно подумав:

Ну теперь я убедился, что в пятницу Евгений действительно ездил исключительно по работе. Никаких странных поворотов, никаких точек, которые не вписывались бы в его рабочий маршрут. И, что интересно, в пятницу он не поехал на служебной машине домой. Судя по трекеру, он оставил её на какой-то стоянке.

– А суббота? – спросил я, переводя взгляд на следующий день. Наоми переключила на субботу. Карта была почти пустой. Была только одна точка, где машина простояла весь день. И эта точка была той же самой стоянкой за чертой города. – А что это за место, не скажете? – я указал на неё. – Его машина там целые сутки простояла.

– Это служебный стояк… – ответила Наоми и тут же себя поправила. – … стоянька. – она сделала паузу, будто о чем-то задумалась, и затем добавила. – В субботу отдых, потому машина на месте одном.

Хм, помню, что Евгений говорил, что его служебная машина сломалась, и в день исчезновения жены он оставил её на стоянке, а домой приехал на такси. Поэтому в этом месте вопросов вроде бы нет. Но если у него нет своей машины, значит, он точно использовал служебную для личных дел. Интересно, что об этом знает Наоми?

– А почему он оставил её там? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал без лишнего давления. – Евгений не ездил на ней домой? Или у него… может есть своя машина?

Наоми покачала головой:

– Насчёт своей я точно не могу знать уже. Но когда он устраивался, в анкете метил, что своей машины нет, поэтому ему дали служебную. – она чуть помедлила, и на её лице появилось выражение человека, который что-то вспоминает. – И кстати, да… он всегда ездил домой на служебной. Я вот сейчас вспомнила, что в пятницу он говорить, что машина начала барахлить и что он оставит её на стоянке.

Чёрт, а Евгений, получается, не врал. Он действительно работал в тот день, а служебная машина сломалась. Но тогда на чём он добирался до дачи? Каршеринг он не брал. Может, у него всё-таки есть своя машина – только оформлена не на него? Например… на сестру?

Я почувствовал, что всё снова путается, но всё же еще одну деталь проверить стоило, раз я тут.

Вернув взгляд на Наоми, я спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее:

– А вы сможете показать мне его перемещения за всю неделю?

Наоми чуть удивлённо посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул тот самый вопрос, который она, видимо, не решалась задать, но он буквально висел в воздухе.

Она задержала взгляд на мне на пару секунд, затем откинулась на спинку стула и спросила:

– Извините, но почему вам всё это надо? – она чуть сощурилась, и в её голосе появилась лёгкая, но заметная настороженность. – Семён Семёныч просил меня помочь, говоря, что вы из ком…пли…мент…ных… органов, но я не совсем знать, что это такое?

Я внимательно посмотрел на неё, чувствуя, как внутри начинает закипать недоумение.

Так она даже не в курсе, кто я такой, что ли? – мелькнуло в голове. – Смешно, однако. Хотя я и сам как следует не представился, а слова Семёна Семёныча для неё могли означать что угодно – или вообще ни о чём не говорили. Видимо, до сего момента она отвечала на вопросы только потому, что так велели сверху.

Я выпрямился в кресле, расправил плечи и, посмотрев ей прямо в глаза, снова представился:

– Я из уголовного розыска. Следователь Лапин Илья Николаевич.

Наоми тут же замерла. Её лицо, ещё мгновение назад спокойное, медленно вытянулось в лёгком изумлении. Она моргнула пару раз, будто до неё доходил смысл сказанного, затем чуть приподняла бровь и переспросила почти шёпотом:

– Так вы-ы… из поллюци-и-и?

Поллюций⁈ – удивился я, а затем, с трудом сдерживая смешок, подумал: – Интересно, она сама понимает, как это звучит? Чёрт, да тому, кто учил её языку, надо бы в рожу дать…

Я медленно кивнул на её вопрос, не сводя с неё взгляда и старайся не обращать внимания на её ошибки в речи, чтобы не заржать. При этом продолжал наблюдать за её реакцией, ловя каждое движение, каждый оттенок на лице.

Наоми смотрела на меня ещё пару секунд, переваривая, потом на её лице промелькнуло что-то вроде понимания. Она коротко кивнула сама себе, будто решая что-то внутри, и тут же повернулась обратно к монитору.

– Ааа, поняла, – сказала она, и голос её стал серьёзным, собранным, без той лёгкой расслабленности, что была раньше. – Сейчас… проверю, что там было за неделю.

Её пальцы снова забегали по клавиатуре. А я мысленно оценивал её поведение после того, как она узнала, кто я. Никакой нервозности, никаких странных взглядов. Ни одного лишнего движения. Значит, с документами у неё всё в порядке. Если бы было что-то не то, она бы вела себя иначе. А так на её лице лишь спокойствие, как у человека, который знает, что у него всё чисто и ему нечего бояться.

Наоми тем временем начала работать с какой-то новой скоростью, куда быстрее, чем раньше. Теперь она двигалась собраннее, активнее. И, что интересно, уже не так часто тянулась к бутылке с водой. Видимо, осознание того, что перед ней следователь, включило в ней другой режим – режим профессионала.

Прошло несколько минут.

Я просто сидел и смотрел, как она открывает окна, листает отчёты, что-то сверяет. И наконец она произнесла, повернув монитор в мою сторону еще сильнее:

– Вот, зырить сюда можете. Это его действия с понедельника.

Я подался вперёд, вглядываясь в экран.

На карте были отмечены точки – разные аптеки, те же маршруты, что я уже видел. В понедельник он объехал несколько адресов в центре, затем пара точек на окраине. Но теперь его маршрут заканчивался у обычного жилого дома.

Наоми показала на него пальцем:

– Вот здесь он… обычно оставляет машину. Там он, наверно, живет.

Я кивнул, узнавая адрес, и она открыла другой день.

Вторник выглядел так же – обычные рабочие маршруты, обычные аптеки, вечером – тот же адрес. Ничего необычного.

– Тут всё понятно, давайте среду, – сказал я, чувствуя, как внутри начинает закипать азарт.

Наоми переключила на среду. И я сразу заметил, как изменилась картина. Утром – несколько точек, обычные аптеки, всё как всегда. Но после обеда маршрут резко изменился. Линия, которая раньше шла по городу, вдруг пошла в сторону его дома, а оттуда уходила далеко за пределы города, в сторону, которая показалась мне смутно знакомой.

Я резко отодвинулся от монитора, чувствуя, как сердце пропускает удар. Место на карте – оно было похоже на то, где находится его дача. Лес, дорога, участок, куда мы уже сегодня ездили.

– Вот тут! – сказал я чуть громче обычного и ткнул пальцем в экран. – Что это⁈ – Наоми в этот момент подносила бутылку к губам и от моего внезапного вскрика резко вздрогнула, и вода разлилась по её белой худи, оставляя мокрое пятно на груди. Затем она закашлялась, прикрывая рот ладонью, и я тут же опомнился: – Ой, извините! Я не хотел…

– Да… ничего, – произнесла Наоми, вытирая губы тыльной стороной ладони. Затем она опустила взгляд на мокрое пятно, расплывшееся по светлой ткани худи, и вновь вернула его на меня, и на её лице мелькнула лёгкая досада – быстрая, почти незаметная, но я её уловил. – Я в порядке, – добавила она и перевела взгляд на экран, чуть прищурилась, вглядываясь в точку, которую я указал, и, покачав головой, произнесла: – Не совсем знаю, что это. Здесь нет завязки к адресу, значит, не торговая точка, а просто координаты. Но я могу приблизить, чтобы мы узнали адрес.

Я кивнул, и она начала увеличивать масштаб карты. И чем сильнее она приближала, тем отчётливее проступали очертания знакомого места. А когда я увидел номер дома и название СНТ, у меня внутри всё сжалось.

Дача! Это та самая дача! – пронеслось в голове. – Вот же пиздабол! А говорил ведь, что раз в месяц туда ездит!

– Вот ты и попался, – вырвалось из меня, пока я сидел, глядя на экран с улыбкой на лице, не в силах оторвать глаза от этой точки.

Значит, Евгений был на даче в среду – за день до того, как заявил о пропаже жены. Может, она исчезла раньше, чем он говорил?

Оторвав взгляд от экрана, я заметил, как Наоми смотрит на меня с лёгким удивлением и любопытством. На её лице мелькнула едва заметная улыбка – будто она понимала, о чем я, и радовалась вместе со мной.

И я действительно был рад, но быстро взял себя в руки и спросил:

– А можете посмотреть, во сколько он был у себя дома и во сколько был здесь? – я указал на точку с дачей.

Наоми чуть наклонилась к экрану, нажала на мышку и ответила:

– Дома… он был в двенадцать сорок пять. А… зде-е-есь… – она протянула, нажимая на другую точку, – … в тринадцать двадцать шесть. У них как раз в это время перерыв на еду.

Я быстро достал телефон и записал время в заметках, чувствуя, как в голове начинают складываться детали. «Так-так, он приехал домой, что-то сделал с женой и после увёз её на дачу». Убрав телефон в карман, я резко поднялся с кресла, чувствуя, что внутри закипает желание действовать.

Взглянув на Наоми, я спросил, стараясь сдерживать свои радостные эмоции: