Текст книги "Следователь по особо важным… телам 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Я внимательно посмотрел на него.

В его взгляде больше не было растерянности – теперь он смотрел серьёзно, настороженно, будто заново оценивал, насколько я опасен и насколько важна информация, которую я принёс.

А интересно, похоже, этот парень всё же умеет быть серьёзным, – подумал я, усаживаясь на предложенный стул. – Кто бы мог подумать после всего этого цирка.

Я сел напротив, положил руки на стол и, чуть наклонившись вперёд, начал: «Евгений Убойнов работает у вас. Как он сам сказал – представителем…». Но Игорь резко перебил меня, глянув в сторону близнецов, и, увидев лицо одного из них, резко встал, направляясь к ребёнку:

– Охренеть, что с тобой, Пашка? Как ты так вымазался?

Я не выдержал – тоже встал следом и сказал, чуть повысив голос, но стараясь сохранить остатки самообладания:

– Игорь Игоревич, вы меня простите, конечно, но, может, есть человек, который не так сильно занят, как вы, и сможет мне помочь?

Игорь усмехнулся, подхватил ребёнка на руки и начал вытирать его лицо рукой.

– Извините, извините, – сказал он, бросая на меня быстрый взгляд. – У нас есть директор, Семён Семёныч. Он как раз у себя в кабинете. – он замолчал на секунду, видимо, осознав, что отправить следователя к директору – не лучший ход. – Но и я вам тоже могу помочь, – добавил он, направляясь обратно к креслу с ребёнком на руках. – Вы продолжайте, а я пока подгузник поменяю. В чем там, говорите, дело? Я вас внимательно слушаю.

Я смотрел на него с недоумением, и в голове в этот момент неслось: «Крупная и, по всей видимости, успешная компания, а управляют всем этим какие-то идиоты». Еще где-то с полминуты я продолжал молча наблюдать за тем, как он меняет подгузник.

Чёрт, а он точно умеет это делать? – мелькнуло в голове, когда он снял подгузник, и теперь голопопый ребёнок стоял на столе к нему лицом. – Разве ребёнок не должен лежать в этот момент? Хотя тому, у кого двое детей, наверное, лучше знать.

– Я слушаю, вы говорите, – повторил Игорь, заметив моё молчание, и в этот же момент его сынишка начал писать прямо на него. – Ай, чёрт… Пашка! Опять⁈ – он резко отпрыгнул и загудел. – Блин! У меня же больше нет запасных рубашек!

Я смотрел на весь этот абсурд еще пару секунд, затем вздохнул и уже устало спросил:

– Ээ-э-э, знаете, я лучше расспрошу обо всем вашего директора. Где его кабинет?

Игорь, наконец-то, видимо, осознав всё, что происходит, быстро ответил: «Там как выйдете – сразу направо и до конца. Последняя дверь». Я кивнул, развернулся и быстрым шагом затопал к двери, открыл её и уже покидая кабинет услышал: «Блин, Пашка! Ну не на стол же! Ааа! Мои документы!»

Я вздохнул и закрыл дверь с мыслью:

Чёрт… надеюсь, здешний директор будет куда серьезнее относиться к своей работе.

Глава 14

В коридоре висела тишина – стерильная, с прохладным от кондиционера воздухом, которая резко контрастировала с тем, что я только что видел. В то же время из-за двери продолжали доноситься приглушённые звуки: детский плач, недовольный голос Игоря, какая-то возня и звон упавшего предмета. Но потом всё стихло.

Я выдохнул, провёл рукой по лицу и на секунду замер, глядя в пустой коридор.

Нет, ну серьёзно, – думал я, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. – Как можно держать на должности заместителя директора человека, который не может провести и пяти минут без того, чтобы не устроить вокруг себя хаос? Дети, жена на громкой связи, обоссанные документы… Как он вообще чем-то управляет?

По-хорошему, такого человека надо увольнять, – заключил я, и раздражение начало понемногу уходить. – Есть работа – и есть дом. Неправильно это – устраивать детский сад из рабочего кабинета. Еще и, судя по всему, жена его тоже здесь работает – иначе откуда на его рабочем компьютере её документы?

Я пошёл вперёд, медленно обводя взглядом коридор.

Картины, светильники, двери с табличками. Всё выглядело дорого и статусно, но после встречи с этим Игорем вся эта дороговизна казалась какой-то поддельной.

Чёрт… этот его национальный костюм, – продолжил я мысленно, – выглядел… очень глупо. Как я понял, они собрались встречать какого-то важного представителя и хотели произвести на него впечатление. Но, блин… ему же не пять лет, чтобы в таком виде сидеть в кабинете заместителя директора. И почему… тот представитель никак не связан с фармацевтикой? Какого чёрта здесь вообще происходит?

Ну ладно, это не важно, меня больше волнует, что руководящее лицо… столь несерьезно относится к своей работе. Зачем тут весь этот маскарад? По мне, так было бы достаточно, чтобы девушки на ресепшене встретили гостя в национальной одежде – это уже произвело бы нужный эффект. А всё остальное – уже перебор. Лучше бы, вместо того чтобы так наряжаться, нашёл, с кем оставить детей.

Я почувствовал, как внутри закипает злость.

Дело, конечно, не моё, но я же представился как следователь, сказал, что пришёл по поводу их сотрудника. Уже должно быть понятно, что дело серьёзное. Не пришёл же бы я к нему просто так – «узнать, как дела» или чак-чак поесть. Ох… люди, конечно, разные бывают, но я привык, что когда я представляюсь, собеседник хотя бы немного напрягается. А этот… этот повёл себя так, как будто к нему просто пришёл друг поболтать.

Я шёл дальше.

Картины сменились документами в строгих рамках – сертификаты, лицензии, какие-то дипломы. Даже казалось свет стал чуть жёстче, холоднее – будто я переступил невидимую границу.

Надеюсь, хоть их директор окажется нормальным человеком, а не очередным клоуном, – думал я, ускоряя шаг. – И мне кажется, было бы правильным пожаловаться на этого Игоря Семёнова. Будь я директором какой-нибудь компании, узнав про такое, как минимум сделал бы выговор.

Дорога привела меня к последней двери – массивной, тёмной, с дорогой бронзовой ручкой и табличкой из чёрного металла: «Генеральный директор. Сухов Семён Семёнович». Взгляд задержался на табличке. Никаких лишних регалий, никаких громких дополнений – просто имя и должность. В этой лаконичности чувствовалась уверенность, которой так не хватало в кабинете Игоря.

Ну хорошо, глянем, кто этот Семён Семеныч, – подумал я и, подняв руку, постучал пару раз, громко, чтобы точно услышал, а то после Игоря осталось впечатление, что могут и не услышать вовсе.

Из-за двери послышался голос – спокойный, ровный, без лишних интонаций:

– Прошу вас. Входите.

Я нажал на ручку, толкнул дверь и шагнул внутрь.

Кабинет встретил меня холодом. Только не физическим, а атмосферным. Здесь всё было выверено, подчинено порядку, и я сразу почувствовал, что попал в пространство, где ничего не происходит случайно.

Просторный кабинет, но без пафоса. Стол – массивный, тёмный, идеально чистый. На нём – ничего лишнего: монитор, клавиатура, телефонная трубка, стопка бумаг, аккуратно сложенная по краю. Никаких семейных фотографий, никаких сувениров, никаких следов личной жизни.

За столом сидел мужчина. На вид – лет сорок. Подтянутый, с короткой стрижкой, тронутой ранней сединой на висках. Очки в тонкой металлической оправе – не бросающиеся в глаза, но явно дорогие, подчёркивающие его взгляд: серый, цепкий, холодный.

Он был одет в тёмный костюм без брендовой вычурности – дорогой, но не кричащий. На секунду это даже вызвало удивление – вроде бы вещь само собой разумеющаяся, ничего особенного, но после того, что довелось увидеть в кабинете его зама, контраст казался почти абсурдным. Никаких тюбетеек с пиджаками. Всё строго, выверенно.

Именно так и должен выглядеть директор, – тут же пронеслось в голове, но всё же одна деталь никак не вписывалась в эту строгую картину – как и у Игоря, в кабинете директора сидел ребёнок.

На первый взгляд того же возраста и в той же одежде, что и у близнецов. И, чёрт возьми, он на самом деле был поразительно на них похож, прям точная копия, только этот, в отличие от тех, вёл себя спокойно: сидел на коленях у Семёна Семёныча в очках и что-то сосредоточенно рисовал на листке, лежащем на столе.

Охренеть! Они что, тройняшки? – поразился я увиденным. – Мимо меня ведь никто не пробегал, а значит, это точно другой ребенок! Ну капец… они что, одна семья?

В этот момент Семён Семёныч поднял на меня глаза поверх очков и, увидев, что я застыл в дверях и смотрю на ребёнка, сидящего за столом с карандашами, мягко улыбнулся – дежурной, официальной улыбкой, которая не мозолила глаз.

– Проходите, уважаемый. Проходите, не стесняйтесь. – произнёс он спокойно. – Я понимаю, что моя, так скажем, неформальная обстановка может вызвать у вас некоторое недоумение. Но прошу вас, не сочтите это за недобросовестность или, тем более, за пренебрежение к нашему предполагаемому разговору.

Он плавным жестом обвёл рукой кабинет, словно представляя его, а затем остановил взгляд на мальчике, который сосредоточенно выводил что-то на листе бумаги.

– Сегодня, видите ли, выходной день. Чудесный, я бы даже сказал. И весьма благодатный для проведения семейного досуга. Однако, как часто бывает в нашей профессии, обстоятельства, не зависящие от нас, диктуют необходимость совмещать, так сказать, приятное с полезным. Но я уверяю вас, – он слегка коснулся ладонью плеча мальчика, тот даже не отвлёкся от рисования, – … мой племянник, Дмитрий Игоревич, ни в коем случае не помешает нашей с вами беседе. Даже если она, предположим, будет содержать информацию конфиденциального характера. Дмитрий Игоревич, смею вас заверить, обладает удивительной способностью к концентрации. Он весь в своём творческом процессе, и я абсолютно уверен, что его присутствие не создаст нам никаких неудобств.

Он произнёс это так вежливо, так интеллигентно, с такой лёгкой, почти неуловимой ноткой пафоса, что я даже на мгновение забыл, зачем вообще пришёл.

Да уж, – подумал я, застыв на месте, будто кто-то нажал на паузу, и мир вокруг замер. Его слова текли, обволакивали и создавали иллюзию абсолютного комфорта. Но сквозь эту вежливую, многословную ширму я всё же уловил главное. – Он сказал «племянник»? Значит, что они с Игорем Семёновым и правда родственники.

Мои мысли заметались, пытаясь собрать эту новую, неожиданную информацию в целостную картину. Семён Семёныч, заметив моё замешательство, чуть склонил голову набок.

Его голос стал чуть мягче, но не потерял своей официальной ровности.

– И прошу, не сочтите за грубость, если я не встану, – произнёс он, слегка приподняв руку. – Дмитрий Игоревич, скажем так, несколько ограничивает мои физические возможности на данный момент. Но, смею заверить, я полностью к вашим услугам. – он протянул руку для рукопожатия. В этом жесте было столько спокойной, уверенной власти, что я машинально шагнул вперёд и пожал её, почувствовав сухую, холодную ладонь. – Присаживайтесь, пожалуйста, – добавил он, указывая на кресло напротив.

Я послушно опустился в кресло, думая о том, что впервые вижу человека настолько собранного, настолько контролирующего каждое своё движение, каждое слово, что даже паузы казались выверенными.

Он поправил очки и затем продолжил:

– Прошу не судить меня за мою нескромность, и я бы даже сказал – за некоторую, если позволите, фамильярность в тоне, но дело в том, что… – говорил он, а я сидел и слушал его с открытым ртом и изумлением на лице. – Как бы это сказать… Видите ли, на сегодня у меня была запланирована всего одна встреча, и я, признаться, не припоминаю вас в контексте этой запланированной коммуникации. Моя память, – он чуть коснулся пальцем виска, – … смею заметить, никогда меня не подводила. Особенно в вопросах, касающихся идентификации деловых партнёров, контрагентов или просто лиц, с которыми я имел честь пересекаться. Таким образом, на ум приходит вполне логичная мысль о том, что, возможно, мы с вами ещё не имели чести познакомиться. Я прав?

Его манера общения ввела меня в полнейший ступор. Слишком много слов, слишком много конструкций, слишком много пауз, которые он заполнял ненужными уточнениями. Пару минут назад я представлял себе, что зайду, представлюсь и первым делом выскажу всё, что накипело после кабинета Игоря. Сделаю замечания. Но теперь, сидя перед ним, я почувствовал, как это желание просто испарилось.

Я мысленно тряхнул головой, возвращая себя в реальность, понимая, что говорить с этим человеком нужно на его языке – ровно, спокойно, без лишних эмоций.

– Да… – ответил я и чуть замешкался. – Эм… вы правы. Мы с вами ещё не знакомы. – Семён Семёнович без лишних слов просто кивнул, а я достал из кармана удостоверение, раскрыл его и, протянув через стол, представился: – Я Лапин Илья Николаевич, следователь.

Он внимательно взглянул на документ, затем перевёл взгляд на меня и произнёс:

– Приятно познакомиться, Илья Николаевич.

– И мне, – ответил я автоматически, убирая удостоверение обратно в карман, и продолжил, стараясь сохранять тот же ровный, официальный тон: – Сейчас я веду расследование, в котором фигурирует один из ваших сотрудников. И надеюсь на ваше содействие в этом.

Семён Семёнович поправил очки – плавно, без лишней суеты, – и его глаза стали чуть внимательнее. Он смотрел выжидающе, ясно давая понять: я слушаю, продолжайте. Ребёнок на его коленях, к моему удивлению, сидел абсолютно спокойно – будто его здесь и не было. Ни шума, ни истерик, ни попыток привлечь внимание.

Я сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, и заговорил снова:

– Его зовут Убойнов Евгений Викторович. И, насколько нам известно, он работает представителем фармацевтической компании «Вита-Фарм» и трудоустроен у вас. Скажите, вы знаете…

Я не успел договорить, как он чуть кашлянул – сухо, вежливо, будто прочищал горло перед важным заявлением, – и слегка выпрямился в кресле.

– Эта информация, – произнёс он ровно, почти монотонно, – … совершенно не соответствует действительности. – Он сделал паузу, и я в этот момент мысленно выругался, решив, что всё-таки пришёл не туда. Но Семён Семёныч, заметив, как я напрягся, добавил, чуть смягчив тон, но не теряя своей официальной, выверенной манеры: – Давайте я попробую прояснить ситуацию. Так сказать, разобраться в действительности, чтобы внести ясность в те аспекты, которые, как я вижу, вызывают у вас определённые вопросы.

Он откинулся на спинку кресла, глядя на меня поверх очков с той холодной, оценивающей вежливостью, и продолжил:

– Дело в том, что мы – брокерская компания под названием «Интеллигент Ресурс», специализирующаяся на брокерской деятельности, оказании консультационных услуг в сфере инвестиций, управлении активами, а также на предоставлении полного спектра аналитического сопровождения для юридических и физических лиц. Мы занимаемся формированием портфелей, оптимизацией налоговой нагрузки и структурированием сделок.

– Мы – профессиональные участники финансового рынка, и, конечно же, наша компания не ограничивается исключительно коммерческой деятельностью. Также мы уделяем внимание благотворительности и, скажем так, социально значимым проектам. В частности, мы оказываем поддержку таким организациям, как та, что вы упомянули, – «Вита-Фарм». Скупаем акции, вкладываемся и, можно сказать, поддерживаем их благородное дело.

– Ведь дело в том, что конкуренция и монополизация рынка в нашей стране, к сожалению, иногда диктуют не совсем порядочные действия. Прошу вас, не сочтите это за грубость или за пренебрежение к нашей управляющей власти. Я всего лишь констатирую факт, с которым сталкивается любой добросовестный участник финансовых отношений.

Он чуть наклонился вперёд, давая понять, что сейчас последует самое важное.

– Мы, со своей стороны, провели тщательный анализ и полный контроль за деятельностью данной компании. И пришли к однозначному выводу, что «Вита-Фарм» производит и реализует свой товар в соответствии самым высоким стандартам, – он поднял указательный палец, акцентируя внимание. – И к тому же их продукт исключительно, я подчёркиваю, исключительно высокого качества. Мы проверили все цепочки поставок и сертификацию. Вопросов нет. Абсолютно легальная, добросовестная деятельность.

Я сидел и просто слушал его. Пускай он говорил много, долго и не всегда понятно, но перебивать его совершенно не хотелось.

– И поэтому, учитывая все вышеперечисленные плюсы, нами было принято решение выкупить их контрольные акции, и теперь мы для них являемся управляющей компанией. Эта информация соответствует действительности в полной мере. Однако позвольте мне внести важное уточнение, чтобы мы корректно понимали друг друга. Управление отделом кадров, а также подбор персонала, ведение личных дел сотрудников и, скажем так, вся операционная деятельность, связанная с человеческим ресурсом, – этим наша компания не занимается. Это прерогатива самой «Вита-Фарм», их внутренней службы управления персоналом. И посему…

Он выдержал короткую паузу, словно давая мне осознать сказанное, и затем продолжил:

– … компания «Интеллект Ресурс» не владеет информацией о сотрудниках данной компании. Ни об их должностях, ни об их персональных данных, ни о фактах трудоустройства. И извините меня, если это звучит грубо, – он чуть склонил голову, изображая лёгкое сожаление, – … но про Убойнова Евгения Викторовича нам ничего не известно. Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть его трудоустройство, ни дать какую-либо информацию о его деятельности. Это просто не наша зона ответственности.

Дослушав его, я тут же мысленно выругался: «Да твою-то мать! Столько времени просрал! Чёрт! Надо тогда хотя бы узнать, где находится офис „Вита-Фарм“. Это уж он должен знать!» Семён Семёныч тем временем взял паузу – ровно настолько, чтобы я успел обдумать эту мысль, – и, после будто прочитав её, заговорил раньше, чем я успел открыть рот.

– Однако, – произнёс он, чуть приподняв указательный палец, – … не спешите расстраиваться, Илья Николаевич. Несмотря на ошибку в, так скажем, полученной вами информации, я, если вы разрешите, могу связать вас напрямую с человеком, который занимает должность, связанную именно с работой с персоналом «Вита-Фарм». А это, смею заметить, будет значительно эффективнее, чем самостоятельные поиски, которые могут занять у вас много времени.

Я тут же, не раздумывая, ответил: «Это было бы чудесно». И тут же мысленно усмехнулся сам себе.

«Чудесно»? Нет… Лапин… нет. Ты так не разговариваешь. Чёрт, да это слово вообще не из моего лексикона. Видимо, в разговоре с ним тоже захотелось показать себя, типа что я умею говорить на его языке. Ну охренеть, конечно… даже как-то неловко стало от себя самого.

Семён Семёныч, услышав мой ответ, чуть заметно кивнул, и в уголках его губ мелькнула тень – не улыбка, скорее удовлетворение от того, что разговор движется в нужном русле.

– Именно, – сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая, почти неуловимая теплота, которая, впрочем, исчезла так же быстро, как и появилась. – Это действительно, как вы и сказали, чудесно. Знаете, я всегда радуюсь, когда человек, входящий в мой кабинет, уходит отсюда с чувством, что его вопрос был услышан и, что не менее важно, был найден путь к его решению. Это, если хотите, моё профессиональное кредо – чтобы каждый, кто переступает порог моего кабинета, покидал его с ощущением, что он не зря потратил время.

Он повернулся к компьютеру, пальцы забегали по клавиатуре с той лёгкой, отточенной уверенностью, которая говорила о многолетней привычке работать быстро и точно.

– И, учитывая ваш род деятельности, – продолжал он, не отрываясь от экрана, – … могу ли я осмелиться предположить, что ваша работа, как правило, жёстко привязана к временным рамкам. Поэтому, чтобы не сковывать вас в этом, я сейчас же распечатаю вам адрес их офисной службы. И сию же минуту позвоню самой, на мой взгляд, профессиональной, умной и, что немаловажно, воспитанной женщине, которая не раз показывала свою мобильность и отзывчивость в различных вопросах.

Я кивнул, показывая свою признательность. А он взял телефон в руку, и в этот же момент принтер за его спиной зажужжал, начиная печатать.

– Учитывая, что сегодня выходной день, и, само собой, там, скорее всего, никого нет из оперативного состава, я полагаю, что в данной проблеме она всё равно не откажет. Уверен, – он чуть склонил голову, всё ещё держа телефон, – … что она найдёт способ помочь вам, даже если для этого потребуется нарушить собственный распорядок выходного дня. Эта женщина, знаете ли, из тех людей, которые понимают, что иногда профессиональный долг не терпит отлагательств.

Я сидел и смотрел на него, чувствуя себя человеком, который случайно зашёл в мастерскую к часовщику и теперь наблюдает за работой мастера. Каждое его движение – выверенное, а каждое слово – на своём месте.

Блин, а почему девушки с ресепшена сразу меня к нему не привели? – задумался я. – Я даже слов не нахожу, как его назвать… Профессионал своего дела? Нет-нет… тут что-то большее… Зануда? Дотошный? В хорошем смысле, конечно. Я толком и слова не смог вставить, а он сам всё понял и сам предложил решение.

Семён Семёныч поднёс трубку к уху, и я услышал, как он заговорил – ровно и вежливо.

– Добрый день, уважаемая Наоми. Прошу простить меня за то, что беспокою вас в ваш выходной день, но, к сожалению, случилось нечто неприятное, что не может ждать и требует срочного внимания.

Он замолчал, слушая ответ на другом конце провода.

Я же так и сидел напротив и пытался переварить услышанное. «Наоми? Это кто?» Имя показалось мне странным – необычным и даже каким-то экзотическим.

Он снова заговорил, чуть склонив голову, словно кивая невидимому собеседнику:

– Да, вы совершенно правы, моя дорогая. Дело в том, что ко мне пришёл человек из компетентных органов, и ему необходима информация по поводу одного из ваших представителей компании. Поэтому я хотел бы вас попросить – если это, конечно, возможно, – явиться в офис, чтобы помочь человеку разобраться в его вопросе. И, разумеется, как можно оперативнее.

Он снова замолчал, слушая ответ.

Пауза длилась несколько секунд, и я видел, как его лицо слегка расслабилось – видимо, ответ его устраивал. Затем он добавил, и в голосе его послышалась лёгкая, почти отеческая теплота:

– Превосходно, уважаемая моя Наоми. Вы не перестаёте меня удивлять. И, как я всегда говорил, вы – образец профессионализма и, что не менее важно, исключительной человеческой отзывчивости. Ваша способность мгновенно переключаться с личного на профессиональное, не теряя при этом ни капли такта и доброжелательности, – это, смею заметить, редкий дар, который я искренне ценю в вас.

Он чуть помолчал, затем добавил:

– Конечно. Я передам ваши контакты и адрес. Благодарю вас, Наоми. Всего вам доброго. – он положил трубку, повернулся ко мне, и я увидел, как он аккуратно, почти церемонно, протягивает мне лист бумаги, только что отпечатанный принтером. – Вот, – сказал он. – Здесь адрес и контактный телефон. Вас будут ждать в течение ближайшего часа. Уверяю вас, вы останетесь довольны её компетентностью.

Я потянулся за листком, всё ещё удивляясь его манере общения. Но, несмотря на всё это, я был абсолютно доволен тем, что он всё объяснил и дал мне контакты.

Взяв листок, я бегло взглянул на адрес, затем поднял глаза и сказал, чувствуя, как в голосе проступает искренняя благодарность: «Спасибо вам большое, Семён Семёныч». И протянул ему руку на прощание.

Семён Семёныч ответил на рукопожатие и произнёс своим официальным тоном:

– Всего доброго вам. И, если позволите, примите мои извинения за то, что не могу проводить вас до дверей.

Я замахал руками, чувствуя неловкость от его излишней вежливости, и забормотал:

– Нет-нет, не нужно. Я сам, и спасибо вам ещё раз.

Семён Семёныч чуть кивнул – коротко, почти незаметно, и я понял, что разговор на этом окончен.

Я развернулся и направился к двери, но на пороге невольно обернулся и увидел, как он, уже не глядя на меня, повернулся к мальчику, сидевшему за столом с карандашами.

Его рука легла на плечо ребёнка, и он заговорил, чуть мягче и нежнее:

– Дмитрий Игоревич, я вижу ваш немалый талант в этом, знаете ли, абсолютно уникальном стиле. Пожалуйста, продолжайте в том же духе. Я уверен, что ваши художественные эксперименты со временем приведут к чему-то, что мы все сможем назвать настоящим искусством.

Я вышел за дверь, тихо прикрыв её за собой, и усмехнулся: «Офигеть… он что, и с ребёнком так разговаривает? Надо же…» Остановившись в коридоре, я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Медленный, шумный, словно пытался выдохнуть из себя этот разговор – голос Семёна Семёныча и его гипнотическую уверенность в том, что всё идёт по плану. Но, оставшись один, я почувствовал, как наваждение рассеивается и приходит напряжение с напоминанием о том, что я здесь не просто так, и время уже поджимает.

Ладно, рано расслабляться. – подумал я, открывая глаза. – Теперь у меня есть адрес, и надо бы побыстрее туда съездить.

Я ещё раз пробежался по листку взглядом уже более внимательно. Адрес: улица Промышленная, 17, офис «Вита-Фарм». И ниже – номер телефона и имя: Наоми Адебайо.

Хм, Наоми Адебайо? – удивился я, убирая листок в карман и направляясь к лифту. – А её фамилия куда экзотичнее имени… – я попытался представить её, но в голову ничего не лезло. – Необычное имя и фамилия, явно нездешние. Мне прям даже любопытно: как выглядит эта женщина, которую так нахваливал столь педантичный человек, как Семён Семеныч?

Достав телефон, я открыл карту и увидел, что нужное здание стоит напротив этого, достаточно перейти улицу, и ты на месте.

– Отлично, – буркнул я себе под нос, убирая телефон. – Пройдусь пешком. Так будет быстрее.

Подойдя к лифту, я поднял руку, чтобы нажать кнопку, но не успел – двери с мягким звоном разъехались сами, и передо мной появилась девушка с ресепшена – Гузель. Всё в том же национальном костюме, но сейчас она была не одна.

За её спиной, в лифте, стояли двое мужчин в чёрных костюмах – высокие, широкоплечие, и с короткими стрижками. Они улыбались и о чём-то говорили с Гузелью на татарском – быстро, оживлённо, но я не разбирал ни слова.

Я чуть отошёл в сторону, пропуская их.

Гузель мельком взглянула на меня, но ничего не сказала – только коротко кивнула, проходя мимо. Мужчины следовали за ней, а затем, когда они чуть отдалились, Гузель им что-то ответила с лёгкой, почти кокетливой улыбкой, и те засмеялись – коротко, сдержанно.

Я вошёл в лифт, и перед тем, как их голоса затихли в коридоре, мне довелось расслышать несколько слов, сказанных одним из мужчин: «эээ, ментлар кутак баш», которые прозвучали слишком громко и эхом пронеслись по коридору, сопровождаясь смехом остальных.

Видимо, для них они так и наряжались, – подумал я, нажимая кнопку. – Неужели настолько важные гости? – двери закрылись, и лифт плавно пошёл вниз. – Хм, а интересно, откуда они взяли девушек на ресепшене, знающих язык? Им повезло, и они уже им владели, или специально наняли таких для встречи?

Я усмехнулся и облокотился на стену, затем выдохнул и на секунду прикрыл глаза.

Вскоре лифт мягко остановился, двери бесшумно разъехались, и я шагнул в просторный холл. Всё выглядело так же, как и раньше, но теперь я смотрел на это уже другими глазами. Когда я узнал, что это не фармацевтическая компания, стало понятно, почему здесь всё выглядит так дорого.

И пока я спокойно топал к выходу, внутрь вдруг вбежала девушка. Можно даже сказать, ворвалась – быстро, почти бегом, и направилась прямо в мою сторону.

Я мельком глянул на неё: она была молода, красива, чёрные длинные волосы, строгий прикид и маленькая собачка на руках. Когда мы с ней почти поравнялись у ресепшена, мой телефон завибрировал, и я сразу достал его, глянул на экран – где было сообщение от Киры: «Гришин пробил Евгения и Айну, и никто из них не брал каршеринг в тот день. Так что ты не зря поехал. Молодец. Кстати, узнал что-нибудь?» Я хмыкнул, ища в телефоне номер Киры, чтобы перезвонить, и в этот момент краем уха услышал, как Миляуша с ресепшена сказала:

– Добрый день, Софья Семёновна!

– Доброе утро, Миляуша, – раздался громкий женский голос. – Мой балбес у себя?

– Да, Игорь Семёнов у себя, – ответила Миляуша, а затем добавила с лёгкой настороженностью: – Но у него там сейчас важная встреча.

– Да плевать мне, что у него там, – сказала девушка с явной раздражённой ноткой в голосе и опустила собачку на пол, затем выпрямилась и, всплеснув руками, добавила: – У нас тут пиздец вселенского масштаба намечается!

Услышав имя «Игорь», я поднял голову и сразу понял, что эта девушка, по всей видимости, та самая жена, с которой тот странноватый парень говорил по телефону.

Вот ему сейчас влетит, – подумал я с легкой усмешкой и уже собрался сунуть телефон обратно в карман, решив, что лучше будет позвонить Кире на улице. В этот же момент я поймал взгляд Миляуши, кивнул ей как бы в прощание и отвернулся.

Однако, сделав всего несколько шагов к выходу, я вдруг услышал за спиной звонкий лай. Сначала короткий, потом заливистый, с каким-то истеричным подвыванием. Обернувшись, я увидел, как по холлу, огибая ресепшен, несётся маленькая белая собачонка – пудель, кажется, – а за ней, постукивая каблуками, бежит Софья.

– Да тихо ты! Тихо, кому сказала!! А ну стой!!! Стой, Беляш!!! – кричала она, но собака не слушалась.

Псинка по кличке Беляш неслась вперёд с видом существа, у которого внутри взорвался атомный реактор, и через секунду, нагнав меня у самых дверей, со всей дури вцепилась мне в штанину.

Я дёрнулся.

– Ай, твою мать! – вырвалось у меня. – Какого чёрта⁈

Собачонка висела на штанине, рыча и мотая головой из стороны в сторону. Было не столько больно, сколько неожиданно. Я попытался аккуратно стряхнуть её, дёрнув ногой, но она вцепилась ещё крепче.

– Беляш! Беляш, фу! – Софья подлетела ко мне, резко присела и попыталась ухватить собаку за ошейник. – Отпусти! Отпусти, засранец мелкий!!

– Вы мне так штанину порвёте, – спокойно заметил я, глядя, как собака грызёт ткань.

– Извините-извините, – забормотала Софья, всё ещё пытаясь оторвать Беляша от моей ноги. – Он у меня… он, блин, обычно не кусается! Это у него от стресса, наверное!

– Ага, – успел хмыкнуть я, как девушка наконец-то ухватила собаку за ошейник и с силой дёрнула на себя.

Беляш разжал челюсти, но тут же зашёлся в яростном лае и принялся вырываться, извиваясь всем телом. Софья попыталась удержать его на руках, но псина вертелась, как бешеная, брыкалась и цеплялась когтями за всё подряд. И в какой-то момент – то ли случайно, то ли назло – Беляш зацепился лапой за вырез её блузки, и раздался треск.

Лёгкая ткань не выдержала, и в следующий миг я увидел, как блузка с одного плеча соскочила вниз, обнажив грудь – без белья, небольшую, упругую, с аккуратным красивым сосочком. Всё произошло за долю секунды.