Текст книги "Первая из Гвардейских. 1-я танковая армия в бою"

Автор книги: Игорь Небольсин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 101 страниц)

После 4.30 2 мая огонь противника начал ослабевать. В 6.30 появились отдельные группы немцев, которые стали складывать оружие и сдаваться в плен. В 11.00 мотострелковый батальон автоматчиков овладел крупным домом, превращённым в опорный пункт на северном берегу канала. Этот дом, кроме приспособлений для ведения огня в стенах, имел огромный подвал с большим количеством выходов. В этом подвале взято в плен до 300 солдат во главе с полковником и двумя майорами.

После взятия этого опорного пункта всякое организованное сопротивление противника на этом участке было сломлено. В течение дня 2 мая 1945 г. частями бригады было взято в плен свыше 1000 солдат и офицеров противника. В 14.00 2 мая бригада выполнила поставленную задачу и вышла на западную окраину Тиргартенштрассе. Этим боевые действия бригады по взятию Берлина закончились. Бой на подступах к Берлину и в самом Берлине явился наиболее трудным и решающим испытанием для наших войск. Вполне сознавая, что битва за Берлин знаменует собой окончание войны, солдаты и офицеры дрались до последней минуты с неослабевающим упорством. Это обеспечивало победу над врагом в такой предельно короткий срок, несмотря на исключительную сложность ведения боя в крупном городе.

В боях за Берлин отличились десятки воинов бригады.

Исключительное мастерство, отвагу и героизм проявил гвардии капитан Андрощук[157]157
  ^ндрощук Иван – гвардии капитан, Герой Советского Союза, командир 2-го тб 64-й гв. тбр.


[Закрыть]. Бывший командир танковой роты, он в начале Берлинской операции принял командование 2-м тб и провёл его с боями до центра Берлина. Андрощук всегда находился в боевых порядках своего батальона и умело руководил подразделениями. Будучи раненым, он не оставил поля боя. С перевязанной ногой, прихрамывая, Андрощук продолжал оставаться в строю. За умелое руководство в боях, проявленную при этом отвагу, мужество и героизм гвардии капитану Андрощуку присвоено звание Героя Советского Союза.

Гвардии старший лейтенант Швец[158]158
  Швец Яков – гвардии старший лейтенант, командир танковой роты 2-го тб 64-й гв. тбр.


[Закрыть], командуя ротой танков, показал себя в уличных боях Берлина мужественным и волевым командиром. Его рота очистила от гитлеровцев 8 улиц и более ста домов. Сам Швец был впереди, своим мужеством и героизмом увлекал подчинённых.

Мужество и отвагу в боях на улицах Берлина показал механик-водитель гвардии старшина Шалопаев[159]159
  Шалопаев Владимир – гвардии сержант, механик-водитель танка Т-34 3-го тб 64-й гв. тбр.


[Закрыть]. В ночь на 1 мая, когда шли ожесточённые бои с противником, Шалопаев, выполняя приказ, повёл свою машину на горящий мост через Ландвер-канал. На максимальной скорости он проскочил мост, но вдруг неудача: танк остановился. Два прямых попадания зажгли машину. Обстановка сложилась напряжённая: танк горел, а вокруг него градом летели пули из немецких пулемётов и автоматов. Наводчика и заряжающего убило, а командир машины был тяжело ранен, в танке остался противостоять врагу только один механик-водитель. Танк продолжал гореть. Гвардеец Шалопаев выбрал удобный момент (когда было затишье), вытащил из горящего танка раненого командира машины гвардии младшего лейтенанта Лейбина и ползком перетащил его в укрытие. Гранатами, которые Шалопаев захватил при выходе из танка, он отбивался от наседающего противника в течение 30 минут. Подоспевшие на помощь Шалопаеву пехотинцы 57-й сд уничтожили автоматчиков, помогли гвардейцу спасти раненого командира.

Наводчик гвардии сержант Серов расстреливал из своего орудия фрицев на улицах Берлина в упор. Он не жалел снарядов, посылал их один за другим в обнаруженные огневые точки врага. Имея большой опыт и практику в стрельбе прямой наводкой, Серов почти каждым выстрелом поражал цель. По пехоте он стрелял осколочной гранатой, а по танкам и дотам – бронебойными снарядами. Пушка Серова работала безотказно. Подъёмные и поворотные механизмы у пушки работали как часовой механизм. В центре Берлина Серов уничтожил 3 танка, 2 самоходные установки, 6 орудийных расчётов и более 10 других огневых точек противника.

В ночь на 1 мая сапёры бригады, под руководством командира отделения сержанта Егорова, работали по разминированию моста. Егоров как коммунист отвечал за выполнение приказа перед командиром бригады. Не считаясь с жизнью, под шквальным артиллерийским и миномётным огнём он сотни метров полз на животе к месту работы. Егоров заявил: “Пока не выполню приказ командира, отсюда не уйду”. Свою клятву Егоров сдержал. Имея большой опыт, Егоров быстро осмотрел мост и приступил к разминированию. Кипела работа в его умелых руках. Через два часа сапёрами было снято 12 противотанковых мин ТМ-35. Проход танкам через мост был обеспечен. Это был третий по счёту разминированный Егоровым мост в Берлине.

Выводы. В условиях городского боя фаустпатроны превращаются в грозное оружие против танков. Поэтому необходимо танки снабжать антифаустными приспособлениями (сетками, экранировкой с воздушной прослойкой или другими средствами). Пехоту нужно пускать двумя партиями. Первая партия прочёсывает дома и при поддержке огня танков продвигается вперёд, вторая партия, двигаясь с танками, более тщательно прочёсывает дома. Здания, в которых упорно сопротивляется противник, по возможности надо не разрушать, а поджигать, так как разрушенные здания поджечь не удаётся и противник продолжает в них обороняться, а горящие дома противник, как правило, оставляет.

Большое количество частей, действующих на небольшом участке, не способствует успеху наступления. Части лишены манёвра, мешают друг другу, представляют собой хорошую мишень для противника и несут излишние потери. В этих случаях также исключительно затруднена эвакуация с поля боя подбитых танков.

За период боевых действий бригады на подступах к Берлину и по овладению городом Берлин (с 16 апреля по 2 мая 1945 г.) частями бригады было уничтожено: танков – 14, самоходных установок – 14, ПТО – 32, орудий разного калибра – 21, складов – 1, БТР – 21, миномётов – 38, пулемётных точек – 97, автомашин – 76, повозок с грузами – 96. Уничтожено солдат и офицеров – 2215, взято в плен – 1514 гитлеровцев.

Бригада за этот период потеряла: танков Т-34 – 34, автомашин – 4. Убито – 84, ранено – 198 человек, 5 человек пропали без вести».

Гвардии старший лейтенант В. Зимин. «Герой-танкист Василий Шкиль»

«Противник, силами до двух батальонов танков и до полка пехоты, вооружённой фаустпатронами, ударил во фланг нашим передовым частям, прорвавшимся к окраинам Берлина. Рота, которой командовал Герой Советского Союза гвардии старший лейтенант Шкиль[160]160
  Шкиль Василий – гвардии старший лейтенант, командир танковой роты 1-го тб 64-й гв. тбр. Погиб 20 апреля 1945 года.
  Василий Шкиль прославил своё имя героическими подвигами в боях за освобождение Украины и Польши. Тогда он командовал танком. На фронте Шкиль – с первого дня войны. Он уничтожил 41 немецкий танк, 18 пушек, 26 бронетранспортёров и автомашин, 4 паровоза, девять эшелонов с боеприпасами, много другой боевой техники и живой силы врага. Он четыре раза был ранен и один раз обгорел. В операции на Днестре гвардии старший лейтенант Шкиль, командуя взводом, совершил глубокий рейд в тыл противника – ворвался в город Новоселиця на румынской границе и захватил его двумя танками. За этот подвиг Шкиль был удостоен звания Героя Советского Союза.


[Закрыть], получила задачу контратаковать противника и овладеть лесом, что восточнее и юго-восточнее Марксдорфа.

Задача была очень сложная, так как в лесистой местности манёвр танков затруднён. Гвардии старший лейтенант Шкиль на максимальной скорости ночью повёл свою роту по лесной просеке и без потерь вывел её на противоположную окраину леса. Немцы, услышав шум танков, боясь быть отрезанными, отступили на второй сильно укреплённый и заранее подготовленный оборонительный рубеж, в район Фольфорка, где и решили оказать сопротивление.

На рассвете рота Шкиля была встречена сильным артиллерийским огнём. Танки, не ожидая такого сопротивления, остановились. Шкиль, командуя ротой по радио, повёл её в обход вражеского узла. Сам он шёл впереди своих боевых порядков. Шкиль показал высокое воинское мастерство, мужество и умение руководить своим подразделением. Его рота уничтожила 5 танков, 3 самоходки, 2 батареи и до 200 солдат и офицеров, вооружённых фаустпатронами. Лично ведя огонь из своего танка, показывая пример и увлекая за собой молодых необстрелянных командиров, Шкиль уничтожил 2 танка, 1 самоходку, 3 миномёта и до 50 гитлеровцев.

В разгар боя на машине Шкиля отказала радиостанция; стало нечем руководить подразделением. Шкиль, не теряя времени, пересел на линейный танк и продолжал командовать, направляя свои танки на выполнение поставленной задачи. Его танк был подбит и подожжён. Герой не успел выскочить из машины, танк взорвался, и Шкиль погиб вместе со своим экипажем».

Гвардии старшина Ф. Малашин[161]161
  Малашин Фёдор – гвардии старшина, командир отделения 3-го мсб 27 й гв. мсбр.


[Закрыть]. «Бои за Кёпеник»

«Рано утром 22 апреля 1945 г. мы начали наступление на пригород Берлина – город Кёпеник. Наше подразделение действовало совместно с 44-й гв. тбр. Продвижению танков мешали фаустники, засевшие на окраине в домах. Мы получили приказание командира батальона прочесать передние дома и уничтожить фаустников.

Моё отделение двигалось справа, а с левой стороны шло второе отделение нашего взвода. Немцы всё время стреляли: пришлось ползти. Добравшись до переднего дома, мы ворвались в него и в рукопашной схватке встретились с немцами, многих взяли в плен, многих перестреляли. Танкисты ворвались на улицу и начали бить из пушек по домам. Противник искусно замаскировал свои огневые точки – за заборами, за деревьями, но мы высматривали их и указывали танкистам.

Продвигаясь вперёд, я заметил подбитую немецкую зенитку, а за ней немца, который метился из фаустпатрона в танк. Короткой очередью из автомата я его убил.

Перебежками я достиг перекрёстка. Что тут делалось! В панике бегали немецкие солдаты, вдоль и поперёк стояли машины, подводы. Шофёры не могли выехать, так как впереди была пробка. Действуя штурмовыми группами, наши части перерезали все пути отхода противнику, и он метался в страхе, ища выхода. Наши автоматные очереди немного успокоили шумиху. А когда с этой группой было покончено, моё отделение, под командованием замполита гвардии капитана Сейраняна[162]162
  Сейранян Аршак – гвардии старший лейтенант, заместитель командира по политчасти 3-го мсб 27-й гв. мсбр.


[Закрыть], двинулось в направлении железнодорожной станции. Внезапностью нападения мы ошеломили немцев и захватили станцию.

Но вскоре противник опомнился. Видя, что нас мало, он решил атаковать. Его атаку поддерживали танки и бронетранспортёры. Мы засели в здании станции. От своих мы были отрезаны, но держались стойко. Несколько часов мы отбивались от гитлеровцев. Вместе с нами в здании станции сидели 36 немецких солдат и офицеров, которых мы захватили при внезапном налёте. Когда к нам подошли товарищи, у нас у каждого оставалось по три патрона. К вечеру город Кёпеник был освобождён от немцев».

Гвардии майор Г. Диденко[163]163
  Диденко Григорий – гвардии майор, сотрудник газеты «На разгром врага» 1-й гв. ТА.


[Закрыть]. «Натиск танкистов»

«После мощной артиллерийской подготовки танки гвардии капитана Деркача устремились вперёд. Гвардейцам приходилось преодолевать сильно укреплённую немецкую оборону. Укрепив заблаговременно всю местность траншеями и противотанковыми препятствиями, гитлеровцы сопротивлялись. В одном месте взвод Героя Советского Союза гвардии лейтенанта Виноградова[164]164
  Виноградов Григорий – гвардии лейтенант, Герой Советского Союза, командир танкового взвода 3-го тб 44-й гв. тбр.


[Закрыть], идущий в передовом отряде, натолкнулся на два “тигра” и “пантеру”, стоявших в засаде. Завязался бой.

Несмотря на отчаянное сопротивление врага, советские танкисты пробили себе дорогу на запад. Остовы сожжённых вражеских машин, оставшихся недалеко от дороги, напоминали проезжавшим мимо воинам о том, что никакое сопротивление врага не спасло его от разгрома».

Гвардии старшина Е. Михалёв. «Удар по засаде»

«Разведка – профессия смелых и дерзких. Вот с этим опасным и трудным ремеслом и сроднился гвардии старший сержант Иван Сериков[165]165
  Сериков Иван – гвардии старший сержант, пулемётчик отдельной разведывательной роты 20-й гв. мбр.


[Закрыть]. На его счету десятки приведённых “языков”, много смелых вылазок в тыл врага. Грудь отважного разведчика украшают три ордена Славы. Гордое звание кавалера трёх орденов Славы всех степеней Иван Сериков с честью оправдал и в бою под Берлином.

Наши танки входили в брешь, пробитую в немецкой обороне. Впереди боевых машин двигался экипаж бронетранспортёра под командой Ивана Серикова. Механик-водитель Егоров – воспитанник Серикова. У своего командира он научился хладнокровно, умело водить машину и появляться там, где противник меньше всего ожидал его. И вот теперь бронетранспортёр нёсся окольными путями по пригороду Берлина. Пулемётчики Бурасов[166]166
  Бурасов Иван – гвардии ефрейтор, пулемётчик отдельной разведывательной роты 20-й гв. мбр.


[Закрыть] и Мамычев были готовы в любую минуту обрушить на врага огонь своего оружия.

На изгибе дороги возвышались холмы. Сериков предупредил экипаж, что в этом месте может быть засада. И он не ошибся. Когда бронетранспортёр приблизился к холмам, один из гитлеровцев пустил фаустпатрон. Мимо! Бурасов и Мамычев открыли огонь. Пулемётные очереди заливали окопы немцев, не давая им возможности подняться. Остальные члены экипажа спешились, вплотную приблизились к траншеям и огнём из автоматов в упор начали истреблять гитлеровцев. Часть из них была захвачена в плен. Засада была уничтожена, и наши танки беспрепятственно прошли вперёд».

Л. Омельченко. «Как были уничтожены четыре фашистских танка»

«Танковый взвод Героя Советского Союза гвардии лейтенанта Кравченко[167]167
  Кравченко Иван – гвардии лейтенант, Герой Советского Союза, командир танкового взвода 3-го тб 44-й гв. тбр. Погиб в уличном бою в Берлине 1 мая 1945 г. Танк был подбит фаустником из верхних этажей жилого дома. Командир танка гвардии лейтенант Кравченко покидал горящую машину последним и был сражён вражеской пулей.


[Закрыть] вёл разведку населённого пункта, занятого немецкой пехотой и танками. Советские танкисты с хода ворвались в деревню. Гитлеровцы вначале были ошеломлены дерзким нападением, но, увидев, что перед ними всего лишь три советских танка, открыли сильный огонь. Атаковать немецкие танки в лоб было неразумно, и гвардии лейтенант Кравченко решил действовать по-иному. Он поставил танки в укрытие за двухэтажный дом, а вперёд выслал пешую разведку с задачей: предупредить взвод о приближении немецких танков.

Вскоре разведчики донесли, что к взводу двигаются четыре фашистских танка. Гитлеровцы шли, не зная о приготовленной для них ловушке. Когда в конце улицы появилась первая немецкая машина, командир танка гвардии младший лейтенант Осминкин[168]168
  Осминкин Яков – гвардии младший лейтенант, командир танка Т-34 3-го тб 44-й гв. тбр.


[Закрыть]с первого же снаряда поджёг “тигра”.

Позиция советских танкистов оказалась очень удачной. Они держали под обстрелом всю улицу, по которой двигались немецкие танки, а сами оставались недосягаемыми для вражеского огня. Когда три оставшихся немецких танка подошли к засаде на 400 м, открыл огонь танк Кравченко. Экипаж его работал, как всегда, чётко и слаженно. Механик-водитель гвардии старшина Сивухин[169]169
  Сивухин Дмитрий – гвардии старшина, механик-водитель танка Т-34 3-го тб 44-й гв. тбр.


[Закрыть], заряжающий гвардии сержант Малышев, радист гвардии старшина Госпорян[170]170
  Госпорян Давид – гвардии старшина, радист танка Т-34 3-го тб 44-й гв. тбр.


[Закрыть] точно, без единой секунды промедления выполняли приказания своего командира. Один за другим вспыхивали ярким пламенем вражеские танки. Лишённая поддержки танков немецкая пехота в панике разбежалась.

В этом бою взвод танкистов Героя Советского Союза Кравченко уничтожил четыре немецких танка. Экипаж Кравченко сжёг два “тигра” и одну “пантеру”».

Гвардии капитан Ф. Иванов. «Как мы уничтожили вражеские самоходки»

«Наши танки шли вперёд. Когда они поднялись на сопку около Зеелова, их обстреляли две вражеские самоходки. Танк, которым командовал Афонькин, продвигаясь вдоль шоссейной дороги, обнаружил самоходки противника. Афонькин приказал механику-водителю выдвинуть свой танк вперёд, а командиру орудия открыть огонь. Буханов быстро навёл свою пушку и произвёл четыре выстрела. Немцы не ожидали удара с этой стороны и поэтому не оказали никакого огневого сопротивления. Обе вражеские самоходки были уничтожены».

Гвардии капитан Власенко. «К центру Берлина»

«Было утро 22 апреля 1945 г. Бои за Берлин принимали всё более и более ожесточённый характер. Наши войска медленно, но уверенно пробивались вперёд.

Оставив на углу Харнштрассе группу фаустников и несколько станковых пулемётов, гитлеровцы рассчитывали задержать дальнейшее продвижение наших танков. Необходимо было уничтожить огневые точки противника. Командир орудия гвардии старшина Волков получил приказ выдвинуть своё орудие на прямую наводку. Противник сразу же заметил орудие Волкова, стоявшее посередине улицы. Вокруг расчёта засвистели пули, два раза совсем близко разорвались мины. Орудие Волкова дало первый залп, за ним второй, третий… Снаряды подходили к концу. Укрывшись за щитом, расчёт продолжал обстреливать противника. Со стороны немцев обстрел также не прекращался. Всё ближе и ближе ложились снаряды у орудия Волкова. Скошенный насмерть осколком, упал один боец. Снаряды кончились.

Но вот сквозь разрывы вражеских снарядов артиллеристы увидели, что к ним пробираются три солдата. Они несли боеприпасы.

– Ну, гады, теперь держитесь! – закричал наводчик Анатолий Чуриков[171]171
  Чуриков в Анатолий – сержант, наводчик 350-го лёгкого артиллерийского полка.


[Закрыть].

Орудие ожило. Тремя выстрелами была уничтожена противотанковая пушка противника, а затем, подкатив ближе орудие, старшина Волков ударил по группе фаустников. Такая же участь постигла и расчёты двух станковых пулемётов.

Вскоре противник прекратил огонь и отошёл на новые рубежи, а орудие Волкова двинулось вперёд, к центру Берлина».

Герасим Троеглазов

«Я был наводчиком, или, как нас называли, командиром орудия, танка Т-34 в первом взводе первой роты второго батальона. С нами в нашем танке часто ходил в бой наш комбат Бочковский.

То ли потому, что мы служили в первом взводе, то ли по какой другой причине, мне неизвестно, но наш танк во всех рейдах шёл головным либо танком-разведчиком. Поэтому первые выстрелы врага всегда принимали мы.

После нашего похода по гитлеровским тылам на севере, в районе Гданьска и Гдыни, и завершения окружения группировки противника в этом районе, гвардии капитан объявил мне благодарность, и мы были представлены к наградам.

Вскоре Бочковский взял меня командиром на свой танк.

После вышеуказанного похода мы снова были возвращены на свой участок и возобновили наступление на запад. 16 апреля 1945 г. утром мы подошли к Одеру, переправились по мосту, середина которого была повреждена, прогнута к воде и застлана какими-то брёвнами и досками, с боем прошли большой населённый пункт и двинулись, ведя с ходу огонь, к Зееловским высотам. Наш танк всё время находился в гуще боя.

Надо сказать, что враг открыл такой ураганный огонь, что многие наши танки по всему полю горели, снаряды и бомбы рвались так, что всё поле заволокло дымом, пылью. Видя, что в лоб врага взять трудно, гвардии капитан повёл нас в обход. Тут он приказал водителю отъехать несколько влево и стать у шоссе под деревом. Когда мы остановились, он сказал мне, чтобы я вёл огонь, а сам взял карту, спрыгнул с танка и сзади машины развернул на земле карту, лёг и стал лихорадочно искать место, где можно было бы провести свои танки глубже во фланг или тыл противника, чтобы деморализовать его и обеспечить продвижение наших частей.

Я стрелял при открытом люке. И вот когда я, стоя в люке, выбирал себе новый сектор обстрела, а капитан изучал карту, разорвался немецкий снаряд. Мне один осколок разрезал с левой стороны шею, второй глубоко вошёл в плечо. В это время я услышал стон Бочковского, крикнул ребятам и быстро выскочил из машины. Я увидел, что капитан лежал на левом боку, а у паха всё разорвано и пропитано кровью.

С помощью самого капитана я освободил это место от гимнастёрки и брюк и наспех перевязал его индивидуальным пакетом. Рана была большая: разорвана часть паха вверх и вниз. Кишки не вышли благодаря уцелевшей плёнке брюшины. Когда Володя Зенкин нашёл и привёл на помощь другой наш танк, мы с экипажем подняли Бочковского на броню. Я сел, положил его голову себе на колени и сказал водителю, чтобы он быстрее вёз нас за село, на перевязочный пункт. Кто ещё с нами был, не помню.

Когда подъезжали к населённому пункту, встретили командира бригады полковника Темника, который вскочил на танк, со слезами на глазах поцеловал Владимира Александровича и приказал нам быстрее ехать. Гвардии капитан, плача, сказал Темнику: “Как нехорошо получилось. Думал, первым войду в Берлин… Не хочу в госпиталь…”

На перевязочном пункте капитана и меня перевязали. Бочковского вскоре увезли самолётом, потом и меня отправили в армейский госпиталь. В госпитале я пробыл пять суток. И так как засевший осколок меня не сильно беспокоил, добился, чтобы долечивать меня отправили в свою часть. Хотя с боем, но удалось этого добиться.

А когда вернулся к своим, то узнал, что наш гвардии капитан лежит в Ландсберге в госпитале высшего комсостава и Героев Советского Союза. Полковник Темник распорядился, чтобы Бочковскому отвезли радиоприёмник. Этот приёмник поручили отвезти мне и, кажется, какому-то шофёру.

Когда мы занесли приёмник в палату, то увидели, что капитан находится в тяжёлом состоянии. Но он, превозмогая недуг, попросил рассказать о делах бригады, родного батальона. Просьба была исполнена. Но врачи запретили нам долго находиться у него. И мы простились. С тех пор я о нём ничего не слышал».

Дмитрий Колышкин

«С утра 16 апреля грохот канонады сотрясал землю, гул сотен самолётов, соединяясь с канонадой, бил в лицо звуковыми волнами. Мы с командиром звена разбирали только что произведённый вылет.

Вдруг раздался тревожный продолжительно-прерывистый звук зуммера. Звонили из штаба армии Катукова. Слышится взволнованный голос начсанарма: “Немедленно получите обстановку на вылет, тяжело ранен Герой Советского Союза комбат Бочковский, эвакуация в Ландсберг”. Выполнять это задание поручено мне.

Пытаюсь выяснить обстановку, но сделать это трудно. Ясно одно: Бочковский на плацдарме за Одером южнее Кюстрина истекает кровью. Плацдарм насквозь простреливается немецкой артиллерией и подвергается бомбёжке с воздуха. О нормальной посадочной площадке мечтать не приходится.

На видавшей виды двухкилометровке наношу вероятную линию фронта и карандашом ставлю точку – это место предполагаемой посадки. Маршрут проложен, подход к плацдарму и рельефные ориентиры знаю хорошо, ошибки в расчёте не должно быть. Последние напутственные советы, и мой самолёт в воздухе…

Несколько минут полёта, и вот впереди река Одер. Справа – наведённая нашими сапёрами переправа, главная артерия, питающая небольшую территорию плацдарма на том берегу. Для меня же это единственный ориентир, по которому я сверяю свой маршрут полёта. Слева, вдалеке, в густой тёмно-серой дымке видны отроги Зееловских высот – там фашисты. Грохот канонады прорывается даже сквозь рёв мотора.

На земле идёт ожесточённое сражение. В воздухе сотни самолётов. Идут воздушные бои. Рвутся бомбы и артиллерийские снаряды. Короче сказать, вся военная техника, какая только есть у обеих сторон, извергает огонь и смерть…

На бреющем полёте пересекаю Одер. Теперь я над плацдармом. Ещё минута, и самолёт, маневрируя среди воронок от бомб и снарядов, приземляется. Здесь меня ждут с большим нетерпением…

Малый, добрый С-2! Сколько раз ты выручал в самой трудной обстановке и помогал вырвать тяжело раненных воинов из объятий смерти!.. Не выключая мотора, принимаю на борт В. А. Бочковского, которого к самолёту привезли на танке его товарищи. Ошибка в расчёте при посадке и всякое промедление со взлётом могли бы стоить жизни мне и истекающему кровью комбату…

Но всё обошлось благополучно. Через двадцать минут я доставил тяжело раненного героя в один из специализированных госпиталей полковника Дрожжина.

Герой Советского Союза Бочковский был шестьсот семьдесят первым тяжелораненым, вывезенным мною с поля боя. Однако этот полёт, по своей сложности и ответственности, был поистине необыкновенно трудным и опасным. Но надо было пойти на любой риск, чтобы спасти этого героя.

С тех пор, как я сдал его, тяжело раненного, в госпиталь, мне ничего не удавалось узнать о судьбе этого храброго танкиста.

И вот теперь, двадцать лет спустя, я с радостью узнаю, что Герой Советского Союза товарищ Бочковский жив, здоров и имеет высокое воинское звание. Горжусь, что у Советской Армии такие опытные и храбрые полководцы!»

Вениамин Миндлин[172]172
  Описание уличного боя в Берлине в районе Шёнеберга 27 апреля 1945 г.


[Закрыть]

«Знал, что решение гвардии полковника Темника бросить в атаку своих штабников – это не пустые слова. Темник был до отчаянности смел и горяч, болезненно переживал замечания старших начальников. Знал я и командира 8-го гв. мк. В бою и с командирами своих бригад он нередко бывал до обидного резок. Особенно если что-то не клеилось.

Поэтому, получив информацию Темника, я представил себе, что произошло и в каком сейчас состоянии командир первогвардейцев! Дальше медлить нельзя. Соседняя 1-я гв. тбр была основательно застопорена.

А 1-я гвардейская должна вырваться вперёд! В сорок первом она обороняла Москву, и вот теперь бригада в Берлине.

Я принял решение ввести в бой ещё одну роту ИС.

– Петя! Есть связь с Темником? Вызывай его, быстро!

Радист, перетаскивавший свою рацию из “виллиса” в бронетранспортёр, остановился, через минуту доложил:

– Готово! Темник на связи! – и протянул мне микротелефонную трубку.

Не успев прижать её к уху, я услыхал раздражённый голос комбрига:

– Слушай, Вениамин! Что ты отрываешь меня от боя?! – Трубка хрипела и трещала. – Я же просил снести эту проклятую колокольню вместе с пушкой?! Это за… орудие не даёт нам двигаться. Ты можешь понять?

– Всё вижу. Минут через десять буду атаковать кирху всеми силами. Другого выхода нет.

– И танками?

– Да! Я не могу тут задерживаться: приказано разворачивать полк к Ландвер-каналу. Понял? Пока не уничтожим этот узел, я не могу оторваться от немцев и развернуть боевые порядки. Они перещёлкают нас в спины. Да и тебе хочу помочь!

– Так что ты хочешь от меня?! – Темник кипел.

– Мы же договорились атаковать совместно! Я буду готов через десять минут.

– Тогда мы и без тебя эту задачу выполним! – прохрипела трубка. – Мои люди собраны, через минуту атакую! Это всё!

Что-то щёлкнуло, и связь с Темником прекратилась. Что было делать? Я держал трубку и тупо смотрел в её раструб. Мои танки и автоматчики будут готовы к атаке минут через шесть-семь. Удар с обеих сторон – совсем другое дело! И ещё: неужели Темник поведёт в атаку свой штаб? Я чувствовал, что комбриг накалён до крайности.

– Майор Русанов! Передать всем командирам: ускорить выдвижение для атаки! Готовность через три минуты!

Но мы не успели… Не отрывая от глаз бинокля, я вглядывался туда, где были первогвардейцы. Мысленно твердил: “Ну, подожди же пару минут! Они погоду не сделают… Подожди, Темник, подожди!”

– Что вы сказали? – спросил адъютант.

– А! Это я про себя.

Из густой завесы пыли и дыма вырвалась к кирхе редкая цепочка людей в чёрных комбинезонах. Дымную муть прорезали багровые вспышки выстрелов “тридцатьчетвёрок”. Донеслось “…а-а-а, рра-а-ааа!”. Свершилось-таки. Темник начал атаку.

Человек он был неожиданный, самолюбивый, а его нервы, как и у всех нас, взвинчены до предела. Бригада застопорилась, начальство тоже нервничало. А тут ещё я предлагаю помощь… Когда это было, чтобы 1-я гвардейская бригада просила помочь ей?..

Я понимал: ждать уже нельзя, это добром не кончится. Надо немедленно выручать.

– Русанов, есть сигналы о готовности к атаке?

– Не от всех, товарищ гвардии подполковник! Зенитчики ещё не вышли на свой рубеж.

– Давайте сигнал “444”. Атака!

– Так…

– Всё! Немедленно сигнал!

Между тем, огонь из кирхи положил на мостовую всю цепочку атакующих. Из окон и из-за цоколя ограды густо стреляли немецкие автоматы и пулемёты. Первогвардейцы медленно стали отползать, оставляя на камнях распластанные тела убитых.

Кто-то дотронулся до моего плеча. Я оглянулся: это Юра, адъютант.

– Сигнал передал. “444”, – доложил он. – И ракеты.

Две зелёные ракеты, уже описав крутую дугу, падали на кирху. Разом всё пришло в движение, всё рванулось вперёд. От танков веерами неслись пулевые трассы. Поднялись в атаку наши автоматчики. Краем глаза я видел, как развернулись и с ходу открыли огонь полковые 37-миллиметровые полуавтоматические зенитные пушки. И тут же откуда-то справа от нас ударили вражеские “Эрликоны”.

Паршивая штука “Эрликон”! Каждая установка состоит из четырёх 20-миллиметровых автоматических пушек, их огонь по пехоте губительный. Клубочки разрывов возникли над самой землёй, словно футбольные мячи, и автоматчики залегли.

– Что они делают?! – закричал командир роты Стёпин.

Из дымной пелены выбежал к кирхе сам Темник, за ним, развернувшись в не очень-то стройную цепочку, два десятка командиров. Я узнал заместителя командира бригады подполковника Морозова, узнал и высокого грузного майора Винника – заместителя командира батальона по политчасти, а чуть позади комбрига бежал лейтенант Шустов. В сорок четвёртом году он был командиром моего танка, я хорошо знал этого преданного и смелого офицера. Среди атакующих мелькали и другие знакомые лица, но времени их рассматривать не было.

Темник размахивал большим маузером и что-то кричал. В окулярах бинокля крупно возникло его побагровевшее лицо с распушившимися усами. Он был без куртки, на гимнастёрке блестели ордена. Увидав своего комбрига, остановились отступающие от кирхи первогвардейцы. Обе группы слились. Темник только на секунду замедлил бег, потом оглянулся и, опять взмахнув маузером, устремился вперёд. Теперь все бежали почти рядом с ним и уже были недалеко от ограды, когда в самой гуще атакующих взметнулся взрыв.

Всё это совершилось буквально за доли минут. Ещё бы две-три минуты, и мы тоже были бы там…

На войне, в бою, как правило, не хватает всегда “чуть-чуть”.

– Вперёд, танкисты! Вперёд, хлопцы! Наши товарищи погибают! – закричал я, не в первый раз позабыв, что разговариваю по радио. Нервы… Ударил по рации кулаком.

Петя Заварзин, радист, уже не впервые пытается уберечь от моих кулаков панель “РВ”.

Толкаю в плечо водителя бронетранспортёра:

– Вперёд! На ту сторону улицы!

И машина прыгает, как скакун. Гремят гусеницы, ревут моторы, над головой с раздирающим свистом несутся снаряды “иэсов”, идущих сзади.

Опять поднялась и бросилась к кирхе цепь автоматчиков. После взрыва всю группу Темника закрыли дым и пыль. Теперь пыль осела. Темник и бывшие с ним офицеры лежали на мостовой.

– Поздняков! Гатиятулин! Бейте по колокольне залпами! Внимание: бить по моей команде! Прицел под основание, бронебойным… огонь!

После второго “объединённого” залпа двух рот ИС снаряды наконец проломили кирпичную кладку. Замолкли на колокольне орудие и пулемёты. Танки и автоматчики метнулись вперёд.

На искорёженной взрывами брусчатке лежали тела убитых. Наши в большинстве в окровавленных танковых комбинезонах и в командирской форме… Кричали раненые. Некоторые из них цепляли за ноги наших автоматчиков, мешая им бежать вперёд. В живых осталось лишь несколько человек…

Взрыв – вероятно, “фауста” – разметал гранитную брусчатку мостовой, и каменные осколки, словно картечь, поразили людей Темника и его самого. Я знаю: осколки камней ранят особенно страшно…

В здании кирхи ещё трещали автоматные очереди, но основные огневые точки были подавлены. Из развороченного снарядом стрельчатого окна торчали ствол и искорёженный щит немецкого орудия. Зацепившись, вниз головой висел на пушке труп гитлеровца-артиллериста, свежий ветерок шевелил его длинные волосы. Позади, на перекрёстке, тарахтели короткие очереди полковых зениток: там боем руководил начальник штаба, и я был спокоен.

– Русанов, как дела у вас? Разведчики к каналу посланы?

– Тут небольшая контратака немцев. Отбиваюсь зенитками. Разрешите пока задержать третью роту ИС? А как у вас?

– Здесь всё кончается. Жаль Темника и его людей. Вы доложили Смолину о наших действиях?

– Доложил. Только что приезжал офицер связи от Чуйкова. Они ругаются, что мы выскочили из их полосы, говорят, зачем помогаете чужим, почему не выходите к мостам.

– Объясни: пока мы не подавили этот узел, полк развернуть к каналу я не мог! Противник ударил бы в спину. И товарищей надо выручать!