Текст книги "Первая из Гвардейских. 1-я танковая армия в бою"

Автор книги: Игорь Небольсин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 101 страниц)

Техническое обеспечение операции

«К началу боевых действий армии вся боевая матчасть была отремонтирована и приведена в полную боеготовность. Для усовершенствования квалификации механиков-водителей были организованы 20-дневные курсы. На этих курсах повышалась квалификация по уходу и сбережению матчасти и практика вождения танков. Всего через армкурсы прошло 243 человека. Кроме того, учёбой при корпусах был охвачен ещё 181 человек. В результате проведённой подготовительной работы к началу боевых действий все 100 процентов боевого парка армии находились в строю. Хорошая подготовка боевой матчасти позволила совершить марш из района прежней дислокации (ГОРОДЕНКА) до станции погрузки ЗАЛЕЩИКИ на расстояние 20 км без отставаний танков на марше. Техническое обеспечение на марше выполнялось 75-й прб и 84-й рвб. После выгрузки на станции ДУБНО все танки отводились на 2–3 км, где они подвергались тщательному техосмотру и подготовке к ночному маршу в район сосредоточения. Ночной марш в 60 км до выжидательного района был проведён также хорошо. Отставших танков на марше не было. 16 июля 1944 г. танки совершили 50-километровый марш в исходный район. Отставания танков также не было.

Ремонт

За время боевых действий с 15 июля 1944 г. по 20 августа 1944 г. всего вышло из строя танков и самоходных орудий – 838 (из них СУ – 246), или 94 процента к списочной численности. Из числа выбывших из строя безвозвратно потеряно: танков – 273, или 32 процента к числу вышедших из строя; СУ – 51, или 20 процентов. По этапам операции безвозвратные потери танков и СУ распределяются следующим образом:

а) до р. ЗАПАДНЫЙ БУГ: танков – 19, или 7 процентов; СУ – 2, или 4 процента;

б) от р. ЗАПАДНЫЙ БУГ до р. САН: танков – 59, или 21 процент; СУ – 13, или 25 процентов;

в) от р. САН до р. ВИСЛА: танков – 34, или 12 процентов; СУ – 8, или 15 процентов;

г) за р. ВИСЛА: танков – 161, или 60 процентов; СУ – 28, или 56 процентов.

Итого: танков – 273, или 100 процентов; СУ – 51, или 100 процентов.

Боевые повреждения: танков – 433, или 52 процента к числу вышедших из строя; СУ – 159, или 72 процента вышедших из строя.

Застряло в реках: танков – 45, или 6 процентов вышедших из строя; СУ—4, или 3 %.

По техническим неисправностям: танков – 87, или 10 процентов вышедших из строя; СУ – 22, или 5 процентов вышедших из строя.

Отремонтировано за тот же период танков и СУ – 976, в том числе осмотр новых танков на СПАМах армии и вывод танков из боевых порядков для профилактического осмотра.

В танковых и мехбригадах ремонт обеспечивался силами РТО, которые следовали непосредственно за боевой матчастью и располагались в районе КП бригад или в 2–3 км от переднего края. Силами РТО, в первую очередь, охватывались танки с текущим ремонтом в объёме работ от 6 до 8 часов. Корпусные ремонтные средства 75-й прб и 84-й орвб перемещались по указанию командиров корпусов и в связи с быстрым продвижением передовых частей располагались в районах расположения КП корпусов на удалении 8-10 км от переднего края. Армейские ремонтные средства (6-я арвб) в основном ремонтировали танки на СПАМах армии, для чего на каждый СПАМ выделялась ремрота или ремвзвод, усиленные летучкой, складами запчастей, пзс, электросваркой, зарядной воздушной станцией и тракторами. По мере продвижения войск один из СПАМов выдвигался вперёд к частям, а в это время второй заканчивал работу. Отремонтированные танки в сопровождении ремлетучек доставлялись на КП корпуса или непосредственно в часть, если был представитель от части.

Эвакуация

Всего за время боевых действий с 15 июля по 20 августа 1944 г. завязших танков было 45. Всего было эвакуировано 211 танков, из них на СПАМы армии 165. К началу боевых действий 1-я гв. ТА имела две эвакороты. Состояние тракторов в эвакоротах было следующим: 41-я эвакорота имела тракторов «Ворошиловец» – 4, из них исправных – 2; тягачей – 6 (все исправные). 67-я эвакорота имела тракторов «Коминтерн» – 8, из них исправных – 2; тягачей – 7 (все исправные). Каждой эвакороте по штату было положено иметь по 15 тракторов. Одна эвакорота (по одному эваковзводу) была придана 8-му гв. мк и 11-му гв. тк. Придание эвакосредств корпусам себя оправдало. Эвакорота, как правило, находилась в районе КП корпуса и, следуя по маршруту движения танков корпуса, немедленно оказывала помощь застрявшим танкам. Одна эвакорота находилась в распоряжении помощника командующего по техчасти и высылала трактора по заявкам СПАМов и частей. Силами армейских эвакорот было эвакуировано с р. САН 15 танков в течение 48 часов под артминогнём противника.

Обеспечение

Обеспечение боевых частей запчастями и материалами проходило:

а) путём обязательного использования деталей и агрегатов танков безвозвратных потерь;

б) с летучки склада, имеющейся на передовом СПАМе;

в) с головного отделения склада.

Благодаря своевременно принятым мерам к началу операции был создан значительный оборотный фонд запчастей и агрегатов, отремонтированных армсредствами. Всего имелось: двигателей танковых – 23 штуки; дисков главных и бортовых фрикционов – 2586; КПП – 39 и других деталей и агрегатов. Перебоев и задержки в ремонте из-за отсутствия агрегатов и деталей не было, за исключением конца операции за р. ВИСЛА, когда появилась потребность в танковых пушках и двигателях.

Эксплуатация

Во всех случаях и при всяком положении танки обслуживались, хотя и с некоторым запозданием, но в основном с соблюдением всех инструкций и положений о периодичности и объёме профилактического обслуживания. Всего из числа 149 полученных новых танков в пути вышло из строя 8 танков, из которых у одного танка вышел из строя двигатель; у двух вышли из строя КПП; три танка по причине поломки наклонных валиков, у одного была пробита прокладка головки блока и один случай – разбит картер бортовой передачи.

Анализ выхода из строя танков по технеисправностям

Всего за время операции по техническим неисправностям вышло из строя 66 танков и 11 СУ. Из них: по неисправностям двигателя – 32 Т-34 и 4 СУ; по неисправностям трансмиссии – 25 Т-34 и 3 СУ; по неисправностям ходовой части – 5 Т-34 и 2 СУ; по другим причинам – 4 Т-34 и 2 СУ Причинами неисправностей являются: несоблюдение правил ухода и сбережения танка – 12 случаев; несоблюдение правил движения – 11 случаев; по вине заводов промышленности —13 случаев; некачественный войсковой ремонт – 6 случаев; по вине начсостава – 6 случаев; естественный износ – 29 случаев.

Основные безвозвратные потери танков и СУ до р. ВИСЛА относятся к периодам боя по форсированию р. ЗАПАДНЫЙ БУГ и р. САН, и закреплению захваченного плацдарма. Форсирование рек 1-й гв. ТА производилось собственными силами без пехоты. Значительная часть потерь в боях за овладение плацдармом р. ЗАПАДНЫЙ БУГ падает на 1-ю гв. тбр, которую поддерживала 3-я гв. А. в направлении ПОРЫЦК – СОКАЛЬ. Больше половины всех потерь относится к периоду боёв по расширению плацдарма на западном берегу р. ВИСЛА и частной операции по окружению и уничтожению САНДОМИРСКОЙ группировки противника. Армия в боях за р. ВИСЛА и на её западном берегу в направлении ОПАТУВ, ОЖАРУВ вела исключительно напряжённые бои, особенно в районах СТОДОЛЫ, ЯКУБОВИЦЕ, ГАРБУВНОВЫ, ГАРБУВ-СТАРЫ, имея самостоятельные направления. Авиация в периоды напряжённых боёв должной поддержки оказать не могла в первый период за удалённостью аэродромов (бой за р. САН и р. ВИСЛА) и недостатком горючего (бой за р. ВИСЛА). 90 процентов потерь танков от артогня противника, и до 10 процентов – от авиации.

Напряжённость боёв характеризуется значительной убылью личного состава. Все командиры бригад в боях были ранены, часть убита, выбыли по ранению заместители комбригов, часть начштабов, командиров артполков. Всего по армии потери личного состава – свыше 10 000 человек. Потери последнего периода явились результатом того, что армия вышла к р. ВИСЛА, уже имея значительные потери в танках, артиллерии и пехоте, и была вынуждена вести бои на широком фронте, когда вся тяжесть боя ложилась на танки. 19 августа 1944 г., имея решительную цель окружить САНДОМИРСКУЮ группировку противника, армия имела возможность дать на это меньшую часть танков, числящихся в армии по списку в пределах до 27 танков, так как часть бригад была выделена на прикрытие отдельных направлений: 19-я гв. мбр на ОПАТУВ; 64-я гв. тбр на ОЖАРУВ; 40-я гв. тбр на АДАМУВ. В бой были введены 20-я гв. мбр, 21-я гв. мбр, имевшие вместе 16 танков; 44-я и 45-я гв. тбр, имевшие 11 танков. Остальная часть танков падает на танки разведки и радийные танки управления. Стрелковые дивизии и их артиллерия должной поддержки не оказывали, так как имели самостоятельные направления и были ослаблены предшествующими боями. В это же время противник на направлении наступления 1-й гв. ТА сосредоточил основные контрудары пехоты и танков, поддержанных авиацией.

Тактические приёмы боя противника.

Некоторые особенности применения танков противником

Не имея преимущества в танках, противник был вынужден применять их очень осторожно. В большинстве случаев танки применялись на флангах из засад и, как правило, для борьбы с нашими танками и самоходными орудиями. В открытый бой танки противника выходили только тогда, когда сила в танках уравновешивалась. В боях за р. ЗАПАДНЫЙ БУГ и р. САН танки противника следовали за пехотой как танки непосредственной поддержки пехоты, а при намечающемся прорыве выходили вперёд.

С выходом к 23 июля 1944 г. на р. САН 24-й тд у противника был явный перевес в танках, но, ввиду нерешительности действий, противник так и не сумел отбросить небольшой танковый отряд 1-й гв. ТА, к тому времени форсировавший реку. Такое же положение имело место и при попытке ликвидировать плацдарм армии на западном берегу р. ЗАПАДНЫЙ БУГ. При контрнаступлении противника, как это имело место 11–14 августа 1944 г., танки применялись им обычным способом. Тяжёлые танки типа “тигр” следовали впереди, следом за ними шли средние танки. Наступление во всех случаях прочно обеспечивалось артиллерией.

Как и во всех предыдущих операциях 1-й гв. ТА, отмечалась хорошая организация взаимодействия немецких танков с авиацией и артиллерией. Широко применялось оставление танковых засад глубоко в тылу наступающих частей армии. Танковые засады противника во всех случаях стремились задержать наступление наших частей и дать возможность оторваться своим отходящим частям. Танки противника вели бой осторожно, было заметно бережное отношение к ним на поле боя. Одновременно в тех случаях, когда обстановка требовала выполнения поставленной задачи любой ценой, немецкие танки вели бой до конца. Особо характерны в этом отношении действия танков противника в боях за р. ЗАПАДНЫЙ БУГ, где они в большинстве случаев уничтожались, но не отходили с занимаемых позиций. На поле боя танки противника применяют широкий манёвр с использованием кочующих танков и самоходных орудий.

Об использовании танков ИС-122

В проведённой операции 19-я гв. мбр впервые усиливалась тяжёлыми танками ИС-122, имея их в небольшом количестве, не больше 10 единиц. Бригада использовала их при действии в оперативной глубине противника в составе ПО как средство поддержки танков Т-34. Такое использование танков ИС-122 не всегда оправдывало себя, так как тяжёлые танки ИС-122 уступают Т-34 в быстроте хода и манёвренности, что связывало действия Т-34 и вызывало отставание ИС-122. Большой эффект достигается при использовании ИС-122 в засадах при отражении контратак подходящих тактических и оперативных резервов противника. При этом требовалась тщательная маскировка танков, заблаговременный выбор и подготовка запасных позиций. Как показала практика проведённых боёв, танки ИС-122 целесообразно держать в главных силах, не дробя их на мелкие подразделения в качестве противотанкового резерва во взаимодействии с танками Т-34.

Командир 19-й гв. мбр гвардии полковник ЛИПАТЕНКОВ».

Выводы командования армии по проведённой операции

«Отсутствие необходимых резервов в технике не дало возможности противнику перед операцией и в ходе боёв пополнить свои войска танками, штурмовыми орудиями и транспортными машинами до штатной численности, что во многом препятствовало ведению усиленных оборонительных боёв. Вследствие чего сосредоточение шести танковых дивизий (1-й, 3-й, 16-й, 17-й, 23-й и 24-й) в районе западнее СТАШУВА, западнее СТОПНИКОВ с целью ликвидации нашего плацдарма не привело к желаемым результатам. Не имея преимущества в танках и авиации, не имея достаточных резервов для ведения усиленных оборонительных боёв, противник в первый период операции отводил из-под удара свои главные силы, применяя для борьбы с нашими танками и артиллерией тактику танково-артиллерийских засад. Для ликвидации угрозы полного окружения ЛЬВОВСКОЙ группировки противник был вынужден перебросить туда все имеющиеся подвижные резервы (16-ю тд, 20-ю мд, 1-ю тд и 8-ю тд), оставляя открытым Ярославское направление. Для борьбы с вклинившимися нашими войсками противник использовал свой излюбленный метод удара под основание клина (бои за САНДОМИРСКИЙ плацдарм). При нависшей угрозе глубокого обхода флангов противник, боясь окружения, производил немедленный отвод своих войск на выгодный оборонительный рубеж (бои 24-й тд в районе ЯРОСЛАВА).

Действия шестиствольных немецких миномётов впервые за всю операцию были отмечены в боях на западном берегу р. ВИСЛА, где противник подтянул в район северо-западнее САНДОМИРА полк шестиствольных миномётов “нибельсверфер”, находившихся в подчинении 17-й тд, который при действиях войск армии на окружение САНДОМИРСКОЙ группировки проявил большую активность, произведя мощные огневые налёты с привлечением одновременно до 20 установок.

В ходе операции 1-я гв. ТА использовалась как эшелон развития успеха на заходящем фланге ударной группировки войск 1-го УФ. Исходя из этого армия, в зависимости от сложившейся обстановки:

а) преследовала отходящего противника, не давая ему оторваться и главными силами занять заранее подготовленные оборонительные рубежи;

б) при попытках противника оказать сопротивление на том или ином рубеже – армия самостоятельно взламывала его оборону и стремительно развивала наступление, не ввязываясь в бои за опорные пункты противника на флангах и второстепенных направлениях;

в) при наличии угрозы флангам – армия выдвигала танковые и артиллерийские заслоны, используя для этой цели, в первую очередь, самоходную и истребительную артиллерийские бригады;

г) при попытках противника контратаковать во фланг для отражения контратак армия вводила в бой армейский танковый и артиллерийский резервы;

д) встречая крупные речные преграды (реки ЗАПАДНЫЙ БУГ, САН, ВИСЛА), сильными ПО или передовыми отрядами с ходу форсировала реки главными силами армии и стрелковыми соединениями;

е) при выполнении задач армия широко применяла манёвр на поле боя, внезапные для противника перегруппировки и действия, дезориентирующие его о направлении главного удара наших войск (действия 1-й гв. тбр с частями усиления 14–18 июля 1944 г., обход г. ЯРОСЛАВ, перегруппировка армии из района юго-западнее ЯРОСЛАВА в район западнее ЛЕЖАЙСКА, поворот оси наступления на 120 градусов при боях на окружение САНДОМИРСКОЙ группировки противника).

Армия строила боевые порядки в соответствии с выполняемыми задачами: в первом эшелоне – главные силы (танковый и механизированный корпуса со средствами усиления), во втором – армейский танковый и артиллерийский резерв с задачей развития успеха частей первого эшелона и прикрытия флангов и тыла армии. Механизированный корпус, как правило, использовался на заходящем или наиболее угрожаемом фланге армии. Опыт боёв вновь подтвердил полную целесообразность и необходимость придания армии достаточного количества истребительно-противотанковых средств (1–2 иптабр). При наличии приданных на усиление армии одной самоходной артбригады, одной оиптабр и одного иптап в процессе всей операции имелась возможность прикрывать надёжно фланги армии и в особо острые моменты (например, в районе ЯРОСЛАВА) выбросить на особо угрожаемое направление иптап. Это позволило основные силы армии использовать на выполнение главной задачи, не отрывая ударные части для прикрытия флангов. Централизованное использование оиптабр и сабр командующим артиллерией армии также себя целиком оправдало и должно практиковаться в дальнейшем. К недостаткам в этой части следует отнести отсутствие в оиптабр и отдельных иптап мощных радиостанций (типа РСБ), что не всегда позволяло иметь с ними бесперебойную и безотказную связь, своевременно контролировать их выход на рубежи и выполнении ими задач.

Большую роль в обеспечении действий частей армии сыграл 1-й дивизион 40-й пабр (122-мм пушки образца 1937 г.) на быстроходных тракторах, который, находясь почти всё время в непосредственном подчинении командующего артиллерией армии и получая задачи от него, рассеивал скопление пехоты, вёл контрбатарейную борьбу на дальности стрельбы вне досягаемости штатной армейской и корпусной артиллерии. Дивизион сыграл большую роль в артобеспечении форсирования рек. К недостаткам в его работе следует отнести чрезвычайно ограниченное наличие боеприпасов и ГСМ и трудности их подвоза, ввиду большого удаления от бригады. Опыт применения таких дивизионов для действий с подвижными войсками следует не только практиковать в дальнейшем, а по возможности вместо одного дивизиона придавать танковой армии фронтовую подвижную пушечную бригаду. Она будет играть исключительную роль, вследствие большой дальнобойности позволит громить и уничтожать противника ещё на подходах и организовать огневое преследование противника при его отходе.

При наличии разведданных об организованных противником промежуточных рубежах обороны в тактической и особенно оперативной глубине, а также в предвидении форсирования водных преград, целесообразно полное переключение артиллерийских средств усиления (пушечных и гаубичных) из общевойсковой армии на поддержку и сопровождение подвижных войск. Эта артиллерия, следуя с пехотой, как правило, значительно отстаёт от подвижных войск, которые при преодолении промежуточных рубежей, и особенно при форсировании рек, вынуждены обходиться своими в большинстве неэффективными огневыми средствами.

Опыт форсирования рек ЗАПАДНЫЙ БУГ и САН целиком подтвердил это положение. Артиллерия усиления общевойсковой армии прибыла к переправам только на третий и четвёртый день, и то использоваться не могла, так как она выполняла “свои задачи”. Танковая армия, не имея дальнобойной и тяжёлой артиллерии (один дивизион с ограниченным наличием боеприпасов не мог обеспечивать 15–20 км фронта наступления армии), иногда вынуждена была терять стремительность своего удара. Боевые действия 1-й гв. ТА подтвердили нецелесообразность иметь в механизированных и мотострелковых бригадах артиллерийские дивизионы и миномётные батальоны с разнокалиберным вооружением. В большинстве случаев они не используются с надлежащим эффектом и, создавая видимость большого количества стволов, не могут должным образом обеспечивать действия бригады. Некомплект в автотранспорте в ходе операции привёл частично к тому, что в ряде артиллерийско-миномётных частей механизированных бригад имевшаяся матчасть полностью в строй введена не была, а следовательно, не была в полной мере использована для боя. По этой же причине артиллерийско-миномётные части имели почти всегда несколько ограниченный запас боеприпасов, что вызывало экономное расходование их.

Помощь войскам 1-й гв. ТА со стороны нашей авиации продолжает оставаться недостаточной, несмотря на то, что в последней операции значительно улучшилась система выполнения авиацией наших заявок. Главной причиной этого явилось отставание аэродромов за р. САН и р. ВИСЛА, а в последующем – во время боёв на западном берегу р. ВИСЛА – острый недостаток горючего.

Инженерными частями армии были учтены ошибки, допущенные при форсировании р. ДНЕСТР (март 1944 г.), и они действовали компактно, не отрываясь от передовых частей армии. Своевременно подтягивались к переправам парки и другое переправочное имущество. Опыт форсирования рек ЗАПАДНЫЙ БУГ, САН и ВИСЛА ещё раз показал, что распылять инженерные средства нельзя, также нельзя распылять переправочное имущество. Инженерная разведка действовала непрерывно, сапёры, действовавшие с десантом на танках, провели большую работупо разминированию дорог в районе ЯРОСЛАВА.

Войсковой и армейский тыл с работой по обеспечению боевых операций войск справились. Несмотря на большие трудности, при очень большом плече подвоза армия перебоев в обеспеченности боеприпасов, горючем и продовольствии не имела. Армейский автопарк выполнил 34 процента общего армейского пробега грузовых машин, при технической годности на 90 процентов и коэффициенте использования пробега 0,83 процента. Правильное планирование авто– и железнодорожных перевозок обеспечило своевременное и бесперебойное снабжение войск. Практика последней операции ещё раз показала нецелесообразность больших запасов в войсках без учёта транспортных возможностей по их подъёму.

Правильная расстановка госпиталей обеспечила стопроцентное использование обратного порожняка транспорта подвоза для эвакуации раненых. Дорожная служба (передовой отряд) в проведённых операциях следовала за боевыми порядками войск и обеспечила быстрое продвижение транспортов, особенно в наступательный период.

Начальник штаба 1-й гв. ТА гвардии генерал-лейтенант ШАЛИН, начальник оперативного отдела штаба 1-й гв. ТА гвардии полковник НИКИТИН».

Экипаж танка Т-34, 1-я гв. ТА

Из воспоминаний генерала Амазаспа Бабаджаняна

«Вечером 18 августа 1944 г. получил радиограмму командующего армией М. Е. Катукова, обязывающую меня возглавить группу бригад и организовать оборонительные бои до подхода наших войск. Вызвал комбригов и командиров отдельных полков. Прибыли все, за исключением С. И. Кочура, убитого под Кихарами. Обсудили, как лучше организовать оборону. Приняли решение о немедленном вывозе раненых в места, где их возможно укрыть от артобстрела…

Утром 19 августа с группой офицеров и солдат проверяем готовность наших опорных пунктов к отражению новых атак противника и неожиданно натыкаемся на несколько танков противника. Деваться некуда. Танки заметили нас, открыли огонь из пушек. Один снаряд разорвался в центре нашей группы.

Взрывной волной меня подбросило в воздух и кинуло наземь. Сначала показалось – нет руки. Шевельнул – цела! Хотел позвать на помощь – сам себя не слышу, а изо рта хлынула кровь. Оказывается, ранен осколком в горло. Кое-как поднялся на ноги. Гляжу – рядом, опрокинувшись навзничь, лежит комбриг 21-й гв. мбр подполковник И. В. Костюков, громко стонет. Вместе с капитаном В. С. Бобровым тащим Костюкова в овраг – у него перебита нога.

Появилась молоденькая медсестра – знаком велю в первую очередь заняться Костюковым. Вслед за ней фельдшер – старший лейтенант. Увидел, сколько раненых, кинулся прочь. Куда это он – сдрейфил? Но фельдшер через минуту возвращается на “виллисе”. Грузим раненых, “виллис” на полном ходу пытается проскочить болотце, но застревает. Раненых приходится снова выгружать – прячем их в овраг.

Вокруг меня столпились офицеры, те, кто остался в живых. Ждут указаний. Пытаюсь говорить – ничего не выходит, голоса нет, только сочится из раны кровь. Пытаюсь командовать жестами. Не понимают. Хватаю лист бумаги, пишу: “Всем по своим местам, в подразделения. Без моей команды ни шагу назад”. Добавляю жестом: сам буду здесь. Поняли. Танки противника горят – наши артиллеристы славно сработали.

Приносят радиограмму от командующего армией: “Наступать на юго-запад навстречу нашим наступающим войскам”. Знаю: там наступает наша 13-я армия. Пишу на бумаге: “Собрать два мотобатальона, несколько артбатарей”. Главные силы бригад оставил в обороне, чтоб не подвергать опасности 11-й тк.

Два мотобатальона развернулись цепью и двинулись на юго-запад. Мой командирский танк сопровождает пехоту. Уложил в него и раненого Костюкова, сам занял место орудийного наводчика, только что тоже тяжело раненного. Зову в танк капитана Боброва. “Вас и так там уже пятеро, – кричит он в ответ. – Я с мотобатом, разрешите!” Действительно, шестому в танк не влезть, да ещё в нём раненые… Ведёт танк его командир, старший лейтенант А. И. Алексеев.

Мы идём в боевых порядках пехоты наших батальонов. Мне кажется, что пехота движется медленнее, чем могла бы, ведь по ней противник не ведёт огня. Велю прибавить обороты, надеюсь, что пехота за нами пойдёт быстрее. Старшина Полторак жмёт на педали, танк вырывается вперёд, огибает высотку. Прямо на нас – вражеское орудие. Полторак давит его гусеницами. Но рядом, оказывается, ещё и другие орудия врага. Они открывают по нам беглый огонь. Каждое попадание прямо качает танк. Успеваю выстрелить из своей пушки в упор – немецкое орудие замолкает. Но остальные, увы, ещё целы и бьют. Танк вздрагивает ещё и ещё. Внутри дым.

– Танк горит! – докладывает старший лейтенант Алексеев.

Командую оставить машину. Из танка выпрыгивает Алексеев и, сражённый, падает замертво. За ним выскакивает заряжающий и тоже падает – ранен в ногу. Из верхнєго люка выбираюсь наружу, ползу по борту танка к люку водителя. Старшина Полторак вытаскивает раненого Костюкова. Машина наша в огне, вспыхивают топливные баки, нас обволакивает дымом, и в этом наше спасение. Подползает заряжающий, раненный в ногу, его не видно в дыму, узнаю его по голосу. Полторак взваливает на себя Костюкова, и мы ползём в сторону наших. Но те, видимо посчитав нас погибшими, никого за нами не посылают, а сами стремительно движутся навстречу подходящим главным силам.

Мы одни в поле. Жаркий августовский полдень. Кругом горят хлеба. Ползём, закусив губы, подавив стон, – ранены все, кроме Полторака, а он тащит на себе тяжёлого Костюкова. Неподалёку на высотке возникают два немецких бронетранспортёра. Замечают нас. Но тут рядом с ними рвётся один, потом другой снаряд. Видно, испугавшись, они поворачивают – и наутёк. Однако ползти дальше уже нет мочи. Спустились в большую воронку. Шепчу Полтораку:

– Оставь нас. Приведи людей.

– А вас как же оставить, товарищ полковник!

– Иди! Не заставляй повторять – видишь… – Показываю, что через перевязку на горле сочится кровь.

Гвардии старшина Полторак, механик-водитель командирского танка 20-й гв. мехбригады, рядом со своим танком

И всё-таки мне легче, чем Костюкову. Он уже и стонать не может, только губы кусает, чтоб не закричать; ещё бы: кости ног – сплошные обломки.

– Потерпи, дружище… – хриплю я, чтоб поддержать его.

С трудом расцепив сжатые от боли челюсти, он еле слышно произносит:

– Одно прошу: не оставляйте здесь, если надо будет – застрелите…

Больше он ничего не просит, молчит. Трус человек или нет – особенно видно, когда он ранен. За годы войны я много видел людей и храбрых и трусливых. Последние обычно склонны преувеличивать свою боль, своё страдание: жалуются, зовут на помощь, просят, требуют, чтоб их скорее отправили в госпиталь. Страх за свою жизнь на войне испытывают все. Но люди смелые и храбрые – люди большого сердца – ощущают страх после того, как опасность миновала. Иное дело – малодушные. Эти дрожат уже в ожидании опасности.

Полторак вернулся быстро с двумя офицерами. Костюкова уложили на плащ-палатку и потащили. По дороге офицеры сообщили, что наши батальоны сумели соединиться с частями 13-й армии. С ужасом узнаю, – будто сердце чувствовало! – что заместитель начальника штаба бригады по разведке капитан Бобров – мой Бобров! – трагически погиб в этом бою. Костюкова и заряжающего тут же увезли в госпиталь. Вслед за ними в госпиталь отправили и меня – за Вислу, в населённый пункт Демба».

Потери танков и самоходных орудий в группе Армий «Северная Украина»

За 2 недели боёв с начала операции по 31 июля 1944 г. четыре танковые дивизии (1-я тд, 8-я тд, 16-я тд, 17-я тд) и 20-я танко-гренадерская дивизия потеряли 12 842 человека и почти всю матчасть. 31 июля 1944 г. недавно прибывшая 24-я тд отрапортовала о потере 1143 человек только после недели боёв.

Наличие танков и самоходных орудий на 31 июля 1944 г. в танковых соединениях группы армий «Северная Украина» – после двух недель боёв: 116 танков (52 в строю) + 24 «мардер» (15 в строю) + 3 StuG. Данные без учёта техники в отдельных бригадах штурмовых орудий.

1-я тд: 41 танк (18 в строю) + 9 «мардер» (4 в строю); 8-я тд: 8 танков (5 в строю) + 9 «мардер» (7 в строю); 16-я тд: 47 танков (14 в строю). Дивизия 28 июля 1944 г. получила с заводов 17 новых StuG III. Только 3 из них оставались в строю через 3 дня. 17-я тд: 14 танков (9 в строю) + 6 «мардер» (4 в строю); sPz Abt 506 был вынужден подорвать все свои танки (около 40 «тигров»).

Безвозвратные потери по указанным соединениям: 1-я тд: 37 танков + 3 «мардер»; 8-я тд: 120 танков + 10 «мардер»; 16-я тд: 54 танка + 14 StuG; 17-я тд: 26 танков + 23 «мардер»; sPz Abt 506: 40 танков; 20-я пгд: 26 самоходных орудий (17 StuG III и 9 «мардер»), 24-я тд: 15 танков и СУ.

16-я тд: на 1 июля 1944 г. Pz Rgt 2 имела в наличии: 53 Pz IV L/48, 31 Pz V Panther; III/Pz Rgt 2 имел: 1 Pz Bef Wg III и 19 StuG III. Ha 1 августа 1944 г. Pz Rgt 2 имел в наличии: 28 Pz IV L/48, 20 Pz V Panther; III/Pz Rgt 2 имел в наличии: 1 Pz Bef Wg III и 30 StuG III. В течение июля 1944 г. с заводов было получено: 8 Pz V Panther, 17 StuG III.

Безвозвратные потери дивизии за июль 1944 г. составили 25 Pz IV L/48,19 Pz V Panther и 6 StuG III. Потери дивизии в личном составе: 301 человек убит, 1247 ранено, 245 пропало без вести.

17-я тд. Эта дивизия не показывала общего количества танков и СУ в наличии в своём ежемесячном отчёте («Kriegsgliederungen»), а показывала только танки в строю и в краткосрочном ремонте. Данные о танках в долгосрочном ремонте отсутствовали. На 1 июля 1944 г. II/Pz Rgt 39 имел 31 Pz IV L/48 в строю + 2 в краткосрочном ремонте. Pz Jg Abt 27 имел в строю 7 StuG III + 2 в краткосрочном ремонте, 15 «мардер» в строю + 14 в краткосрочном ремонте. На 1 августа 1944 г. II/Pz Rgt 39 имел в строю 9 Pz IV L/48 + 5 в краткосрочном ремонте. Pz Jg Abt 27 имел в строю 0 StuG III + 0 в краткосрочном ремонте, 4 «мардер» в строю + 2 в краткосрочном ремонте. В течение июля 1944 г. дивизия дополнительно получила: 17 Pz IV L/48.

Оценочные безвозвратные потери дивизии за июль 1944 г.: 36 Pz IVL/48, 7 StuG III, 23 «мардер». Потери дивизии в личном составе: 296 человек убито, 1359 ранено, 411 пропало без вести.