Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Я всё шагал, и с каждым шагом в голове, поверх всех мыслей о крови, кольце и сломанных ногтях, всплывала другая, дурацкая и навязчивая деталь.

Подошёл к машине, дёрнул ручку, сел за руль, хлопнул дверью. В салоне пахло нагретой обивкой. Вставил ключ в зажигание, но заводить не стал. Просто сидел, глядя на пыльную дорогу перед собой, и думал.

Чёрт, и почему он всё-таки тогда шлёпнул её по заднице? – снова мелькнуло в голове. – Какого чёрта это было? Вот какого чёрта? Чёрт! А может… они не родные?

Глава 12

Я потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать навязчивую мысль.

Телефон коротко завибрировал в кармане, я достал его и увидел там сообщение от Киры: «Адрес: улица Заводская, 17, бизнес-центр 'Интеллигент Ресурс». И ниже приписка: «Позвони мне, как узнаешь что-то».

Коротко набрал ответ: «Хорошо, губастик. Позвоню». И не прошло и пары секунд, как телефон снова ожил.

Я глянул на экран – и снова Кира.

«Ой! Спасибо, Илююююююююююююююююююш!» – написала она, опять изображая Олю. Следом летел смайлик – язык, высунутый в насмешке.

Фыркнув, я покачал головой, и убрал телефон на панель.

Следом завёл машину – двигатель отозвался ровным, привычным гулом. Вырулил на просёлочную дорогу, объезжая выбоины, и выехал на асфальт. Опустив стекло, впустил в салон встречный ветер – тёплый, пахнущий хвоей и нагретой землёй.

Жара начала спадать, воздух стал чуть легче, свободнее. Ветер появился неожиданно, словно кто-то сдвинул невидимую завесу. Дышать стало легче – и я почувствовал, как напряжение в плечах начало понемногу отпускать.

Прикрыл глаза на секунду, позволяя себе просто выдохнуть, и в голове сразу понеслись мысли:

Как хорошо. Мне сейчас реально нужно проветрить голову. Слишком много всего навалилось за последние часы: дача, кладовка, кровь на стене, кольцо. Крик Киры в туалете и её трусики, которые я слишком уж хорошо успел разглядеть. А еще и Эвелина, и её… Так! Не отвлекайся, Лапин. Тебе надо сосредоточиться. Еще куча дел впереди.

Я выдохнул, встряхнул головой, словно надеясь убрать лишние картинки из головы, и нажал на газ.

Машина плавно набрала скорость, и я выехал на трассу. За окном поплыли поля, перелески, редкие дачные посёлки, сменяющиеся бесконечными полями, по которым ветер гнал волны колышущейся травы. Где-то вдалеке блеснула река, и солнечный свет разбивался о её поверхность тысячами мелких искр.

Ветер продолжал дуть в открытое окно, трепал волосы и постепенно выдувал из головы остатки навязчивых мыслей. В этот же момент телефон снова завибрировал, но на этот раз это был звонок.

Я глянул на экран: «Элеонора Сергеевна». Мать Ники. На секунду я замялся. После того, что случилось у неё дома, говорить с ней было странно. Мысль о том, как она стояла на коленях, как её пальцы сжимали мой член, а губы…

Стоп… мысли опять идут не туда.

Я мысленно одёрнул себя и нажал на кнопку ответа.

– Илья Николаевич? – её голос звучал тихо, с той же усталой ноткой, что и тогда, в её квартире. – Извините, не хотела вас беспокоить, но скажите… есть ли у вас какие-то новости?

Она говорила ровно, но я слышал в её голосе напряжение – как натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Она держалась, но это давалось ей с трудом.

Я сделал глубокий вдох и постарался, чтобы голос звучал ровно.

– Всё хорошо, Элеонора Сергеевна. Я же вам говорил, звоните в любое время, а по поводу вашей дочери… – я взял паузу, подбирая слова, – пока рано говорить, но мы работаем. Ищем. У нас есть несколько версий, но подтверждений пока нет. Как только появится что-то определённое – я вам обязательно позвоню и сообщу.

– Понимаю… – она замолчала на пару секунд. В трубке слышно было только её дыхание – ровное, но всё также напряжённое. – Я просто… не нахожу себе места. Если бы вы могли… ну, может быть, заехали бы сегодня вечером? Я бы чай заварила. Поговорили бы.

Я прикусил губу.

В её голосе послышалось что-то большее, чем просто приглашение на чай. Тонкие нотки, которые я уже слышал в тот раз, когда она опустилась передо мной на колени. Она не говорила прямо, но я чувствовал: она ждала не только новостей о дочери.

– К сожалению, сегодня не смогу, – ответил я как можно мягче. – Рабочий день, можно сказать, только начался. А дел много. Может быть, в другой день?

– Понимаю, – повторила она, и в голосе мелькнула лёгкая обида, но она быстро взяла себя в руки. – Извините, что отвлекаю.

– Ничего страшного. Я понимаю вас. – я снова чуть помедлил. В голове всплыло то кольцо, что мы обнаружили. Я пока не хотел спрашивать о нём, но сейчас мысль крутилась настойчиво: может, всё же спросить её аккуратно? Думаю, надо попробовать. – Элеонора Сергеевна, можно у вас уточнить один момент?

– Конечно? – в её голосе мелькнула заинтересованность.

– Ваша дочь носила украшения? Кольца, браслеты, серёжки?

– Естественно, – в её голосе послышалось лёгкое удивление, будто я спросил что-то само собой разумеющееся. – У неё было много украшений. И кольца, и серьги. Женя вечно дарил ей дорогие подарки, даже тогда, когда они ещё не были женаты. Ну и мы, конечно, тоже баловали, на дни рождения, например. И она всегда их носила. – она чуть помедлила, и в голосе появилась тёплая, грустная нотка. – Ну вы же должны понимать: девушки любят такие вещи. Это ведь не просто красиво – за каждым украшением стоят воспоминания, моменты, статус…

– Конечно понимаю, – ответил я, хотя мысленно фыркнул от услышанного. У меня было чуть другое мнение по поводу украшений, но сейчас это было не важно. – Скажите, а вы не помните, какое у неё было обручальное кольцо?

– Разумеется, помню, – ответила она, и голос её стал чуть живее. – У нее было красивое кольцо. Белое золото, с дорожкой из мелких бриллиантов. Довольно скромное, на мой взгляд, но изящное. Я помню даже, как Женя с Никой, когда выбирали его, спрашивали моего совета.

Я мысленно выдохнул: «Нет, это не то, что мы нашли. Ну ладно, криминалисты проверят».

– А вообще… – добавила она уже более спокойно. – Что-то я вот сейчас вспомнила – а ведь она любила носить ещё одно кольцо. Тоже золотое, но тонкое, с маленьким камешком. Женя подарил его, когда делал предложение. Наверное, для неё оно было особенно дорогим. Ведь не каждый день просят руку и сердце… Такие вещи не забываются.

Я внутренне напрягся: «Таааак. А вот это уже больше подходит по описанию. Интересно». Я глубоко вдохнул и, стараясь говорить ровно, спросил:

– Понятно. А у вас случайно нет фотографии, где ваша дочь с этим кольцом?

На том конце провода повисла пауза. Секунда. Две. Я почти слышал, как она обдумывает мой вопрос, перебирает в голове возможные причины.

– Илья Николаевич, – в голосе Элеоноры появилась настороженность. – А почему вы спрашиваете? Вы что-то нашли?

Я уже в голове прикидывал варианты ответов. Говорить прямо нельзя. Она по-любому созванивается с Евгением – или с отцом Ники, а тот – с зятем. И тогда информация утечёт раньше, чем я успею проверить свои догадки. Сейчас мне нужно, чтобы никто из них ничего не знал. Особенно Евгений.

– Просто готовимся к завтрашней встрече с Евгением, – сказал я спокойно, почти буднично. – Хотим вместе с ним посмотреть, что из вещей Ники могло пропасть вместе с ней. Возможно, похититель прихватил что-то из украшений. Пока рано говорить точно, но нам нужно понимать, что могло исчезнуть. Позже, если потребуется, начнём проверять местные ломбарды – вдруг что-то всплывёт. И ваша помощь нам очень бы пригодилась.

Я говорил уверенно, но внутри чувствовал, как подкатывает неприятное ощущение. То, что я сейчас сказал, звучало вроде бы логично, но если подумать – если у неё было много украшений, зачем я прошу фото только одного?

Хотя, если она вдруг спросит, то скажу, что мне нужно именно то, которое она носила постоянно – это могло бы стать ключевой деталью, если похититель сдал его в ломбард.

Элеонора Сергеевна, на мой взгляд, женщина неглупая, но, надеюсь, она не придаст этому значения и примет мой ответ без лишних расспросов. В конце концов, мать пропавшей дочери вряд ли будет цепляться к деталям, когда ей обещают помощь.

На том конце провода снова повисла пауза, но уже короче. Элеонора, кажется, задумалась, но потом всё же ответила:

– Хорошо. Я поищу, Илья Николаевич, – сказала она чуть мягче и вроде бы без удивления – видимо, мой ответ её устроил. – Если найду фото, я вам пришлю.

– Спасибо большое, Элеонора Сергеевна. Вы нам очень помогаете.

– До свидания, Илья Николаевич, – сказала она ровно, без лишних эмоций. – Желаю вам продуктивного дня… И я верю, что у вас всё получится.

– Спасибо, – быстро ответил я и уже хотел попрощаться, как она решила добавить ещё что-то:

– И… – она замялась, и в голосе проскользнула та самая едва уловимая нотка, которую я уже научился узнавать. – Я буду ждать вас. Как появится свободное время, позвоните мне.

Я на секунду сжал руль чуть крепче обычного и спокойно ответил:

– Конечно, всего доброго, Элеонора Сергеевна.

Голос прозвучал ровно – насколько это вообще было возможно. Затем я сбросил вызов и отложил телефон обратно на панель, переваривая разговор.

Элеонора Сергеевна, конечно, приятная женщина. И то, что случилось между нами… Я не жалею об этом. Но приезжать к ней сейчас, вместо того чтобы искать её пропавшую дочь, – не хочется. Это даже звучит как-то подло. Или даже отвратно – навещать мать пропавшей, чтобы трахнуть её. Нет. Это явно перебор. Так нельзя.

Я выдохнул и провёл ладонью по лицу.

Хотя, чёрт возьми, она была хороша. И в постели, и в разговоре. Не думаю, что каждая женщина в её возрасте так раскрепощена.

Я поймал себя на мысли, что если бы я раскрыл это дело и нашёл её дочь живой, я бы, может, и заехал. Трахнул бы её снова, а потом и кончил в ротик. А может, вообще, и в попку бы согласилась.

От этих мыслей в крови полыхнуло жаром, член дёрнулся в штанах, и я резко одёрнул себя, возвращаясь к реальности.

Чёрт! Нет! Не сейчас… Всему своё время. Если и видеться, то только когда дело закроется. А пока – только работа.

Я прибавил газу, обгоняя медленно ползущую фуру, и снова прокрутил в голове разговор с Элеонорой.

Кольцо… – мелькнуло в голове. – Значит, у Ники действительно было похожее – тонкое, с маленьким камешком. То, что мы нашли в кладовке, вроде бы подходит под описание. Но, чёрт возьми, в ювелирных магазинах, я уверен, таких колец сотни.

Слишком уж шаткая зацепка, чтобы делать выводы по словам. Надо ждать отчёт криминалистов. Но если всё же задуматься, тут ведь дело ещё в другом… Откуда ему вообще взяться в кладовке с кровавыми царапинами? Случайных вариантов тут быть не может.

Я хмыкнул, перестраиваясь в левый ряд, и продолжил рассуждать.

Так. Допустим, кольцо действительно принадлежит Нике. Как оно могло оказаться на полу? Если ее держали против воли, она вполне могла попытаться оставить след – намеренно обронить, царапать стены, чтобы мы могли ее найти. Значит, она была в сознании. Она соображала. И это меняет всё.

Она была жива, когда её везли на дачу. Способна мыслить, принимать решения. Но тогда – где она сейчас? Если сбежала, зачем оставлять кольцо? Хотя хрен с ним с этим кольцом. Почему она до сих пор не объявилась? Не позвонила родителям или не заявила в полицию? Значит, не сумела сбежать? Но тогда куда она делась? Бомжи забрали что ли?

Я сжал руль чуть крепче.

Так ладно. Берем в расчет, что там была Ника и что сбежать она не смогла. Но тогда наверняка пыталась, но поняла, что не сможет, и тогда оставила следы специально? Царапины на стене, кольцо на полу – как крик о помощи, который мы должны были увидеть. Но тогда для чего Евгений держал её там? Живой? Он не собирался её убивать? Ну даже если собирался, то всё равно почему оставил следы?

Не успел и поэтому сегодня вернулся туда, чтобы проверить, не осталось ли следов? Но если так, он бы заметил кольцо. Если только он не был без фонарика. В темноте его легко было не заметить.

Я потёр переносицу и выдохнул.

– Чё-ёрт… Ну что за бред? – пробормотал я вслух. – Может, там вовсе не Ника была? Ну тогда, блять, кто?

Я чувствовал, как начинает нарастать раздражение. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Мне явно не хватало информации.

Переключил передачу и прибавил газу.

Дорога стремительно уходила под колёса, а я смотрел вперёд, на серую ленту асфальта. Впереди идущие машины тянулись ленивой вереницей – водители явно никуда не спешили, и это начинало раздражать ещё больше.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и подумал:

В любом случае, то, что мы нашли на даче, это ненормально. Даже если это окажется не Ника, это чей-то след, чья-то кровь и чьё-то кольцо. А значит, по-любому нужно будет перешерстить всю эту семейку от и до. Но надеюсь, что это просто еще один кусок пазла, которого мне так не хватает.

Я мысленно сделал пометку и сконцентрировал взгляд на дороге.

Город приближался. Впереди уже виднелись высокие дома, серые многоэтажки, линии заводских труб, уходящих в небо. Воздух за окном стал тяжелее – пахло уже не хвоей, а асфальтом, машинным маслом, выхлопными газами, то, что всегда сопровождает въезд в город. Городская суета медленно окутывала машину.

И тут я заметил, что стрелка бензина почти на нуле.

– Блин, – буркнул я, глядя на приборную панель. – Когда я в последний раз заправлялся? Кажется, уже неделя прошла.

Я сбавил скорость и начал высматривать заправку. Через пару километров слева замаячил знакомый красно-белый логотип «Пукоил». Включив поворотник, я свернул на заправку, подкатил к колонке и заглушил двигатель.

Не теряя времени, схватил телефон и вышел из машины.

Потянулся, разминая затёкшую спину, и глубоко вдохнул тёплый, слегка влажный воздух. Пахло бензином и чем-то жареным – из небольшого кафе при заправке доносился приятный запах мяса.

Желудок коротко напомнил о себе, но я проигнорировал его.

Взяв заправочный пистолет, сунул его в бак и затем направился в здание, чтобы оплатить. За кассой сидела женщина лет сорока пяти с уставшим лицом и пышной химической завивкой.

Я кивнул на свою колонку через стекло и сказал:

– Третья. До полного.

Она молча пробила, затем назвала сумму. Я протянул карту, приложил к терминалу, дождался чека и, скомкав его в кулак, вышел обратно.

Вернулся уже к концу заправки и остановился, глядя, как бензин медленно заполняет бак. И в этот момент телефон завибрировал в руке.

Я взглянул на экран.

Там было сообщение от Элеоноры Сергеевны. Я в предвкушении открыл его, и на экране высветилась фотография, а чуть ниже – её слова.

«Вот, Илья Николаевич, как вы и просили. Тут моя дочь с тем самым кольцом, о котором я вам говорила. Она мне скинула это фото в день, когда Женя сделал ей предложение».

Я прочитал, приблизил телефон к глазам, вглядываясь в изображение.

На фотографии стояла ее дочь – Ника. Она была в лёгком белом платье, с распущенными тёмными волосами, спадающими на плечи. Губы тронуты мягкой улыбкой, в глазах – тот самый блеск, который бывает у человека, когда он по-настоящему счастлив. Одной рукой она держала телефон, делая селфи, а другую демонстрировала, чтобы показать кольцо на безымянном пальце. Камешек блестел на свету, а тонкая оправа выглядела изящно.

Я всмотрелся внимательнее. Оно было очень похоже на то, что мы нашли в кладовке.

Вроде бы та же форма, тот же камень… – думал я, а затем мысленно выругался я. – Сука! Надо было сфотографировать то кольцо, чтобы сравнить. Может, позвонить Кире и попросить отправить фото?

Я уже хотел набрать её номер, как вдруг сзади раздался короткий, нетерпеливый гудок. Я обернулся – за мной стояла машина, водитель которой явно ждал, когда я освобожу колонку.

– Да-да, сейчас, – буркнул я, выдернул пистолет, повесил на место и быстро сел в машину. Отъехал чуть вперёд, остановился у кафе, заглушил двигатель и тут же набрал Киру.

В динамике послышались гудки, и почти сразу – её голос:

– Слушаю. Есть новости?

Я на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и ответил:

– Кир, слушай. Ты можешь скинуть мне фото того кольца, что мы нашли в кладовке? Прямо сейчас.

– Зачем? – в её голосе послышалось удивление. – Да и оно же у криминалистов. Я его не фоткала.

– Мне только что звонила мать Ники, Элеонора Сергеевна. Я аккуратно спросил её про украшения, и она скинула мне фото, там, где Ника с очень похожим кольцом.

– Серьёзно? – голос Киры стал собраннее, исчезла лёгкая расслабленность. – И что, прям один в один?

– Не уверен, – честно ответил я. – Вроде похоже, но надо сравнить. Так что сфоткай его прямо сейчас и скинь мне. Крупно, чтобы камень и оправу было видно.

– Ага, сейчас, – Кира хмыкнула, и я услышал, как она поднимается – судя по звуку, она сидела, возможно, на крыльце. – Ща подойду к Сахарову, попрошу показать, – в трубке послышались её шаги по деревянному полу – короткие, быстрые, деловые. – Короче, через пару минут скину, – добавила она уже на ходу.

– Давай. Жду, – сказал я и сбросил вызов.

Я положил телефон на соседнее сиденье и выдохнул.

В голове всё ещё крутились мысли о кольце, о даче, о Нике и о том, что она могла пытаться оставить нам улику. Но к ним прибавилось кое-что ещё – настойчивое, требовательное чувство голода, которое я игнорировал.

Подняв голову, перевёл взгляд на кафе.

Стеклянная дверь была приоткрыта, и оттуда всё так же тянуло вкусным запахом. И желудок снова, уже требовательнее, напомнил о себе.

Может, всё-таки зайти? Перекусить быстренько, пока Кира скидывает фото, а потом поеду дальше. Минут десять, думаю, ничего не изменят.

Я уже потянулся к ручке двери, чтобы выйти из машины, как краем глаза заметил какое-то движение сбоку. И, повернув голову, я увидел мужчину, который шёл в мою сторону, и в его походке чувствовалась наглая уверенность – такая бывает у тех, кто знает, что ему ничего не будет.

Мужчина выглядел потрёпанным. Лет сорока – пятидесяти. Старая выцветшая футболка, когда-то бывшая синей, превратилась в серо-голубое пятно. Штаны мятые, с разводами непонятного происхождения. На ногах – стоптанные кеды, которые видели лучшие дни ещё в прошлом десятилетии.

Лицо красноватое, с сеточкой лопнувших капилляров на щеках и носу – верный признак человека, который дружит с бутылкой давно и плотно. Чуть седые волосы торчали в разные стороны, будто он только что встал с лавочки, где ночевал. Глаза мутноватые, но при этом цепкие, оценивающие.

Он смотрел на меня так, будто я ему уже что-то должен. Одну руку он сунул в карман, а в другой держал мятую сигарету, которую затягивался.

Он остановился возле моей двери, выдохнул струйку дыма прямо в открытое окно, чуть прищурился и наклонился, вглядываясь в салон. Я даже приподнял бровь от такой наглости.

– Вам… что-то нужно? – спросил я спокойно, но настороженно.

Он не глядя бросил окурок на асфальт и, чуть покачиваясь, оперся рукой о крышу моей машины.

– Баржур многоуважаемый, – голос у него был хриплый, как будто он пьет не просыхая уже пару дней. Он закашлялся, сплюнул в сторону и продолжил: – Разрешите к вам обратиться?

– Слушаю, – ответил я, стараясь говорить ровно, но внутри вся эта история уже начинала напрягать.

Он снова кашлянул, почесал затылок и, посмотрев на меня с той же настойчивой надеждой, выпалил: «Бля, подкинь мелочи по-братски? Мне тут всего сто рублёв не хватат» и резко замолчал, ожидая моего ответа.

В его глазах читалась смесь наглости и отчаяния, которая бывает у людей, давно потерявших берега.

Я посмотрел на него, задержал взгляд на пару секунд и коротко ответил:

– Извините… мелочи нет.

Он нахмурился, явно не ожидая отказа, и нагнулся, опершись локтем уже на мою дверь:

– Да бля, выручи уж, че ты! – голос стал настойчивее, с нотками обиды. – Похмелье ебать бошку ебёт. Войди уж в положение, ёпт!

Я усмехнулся, сразу представив, как он на полном серьёзе думает, что я его пожалею и оплачу ему «спасение» от похмелья.

А работать не пробовал? – мелькнуло в голове, и я уже открыл рот, чтобы ответить что-то вроде «Не пей тогда», как вдруг телефон на сиденье завибрировал.

Переведя взгляд на экран, я увидел сообщения от Киры и потянулся, чтобы взять телефон, но мужик, видимо, заметил мою усмешку и вдруг выпалил:

– Хуль ты ржёшь там, ёпта? – голос стал громче, резче. Он выпрямился и уставился на меня мутным, но злым взглядом. – Я чо, бля, на клоуна похож? А? Похож, да? Ну тогда давай за представление плати, ёпта!

Я поднял на него глаза и спокойно и без напряжения ответил:

– Мне вообще плевать, на кого ты там похож, иди уже отсюда, я тебе всё равно ничего не дам…

– Эээ! – тут же вскипел он. – Ты охуел, шоль, так общаться⁈ – он ткнул пальцем в мою сторону, чуть пошатнувшись. – Смысле, бля, иди⁈ Ебать! Ща сам пойдешь, куда скажу, ёпта!

Он говорил громко, его голос разносился по всей заправке, и я заметил, как кассирша в окошке выглянула и настороженно посмотрела в нашу сторону.

Я глубоко вздохнул, понимая, что объяснять этому типу что-либо бесполезно.

Потянулся к ручке, открыл дверь и начал выходить из машины. Мужик, заметив движение, чуть отодвинулся, но не ушёл – стоял, покачиваясь, и сверлил меня тупым взглядом.

– Так, – сказал я, уже стоя перед ним и глядя на него в упор. – Повторяю ещё раз. Иди отсюда.

Он усмехнулся, скривил губы в наглой ухмылке и, шагнув ближе, почти вплотную ко мне, выплюнул:

– Да мне похуй, ёпта, что ты там говоришь! – он ткнул пальцем мне в грудь, и я тут же почувствовал отвратительный запах перегара, ударивший в лицо. – Дай деняг, и пойду! Чо мозги-то ебешь, бля⁈

Я напрягся, и внутри всё сжалось – не от страха, а от злости.

Этот дебил реально напрашивается, хотя я давал ему шанс уйти, – пронеслось в голове. – Времени у меня на глупые споры нет, а он явно ищет проблемы.

Мужик в это время так и продолжал смотреть на меня в упор, сверля глазами, и тут вдруг добавил с вызовом:

– Ну⁈ Хуль зыришь, бля? Ты хоть знаешь, кто я? Слышал про Полетая, ёпта?

Я усмехнулся. Зло. Коротко.

– Да мне насрать, кто ты, – ответил я, и голос мой стал жёстче. – Ты сейчас в обезьянник уедешь и Посасаем там станешь…

Мужик не дослушал и тут же заорал: «Ты че, сука⁈» И затем, не раздумывая, замахнулся, явно желая мне вмазать.

Я увидел его руку, занесённую для удара, и всё остальное произошло на автомате.

После того как он попытался ударить меня в лицо, я перехватил его руку, резко развернул корпус, и через мгновение он уже летел на асфальт. Глухой удар – и мужик распластался, жалобно охнув, а когда я заломал ему руку за спину, он умоляюще застонал. В этот же момент я услышал, как телефон на сиденье начал звонить.

Видимо, Кира, но сейчас я не могу ответить, – мелькнуло в голове, и я надавил коленом мужику на поясницу, прижимая к земле.

Склонившись к его уху, я произнёс:

– Ты меня не слышишь, что ли, дебил? – голос был тихим, но холодным. – Я же тебе русским языком говорю – отвали.

– Аа-а, бля! – простонал он, дёргаясь под моей рукой. – Пусти, сука! Чёрт ебанный!

– Ты сейчас руки поднял на полицейского при исполнении? Как думаешь, что с тобой будет? Уголовку захотел?

Он тут же замер и затем, повернув голову и глядя на меня снизу вверх, сказал:

– Ты мусор, что ли?

Я чуть усилил хватку, смотря на него сверху, и в этот момент по заправке разнёсся внезапный, влажный и очень характерный звук. Такой, будто кто-то слишком резко наступил в лужу, и я просто опешил.

– Ты-ы… ты чё, обосрался? – спросил я, приподнимая бровь, и в голосе проскользнуло искреннее изумление.

Он молчал, не поднимая глаз, а в воздухе повис новый, плотный запах. Я моргнул, брезгливо отодвинул голову от его плеча и резко встал, делая шаг назад.

– Фу, блядь, – вырвалось у меня с искренним отвращением.

Я быстро осмотрел себя: штаны, обувь, руки. Вроде чисто. Ни следа. Внутри выдохнул с облегчением: «Уф, слава богу, вроде не испачкался». Перевёл взгляд на него – на его испачканную жопу, на мокрые штаны – и добавил уже с холодным презрением:

– Вставай давай и иди отсюда нахуй. И чтобы больше я тебя тут не видел. Засранец хуев.

Я отошёл подальше, давая ему пространство. Он ничего не ответил, только завозился на асфальте, с трудом поднимаясь. И в этот момент снова раздался тот же влажный звук – на этот раз громче, словно он решил добить меня окончательно.

– Твою мать, а! – выпалил я.

Меня аж передёрнуло, и я резко отвернулся, чтобы не видеть этого дальше, иначе блеванул бы на месте. Мужик же в этот момент уже поднялся и быстро зашагал в сторону, прихрамывая, но уже без прежней наглости.

Однако всего через пару метров он обернулся и крикнул мне: «Мусор ебаный!» – и побежал, видимо решив, что он атлет и я не смог бы его догнать. Но не прошло и двух шагов, как он споткнулся об собственные ноги и, взмахнув руками, рухнул на землю, больно приложившись об асфальт.

– Ааа-а, бля! – разнеслось по заправке.

Я хмыкнул, глядя на это зрелище.

Через несколько секунд он снова поднялся и, еле переставляя ноги и прихрамывая, скрылся за заправкой.

– Да уж, ну и… ситуация, – выдохнул я, качая головой, после чего с омерзением посмотрел на свои руки. – Надо их помыть. Фу… блять. Ну и пиздец же, а…

Я проводил его взглядом до самого поворота и только когда он исчез из виду, вспомнил про телефон.

Аппетит после такой встречи отбило напрочь, уступив место брезгливому осадку, от которого хотелось поскорее избавиться. Я подошёл к машине, сел, захлопнул дверь и, потянувшись, открыл бардачок. Нашарил пачку влажных салфеток – они лежали там уже давно, но, к счастью, ещё не высохли. И, вытащив несколько, я тщательно вытер руки, потом ещё раз и ещё, пока почти все салфетки не кончились.

И нахрена он вообще ко мне полез? – задумался я. – Сам подошёл, напал и… обосрался… Ну пиздец.

Я запихал салфетки обратно в упаковку, затем снова вытер руки уже чистыми, после чего и их затолкал туда же, и только после этого я взял телефон.

На экране было пропущенное от Киры и сообщение: «Держи. Сравнивай». Я сразу открыл фото.

На снимке – прозрачный пакетик для вещдоков, внутри лежит кольцо. Тонкое, золотое, с маленьким камешком. Свет падает так, что видна каждая деталь: оправа, камень и даже царапинки на металле. Переключился на второе фото – то, что скинула Элеонора Сергеевна.

И, приблизив оба снимка, начал сравнивать.

Они были очень похожи. Та же тонкая оправа, тот же камень, насколько можно было разглядеть, всё казалось одинаковым. Еще немного я всматривался в детали, и с каждой секундой уверенность росла.

Конечно, для суда этого недостаточно. Нужно заключение криминалистов, фото с места находки, официальное подтверждение. Но сейчас, в эту минуту, мне достаточно и собственного взгляда. Я вижу это, и сомнений тут не может быть. Это кольцо Ники. И оно лежало в кладовке на даче, где по стенам шли кровавые царапины.

Я отложил телефон и уставился в лобовое стекло, переваривая факты.

– Значит, Ника была на даче, и получается, что я иду по правильному следу, – пробормотал я и повернул ключ зажигания.

Двигатель отозвался коротким уверенным рыком – машина словно чувствовала мою решимость и была готова рвать с места.

Теперь остается выяснить, как он её туда доставил. И кажется, на это я уже тоже знаю ответ. Неспроста его рабочая машина сломалась в день исчезновения. Наверняка там остались следы – и я обязательно узнаю, где он ездил в тот день. Там должен стоять трекер.

Я переключил передачу, выехал на дорогу и, не теряя времени, набрал Киру. В телефоне пошли гудки. Я держал трубку, не сбавляя скорости. Дорога плавно уходила вперёд, и вскоре я уже заезжал в город – впереди маячил перекрёсток, где нужно было поворачивать, и я перестроился в левый ряд, положив телефон на панель, и нажал на громкую связь.

– Алло? – голос Киры раздался в динамике. Она говорила чуть запыхавшись, от чего я удивился, но тут же подумал, что она, скорее всего, опять испугалась каких-нибудь жучков, и усмехнулся. – Сравнил?

– Сравнил, – ответил я, и в моём голосе послышалась та едва заметная нотка возбуждения, которая бывает, когда нащупываешь что-то важное. – Они очень похожи, Кир. Та же оправа, тот же камень. На глаз – один в один. Так что я уверен на сто процентов – это кольцо Ники.

– Ну, значит, так оно и есть, – отозвалась она. – Не может же так совпасть, что жена пропала, а на даче находят похожее кольцо.

– Вот именно, – я чуть прибавил газу, обгоняя медленно плетущуюся машину. – Евгению кранты. Осталось только выяснить, на чём он её туда доставил. И всё – поедем за ним и будем давить на него, чтобы рассказал, где Ника.

– Хорошо, – Кира чуть помедлила. – Но Гришин ещё не дал ответ по поводу каршеринга. Так что ты туда, может, и зря едешь.

– Ну так поторопи его, – сказал я, и в голосе послышалась лёгкая, почти наглая уверенность. – И я уверен, что не зря. По-любому это была рабочая машина. Спорим?

– Не буду я спорить, – буркнула она, но я чувствовал, как она закатывает глаза. – И чего ты такой довольный? Будто уже нашёл её.

– Ну, это же вопрос времени, – я чуть усмехнулся. – Но, надеюсь, она жива. Ты, кстати, как закончите – езжай сразу в отделение, с криминалистами. Пусть сразу проверят. Я после тоже туда подъеду.

– Хорошо, – ответила Кира. – А ты чего ещё не добрался?

– Да вот на заправку заезжал, – я на секунду замолчал, увидев впереди дорогое отдельно стоящее здание с вывеской «Интеллигент Ресурс». – Но я, кажись, уже доехал.

– Поняла, – Кира вздохнула, и в голосе её что-то изменилось. – Слушай, Лапин… Я пока стояла здесь, ну, пока ребята работали, решила снова полистать страницу нашей пропавшей.

– И? – я спросил, сбавляя скорость и въезжая на парковку.

– Там я наткнулась на видео с Евгением и Никой, а потом перешла на страницу Евгения. И оказывается, вчера после допроса он опубликовал пост.

– Какой пост? – я уже въехал на парковку и окинул взглядом ряды машин.

Дорогие иномарки, новенькие кроссоверы, пара премиальных седанов – вроде ничего удивительного для такого офисного центра, но они были припаркованы очень плотно, и я пытался втиснуться в свободное место, не задев их.

– Он написал пост о том, что его жена пропала, – голос Киры стал серьёзнее. – Дословно: «Моя любимая жена Ника пропала вчера вечером. Если кто-то что-то знает или видел её – напишите или позвоните». И там куча репостов.

Я хмыкнул, глядя на стеклянное здание перед собой.

– То есть пропажу жены он сделал публичным? – переспросил я, переваривая услышанное. – Даже смешно, учитывая, что все улики указывают на него. А можешь скинуть ссылку?

– Ага, сейчас скину, – ответила Кира. – Я, кстати, тоже подумала: нахрена он так? Может, хочет показать себя любящим мужем, который переживает?

– Видимо, так, – ответил я, припарковавшись. – Ну ладно, его дело. Я пошёл к его работодателю. Как узнаю что-то интересное – позвоню.