Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Кира тут же хмыкнула – нервно, но с вызовом, и затем сказала:

– Ага, щас. Сам догоняй и благодари. Можешь хоть задницу ей расцеловать, если хочешь. – она медленно опустилась на корточки, не отрывая взгляда от стены, и снова подняла телефон, наводя камеру на царапины. – Это… – она осеклась, вглядываясь в тёмные борозды на дереве, и уже тише договорила: – Это что? Кровь?

Голос её дрогнул, и я понял, что она разглядела царапины и уже сама всё поняла.

– Похоже, – ответил я, опуская телефон ниже и ведя лучом света по полу.

Сначала луч выхватил лишь пыль и мелкий мусор. Но чем ниже я опускал свет, тем отчётливее проступали странные разводы в пыли. Они не были хаотичными – скорее, напоминали следы. В одном месте, у самой стены, пыль была почти стёрта до деревянных досок. Там явно лежало что-то длинное и тяжёлое. Или кто-то. А чуть дальше, ближе к двери, виднелись два параллельных следа – будто ноги волочили по полу от выхода к стене.

Я замер, а по спине пробежал холодок.

Тут явно нужны криминалисты, – подумал я.

– Ну что, вызываем? – спросила она, словно читая мои мысли.

– Ага, – подтвердил я и, чуть выпрямившись, добавил: – Давай выходим отсюда, пока не натоптали еще больше. И звони Гришину. Пусть направляет ребят. А мне… надо перекурить.

Мы вышли на улицу и остановились у крыльца. Я достал сигарету, закурил и сделал глубокую затяжку, глядя на заросший участок и на выломанную дверь. Кира стояла рядом и уже набирала дежурного, включив громкую связь.

Пошли гудки. Один. Два. Три.

– Да, Кир, слушаю! – раздался в трубке знакомый голос.

– Гришин, – заговорила Кира чётко, без лишних пауз. – Слушай. Мы сейчас с Лапиным на даче в СНТ «Рассвет», улица Полевая, участок двадцать семь. Тут, похоже, произошло преступление. Нужны криминалисты. Отправь к нам кого-нибудь прямо сейчас, пожалуйста.

– Угум, щас, – промычал Гришин, подтверждая, что сейчас всё сделает, а затем задумчиво добавил: – Там вроде Сахаров был неподалеку.

– И кстати, – Кира на секунду замялась, и я буквально почувствовал, как она набирает в грудь воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду. – Мы… тут дверь вскрыли.

– Основания были? – спросил Гришин таким тоном, будто мы каждый день вскрывали двери без ордера.

Кира уже открыла рот, чтобы ответить, но я, сделав затяжку, уже выпустил дым и опередил её:

– Конечно, были, – я сделал ещё одну затяжку и уже спокойнее добавил: – Слушай, Гришин. У нас есть свободные ребята? Нужно кое за кем проследить.

– Через полчаса освободится Синицын из патруля, – ответил он и после короткой паузы, уже с любопытством, уточнил: – А что за объект?

– Евгений Убойнов, – ответил я и выпустил дым в сторону. – И его сестра Айна Убойнова. Только что уехали с дачи на каршеринговой машине. Надо узнать, куда они направятся.

– Убойнов? – переспросил Гришин, и в его голосе мелькнуло узнавание. – Это же муж недавно пропавшей? Так это вы его дачу вскрыли, что ли?

– Он самый, и дача его… точнее, его матери, – ответил я. – Так что давай, поднимай Синицына, как только освободится. Пусть возьмёт машину без опознавательных знаков и будет наготове. Кира скинет данные по каршерингу.

– А что у вас там вообще происходит? – уже серьёзнее спросил Гришин. – Вы уже нашли пропавшую?

– Еще нет, – отрезал я. – Сейчас главное, чтобы Евгений Убойнов не пропал из виду. Мы у них на даче кое-что нашли. И есть подозрение, что муж пропавшей может быть виновен в её исчезновении.

– Понял, – голос Гришина стал сухим, собранным. – Скидывайте данные. Синицына подниму в течение получаса. Криминалистов к вам сейчас отправлю. Ждите.

– Спасибо, ждём, – ответила Кира и, сбросив вызов, тут же начала отправлять сообщения, а я сделал ещё одну затяжку, глядя на заросший участок.

Взгляд скользнул по старому уличному туалету, по покосившемуся забору, по распахнутой двери, из которой всё ещё тянуло пылью и чем-то затхлым. Всё здесь выглядело заброшенным, но теперь всё это казалось обманчивым.

– Ну что, Лапин, – Кира убрала телефон и подошла ближе. – Кажется, Евгению уже не отвертеться. Когда будем брать его?

– Если подтвердится, что здесь была Ника, – медленно произнёс я, не отрывая взгляда от дома, – … то сегодня. Но теперь получается, что и сестрёнка его замешана. А это уже совсем другая история, которую нужно доказать.

– Да уж, – Кира вздохнула и, скрестив руки на груди, оглядела дом. – И что они, чёрт возьми, тут делали? Проверяли, не осталось ли следов?

– Сомневаюсь, – я покачал головой. – Если бы они проверяли следы, то зачем было так быстро уходить? Они пробыли внутри от силы пару минут. Нет, скорее они приезжали не убираться, а проверить что-то. Или кого-то.

Кира повернула голову и внимательно посмотрела на меня:

– Думаешь, Ника могла быть здесь все это время, и они приезжали к ней?

– А почему нет? – я пожал плечами. – Допустим, её держали на даче. Связанную. В кладовке. А она каким-то образом освободилась и сбежала… – я кивнул в сторону дома. – А когда Евгений с сестрой приехали, её там уже не было. Это бы объясняло, почему он был так раздражен и почему они ушли так быстро. – я задумался над своими словами и добавил. – Конечно, в их поведении есть нюансы, но… в целом всё складывается.

– Бли-и-ин, – Кира выдохнула и обхватила себя руками за плечи. – Может и так. Но надо дождаться криминалистов. Они точно скажут, была она здесь или нет… – она запнулась, потом продолжила тише: – Слушай, тогда ведь, возможно, она ещё жива… Всё же вряд ли бы они держали тут её труп.

– Ага. Поэтому я и хочу, чтобы Синицын сел ему на хвост, – сказал я. – Если Ника сбежала, Евгений сейчас наверняка попытается её найти. И как раз хотелось бы узнать, какую роль во всём этом играет Айна. Но наверняка она в курсе всего. Просто нужны доказательства.

Кира кивнула, но тут же поёжилась и как-то виновато на меня посмотрела:

– Слушай, Лапин…

Я приподнял бровь.

– Чего?

– Блин… мне так сикать хочется, – выпалила она и тут же залилась краской. – Я уже давно терплю. Как думаешь, где можно это сделать… ну, по-человечески?

Я едва сдержал улыбку, глядя на неё. Вид у Киры был одновременно смущённый и страдальческий, и почему-то именно это сочетание выглядело до ужаса забавно.

– Вон там можешь, – я кивнул в сторону заросшего забора у ворот. – Сходи, пока никого нет.

– Туда? – она с сомнением посмотрела на заросли. – Не хочу. Как назло, только присяду – и кто-то обязательно появится.

– Может, тогда вон туда? – я указал на старый уличный туалет, что темнел в глубине участка. – Как раз для таких дел.

Кира перевела взгляд на туалет, и её лицо медленно вытянулось. Она сморщила нос, поджала губы и скривилась так, будто я предложил ей переночевать в камере для бомжей.

– Ну-у, не-е-е, – она судорожно поправила сумку на плече и отвернулась. – Я туда не пойду. Туда даже смотреть страшно.

Я усмехнулся и произнёс:

– Да ладно тебе, Кир. Что ты как маленькая? Это же просто старый дачный туалет. – она метнула в меня взгляд, в котором читалось всё сразу: и сомнение, и брезгливость, и отчаянное желание найти любой другой вариант. – Ну хочешь, я тебя провожу, – предложил я, уже откровенно забавляясь её реакцией. – И рядом постою. Поохраняю. А потом и сам схожу. Тоже что-то захотелось.

Она переступила с ноги на ногу и снова глянула на то место, потом обречённо выдохнула:

– Ладно, пошли.

Я хмыкнул и, потушив сигарету, сунул бычок в пачку и направился вглубь участка. Кира поплелась сзади, то и дело оглядываясь по сторонам и ворча под нос про старые туалеты, мерзких жучков и то, как она всё это ненавидит.

Подойдя, я потянул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась. Внутри пахло лишь сухой древесиной, было ясно, что им давно не пользовались.

– Ну вот, – я махнул рукой. – Обычный деревенский туалет. Иди сикай.

– Ой, мама… – Кира заглянула внутрь и поморщилась. – Ладно, иду, только не подглядывай и не подслушивай.

– Пф-ф, – усмехнулся я. – Я и не думал об этом, пока ты не сказала, – она тут же одарила меня выразительным взглядом и уже взялась за пояс брюк, но замерла и кивнула мне – мол, хватит пиздеть, иди давай. – Ладно, шучу я. Писяй спокойно, не мешаю, – добавил я, прикрывая за ней дверь.

Отойдя на несколько шагов, я остановился у покосившегося забора и взглянул на дом.

Солнце припекало. Пахло хвоей и далёким дымом – видимо, у соседей топилась баня. Птицы всё ещё чирикали, но уже не так остервенело.

Я засунул руки в карманы и задумался.

Странное место. Заброшенное, заросшее, никому не нужное. Но при этом чувствуется, что когда-то сюда вкладывали душу. А теперь – только пыль, паутина и крысы. Интересно, почему такие места всегда выглядят так, будто их не просто бросили, а постарались забыть? Как плохой сон. Или как место, куда не хочется возвращаться.

Я не знал ответа. Да и, честно говоря, не хотел знать. Мне сейчас важнее было другое: что ещё может скрывать этот дом? Потому что если Ника действительно была здесь, то должны остаться ещё следы. Обязательно должны. Просто мы их ещё не нашли.

Я глубоко вдохнул.

Воздух был свежим, хвойным, с лёгкой горчинкой прелой листвы.

На природе хорошо, – подумалось мне, и в следующую же секунду воздух разорвал крик.

– А-А-А! Бля-я-я!! – истошно завопила Кира.

Я вздрогнул всем телом. Сердце ухнуло куда-то вниз. «Да что опять случилось⁈» – мелькнуло в голове, но тело уже действовало само – быстрее, чем мозг успевал обрабатывать сигналы.

Я рванул в сторону туалета, откуда раздался крик. Схватился за ручку и резко распахнул дверь.

Кира смотрела на меня с испугом. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, на щеках – мгновенно вспыхнувший румянец. Она замерла, будто не могла поверить, что я вот так ворвался.

А следующее, что я увидел, это её руки.

Они судорожно сжимали пояс брюк, который она только начала подтягивать вверх. Пуговица расстёгнута, молния наполовину вниз, и в этом треугольнике виднелись её светлые трусики-стринги. Бёдра напряжены, гладкая кожа блестела от жары, а под тонкой тканью угадывался мягкий, нежный бугорок – весьма трогательный в своей беззащитности.

– Блять, Лапин! Выйди отсюда! Быстро!! – выпалила она, и я тут же захлопнул дверь, чувствуя, как горят уши. – Офигел, что ли, совсем? Зачем так вламываться⁈ – донеслось из-за двери.

– А нафига орать-то так⁈ – бросил я в ответ. – Как будто тебя убивают! Я подумал, случилось что-то! В дыру провалилась или еще что!

– Уф-ф… да пошел ты! – выпалила она злобно, затем дверь приоткрылась, и Кира вышла наружу, всё ещё чуть дрожа, передёрнула плечами и брезгливо поморщилась: – Ну бли-и-и-н, как же я ненавижу всё это, – пробормотала она. – Там что-то прыгнуло на меня. Прямо на голову. Бр-р-р. – она запустила пальцы в волосы, потрясла ими и с надеждой посмотрела на меня: – Глянь, у меня никто там не сидит?

Я демонстративно наклонился, заглянул в растрёпанные пряди и покачал головой:

– Нет там никого. Ты поэтому закричала, что ли?

– Точно? – переспросила она, всё ещё недоверчиво.

– Да точно-точно, – хмыкнул я. – Блин, если так подумать – ты вроде в полиции работаешь, столько всего повидала, а жучков боишься. Странно, да?

– Ой, всё, иди уже! – отмахнулась она, и уголки губ всё-таки дрогнули. – Думает он! А чего твоя голова не подумала, прежде чем врываться в туалет, пока я там…

– Виноват, – я усмехнулся, уже берясь за ручку двери. – Поспешил.

– Поспешил он, – проворчала она, но уже без злости.

Я уже собирался закрыть за собой дверь, как вдруг оглянулся на неё и, не удержавшись, выдал:

– Кстати, трусики у тебя классные.

Кира замерла, а затем на её лице промелькнуло всё сразу: удивление, шок, возмущение, а потом щёки залила такая краска, что, казалось, ещё секунда – и она начнёт дымиться.

Она открыла рот, но не издала ни звука. А я, наслаждаясь эффектом, скрылся за дверью и закрыл её на щеколду.

– Дурак! – донеслось снаружи, и я улыбнулся.

Быстро сделав свои дела, я вышел из туалета и прищурился от яркого солнца. Кира стояла на тропинке, ведущей к дому, посреди участка, и лениво поправляла волосы. Я направился к ней.

– Ну что, – начал я, подходя ближе, – … пока ждём наших, может, осмотрим участок?

– Ну так-то можно, – сказала она, пригладив волосы и посмотрев на меня. – Только… там же всё заросло. Увидим ли что-то?

– Не знаю, но хотя бы вокруг пройтись стоит. Так что пошли, – я махнул рукой в сторону заросшего сада и первым направился вдоль дома.

Кира кивнула и, поправив сумку, двинулась за мной. Мы обошли дом по периметру. Задняя часть участка оказалась ещё более запущенной, чем фасад. Кусты разрослись так, что местами приходилось раздвигать ветки руками, пробираясь к забору. Где-то в траве стрекотали кузнечики.

– Да уж, как можно было так всё запустить, – буркнула Кира, отодвигая ветку и осматриваясь по сторонам. – Тут даже дорожек не видно. Всё травой заросло.

– Ага, я тоже уже об этом думал, пока ты там в туалете от жуков отбивалась, – ответил я. – Странно, да? Почему они его просто не продали? Всё равно не занимаются им.

– Не знаю, – Кира вгляделась в кусты. – Может, хотят, но времени не хватает?

– Ага. Или держат специально для похищения жён, – пробубнил я.

Кира тихо прыснула, но тут же поджала губы, стараясь изобразить, что шутка ей не зашла. Правда, вышло плохо – в глазах всё равно плясали смешинки.

– Дурак, – бросила она, отворачиваясь.

Я невольно улыбнулся и полностью повернулся к ней.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с тем самым притворно-осуждающим видом, который у неё появлялся каждый раз, когда я отпускал очередную идиотскую шутку. Ну, или когда она делала вид, что обижается, хотя на самом деле ей было смешно.

– Ну что? – спросила она с невинным видом.

Я хмыкнул, не сдержав улыбки, и ответил:

– Да ничего. Просто нравится над тобой подшучивать.

Кира чуть надула губы, качнула головой и сказала: «Ой, всё, отстань уже». Затем она махнула рукой, будто отгоняя меня, и первой пошла вперёд, раздвигая траву.

Я ещё пару секунд смотрел ей в спину, усмехнулся про себя и двинулся следом.

Мы прошли вдоль задней стены дома. Кира шла впереди, ловко прокладывая путь через заросли, а в углу у сарая, среди сгнивших досок, что-то блеснуло в траве. Она остановилась, пригляделась и наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

Я тоже остановился и невольно задержал взгляд на её попе.

Светлые облегающие брюки плотно обтягивали её бёдра, и в этой позе ткань соблазнительно натянулась, а сквозь неё проступали очертания трусиков – узкая полоска, чуть заметная. Казалось, даже солнце подсвечивало её сзади, делая этот момент почти преднамеренным и даже каким-то особенным.

Я смотрел, наверное, пару секунд, не отрываясь, пока она не обернулась.

– А… ржавая лейка, – констатировала Кира и в тот самый момент, пока я всё еще смотрел на её попку, она резко повернула голову.

Я тут же перевёл взгляд в сторону, делая вид, что разглядываю кусты. Кира резко выпрямилась, стряхнула с ладоней пыль и посмотрела на меня с прищуром.

– Ты… ты на мою задницу смотрел, что ли, Лапин? – спросила она, и в голосе её послышалось что-то среднее между возмущением и любопытством. – Я тебя сейчас с этой дачи выгоню. Извращенец.

– Нет-нет-нет, – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее и даже чуть обиженно. – Я на лейку смотрел. Ржавая такая, видимо, давно тут лежит. – я кивнул в сторону металлолома, делая вид, что меня действительно интересует этот предмет.

Кира смерила меня подозрительным взглядом, скрестила руки на груди и недоверчиво хмыкнула:

– Ага, конечно. На лейку он смотрел. Иди-ка вперёд давай.

– Давай, – пожал я плечами, уже не скрывая усмешки. – Только вот боюсь, что теперь ты будешь смотреть на мою.

– Ой-й… больно надо, – буркнула она, но уголки её губ дрогнули.

Я обошёл её и пошёл вперёд, пробираясь сквозь кусты, а Кира двинулась следом, то и дело поглядывая на меня с подозрением, но уже без прежней серьёзности.

Мы обошли весь участок, прошлись вдоль забора, но ничего подозрительного так и не нашли. Трава была высокой, кусты густыми, а земля сухой и плотной – никаких следов, никаких признаков того, что здесь кто-то недавно был. Только пыль, паутина и забытые вещи, которые уже давно превратились в хлам.

– Пусто, – констатировала Кира, когда мы вышли обратно к дому. – Видимо, они только в доме бывали.

– Ну всё же стоило проверить, – ответил я, отряхивая штаны от сухой травы и прилипших листьев.

Она хмыкнула, но ничего не сказала.

В этот же момент со стороны ворот послышался нарастающий звук мотора. Мы переглянулись и направились к калитке. Гравий под ногами тихо похрустывал, солнце по-прежнему старательно припекало. Но идти было легко – появилась определённость, а это уже кое-что.

Из-за поворота выехала тёмно-синяя «Газель» с тонированными задними стёклами и знакомыми номерами. Она остановилась у ворот, и из неё выбрался Сахаров – с вечно уставшим, но собранным видом. Он облокотился на капот, что-то лениво жуя – кажется, жвачку, – и прищурился, глядя в нашу сторону.

Чуть поодаль стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, не больше.

Высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост. Одета в лёгкую светлую блузку, заправленную в короткую чёрную юбку-карандаш, которая сидела строго, но при этом слишком хорошо подчёркивала фигуру. На ногах – удобные балетки. В руках – увесистый чемоданчик с оборудованием.

Кажется, её звали Эльвира. Или Эвелина? – задумался я, и в памяти всплыло что-то редкое, непривычное, но это точно была не Морозова. Ту я бы узнал сразу – она обычно приезжала вместе с Сахаровым. А сегодня, видимо, прислали новенькую.

Я снова заскользил по ней взглядом – быстро, почти незаметно, как это обычно бывает, когда видишь незнакомого человека и пытаешься понять, что он из себя представляет. Девушка выглядела спокойной и собранной. Но меня больше удивило, что она приехала на вызов без спец-формы – в лёгкой блузке и юбке, будто собралась в офис, а не на место возможного преступления.

Впрочем, она, наверное, переоденется. В таком виде Сахаров её к работе точно не допустит, – подумал я. – Ну или сам сделает всю основную работу.

– Добрый день, Илья Николаевич, – первым заговорил Сахаров, выпрямляясь. – И вам, Кира Равилевна.

– Привет-привет, – ответила Кира, а я лишь кивнул. Затем она перевела взгляд на девушку: – Ты сегодня с Эвелиной?

– Здрасьте, – коротко поздоровалась та, оглядев нас.

Голос у неё был спокойным, низковатым, с лёгкой хрипотцой – такой, какой бывает у людей, которые много молчат и говорят по делу. Она быстро посмотрела на меня, потом на Киру, затем перевела взгляд на дом. И в этом взгляде не было ни страха, ни растерянности – только цепкое, профессиональное внимание.

Сахаров хлопнул себя по карманам, достал перчатки и, слегка потянувшись, сказал:

– Морозова сегодня отдыхает. Так что сегодня только мы. – он натянул перчатки и уже по-деловому спросил: – Ну, рассказывайте. Что у вас тут?

– Пошли, – я махнул рукой. – На месте покажу.

Мы направились к дому, а как только подошли ближе, и Сахаров заметил выломанную дверь, тут же присвистнул:

– Ого! Это вы что ли, Илья Николаевич, постарались?

– Я, – коротко ответил я. – Пришлось.

– Ну-у, вы даёте… – протянул он, покачав головой, и мы зашли внутрь.

В доме было по-прежнему душно, пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым. Лучи света пробивались через открытую дверь, рассеивая полумрак прихожей, и в этом свете стало видно, как мы здесь натоптали: на пыльном полу осталось множество следов.

– Так, – Сахаров сразу стал серьёзным, огляделся и уже без усмешки спросил: – Откуда начнём?

– Вот, – я указал в сторону кладовки. – Мы дальше прихожей толком и не заходили. Там, в углу, дверь в кладовку. Внутри – царапины на стене. И, кажется, кольцо на полу. Надо всё осмотреть и понять, кровь ли это на стене и от чего следы на полу.

Сахаров кивнул и повернулся к напарнице:

– Эвелина, готовь оборудование. Начнём с кладовки. И смотри под ноги – тут уже хорошо натоптали.

– Поняла, – спокойно ответила та.

Она вышла на крыльцо, поставила чемоданчик на дощатый пол и щёлкнула замками.

Я ещё раз окинул взглядом прихожую, задержался на тёмном проёме кладовки, потом кивнул Сахарову и направился к выходу. Кира молча вышла следом. Мы остановились у крыльца. Я закурил, затянулся и перевёл взгляд на световые пятна, что пробивались сквозь яблоневую листву и ложились на землю неровными золотистыми островками. Из-за двери доносился негромкий голос Сахарова – он о чём-то переговаривался с Эвелиной, затем попросил у неё пинцет.

– Что ж, теперь ждём, что скажут, – произнесла Кира, доставая телефон.

– Ага, – кивнул я, выпуская дым. – Думаю, они там долго не провозятся. Кладовка маленькая. Если что-то есть, они сразу поймут.

Кира кивнула, прислонившись к перилам, и уткнулась в экран. Палец лениво скользил по нему – что-то листала, но, судя по отсутствующему взгляду, мыслями она была не в телефоне.

Я курил и думал.

Почему люди постоянно ищут себе проблемы? Ведь можно же просто жить спокойно. Нет. Кому-то обязательно нужно переступить черту. И вот теперь мы стоим на заброшенной даче, где, возможно, держали женщину против её воли.

Если Айна замешана в исчезновении Ники, то какой у них двоих может быть мотив? Можно, конечно, предположить, что сестра не в курсе. Но поведение у неё было странное. Слишком уж нервничала. И этот её взгляд, когда Евгений заговорил про дачу…

Она явно знала больше, чем показывала. Впрочем, чему удивляться?

За годы службы я уже почти перестал удивляться. Но разбираться всё равно надо. Если мотив пока не ясен, это не значит, что его нет. Просто мы его ещё не видим. А если они оба причастны, то нужно собирать доказательства. Медленно. Тщательно. Чтобы ни одна деталь не развалилась в суде.

А если выяснится, что кольцо принадлежит Нике и кровь на стене – её, значит, она была здесь. На этой самой даче. Тогда возникает вопрос: на чём её сюда привезли? На каршеринге? Вещь, конечно, удобная – машина не твоя, формально ни к чему не привязана.

Но в салоне камеры, да и GPS фиксирует каждый километр. Если брать такую для дела, остаётся только надеяться, что полиция не додумается проверить историю аренды. Хм-м… надо будет пробить, брали ли они машину в тот день. Но если не брали, то остаётся рабочая. Хотя он говорил, что она сломалась. Но, может, дело в другом? Такси на такое дело он бы не вызвал, если у них, конечно же, нет в семье другой машины.

Я сделал ещё одну затяжку и перевёл взгляд на дом, где уже вовсю кипела работа.

Внутри мелькали лучи фонариков, пробиваясь сквозь пыль, доносились приглушённые голоса и сухие, короткие щелчки затворов – криминалисты фиксировали каждую деталь.

– Слышь, Лапин, – я обернулся на голос Киры. Та оторвалась от телефона и смотрела на меня поверх экрана. – Гришин написал, что Синицын поехал следить за Евгением.

– Отлично, – ответил я, стряхивая пепел. – Попроси его ещё пробить, брал ли Убойнов каршеринг в день исчезновения Ники. И ещё узнай, в какой компании он работает.

– Окей, – кивнула Кира и снова уткнулась в телефон, быстро застучала пальцами по экрану.

Я выпустил дым в сторону и уже собрался пройтись по участку – может, нашёл бы ещё что-нибудь интересное, – как из дома донёсся голос Сахарова. Он что-то коротко сказал Эвелине – слов я не разобрал, – и через мгновение она появилась на крыльце. В руках она держала прозрачный пакетик для вещдоков, и сквозь плотный целлофан на ладони поблёскивало то самое кольцо.

– Вот, смотрите, – она чуть встряхнула его, привлекая моё внимание, и добавила: – … женское. Похоже на обручальное.

Я взял пакетик и поднёс к лицу, разглядывая содержимое сквозь целлофан.

Кольцо – тонкое, аккуратное – лежало на ладони как застывшая капля света. В оправе прятался небольшой камень: фианит или самый скромный бриллиант, без бьющей в глаза дороговизны. Но больше всего привлекла гравировка – я заметил её, когда чуть повернул пакет.

Тонкие линии на внутренней стороне, почти стёртые временем. Без лупы не прочитать. И главное – оно здесь было лишним. На этой даче, где даже воздух пахнет запустением, такая вещь казалась случайной, неуместной, словно оставленной кем-то нарочно.

Я обернулся к Кире, которая всё ещё стояла у крыльца с телефоном в руке.

– Кира, иди сюда, – позвал я, помахав пакетом. – Глянь.

Она подошла ближе, наклонилась, вглядываясь в целлофан, и на её лице отразилось удивление.

– И что же такая вещичка делает на даче в кладовке? – протянула она, не скрывая недоумения. – Интересно, Ника носила именно его? Надо у её родителей спросить. Может, узнают.

– Угу, – кивнул я, всё ещё разглядывая его. – Но прежде чем спрашивать, пусть эксперты проверят. Если найдут пот или частицы кожи, поймём, кто его носил.

Я вернул пакетик Эвелине, и в тот же миг из дома раздался голос Сахарова.

– Илья Николаевич! – он вышел из кладовки, на ходу стягивая резиновые перчатки. В его голосе слышалась та особая сдержанная собранность, которая появляется у профессионалов, когда они находят что-то действительно важное. – Экспресс-тест со стены – человеческая кровь. И, похоже, свежая. – он остановился рядом и, понизив голос, добавил: – И это ещё не всё. Нашел осколки ногтей. Прямо там, у стены, в пыли. Мелкие, но их видно. Такое ощущение, что человек, который находился в кладовке, в какой-то момент просто обезумел и начал царапать стену. До крови. И до сломанных ногтей. – он замолчал на секунду, потом добавил уже спокойнее: – И, само собой, отпечатки повсюду. Много. И сразу могу сказать, что все разные.

– Вот и всё, – произнёс я, затянулся в последний раз и щелчком отправил окурок в траву. – Похоже, моя версия начинает подтверждаться. Ника была здесь. И её отсюда либо увезли, либо она сбежала сама.

– Едем за Евгением? – Кира посмотрела на меня серьёзно.

– Пока нет, – я покачал головой. – Пусть Синицын пока последит за ними. А мне нужны данные с его работы. Хочу съездить туда и посмотреть на эту машину, на которой он работает.

– Думаешь, он мог использовать свою рабочую машину?

– Всё может быть, – я кивнул на дорогу. – А ты пока побудь здесь, пока Сахаров не закончит. Как только появится что-то еще – сразу звони.

Кира показательно вздохнула, но спорить не стала.

– Ладно. Только давай недолго. А то я тебя знаю – уедешь и пропадёшь.

– Не пропаду, – усмехнулся я, поправив футболку. – А ты давай поторопи Гришина. Пусть скинет адрес работодателя.

Кира кивнула, развернулась и на ходу приложила телефон к уху.

Я проводил её взглядом, выдохнул и уже начал прокручивать в голове, как лучше поступить с Евгением, как вдруг заметил, что Эвелина, стоя у своего чемоданчика, наклонилась, что-то в нём перекладывая, и у неё в этот момент прямо из рук выскользнула лупа и с глухим стуком шлепнулась сначала на одну ступеньку, потом на другую.

– Сейчас подниму, – сказал я, шагнув к крыльцу.

– Да не надо, я сама…

– Да ладно, мне не сложно.

Я присел и поднял лупу – маленькую, чёрную, в металлической оправе. И уже собираясь выпрямиться, вдруг заметил, что с этого ракурса, в котором я оказался, открывается очень интересный вид.

Взгляд сам собой скользнул ниже, туда, где юбка Эвелины, чуть задравшись, открывала гладкие бёдра и тонкую полоску светлого белья. Ткань соблазнительно натянулась, обрисовывая всё до мельчайших подробностей. Под тонкой полоской угадывались очертания её половых губ – нежные, припухшие. Кожа блестела от испарины, и в этом солнечном свете всё выглядело до дрожи откровенно.

Я замер, а в голове забегали мысли: «Чёрт. Не пялься. Только не пялься». Но тело, как всегда, слушалось меня плохо. Я смотрел всего пару секунд, не больше, а потом она выпрямилась, и я резко отвёл взгляд в сторону, к яблоням, будто меня вдруг заинтересовало, как ветер колышет листву.

– Ну что там? Нашли? – спросила она, поворачиваясь ко мне.

– Да, – я выпрямился и протянул ей лупу, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вот она, держите.

– Спасибо, – сказала Эвелина негромко, чуть смущённым голосом, и взяла лупу.

Наши пальцы на миг соприкоснулись – коротко, почти невесомо, и я отступил на шаг, сунул руки в карманы и мысленно выругался.

Чёрт, только этого мне не хватало. – я глубоко выдохнул, пытаясь прогнать навязчивый образ. – Возбуждаться сейчас будет вообще некстати.

Эвелина в этот момент снова нагнулась, сунула лупу в чемодан, и тут же из кладовки донёсся голос Сахарова:

– Эвелина, ну что ты там копаешься? Давай иди переодевайся, будешь помогать. Тут работы куча.

– Сейчас, – отозвалась она и, пройдя мимо меня, быстрым шагом направилась к «Газели».

Я задержался у крыльца, провожая её взглядом. Шла она легко, несмотря на жару, и в её походке было что-то неуловимо притягательное. Мой взгляд сам собой задержался на ней и на её аккуратной попке определенно дольше, чем следовало.

Да уж, Эвелина, – подумал я, проводив её до «Газели». – Теперь целый день буду думать об этом.

Я тряхнул головой, словно надеясь вытряхнуть лишние мысли, и уже хотел отвернуться, как из раздумий меня вывел голос Киры.

Она незаметно подошла и спросила: «Что с тобой?» В её голосе послышалось настороженное любопытство. Затем она убрала телефон в сумочку и взглянула на меня с лёгким прищуром.

– Ничего, – ответил я, и голос прозвучал слишком бодро и звонко – настолько, что я сам поморщился от собственной фальши. – Узнала адрес?

Кира задержала на мне взгляд на пару лишних секунд. Она явно видела, что я что-то скрываю, но понять, что именно, не могла. В её глазах даже мелькнула тень сомнения, но она не стала расспрашивать.

– Короче, – начала она, чуть помедлив. – Евгений работает в фармацевтической компании «Вита-Фарм». Но сама компания принадлежит управляющей структуре – «Интеллигент Ресурс». Вот там он и числится.

– Это в нашем городе? – уточнил я.

– Да, – кивнула Кира. – Адрес я тебе сейчас скину сообщением, чтобы не забыл.

– Отлично, – кивнул я, чувствуя, как возвращаюсь в рабочее русло. – Тогда я прямо сейчас туда и поеду.

– Хорошо, будем на связи, – сказала Кира и коротко кивнула мне.

Я ответил тем же и направился к своей машине, которая стояла у соседнего участка.

Солнце так и висело в зените, заливая двор плотным, жарким теплом, и короткие тени от яблонь лежали тёмными пятнами на траве.

Я шёл по разбитой колее, сунув руки в карманы, и смотрел под ноги, на пыль, на сухую траву, на следы от шин, оставленные «Газелью» криминалистов.

А в голове крутилась одна мысль, настойчивая и холодная: «Если подтвердится, что Ника действительно была здесь и эта кровь – её, то больше тянуть нельзя. Нужно будет брать её странненького муженька на пару с сестричкой». Мне казалось, разгадка уже близко, но внутри было неприятно тихо – так бывает, когда ещё не уверен, что сложил верную картину, но уже знаешь: прежней она точно не будет.