Текст книги "Первая из Гвардейских. 1-я танковая армия в бою"

Автор книги: Игорь Небольсин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 101 страниц)

В результате немецкого контрудара войска 1-й ТА за период с 24 по 30 января 1944 г. безвозвратно потеряли около 136 танков и самоходных установок. К потерям 1-й ТА нужно прибавить потери в танках 3-го тк и 11-й гв. тбр 2-й ТА, действовавших в этом районе и потерявших более 100 танков. Это, безусловно, очень большие потери, но всё же не 700 танков, о которых писал фон Манштейн.

Гвардии подполковник Н. П. Колтунов. «Бой под Липовцем»

«Не достигнув успеха своим контрнаступлением, немцы решили измотать нашу группировку ударных частей боями местного значения, вернуть железную дорогу Калиновка – Христиновка и обеспечить бесперебойное питание Уманьской группировке своих войск, сократить линию фронта. 26 января 1944 г. противник планировал нанести удар основной группой своих войск, расположенных севернее Вахновки, в направлении Спичинцы, Кожанка с развитием успеха в юго-восточном направлении. Гитлеровцы рассчитывали приковать наше внимание к этому участку фронта, а тем временем повести наступление из района Монастырище в общем направлении на Оратов, дезорганизовать нашу оборону на фронте Ильинцы, Жаданы, Подвысокое, стремительным продвижением соединиться с войсками, которые должны были в это же время наступать с северо-запада, окружить наши части, расположенные в районах Липовца и Ильинцев. 27 января, расширяя фронт прорыва, гитлеровцы хотели нанести вспомогательный удар из района Попивка, Варыянка (южнее Липовца) и одновременными ударами с трёх направлений окончательно дезорганизовать систему нашей обороны.

Согласно намеченному плану, с 17 по 23 января противник перегруппировал свои силы. 371-я пд из района Жмеринки была переброшена в Уланов, а находившаяся там тд СС “Адольф Гитлер” к исходу 23 января передислоцировалась в район Прилука Старая и южнее Константиновки. 101-я гпд, 253-я пд, действовавшие до этого южнее Липовца, за счёт расширения фронта 4-й гпд, 1-й пд, расположились в районе севернее Вахновки. Действующая пехота 101-й гпд и 254-й пд была усилена танками РГК. Германское командование перебросило 16-ю тд в район Половинчика для усиления Монастырщенской группировки своих войск. 17-я тд из района Строжаны была переброшена в район Владиславчика.

Таким образом, к началу операции немецкое командование располагало: для удара на Спичинцы частью сил 25-й тд, частью 1-й тд СС “Адольф Гитлер”, 101-й гпд, 254-й пд, частью сил 4-й гпд и тяжёлым танковым полком “Бэке” (всего до 200 танков); для наступления на Оратов в районе Монастырище – 6-й, 16-й и 17-й тд (всего до 140 танков); для вспомогательного удара из района западнее Липовца, Попивка, Варыянка – частью сил 4-й гпд, 1-й пд и танками усиления (всего до 30 танков). Поддерживать наступление должны были авиационные соединения, базирующиеся на аэродромах в Калиновке и Виннице (общей численностью в 200–250 самолётов).

Сосредоточив на рубеже Константиновна, Чуприновка, Вахновка основную массу артиллерии и миномётов, противник в 8.00 24 января 1944 года начал артподготовку. Первые 20 минут огонь должен был парализовать управление войсками – удар наносился по нашим штабам, узлам и линиям связи. Последующие удары артиллерии враг обрушил на передний край обороны. Действия артиллерии были поддержаны авиацией.

В 9.00 немцы перешли в атаку. Впереди двигались тяжёлые танки типа “тигр” и “пантера”, за ними следовали средние, лёгкие танки и бронетранспортёры с пехотой. Прорвав оборону 138-й сд 38-й армии, противник[31]31
  Силами ттп «Бэке». (Примеч. автора.)


[Закрыть] к 10.00 вышел в район Шендеровка, Била, Брицкое, а 25 января овладел Ротмистровкой. Для развития успеха немцы бросают в атаку на станцию Андрусово и Очеретню 30 танков, а 50 танков с двумя полками пехоты 254-й пд – на Зозов. Первые атаки были отбиты.

Отказавшись от лобовой атаки, гитлеровцы предпринимают обходной манёвр и к исходу дня овладевают северо-западной окраиной Зозовки и северной частью Зозова. Но все дальнейшие попытки продвинуться в южном направлении, а также в направлении Андрусово, Очеретня остаются безуспешными. Тогда противник начал подготавливать удар в направлении на Нападовку. Северо-западнее Монастырище, после мощной артподготовки силами 6-й, 16-й и 17-й танковых дивизий, немцы переходят в наступление на Княже Крыницу и, прорвав оборону 40-й армии, врываются на юго-восточную окраину этого селения и северо-восточную окраину Цибулива, а также овладевают городом Ивахны и населёнными пунктами Шарныпиль и Зарубинцы.

26 января в районе севернее Гановки (на участке шириною 3–4 км по фронту) немцы сосредотачивают тд СС “Адольф Гитлер” (более 100 танков) и во второй половине дня предпринимают атаку в направлении Нападовки. Одновременно мелкими группами от 5 до 15 машин немцы продолжают атаки на станцию Андрусово, Очеретню, желая сковать действия наших частей. В 14.00 противнику удалось овладеть Нападовкой, а к исходу дня – Зозово и Зозовом.

Тяжёлые бои разыгрались 27 января 1944 года. На всех участках фронта в этот день наши части (имевшие к этому времени в лучшем случае ¹/₅-¹/₆ боевого состава) отражали яростные атаки больших групп танков и пехоты противника, поддерживаемых авиацией. На севере остатки 65-й мсбр и 7 танков 242-й тбр отбивали неоднократные попытки противника прорваться на Шендеровку. Восточнее остатки 20-й гв. мехбригады вели бои с танками и вражеской пехотой, атакующими их из района Ротмистровки. Ещё восточнее 3 танка и 5 самоходных установок 242-й тбр сдерживали немецкие танки, занявшие уже совхоз Малёвана и пытавшиеся прорваться в тыл наших частей. Танкисты и артиллеристы 100-й и 237-й танковых бригад, занимавшие рубеж западнее станции Андрусово и западная окраина Очеретни, отбив в этот день одну из самых яростных атак, в свою очередь, контратаковали немцев в направлении на Гановку, имея задачу ударом во фланг отрезать части неприятеля, ведущие бои у Нападовки.

Полностью этой задачи выполнить не удалось, но нанесённый ими контрудар значительно ослабил нажим немцев в юго-восточном направлении. Сводный отряд 8-го гв. мехкорпуса под командой командира корпуса Дрёмова вёл ожесточённые бои в районе Нападовки. Семь танков 19-й гв. мехбригады оборонялись в Зозове, прикрывая правый фланг частей 38-й армии, занявших рубеж по реке Соб. Левофланговая группа частей армии, состоявшая из подразделений 11-го гв. тк, 64-й гв. тбр и приданной 55-й гв. тбр, отбивалась от наседавшего противника в районе Цибулив, Княже Крыница.

Весь генералитет армии и все ответственные офицеры соединений находились в этот день в боевых порядках частей. Командующий армией гвардии генерал-лейтенант Катуков, будучи болен, продолжал управлять войсками, лёжа в постели. Начальник штаба гвардии генерал-лейтенант Шалин выезжал в 100-ю и 237-ю танковые бригады и лично руководил их действиями. В частях и соединениях был брошен в бой весь личный состав и все танки командования.

Добившись некоторого ослабления обороны 38-й армии на рубеже западнее Липовца и далее по реке Соб, Ильинцы, Жаданы, противник планировал закончить операцию следующим образом: танковой дивизии СС “Адольф Гитлер” из района Нападовки, во взаимодействии с 1-й пд и 4-й гпд с танками усиления (до 30 единиц), из района западнее Липовца и юго-западнее Трощи окружить наши войска, расположенные в районе Липовца; одновременными ударами тд СС “Адольф Гитлер”, 4-й гпд в юго-восточном направлении и силами 6-й, 16-й и 17-й тд в северо-западном направлении уничтожить наши войска в районе Ильинцы, Жаданы. Главными силами противник прорвал оборону левого фланга 38-й армии, форсировал реку Соб и овладел населёнными пунктами Троща и Лядская Слобода. Одновременно из района Улановки были атакованы Барбаривка и южная часть Ильинцев, в дальнейшем заняты села Хороша, Романов Хутор, совхоз Ворошиловка. В районе Очеретни немцы своими активными действиями всё время сковывали части 3-го и 31-го танковых корпусов, имея в то же время намерения овладеть Очеретней и Богдановкой.

Все атаки противника на Очеретню, также как и на Богдановку, были отбиты. С этих направлений гитлеровцы перебросили свои силы в Нападовку и ночью предприняли одновременные наступления на Росошу и на север от Романова Хутора.

К рассвету наступающим частям удалось соединиться в районе совхоза имени Тельмана и окружить части 38-й армии, расположенные в районе Липовца. В районе северо-западнее Монастырище противник, прорвав нашу оборону на рубеже севернее Княже Крыницы и западнее села Ивахны, вышел в тылы войск 40-й армии, действовавшей в районе Балабановки.

С утра 28 января немцы возобновили интенсивное наступление на станцию Липовец из района Росоши и совхоза имени Тельмана. В атаках участвовало свыше 50 танков. Отдельные схватки длились по 2 часа. Станция Липовец несколько раз переходила из рук в руки. Умелыми действиями наших частей враг, в конце концов, был отброшен на исходные позиции и, понеся большие потери, не в силах был уже продолжать своего наступления на Липовец. Однако из района Оратова немцы всё ещё продолжали развивать успех с востока на запад, продвигаясь одновременно на восток из совхоза “Большевик”. В результате этого манёвра к исходу 28 января им удалось соединиться в селе Синарна и на короткий период времени окружить части войск 38-й армии, не успевшие отойти из района Ильинцы.

Это был последний успех противника. Все последующие его контратаки захлебнулись. К тому же успешное наступление наших войск восточнее Жашково стало угрожать противнику окружением его войск, расположенных юго-восточнее Белой Церкви. Всё это заставило немцев отказаться от первоначальных замыслов по овладению железной дорогой Калиновка – Христиановка. Они переходят к обороне и перегруппировывают свои силы с целью оказания помощи окружённым войскам в районе Корсунь-Шевченковский».

П. Сквернюков. «Бои 64-й гвардейской танковой бригады под Липовцем»

«Декабрьское наступление 1-й танковой армии к концу первой декады января 1944 года достигло широкого размаха. Части 8-го гв. мехкорпуса и 11-го гв. тк перерезали железную дорогу Винница – Жмеринка, форсировали Буг и вышли к так называемой румынской границе. Продолжая продвижение вперёд, 64-я гвардейская танковая бригада 8 января сосредоточилась в районе Феликсовка – Струтинка. Немцы, до сих пор отступавшие в западном направлении, накопили в районе Винницы крупные силы, перебросив сюда 16-ю тд из Италии, 17-ю тд из Кривого Рога и 1-ю пд с Южного фронта, и ударили с флангов прорвавшихся частей в общем направлении на Липовец, стремясь окружить и уничтожить нашу группировку. Наступление в районе Жмеринки было приостановлено, и части получили приказ на отход. Бригада в это время маневрировала на коротком участке фронта в готовности отразить контратаки противника.

С утра 10 января немцы, силами до 100 танков, ударом с правого фланга заняли Жураву, Лозоватую, Лукашево, приблизились на расстояние 4 км к Липовцу, начав методический артиллерийский обстрел и бомбёжку его с воздуха. Бригада занимала оборону в Жорнице, Якубивке, Ильинцах. Оставив здесь танковые засады, бригада вывела форсированным маршем основные силы в район Липовца, которые к 21.00 10 января заняли рубеж: Славна, северо-западная и западная окраина Липовца, с задачей не допустить противника в Липовец и быть в готовности для наступления на Ясенки, Жураву.

Командир бригады (Бурда А. Ф.) принял следующее решение: 3-м и 253-м танковыми батальонами наступать с рубежа западная окраина Липовца в направлении Нарцызовка, Выселки, х. Романовка, Лозоватая, Счастливая. Задача: уничтожить противника в районе Лозоватой, в дальнейшем наступать на Счастливую. Направляющий 253-й танковый батальон. 3-му танковому батальону приказано наступать уступом справа за 253-м танковым батальоном, прикрывая правый фланг бригады со стороны Вахновки, Журавы, Свердловки. 49-му танковому батальону – наступать с рубежа: Славна, в направлении Нарцызовка, Ясенки, Лукашево.

В 3.30 11 января по сигналу командира бригады части выступили на выполнение задачи. К 12.00 3-й танковый батальон вышел в район Романовки и завязал бой с перешедшим в контратаку противником. 253-й танковый батальон к этому времени вышел в район высоты 267,2 и повернул на юго-восток в направлении Головнюка. Из направлений Журава, высота 287,2 батальон атаковали до 15 немецких танков. Выставив в районе высоты 276,6 засады, 253-й танковый батальон остальными силами принял бой с танками противника. В результате короткого огневого боя противник потерял два танка, повернул назад и ушёл в Жураву. В то время как 253-й танковый батальон вёл бой в районе Романовки, 49-й танковый батальон атаковал Ясенки, сковывая противника в этом месте и не давая ему возможности ударить бригаде в левый фланг. 30 минут длился бой. Потеряв один танк сожжённым и два подбитыми, батальон вернулся на исходные позиции.

В 21.00 из штаба 1-й ТА поступило устное распоряжение в течение ночи овладеть Лозоватой. Лозоватая находилась в оперативной глубине противника и представляла собой опорный пункт немцев. С её захватом вражеские части рассекались надвое. Этим самым срывался план немецкого наступления на Липовец. Кроме этого, неприятель лишился бы важного пути, связывающего его передний край с тылами. Командир бригады гвардии подполковник Бурда выехал в исходный район и лично поставил задачу командирам батальонов: 253-му танковому батальону наступать на юго-восток, 3-му танковому батальону на северо-восток, 49-му танковому батальону наступать на Ясенки, Лукашеву. С юго-востока одновременно атакует 19-я гв. мехбригада.

К моменту атаки противник частями 16-й тд занял оборону на рубеже 1 км восточнее Лозоватой. Пехота имела здесь окопы полного профиля. В боевых порядках пехоты и за ней, на восточной окраине Лозоватой занимала ОП артиллерия, в большинстве 75-мм. На восточной окраине было также окопано 15 танков, сосредоточено до трёх батарей артиллерии и до двух батальонов пехоты. В общей сложности, в районе Лозоватой противник имел до 15 танков, до артиллерийского полка и до полка пехоты. Перед атакой на Лозоватую был сделан артиллерийский налёт из танков, батареи 874-й иптап и артиллерии 280-й сд. В 1.30 12 января по общему сигналу по радио и ракетами танковые батальоны пошли в атаку.

Стояла тихая тёмная ночь. И без того плохую видимость затруднял туман, густой пеленой спустившийся к земле. Танки, построенные в кильватерную колонну, двигались со скоростью 5-10 км в час, ведя огонь с хода и время от времени останавливаясь для уточнения ориентиров. К востоку от Лозоватой, за передний край обороны, немцы выдвинули свои танки и артиллерию, которые встретили наступающих сильным огнём. В темноте то и дело появлялись яркие вспышки выстрелов.

Гвардии старший лейтенант Погорелов на танке командира 253-го танкового батальона гвардии капитана Федоренко, по машине которого определяли основной курс все танки, в 150 метрах от села заметил вражескую артиллерийскую батарею. Погорелов из пушки, а радист гвардии старшина Ткачёв из пулемёта открыли по батарее огонь. Чтобы лучше видеть цель, Погорелов поджёг стог соломы. Отблески пламени осветили орудия. Три выстрела – и батарея вышла из строя. Освещённые огнём горящей скирды, заметались по полю чёрные тени – фрицы! Танки на полных скоростях пошли на сближение с гитлеровцами, давя их гусеницами и расстреливая из пулемётов.

Поле боя осветилось тем временем новыми огнями подожжённых стогов. При ярком свете вырисовывались силуэты немецких танков, автомашин. Вот механик-водитель сержант Царёв докладывает командиру: “Отчётливо вижу немецкий танк”. Он произносит эти слова без тени малейшей тревоги и опасения. Он уверен, что одно мгновение – и танка не будет. И действительно, младший лейтенант Денисов с первого снаряда навсегда пригвождает панцирника к земле. Но не успело исчезнуть эхо первого выстрела, как танк Денисова, замедлив ход, открыл стрельбу в другом направлении. Несколько залпов – ив воздух летят обломки броневика и автомашины.

Боевой курс танков направлял заместитель командира 253-го танкового батальона гвардии капитан Збандус. Под ураганным огнём он пробирался от одного танка к другому, лично указывая командирам, в каком направлении надо вести огонь. Когда на левом фланге наступающих обнаружила вдруг себя вражеская батарея, Збандус приказал взводу старшины Салтанова подавить её. Танки ворвались на батарею внезапно, ошеломив прислугу. Немцы разбежались, побросав орудия. Танкисты молотками разбили прицелы и клинья затворов пушек…

Продолжая подавлять яростное сопротивление врага, часть танков к 4.00 достигла обороны немцев, расположенной в одном километре восточнее Лозоватой. Здесь бои разгорелись с новой силой. По нашим боевым порядкам немцы вели огонь из артиллерии и миномётов, расположенных в Лозоватой. Но танки с десантами неотступно продвигались вперёд.

Танк командира батальона гвардии капитана Епатко первым ворвался в расположение вражеской обороны. Фашисты засели в окопах. Десантники указали командиру танка место укрытия врага. Танк одной гусеницей прошёлся по вражескому окопу.

Гитлеровцы, обезумевшие от страха, начали выскакивать. Но тут их встречали меткими очередями автоматчики. Автоматчик Алексей Маркелов первым соскочил с танка и пустился вдогонку за убегавшими немцами. От его руки погибло 14 немцев. Гвардии старшина Филиппов метким огнём из своего автомата уничтожил расчёт вражеского станкового пулемёта. Невзирая на сильный обстрел, Филиппов во главе группы десантников из 8 человек ворвался в немецкие траншеи и выбил оттуда фашистов. Филиппов в этом бою увеличил свой счёт на 12 истреблённых немцев. 14 фашистов убил автоматчик Евсеев. Так десантники моторизированного батальона автоматчиков помогли танкистам выкуривать из окопов и щелей и уничтожать вражескую пехоту. Немцы не выдержали натиска и были оттеснены на восточную окраину Лозоватой.

К рассвету 253-й и 3-й танковые батальоны, используя складки местности, стоги соломы и другие предметы, вплотную подошли к Лозоватой с двух сторон. С наступлением же рассвета танки по сигналу на больших скоростях двинулись в атаку и, уничтожая на своём пути пушки, автомашины и живую силу, ворвались в деревню с востока и северо-востока. Те, кто пытался спастись бегством, были сметены и раздавлены гусеницами.

Но вот с большака на предельных скоростях выскочили три немецких танка в сопровождении батареи самоходных орудий. Расстояние между противником с каждой секундой сокращалось. Танки шли развёрнутым строем. Колонна наших танков, повёрнутых к противнику бортами, оказалась в невыгодном положении. Командир батальона гвардии капитан Федоренко приказал танкистам отойти с боем.

В засаду у околицы деревни Федоренко поставил танки гвардии лейтенантов Ковалёва и Чугунова. Немцы решили обойти наших танкистов с фланга и вслед за первой группой танков запустили вторую. Ковалёв открыл огонь по танкам. Вскоре один задымил, потом загорелся второй танк противника. Остальные машины уползли восвояси. На счету каждого командира было по одному уничтоженному танку.

Рассвело. С рассветом возобновились новые контратаки немцев. Появилась вражеская авиация. Заняв в Лозоватой круговую оборону, батальоны принялись отражать яростный натиск противника. День тянулся медленно. Самолёты забрасывали деревню бомбами. Немецкие танки снова и снова переходили в контратаку. Но наше сопротивление не ослабевало. Экипаж гвардии старшего лейтенанта Петрова в боях за Лозоватую уничтожил два танка и одну автомашину. Экипаж гвардии младшего лейтенанта Мозжухина разбил четыре пушки, склад с боеприпасами и истребил свыше 50 гитлеровцев. Командир роты гвардии лейтенант Адушкин проявил в бою не только личную храбрость и отвагу, но и смекалку. На танк Адушкина пикировал немецкий противотанковый самолёт. Адушкин опередил его: быстро дал максимальный угол подъёма пушки и сбил его. Кроме того, Адушкин уничтожил 4 орудия, 3 автомашины и свыше 40 гитлеровцев.

В то время как 253-й и 3-й танковые батальоны вели бои за Лозоватую, 49-й танковый батальон из различных направлений трижды ходил в атаку на Ясенки. Хотя ни одна из этих атак не имела успеха, батальон своими действиями сковывал противника и не давал ему возможности атаковать с тыла части, наступающие на Лозоватую. В Ясенках противник имел до 25 танков, 2–3 батареи ПТО. Со стороны же 49-го танкового батальона участвовало лишь 8 танков в первой атаке и по четыре во второй и третьей.

Когда танки вышли с исходного рубежа, машина гвардии младшего лейтенанта Жуковина выдвинулась вперёд и понеслась в сторону противника. Жуковин первым достиг деревни Ясенки, раздавил три пулемётные точки врага и поджёг дом, в котором было полно немцев. Выбегающих гитлеровцев экипаж Жуковина расстреливал в упор.

Днём Жуковин также ходил в атаку и уничтожил 3 противотанковые пушки, 3 автомашины с грузом и протаранил лёгкий немецкий танк.

Героически действовал экипаж командира танка Епимашко. Ворвавшись в Ясенки, Епимашко направил свой танк в гущу немецких солдат и раздавил две противотанковые пушки и три автомашины. Под пулемётным огнём танка нашла смерть рота пехоты противника. Немцы подожгли танк Епимашко и пытались живьём взять членов экипажа. Тяжело раненный командир машины отбивался до последнего, но не сдался в плен. Он погиб как герой. Механик-водитель Шадрин, выскочив из горящего танка, бежал, пока не добрался до своих.

В проведённом ночном бою характерно то, что офицерам несколько раз пришлось дополнять и менять принятые ими решения. В то же время указания, доведённые до бойца, ни разу не менялись, и подразделения двигались по ориентирам, которые им были даны накануне. Никакие перестроения боевых порядков не были допущены, и приказания, усвоенные бойцом, оставались неизменными в течение всего боя. Каждый хорошо понимал, что и как он должен делать. Именно это обстоятельство помогло организованно и точно выполнить поставленную задачу, невзирая на то, что управление отдельными танками и группами бойцов было затруднено, как и во всяком ночном бою. В итоге боя уничтожено 25 танков противника, 3 самоходные пушки, 15 БТР, 67 автомашин, 86 ПТО и истреблено до 1145 гитлеровцев. Потери бригады: 15 танков сожжёнными, 4 подбитыми. Убито 45 человек, ранено 76 человек.

В 18.30 12 января 1943 г. части бригады были выведены из Лозоватой и к 6.00 13 января заняли оборону по северо-западной окраине Липовца с задачей не допустить противника в восточном направлении. 14 января бригада выслала в район высоты 231,9 засады в составе двух взводов танков с десантом автоматчиков и батареей 874-го иптап. Засада оказалась на фланге наступающих немцев.

Танкисты зорко наблюдали за горизонтом. Вот из-за высотки показалась чёрная точка. По мере приближения она увеличивалась, и, когда командир взвода гвардии лейтенант Майоров взглянул в бинокль, он увидел вражеский танк. Пушка тотчас же была поставлена на прямую наводку, и через две секунды последовал выстрел. Командир снова поднял бинокль: танк, точно вкопанный, стоял на месте. Вскоре показался дым, и машина запылала. Вслед за танками шло до роты пехоты. Но и она была почти вся истреблена ураганным огнём из засад.

15 января немцы, силами 10 танков, снова предприняли атаку. Один вражеский танк с десантом автоматчиков шёл прямо на засаду командира танка гвардии лейтенанта Никитина. Подпустив танк на расстояние 500 метров, командир вышел из засады и вступил в бой с танком противника. Умело маневрируя своей машиной, он поджёг вражеский танк, затем на полном ходу пустился вдогонку за убегавшими автоматчиками, давя их гусеницами и расстреливая из пулемётов. На месте схватки осталось 15 трупов вражеских солдат и офицеров.

В это же время из засады бросились в контратаку другие танки роты гвардии старшего лейтенанта Нечитайло. Немцы ослабили натиск и с боем начали отход на исходной рубеж. При этом они потеряли один танк подбитым и до ста солдат и офицеров убитыми и ранеными.

До 19 января бригада, имея в строю 28 танков и приданные 534-й гв. тсап, 874-й иптап и 978-й мза, продолжала оборонять Липовец (49-й танковый батальон свою матчасть передал 253-му танковому батальону и вышел в Плисков). 19 января, на основании приказа штаба 1-й танковой армии, бригада сдала занимаемый рубеж 19-й гв. мбр и, совершив 35-километровый марш, к 7.30 19 января сосредоточилась в районе станции Оратов, где засадами заняла оборону. Бригада обороняла Липовец ещё восемь дней, имея в строю всего 28 танков, причём дважды переходила в контратаки. В ночь на 19 января она передала этот рубеж 19-й гвардейской бригаде Липатенкова и двинулась на восток».

Ю. А. Жуков. «Записки военного корреспондента»

«…гвардейцев Бурды ждали ещё более напряжённые бои. Передышки не было: уже в одиннадцать часов дня штаб армии сообщил Бурде по радио, что противник, силами до шестидесяти танков, наступает на Монастырище, на Цибулив и уже занял Зарубенцы и Шарныпиль. Напряжение борьбы нарастало, и каждая деревня, каждый холм на широких просторах Праводнепровья становились объектами жесточайшей манёвренной борьбы.

В этом круговороте вертелась и гвардейская бригада Александра Бурды. Ещё один форсированный марш за пятьдесят километров, и бригада к пяти часам дня сосредоточивается на северной окраине Цибулива. Через час поступает задание: нанести контрудар на Зарубенцы – Шарныпиль. Задачу выполнили успешно, не преодолевая большого сопротивления: гитлеровцы не ожидали встретить здесь гвардейцев и отступили. Но утром двадцатого января обстановка меняется: продолжая контрудар, бригада ведёт ожесточённый танковый бой на подступах к Владиславчику и Княжикам. Она уничтожила восемь танков, в том числе три “тигра”, пять самоходных орудий, двадцать пушек, пятьдесят пять бронетранспортёров, но и сама истекает кровью: в строю остаётся всего восемь исправных танков. В этот день гвардейцы похоронили ещё тридцать шесть своих товарищей и пятьдесят два отправили в госпиталь. Оставшиеся в строю гвардейцы удерживают захваченные Княжики, отражая ожесточённые атаки врага. Многие воюют в пешем строю в ожидании, пока будут отремонтированы подбитые машины.

Двадцать второго января бригада, насчитывающая в строю вместе с восстановленными машинами двенадцать танков, передаёт свой участок другой части и переходит в район Ивахны. Задача всё та же – контратаковать противника! Это один из острейших моментов операции – с обеих сторон напряжение сил достигает наивысшей точки, и хотя Катуков знает, как тяжело приходится Бурде, он продолжает ставить перед ним наступательные задачи. Гвардейцы всё понимают и не жалуются на свою судьбу.

Перед 64-й бригадой всё та же 16-я немецкая танковая дивизия. Она также сильно потрёпана, но танков у неё гораздо больше. Дивизия снова наступает на Цибулив – Зарубенцы. Бурда хитрит, маневрирует, сбивает с толку противника, его танки появляются в самых неожиданных местах, создавая видимость численного превосходства, – излюбленная катуковская тактика, в совершенстве освоенная его воспитанниками. Но неравенство сил всё же даёт о себе знать сильнее и сильнее.

И вот наступает трагический момент… Пусть же опишет его старшина А.Ф. Оверченко, на руках которого умер Александр Бурда. Я приведу здесь его рассказ таким, каким он сохранился в моём фронтовом блокноте:

“Двадцать пятого января мы всё ещё держали район Цибулива… Капитан Федоренко со своим батальоном дрался в самом Цибуливе, а штаб бригады стоял в деревне Ивахны. День был, на нашу беду, ясный. В небе ‘Хейнкель-111’, Ю-87, Ю-88, ‘мессершмиттов’ – без счёта. А по земле со всех сторон танки ползут. Из штаба корпуса звонят: ‘Не отходить ни на шаг’. Александр Фёдорович отвечает: ‘Есть ни на шаг’. Он сам понимает: если отойдём, Федоренко станет совсем тяжело.

Ивахны, надо вам сказать, как раз на берегу речки стоит, а речушка – такая дрянь, берега заболоченные, танкам не пройти. И пересекают её три моста, специально для танков построены. Значит, надо их держать Но немцы видят: Цибулив им не взять. Федоренко там очень умно воюет. И вот они направляют свои танки в обход прямо на нашу деревню, и бьют они уже прямой наводкой.

Мы сидим во дворе одной хаты и смотрим. Чем их отразить? Нечем! Получаем приказ на отвод штаба в Лукашевку. Александр Фёдорович вдруг сделался такой спокойный, – никогда его таким не видели. Приказывает начальнику штаба подполковнику Лебедеву: ‘Выводите колёсные машины на Лукашевку. Взвод комендантской службы и регулировщик – ко мне. Я со своей ‘тридцатьчетвёркой’ прикрою отход’.

А командиром его машины был гвардии лейтенант Самородов, лихой, боевой танкист. Начальник штаба говорит: ‘Может быть, Самородов прикроет?’ Александр Фёдорович как отрежет: ‘Выполняйте приказание. Я не привык повторять дважды приказы…’ Старшина на минутку умолк и задумался. Видимо, перед его взором снова вставали эти трудные минуты. Потом он снова заговорил: ‘Ушли уже все колёсные машины. Танк комбрига остался последним. И мы тут же – комендантский взвод, нас горсточка осталась. Немецкие танки уже совсем близко. Александр Фёдорович нам скомандовал: “На броню!” – а сам вскочил в танк, развернул башню назад, чтобы бить с ходу, и мы пошли.

Я в тот момент на часы почему-то глянул. Было четырнадцать часов, как сейчас помню. Идём, комбриг самолично маневрирует, ведёт огонь из-за укрытий, бьёт по немецким танкам. Они идут с опаской, наверное, думают, что танк наш не один. Но огонь ведут сильный. Нам на броне неуютно, осколки так и сыплются. Но что поделаешь, война!

Впереди меня сидел боец Лысков. Его ранило в глаз. Он мне: ‘Андрей Филиппович, я раненый”. А у меня, надо вам сказать, гражданская специальность – учитель, так вот и бойцы почему-то зовут меня по имени и отчеству. Я ему говорю: ‘Петя, потерпи минуточку’. Он затих. Вдруг другой боец, Битер: ‘Андрей Филиппович, я тоже раненый..’ – ‘Держись, Ваня, ещё минуточку…’

Только я это сказал, как ударит тяжёлый снаряд по танку. За ним сразу второй, третий… Мы, как горох, на землю. Как живы остались, не знаю. Танк зашатался, встал. Немцы – метрах в восьмистах. Вдруг люк открывается, старший лейтенант Самородов кричит: ‘Оверченко, ко мне! Комбриг ранен…’ Мы к танку… А Александр Фёдорович сам из люка тянется. Бледный, в лице ни кровинки, руками за живот держится, а там – красное. Перевалился через борт и упал, запрокинув руки…’

В голосе старшины прозвучали глухие нотки. Он отвернулся и смахнул с ресниц пальцем скупую солдатскую слезу. Потом продолжал, часто давясь и обрывая фразу: ‘Я с маху к нему. Он лежит на снегу такой ладный, красивый, в полушубке, в тёплых шароварах, хромовых сапожках, а рядом шапка-ушанка жёлтая валяется… Он мне командует: ‘Снимите ремень… Расстегните…’ Я тронул его… Он зубы стиснул: ‘Тише! Не видите – здесь мои кишки…’ Я похолодел: сквозное ранение в живот. И осколок проклятый тут же, запутался в шерстяной фуфайке… А пули, снаряды свистят – нет мочи. А комбриг говорит: ‘Я жив не буду, но вы несите. Нельзя допускать, чтобы труп комбрига им достался…’ Я взял его, как ребёнка, трошки имею силы, – заметил по-украински старшина, – и понёс. Иду, сам не знаю куда, дороги не разбираю, одна думка: не достался бы Александр Фёдорович немцам. Догоняют меня ребята. Стали нести вчетвером. Спустились в ров.