Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

На пороге появились Оля и Сафира. Сонные, помятые, но уже одетые.

Оля была в коротких джинсовых шортах и белом топе без рукавов, открывающем плечи и знакомые татуировки. Сафира – в лёгком летнем платье на тонких бретельках. Обе жмурились от яркого света, но всё равно выглядели отлично.

Первой меня заметила Сафира и тут же просияла и помахала ладошкой. А следом повернулась Оля, и у неё вырвалось:

– О-о… – её взгляд скользнул по мне, и на лице мелькнуло всё сразу: узнавание, лёгкое смущение, а следом – та самая хитрая улыбка, которую я слишком хорошо запомнил с прошлой ночи. – Доброе утро… – она на секунду замерла, переводя взгляд с меня на Киру и обратно, потом улыбнулась шире и добавила нежно, почти мурлыча: – Иль…я…

– Доброе утро, – ответил я коротко и тут же уставился на табло лифта.

Кабина стояла на восьмом этаже и, кажется, не собиралась подниматься. Я смотрел на неё так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба всего расследования. Куда угодно – только не на Киру. Потому что если бы я сейчас встретился с ней взглядом, то увидел бы там всё: немой вопрос, сарказм и мысленную заметку «занести Лапина в список подозреваемых во вранье».

Оля снова перевела взгляд на Киру и вежливо улыбнулась.

– Здравствуйте, – её голос прозвучал мягко, почти невинно.

Кира чуть покашляла – коротко, сухо – и ответила с той самой наигранной вежливостью, за которой скрывалось всё, что она сейчас думала:

– Здра-а-а…вствуйте.

Прозвучал спасительный «дзынь», и двери лифта наконец разъехались. Я шагнул внутрь быстрее, чем обычно. Кира зашла следом. Я нажал кнопку первого этажа, не глядя на неё, и двери начали закрываться.

Уф-ф-ф… – мысленно выдохнул я. – Надеюсь, пронесло. Ехать с Олей, Сафирой и Кирой в одном лифте сейчас было бы совсем некстати. Если эти две ляпнут при ней что-нибудь про вчерашнее, то всё, конец. Вранье про соседа, про день рождения и про «хорошего мужика» тогда окончательно вскроется, и я буду выглядеть полным идиотом.

Двери почти сомкнулись. Ещё секунда – и мы бы уехали.

– Ой! Илюш! – донёсся голос Оли. – Подожди нас! Не уезжай пока!

Я вздрогнул, а палец сам собой метнулся к кнопке «Открыть» и надавил на неё. Кира в этот момент медленно повернула голову и приподняла бровь, а двери послушно разъехались обратно.

Да-а-а… у-у-ж-ж… Какой же позор, – тут же пронеслось в голове. Хоть она ничего и не сказала, а просто смотрела на меня этим своим фирменным взглядом. – Как же это всё глупо. Илюш, блин… п-ха… Кира сейчас, наверное, охеревает с меня. Даже смотреть на неё не хочу.

Через пару секунд послышался хлопок Олиной двери, быстрые шаги, и в лифт первой влетела Сафира.

– Спасибочки! – сказала она и подмигнула.

Я кивнул, выдавив подобие улыбки, и следом забежала Оля – запыхавшаяся, поправляя топ на плече. Я отпустил кнопку. Двери плавно сомкнулись, лифт мягко пополз вниз, и я наконец поднял взгляд.

Но лучше бы я этого не делал.

Прямо напротив меня стояла Кира. Руки скрещены, подбородок чуть приподнят, а в глазах тот самый холодный огонёк, который появлялся у неё на допросах, когда подозреваемый начинал путаться в показаниях. В то же время на её губах играла едва заметная улыбка, которая ясно давала понять: «Я была о тебе другого мнения».

Слева от неё, плечом к плечу, стояли Оля и Сафира – уже более бодрые, такие же красивые и с хитрющими улыбками. По глазам было видно: им хочется что-то сказать, но то ли стесняются Киры, то ли просто выжидают момент. Что, кстати, пока играло мне на руку.

Оля теребила край топа и покусывала губу. Сафира смотрела на меня с лёгким прищуром и той самой ленивой полуулыбкой, с которой вчера предлагала «релакс».

Я оказался в ловушке.

С одной стороны – Кира, которая уже поняла, что я соврал. С другой – две девицы, которые были живым доказательством этого вранья. И все трое молча смотрели на меня, пожирая глазами. Только лифт тихо гудел, отсчитывая этажи, и в его зеркальных стенах отражалась эта немая сцена – идеальная композиция для картины под названием «Лапин, ты идиот».

Тишину нарушила Сафира.

– Оль, а ты уверена, что КБ открылся уже? – спросила она, и вроде бы её голос прозвучал тихо, но в замкнутом пространстве кабины всё было слышно отчётливо до последнего слога.

Оля лениво потянулась и, едва слышно хрустнув плечами, ответила:

– Да уж, время-то…

КБ. «Красное и Беленькое» за углом. Работает с девяти утра. Я знал это, потому что сам брал там сигареты, но в основном там продавались алкогольные напитки. И, судя по всему, Оля с Сафирой знали это не хуже меня. Похмельный синдром – штука страшная.

Оля вдруг повернулась ко мне и, чуть прищурившись, спросила:

– Сосед, а ты куда это собрался в такую рань?

Я ответил коротко, не поворачивая головы:

– Служба.

– А-а-а, – протянула она и перевела взгляд на Киру. Сафира тоже посмотрела на неё – обе с интересом, оценивающе, как смотрят на девушку, которую видят рядом с мужчиной первый раз. – А это твоя девушка?

– Нет, – ответил я ровно. – Это моя напарница. Вместе работаем.

Кира вдруг ожила и одарила их самой наигранной, самой сладкой улыбкой из своего арсенала:

– Да-да, мы просто коллеги. Ничего больше.

Оля переглянулась с Сафирой, и на её лице расцвела понимающая усмешка.

– А-а-а, – протянула она. – Поняла.

Девушки тут же склонились друг к другу и начали о чём-то шептаться, косясь то на меня, то на Киру.

Я уловил только обрывок фразы от Сафиры – сказано это было шёпотом, но лифт превращал любой звук в оглушительное признание: «…у меня после вчерашнего вообще всё тело болит. Особенно попка». Оля прыснула, прикрывая рот ладошкой, и они обе захихикали.

Господи, – пронеслось в голове. – У неё попа болит после вчерашнего. И она решила сообщить об этом прямо сейчас. При Кире. Отлично. Просто великолепно.

Я скосил взгляд на Киру.

Она больше не улыбалась, и даже от той наигранной улыбки уже не осталось и следа. Она просто смотрела на меня – прямо, молча, не моргая, и в её глазах читалась лёгкая тень разочарования. Так смотрят не на коллегу, а на человека, от которого ждали большего.

Лифт дёрнулся, остановился, и двери разъехались. Я чуть подвинулся, пропуская девушек вперёд. Оля прошла первой, на секунду задержалась на пороге и обернулась через плечо.

Её зелёные глаза встретились с моими.

– Хорошего дня, Илюш, – сказала она нежно, почти мурлыча. – Вечером увидимся.

И подмигнула. Откровенно, по-свойски, при подруге и при моей напарнице. Сафира тихо прыснула, и они вместе рассмеялись – тем самым лёгким девичьим смехом, в котором не было ни злобы, ни издёвки, а только чистое, незамутнённое веселье.

Им было чертовски весело. В отличие от меня.

Я промолчал. Просто смотрел, как они удаляются по коридору первого этажа – две красивые фигурки, оставляющие за собой шлейф сегодняшнего похмелья.

Потом перевёл взгляд на Киру. Она стояла всё в той же позе и смотрела на меня. Молча и без улыбки.

– Пошли, – сказал я и первым вышел из лифта, стараясь сохранять невозмутимое лицо.

До выхода из подъезда мы дошли в полной тишине.

Я толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. Солнце уже поднялось, заливая двор ярким, почти обжигающим светом. Где-то на детской площадке кричали дети, у соседнего подъезда старушка выгуливала крошечную собачонку, а со стороны проспекта доносился ровный, привычный гул машин.

Оля и Сафира уже свернули в другую сторону – туда, где за рядом тополей виднелась вывеска магазина.

Хоть тут повезло, – мелькнула мысль. – Девушки ушли, и теперь рядом осталась только Кира. Которая явно хотела бы расспросить меня о том, что я всё-таки делал у них. Но она продолжала молчать.

Я повернул в сторону парковки, где стояла моя «Гранта», и зашагал к машине, не оборачиваясь. Кира шла следом, и я слышал её шаги по асфальту.

– Илю-ю-юш, – вдруг протянула она, подражая Олиной интонации с такой точностью, что я на мгновение подумал, будто Оля догнала нас, чтобы о чём-то спросить. – А вы уверены, что вам можно сегодня за руль?

Я чуть замедлил шаг и медленно выдохнул.

– Да, уверен, – ответил я, не оборачиваясь. А дойдя до машины, открыл дверь, но, прежде чем сесть, повернулся к Кире и посмотрел ей прямо в глаза: – И давай без шуточек, Кира. Я знаю, что ты сейчас думаешь. Но давай потом.

Кира склонила голову набок, и, хотя я просил её так не делать, она назло мне продолжила подражать Олиной интонации – с той самой издевательской нежностью, от которой у меня начало сводить скулы:

– Как скажешь… Илю-ю-юшечка.

Я демонстративно закатил глаза и, ничего не ответив, сел за руль.

Да уж… хрен там она это забудет, – заключил я. – Ладно, пусть развлекается. Просто не буду обращать внимания.

Кира села в машину и устроилась на переднем пассажирском сиденье – легко, привычно, как делала это сотни раз. Захлопнув дверь, она пристегнулась и, поджав пухленькие губы, уставилась в окно.

В салоне повисла тишина – густая, натянутая, как струна.

– Та-а-ак, – протянул я, доставая ключ.

Вставил его в замок, повернул, и машина завелась с тихим, привычным тарахтением.

Но прежде чем тронуться, я достал телефон, нашёл в списке контактов «Евгений Убойнов», нажал вызов и включил громкую связь.

Послышались гудки. Один. Два. Три. И я положил телефон на приборную панель.

– Алло, – раздался в салоне спокойный, почти расслабленный голос Евгения. Ни тревоги, ни удивления. Слышно было, как шуршат какие-то вещи, что-то звякнуло – будто он перекладывал посуду и взял трубку между делом.

– Евгений Александрович, здравствуйте. Это следователь Лапин. Можете говорить?

– Да, конечно… – он явно продолжал что-то делать. – Вы что-то выяснили?

Я проигнорировал его вопрос.

– Нам нужно с вами встретиться и желательно прямо сейчас. Вы где находитесь?

– Э-э… я… – он запнулся, будто на секунду забыл, где находится. В трубке послышался шорох – кажется, он прикрыл микрофон рукой и что-то тихо спросил у кого-то рядом. Затем, спустя несколько секунд, ответил: – Я у сестрёнки сейчас. Улица Пушкина, тридцать два, квартира четырнадцать. А что? Вы что-то узнали? Вы нашли Нику?

Его голос звучал ровно, но в нём проскользнула какая-то странная нотка – то ли надежда, то ли её имитация.

– Пока нет, – ответил я. – Но есть вопросы, которые хотелось бы задать лично. Я могу сейчас к вам подъехать?

– Да… конечно. – он снова замешкался. – Но… вообще-то я планировал уехать по делам. Но это не срочно. Если вам нужно – я подожду.

Если мне нужно? – усмехнулся я про себя. – Он что, шутит? У него жена пропала, а он – «если вам нужно». Это тебе в первую очередь нужно, придурок.

– Хорошо. Ждите. Скоро буду, – сказал я и потянулся к кнопке отбоя.

– Жду, – бросил он и повесил трубку раньше меня.

Я усмехнулся, убрав телефон на приборную панель, и повернулся к Кире:

– Ты слышала это? «Если вам нужно»… А ему что, не нужно? Как будто одолжения делает.

Кира молча посмотрела на меня, пожала плечами и отвернулась к окну, надув и без того пухлые губы. Всем своим видом она будто говорила: «Говори что хочешь, мне не интересно».

«Ой, блин, – мысленно вздохнул я. – Этого ещё не хватало. Сначала подкалывала, теперь дуется, как ребёнок, у которого отобрали игрушку. Не пойму её».

Я вздохнул, переключил передачу, и «Гранта» мягко заурчала, выкатываясь со двора. Утренний поток уже рассосался, солнце поднялось высоко и начало припекать. Я опустил стекло – горячий воздух ворвался в салон, принеся с собой запах выхлопных газов и пыли.

Кира демонстративно поправила волосы, которые тут же растрепал ветер, и ещё сильнее вжалась в сиденье. Она так и сидела с каменным лицом, скрестив руки на груди, и смотрела в окно так, будто там разворачивалась величайшая драма в истории человечества.

– Кир, – не выдержал я. – Ты чего молчишь? Как будто обиделась на что-то.

– Я не обиделась, – отрезала она, не поворачиваясь. – Я просто думаю.

– О чём? – спросил я, притормаживая, чтобы пропустить пешехода.

– Ну-у-у, – начала она, растягивая слова, – … мы с тобой столько лет вместе работаем, и я тебя знаю уже очень хорошо. Да и ты меня, думаю, тоже. Так?

– Так… – сказал я, уже улыбаясь.

Я знал этот её тон. Когда Кира так начинала – долго, издалека, с расстановкой, – в конце обязательно ждал подкол.

– И вот, – продолжила она, – … а свою соседку ты знаешь явно меньше, чем меня. Учитывая, что квартиру ты купил не так давно. А она уже называет тебя «Илю-юш». – Тут она снова изобразила Олину интонацию, растягивая гласные. – И ничего. Тебе норм. А когда я тебя так назвала – тебе не понравилось. Почему, интересно?

Она говорила это вроде бы шутливо, но я слышал в её голосе что-то ещё. Что-то похожее на обиду. И от этого было паршиво.

– Ясно, – сказал я, остановившись у очередного светофора. – Тебя я действительно хорошо знаю. Знаю, что ты сейчас можешь очень долго меня пилить. Поэтому давай я сразу извинюсь за то, что вчера отказал тебе, а сам…

– Да мне пофиг на это! – перебила она, резко повернувшись. – Просто ты обманул меня из-за какой-то ерунды, Лапин. А это, знаешь ли, капец как неприятно. Учитывая, что мы с тобой на службе, в одной связке и должны доверять друг другу. Или ты так не думаешь?

– Тоже так думаю, – сказал я, потирая затылок. – Но ты сейчас как будто выжимаешь из ситуации по максимуму, при этом не зная всей истории. Да и к тому же и ты наверняка мне тоже не всё рассказываешь.

– Разумеется, у меня тоже есть секреты, – она поправила волосы и посмотрела на меня в упор. – Но просто в данной ситуации я чувствую себя унизительно. Смотри: ты сказал – надо выспаться, давай в другой раз выпьем. А сам бухал с какими-то тёлками. А я, как дура, встала пораньше, думала ты тоже рано встанешь, и мы займёмся делом. И вот я звоню, а ты трубки не берёшь. Я начала искренне переживать за тебя – может, случилось что. Ведь это совсем на тебя не похоже. И я приехала к тебе, стучусь, звоню, кричу а ты выходишь из соседней квартиры, придумываешь про день рождения, хотя явно вы там не день рождения праздновали. Почему нельзя было просто сказать правду? Или мог меня хотя бы предупредить:«Кир, давай завтра попозже встанем». Я бы, может, тоже хотела поспать подольше. И может, вчера тоже куда-нибудь пошла бы тусить тогда. С парнями. Всякими.

Я вздохнул.

Ну так то она права. По всем пунктам права. Этой дурацкой ситуации можно было бы избежать. Хотя, с другой стороны, я же не планировал, что всё так обернётся. Я вообще ничего не планировал

Светофор мигнул зелёным, и я тронулся.

– Ты права, Кир. Извини. Не красиво получилось.

Она ничего не ответила.

За стеклом в это время проплывали дома, деревья, люди на тротуарах. Обычный городской пейзаж. Только внутри машины всё было далеко не обычно.

– Ладно, – вдруг сказала она, отвернувшись к окну. – Я тебя прощу. Но с одним условием.

– Каким?

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент на приборной панели завибрировал мой телефон.

Экран засветился, и я глянул на него. «Александр Тимурович». Отец Ники. Я включил громкую связь и кивнул Кире – мол, потом договорим.

– Алло?

– Илья Николаевич? Это Александр Тимурович, – раздался в салоне знакомый голос. Он звучал встревоженно, но старался держаться. – Простите, что отвлекаю. Я хотел узнать, как продвигается расследование. Мне сегодня звонили из полиции, сказали, что нужно сдать кровь на ДНК… – он запнулся, и в трубке послышалось тяжёлое дыхание. – Вы… вы нашли её? – последние слова он произнёс почти шёпотом, и в них было столько боли, будто он уже приготовился к самому худшему.

Я переглянулся с Кирой. Она чуть пожала плечами – мол, отвечай.

– Нет, Александр Тимурович, мы её пока не нашли, но работаем над этим, – сказал я как можно спокойнее. – Кровь на ДНК – это стандартная процедура, не волнуйтесь. У вас просто возьмут образец. И всё.

В трубке послышался выдох – длинный, прерывистый, полный облегчения.

– Хорошо… я понял. Спасибо вам. А… есть какие-то новости про неё?

– Расследование идёт, – ответил я. – Пока никакой конкретной информации. Но как только что-то появится – мы обязательно с вами свяжемся.

– Хорошо-хорошо. Я вас понял. Обязательно сообщите, как что-то узнаете. И спасибо вам еще раз.

– Конечно, не переживайте. Будем на связи, до свидания.

Я нажал отбой, и в салоне повисла тишина – но теперь уже другая, рабочая. Кира всё ещё смотрела на меня, но уже без обиды – скорее, оценивающе.

– Вот уж кто точно переживает и относится серьёзно, – сказала она.

– Да уж, – кивнул я и перестроился, обгоняя медленный автобус.

И тут телефон Киры пиликнул – тихо и коротко. Входящее сообщение. Она достала телефон и глянула на экран, её брови поползли вверх.

– Что там? – спросил я.

– Подожди… – она открыла сообщение и пробежала глазами по тексту. Лицо её менялось: сначала удивление, потом непонимание, потом легкий шок. – Ничего себе…

– Кира! Что там?

– Банк прислал данные по Нике. Я вчера запрашивала информацию по её счетам и кредитам. И вот… пришёл ответ.

– И? – я чуть сбросил газ, слушая внимательно.

– У неё есть кредит. На полтора миллиона рублей. За полгода набрала, частями.

Я присвистнул.

Полтора миллиона? Сумма приличная. Очень даже приличная. Её отец говорил, что она иногда занимала у него, но таких цифр не называл. Чёрт возьми, полтора миллиона – интересно, на что она брала такие деньги?

– Полтора миллиона? – переспросил я. – А на что? Что в договоре?

– Сейчас, – Кира пролистнула документ. – Потребительский кредит. Цель не указана. Но это ещё не всё.

– Что ещё?

Она замерла, вчитываясь в экран.

Потом подняла глаза на меня, и в них было что-то, чего я раньше не видел. Смесь тревоги и азарта – того самого, который появляется у нас, когда мы натыкаемся на что-то по-настоящему важное.

– Она была застрахована.

– В смысле – застрахована?

– Страховка на жизнь. Оформлена месяц назад. В том же банке.

В салоне снова повисла тишина.

Я смотрел на дорогу, но перед глазами уже складывалась картинка: кредит на полтора миллиона – ещё предстоит выяснить, на что, – и страховка на жизнь, оформленная за месяц до исчезновения. Это выглядело очень и очень странно. И, скорее всего, как-то связано.

– Хрена себе, – выдохнула Кира. – Угадай, кто страхователь?

Я покосился на неё и хмыкнул:

– Муж? – выпалил я первое, что пришло на ум.

– В точку. Страхователь – Убойнов Евгений Викторович. Именно он застраховал её жизнь.

Я хлопнул ладонью по рулю.

– Вот это да! Это же классический мотив! Раз выгодоприобретатель – муж. То если с Никой что-то случится, он получает деньги.

– И страховка оформлена за месяц до её исчезновения, – добавила Кира, а после спросила, глядя на меня: – Ну что думаешь? Просто совпадение?

– Нет, – я покачал головой. – Это уже не совпадение. Это чёртова схема. Страховка на жену, оформленная за месяц до её исчезновения, его ДНК в кроссовках на месте преступления… Слишком много для простого совпадения. И ещё: её отец говорил, что она не любила долги и что она была финансово грамотной. А тут – кредит на полтора миллиона. Интересно, насколько сильно он удивится, если мы ему про это скажем?

– Думаю, он будет в шоке, – ответила Кира.

Мы оба замолчали. Каждый думал о своём. Новость играла против мужа – и это ещё мягко сказано.

Интересно, что он ответит, когда мы выложим ему не только улики, но и эту страховку? Хотя… всё это выглядело как-то слишком банально. Слишком ровно. Как по учебнику. И поведение Евгения совершенно не вязалось с образом человека, который мог сотворить такое с женой. Если он что-то сделал с Никой, он должен был нервничать. Дёргаться. Потеть. А он был спокоен, как удав. Это никак не укладывалось в голове.

Я повернул.

Улица Пушкина была тихая, зелёная – старые липы вдоль тротуаров, аккуратные дворики, детские площадки. Почти идиллия. Я свернул во двор и припарковался у нужного подъезда пятиэтажного кирпичного дома.

– Ну что, Кира? Готова? – спросил я, заглушив двигатель и отстегнув ремень.

– Я-то всегда готова, – ответила она, но без обычного задора. Взгляд всё ещё был прикован к экрану телефона, где светились данные банка. – А ты как думаешь – стоит ожидать от него чего-то непредсказуемого? Может, подстрахуемся, вызовем ППС? Пусть побудут неподалёку. На всякий случай.

– Пока нет, – сказал я. – Сначала аккуратно спросим, посмотрим на реакцию. Но ты будь наготове. Если что – действуем по обстановке.

– Хорошо, – вздохнула она и убрала телефон.

Мы вышли из машины.

Утреннее солнце уже знатно так припекало, асфальт прям плавился, а где-то на соседнем балконе сушилось бельё, лениво колыхаясь на ветру. Обычный двор. Обычный день. И в этом обычном дне мы шли к человеку, которого подозревали в исчезновении собственной жены.

И тут, не доходя до подъезда, мы увидели его.

Евгений вышел из дверей подъезда – в светлой льняной рубашке с коротким рукавом и свободных бежевых шортах. На ногах – белые кроссовки. Одежда была лёгкой, летней, но сидела на нём так, будто он собрался не на прогулку, а на деловую встречу. В руках он держал чёрный пакет, из которого выглядывали какие-то вещи – кажется, одежда.

Рядом с ним шла молодая девушка, и, судя по её внешности, это была та самая сестрёнка, про которую он упоминал.

Она была ниже Евгения, худощавая, но с выраженными женственными формами. Простое летнее платье – лёгкое, белое, подчёркивало фигуру. Тёмно-русые волосы были подстрижены в аккуратное каре и мягко обрамляли лицо, контрастируя с более светлыми волосами брата. Глаза – голубые, яркие, видимо, их фамильная черта, – сейчас лучились смехом.

Она что-то говорила, активно жестикулируя, и оба смеялись – искренне, легко, будто у них был самый обычный выходной и никаких проблем в мире не существовало.

А потом Евгений поднял глаза и увидел меня.

Смех оборвался мгновенно. Его лицо изменилось – не испуг, нет. Скорее лёгкое напряжение, как у человека, который только что вспомнил о чём-то неприятном. Девушка проследила за его взглядом и тоже замолчала. Её улыбка угасла, сменившись настороженностью.

Я подошёл ближе. Кира шла за мной, чуть сбоку.

– Евгений Александрович, – сказал я ровно. – Здравствуйте ещё раз.

– Здравствуйте, – ответил он. Голос был таким же ровным, как и в трубке. – Быстро вы.

– Служба такая, – ответила Кира, и в её голосе прозвучала та самая стальная нотка, которая появлялась у неё перед важным допросом.

Евгений перевёл взгляд на неё, потом на меня. Девушка рядом с ним смотрела на нас с плохо скрываемым беспокойством.

– Молодцы… – он чуть усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. Потом отступил в сторону и указал на девушку: – Кстати, познакомьтесь. Это моя сестрёнка. Айна.

Айна чуть кивнула, но ничего не сказала. Только переводила взгляд с меня на Киру и обратно, в её голубых глазах читалась тревога.

Я достал удостоверение, раскрыл его – скорее по привычке, чем по необходимости, – и заговорил ровно, официально:

– Старший следователь Лапин Илья Николаевич. А это – старший оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Соболева Кира Равилевна.

Кира тоже показала своё удостоверение – коротко, чётко, как положено, – и чуть кивнула Айне.

Я убрал корочку в карман и уже мягче добавил:

– Приятно познакомиться и спасибо, что согласились встретиться.

– И мне… приятно, – отозвалась Айна.

Голос у неё оказался тёплым, мягким и удивительно приятным. Но затем Айна посмотрела на брата, потом снова на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх.