Текст книги "В огне государственного катаклизма"

Автор книги: Игорь Бунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

19 ноября «Андрей Первозванный» вместе с крейсерами «Рюрик» и «Баян», снявшись с якоря на Свеаборгском рейде, направился в Кронштадт для планового ремонта. Линкор шел головным, за ним в кильватер шли «Рюрик» и «Баян». Расстояние между кораблями было три кабельтовых, скорость четырнадцать узлов. У маяка Грахару к отряду присоединились четыре эсминца 8-го дивизиона. В 21.00, проходя траверз маяка южных Гогланд, «Андрей Первозванный», будучи головным, вошел на минное ограждение, выставленное немецким подводным заградителем «ИС-27». Каким-то чудом линкор прошел заграждение, на котором подорвался следующий за ним «Рюрик», получивший тяжелые повреждения. Через тридцать пять минут после взрыва отряд двинулся дальше и, ведомый «Андреем Первозванным», дошел до Лавенсарского буя, где встал на ночь на якорь. Утром следующего дня «Андрей Первозванный» привел отряд в Кронштадт. Пройдя ремонт, «Андрей Первозванный» вернулся в середине декабря в Гельсингфорс и снова вмерз в лед рейда рядом со своим собратом «Павлом I».

А между тем, Россия уже разваливалась, не выдержав усилий спровоцированной ею же войны. Фатальные неудачи на фронтах, правительственная чехарда, развал экономики – все предвещало надвигающуюся национальную катастрофу. Немецкая агентура, сея через левые партии панические слухи об измене, наэлектризовывала личный состав русской армии и флота. Разведка противника проделала огромную работу по дискредитации несчастного русского императора Николая II и его семьи. Какими бы недостатками ни обладал последний русский царь, ретроспективный анализ показывает, что, по меньшей мере, семьдесят пять процентов слухов, распускавшихся о нем в то время и долго считавшихся достоверными, являются абсолютной чушью и клеветой. Целью этих слухов, как и многого другого, было ускорение развала России и уничтожение ее как государства...

14 марта 1917 года на борт «Андрея Первозванного» прибыл командующий флотом адмирал Непенин и объявил экипажу линкора об отречении от престола Императора и о переходе власти к Временному правительству. 16 марта из Петрограда вернулся командующий 2-й бригадой линейных кораблей контр-адмирал Небольсин, привезя официальные акты отречения. Государство, тысячу лет именуемое Россией, рухнуло, и в грохоте первых обвалов ее крушения среди многих трагических событий того времени началась кровавая резня офицеров на кораблях, стоявших в Гельсингфорсе.

Офицеры «Андрея Первозванного», отстреливаясь, укрылись в кают-компании и забаррикадировались. Стоя на мостике, матросы из винтовок обстреливали кают-компанию через световые люки. Часть матросов сошла на лед и начала обстреливать иллюминаторы кают-компании. Офицеры прижимались к переборкам, укрывались в мертвом пространстве под иллюминаторами под градом пуль, выпускаемых людьми, с которыми они почти четыре года делили все тяготы боевой службы. На «Андрее Первозванном» по штату военного времени было более тысячи матросов. Все они в той или иной степени в течение долгих стоянок в Гельсингфорсе подвергались обработке со стороны представителей различных русских «социалистических» движений, руководимых немецкой разведкой через институт Парвуса в Стокгольме. Немцы, видимо, не очень верили, если верили вообще, в грандиозный проект Парвуса сокрушения и расчленения России путем захвата власти в стране левыми экстремистами. Даже после октября 1917 года, когда этот план осуществился, немцы все еще не до конца верили в его реальность. Они вели войну и пока все, что им было нужно, как любой воюющей стороне, – это уничтожить как можно больше противника. Неохотно веря в прогнозы Парвуса, они, тем не менее, составили списки русских офицеров, подлежащих уничтожению. Эти списки корректировались каждые полгода в ожидании удобного случая, который наконец настал...

Винтовочные пули продолжали через световые люки и иллюминаторы крошить тиковую отделку переборок кают-компании линейного корабля «Андрей Первозванный». Мичман Воробьев, пытавшийся перебежать в более безопасное место, был тяжело ранен. Темнело. Огонь продолжался. Через световые люки в кают-компанию был направлен свет прожектора с кормового мостика. Капитан 1 ранга Гадд пытался через забаррикадированную дверь вести с матросами переговоры, чтобы отправить мичмана Воробьева в госпиталь на берег. Авторитет командира на «Андрее Первозванном» был очень высоким. Утром матросы вызвали его на мостик на переговоры. Командир «Андрея Первозванного» с ужасом шел по вверенному ему кораблю. На льду лежали трупы кондукторов и унтер-офицеров, пытавшихся не допустить того что произошло, среди толпившихся на палубе матросов командир заметил несколько посторонних унтер-офицеров, вооруженных винтовками. Это были посланцы из Кронштадта – колыбели революции и центра немецкой шпионско-диверсионной деятельности на Балтике. Они привезли в Гельсингфорс списки подлежащих уничтожению офицеров.[11]11
  Конечно, было невозможно осуществить уничтожение офицеров по спискам в условиях Февральской революции в Гельсингфорсе, как это делалось позднее в 1919, 1920 и 1921 гг. Многие из включенных в списки уцелели, как, например, адмирал Максимов, многие из не включенных в списки погибли. Много офицеров, арестованных в те дни в Гельсингфорсе, просидели до октябрьского переворота и были включены в списки заложников после объявления так называемого «красного террора», постепенно уничтожаясь вплоть до 1935 года, когда после убийства Кирова были расстреляны последние заложники. Многие продолжали содержаться под арестом на фортах Кронштадта. Их расстреливали по тому или иному поводу. Остатки их были освобождены во время Кронштадтского мятежа в марте 1921 года и были расстреляны после его подавления. Лишь одному из них – капитану 2 ранга Дарагану, бывшему командиру эскадренного миноносца «Деятельный», удалось бежать в Финляндию. Я хочу подчеркнуть, что здесь речь идет только о морских офицерах, арестованных после Февральской революции.


[Закрыть]

Капитан 1 ранга Гадд поднялся на мостик. Он пытался объяснить матросам, что идет война, что четыре года офицеры и команда «Андрея Первозванного» жили единым коллективом и что офицеры никак не заслужили к себе подобного отношения. «Изменники! – ревела толпа. – Немецкие шпионы!» Раздались крики, призывающие к расправе над командиром. Один из кронштадтцев вскинул винтовку. Его обезоружили матросы линкора. Поднялся гвалт голосов. «Не трожьте нашего командира! На штыки его! Смерть дракону! Не дадим командира!»[12]12
  Интересно отметить, что кронштадтские «революционеры», выполняющие, пусть даже неосознанно, задание немецкой разведки, натравливали матросов на офицеров, уверяя, что последние являются немецкими шпионами.


[Закрыть] Наконец депутаты от экипажа объявили свое решение: все офицеры объявляются арестованными, они должны сдать оружие и содержаться в кают-компании под караулом. Специальный комитет будет их судить. Мичмана Воробьева разрешено отправить в госпиталь.[13]13
  По пути в госпиталь мичман Воробьев был забит ногами на глазах у врача на улицах Гельсингфорса, где шла резня еще более страшная, чем на кораблях.


[Закрыть]

Суд экипажа линкора «Андрей Первозванный» заседал с быстротой и лихостью будущих советских трибуналов. После сдачи офицеров был выведен из кают-компании штурман линкора Ланге, хором обвиненный в том, что является агентом охранки. Несчастный офицер не успел сказать и слова в свое оправдание, как был поднят на штыки и выброшен за борт на лед. Через сорок минут командиру линкора принесли список из пяти офицеров, приговоренных к расстрелу. Был продуман и ритуал. Казнь должна была проходить на юте в присутствии врача. Капитан 1 ранга Гадд пытался спасти своих офицеров. Он доказывал матросам, что никого нельзя казнить без решения правительственных органов, хотя сам имел весьма смутное представление о нынешнем русском правительстве. Матросы согласились отсрочить казнь. Наконец, на «Андрея Первозванного» прибыл некто Родичев – представитель Временного правительства. Он обратился к экипажу линкора с длинной речью, поздравив матросов с тем, что они отныне свободные граждане свободной страны. Он заверил экипаж, что если указанные офицеры действительно являются «немецкими шпионами, агентами охранки и монархистами», то понесут наказание. Ему удалось увести приговоренных к смерти офицеров с собой. Дальнейшая их судьба неизвестна. Все это творилось в разгар войны. Штаб флота на «Кречете» был разгромлен, командующий флотом убит, документация штаба похищена. Были убиты руководящие офицеры штаба 1-й дивизии линкоров, а командир дивизии вице-адмирал Бахирев – арестован, был убит командующий 2-й дивизией линкоров контр-адмирал Небольсин, державший флаг на «Императоре Павле I». Все штабы были разгромлены: секретные оперативные документы, кальки минных постановок, планы центральной минно-артиллерийской позиции – все стало через «революционных» матросов достоянием противника.

На «Андрее Первозванном», как и на других кораблях флота, падала дисциплина и боеспособность. Начались случаи дезертирства. Затерроризированные офицеры не могли толком выполнять свои обязанности, постоянно подогреваясь в измене (кому?) и рискуя жизнью ежеминутно. Слабое Временное правительство ничего не могло сделать с моментально распустившейся матросской вольницей, в поведении которой ясно просматривалось одно – нежелание воевать. Демагогически спекулируя на лозунге «Долой войну!», большевистские агитаторы легко настраивали матросов против Временного правительства, которое, желая сохранить честь России, продолжало выполнять союзнические обязательства перед Антантой.

На «Андрее Первозванном», как и на других кораблях, стоящих в Гельсингфорсе, шумели митинги. Принимались и отменялись резолюции, избирались и переизбирались командующие всех рангов, ругалось впервые за тысячу лет правительство (разрешили!) и ругалось так, как никогда никакое. И это первое и последнее русское правительство, предоставившее народу все мыслимые политические и гражданские свободы! Да еще в условиях военного времени. Многое еще можно было сказать по этому поводу, но, к сожалению, мы не пишем политическую историю России, а пишем историю линейного корабля «Андрей Первозванный». Характерно, что линкор не был переименован. Видимо, уважение матросов к первому ученику Христа было сильнее революционных идей...

Пока в Гельсингфорсе шумели митинги и съезды, обвиняющие офицеров в том, что они теперь не только «немецкие шпионы, агенты охранки и монархисты», но еще и «корниловцы» и «кадеты», противник в обход центральной минной позиции ворвался в Рижский залив и за неделю выбил оттуда Русский Флот, открывая дорогу на Петроград. В дни Моонзундского сражения экипажи стоявших в Гельсингфорсе линкоров, в том числе и «Андрея Первозванного», приняли патетическую резолюцию, обращенную к силам обороны Рижского залива и заканчивающуюся гарантией, что «мы в любую минуту придем на помощь». Русский Флот был выбит из Рижского залива, а на линкорах даже не развели пары...

Еще в дни так называемой «корниловщины» «Андрей Первозванный» отправил роту матросов в Петроград. Эта рота участвовала в разграблении Зимнего дворца при захвате власти большевиками в октябре 1917 года.[14]14
  Еще до сих пор в разных концах СССР всплывают эрмитажные ценности, о происхождении которых владельцы ничего не знают. Однако, в разговорах быстро выясняется, что их прадед служил матросом на Балтике в 1917 году.


[Закрыть]

Придя к власти, опираясь на всестороннюю помощь Германии и на ее деньги, Ленин, как бы ему этого и ни хотелось, был вынужден оплатить немцам свои старые векселя. Прежде всего – вывод России из войны, предоставление независимости Польше, Финляндии, Украине, Белоруссии и Прибалтике, а также, народам Закавказья. Оплата старого векселя была оформлена окончательно 3 марта 1918 года подписанием так называемого Брест-Литовского мирного договора. В статье V договора, в частности, говорилось:

«Россия должна немедленно демобилизовать свои войска. Свои военные суда она отведет в русские гавани и немедленно разоружит их».

Секретные статьи договора предусматривали разоружение линейных кораблей и передачу части боевых кораблей Германии для продолжения боевых действий против Антанты. Кроме того, становилось очевидно, что корабли, вовремя не выведенные из финских и прибалтийских портов, будут там захвачены.

Необходимо было принять меры по перебазированию флота в Кронштадт – единственную базу, оставшуюся в русских руках после предательского сговора с Германией. (Генерал Кирбах, командующий немецкими войсками на петроградском направлении, давая интервью корреспонденту еще существовавшей тогда петроградской газеты «Речь», на вопрос: «Может ли сложиться такая ситуация, что немцы вынуждены будут занять Петроград?», ответил, что они сделают это только в том случае, если реальная опасность будет угрожать нынешнему – большевистскому – режиму. За все надо платить).

Пробиваясь через ледяные торосы Балтики, русские корабли сосредотачивались в Гельсингфорсе, готовясь к переходу в Кронштадт. В соответствии с Брест-Литовским договором, 5 марта 1918 года военным отделом Совкомбалта был отдан приказ №114, которым разрешалось

«теперь же уволить всех желающих уехать с судов флота и береговых учреждений морского ведомства, отставив на судах 1-й и 2-й бригад линейных кораблей, 1-й бригады крейсеров и дивизии подводных лодок необходимое число людей для перехода в Кронштадт».

В условиях разгорающейся гражданской войны в Финляндии и высадки немцев на территории этой страны, когда падение Гельсингфорса стало вопросом времени, 12 марта 1917 года первый отряд кораблей, включавший линкоры-дредноуты, три крейсера и два ледокола «Ермак» и «Волынец», вышли из Гельсингфорса в Кронштадт, прибыв туда 17 марта. В этот же день оперативная часть штаба Балтийского флота приказала приготовиться к выходу из Гельсингфорса второму отряду кораблей, в состав которого включались линейные корабли «Андрей Первозванный» и «Республика» (бывший «Павел I»), заградители «Волга» и «Лена», транспорт «Бурлак» и портовый ледокол «Аванс». Однако, выход отряда, возглавляемого «Андреем Первозванным», осложнился из– за резкого ухудшения как международной обстановки, так и погоды. Высадившись в Ганге, немцы продвигались к Гельсингфорсу, туда же рвались отряды молодой финской армии, возглавляемой Маннергеймом. Немцами были захвачены наиболее мощные после «Ермака» русские ледоколы «Волынец» и «Тармо». Вышедший на помощь отряду «Андрея Первозванного» «Ермак» был обстрелян и вынужден вернуться в Кронштадт.[15]15
  А. М. Щастный – организатор «Ледового похода», был в мае 1918 года награжден орденом «Красного Знамени», для получения которого был вызван в Москву. Он был застрелен в кабинете Троцкого то ли самим Троцким, то ли его адъютантом. Первое вероятнее. Причиной было резкое осуждение Щастным Брест-Литовского договора, который, по его мнению, был «жидовским заговором с целью погубить Россию». Поскольку убийство Щастного невозможно было скрыть, его задним числом объявили одновременно немецким и английским шпионом, желающим сорвать переход флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Нелепость этого обвинения очевидна. «Шпион» Щастный мог и не возвращаться из Финляндии. Однако, деваться некуда и уже более шестидесяти лет советские историки выискивают в весьма толковых распоряжениях Щастного доказательства его измены, забыв о том, что весь флот на Балтике был спасен трудом, энергией и распорядительностью этого скромного офицера.


[Закрыть]

На кораблях шла лихорадочная работа. На борт «Андрея Первозванного» грузили ящики с винтовками, патронами, торпеды, консервы, муку, станки, автомобили и самолеты. На палубе и надстройках не было свободного места. Оставались лишь пространства для разворота башен.

Для укомплектования линкора на борт было принято около четырехсот человек гарнизона Свеаборгской крепости и других частей. На линкоре было всего двенадцать офицеров, из них – пять механиков и один врач. Линкоры в результате напряженной работы оставшихся на борту экипажей были готовы к выходу в море еще 23 марта. Ожидали только ледоколов. Обстановка уже не позволяла откладывать выход. Отряд был переформирован. Теперь в его состав входили: линкоры «Андрей Первозванный» и «Республика», крейсера «Олег» и «Баян», подводные лодки «Тур», «Тигр» и «Рысь».

С утра 4 апреля 1918 года «Андрей Первозванный», ведя за собой корабли 2-го отряда, стал выходить на внешний рейд Гельсингфорса с помощью портовых ледоколов «Силач» и «Город Ревель». 5 апреля 1918 года отряд, возглавляемый «Андреем Первозванным», навсегда покинул Гельсингфорс. Условия, в которых совершался переход второго отряда, были значительно тяжелее, чем во время перехода первого. Начались весенние передвижки льда, вызывавшие образование громадных торосов. Маломощные ледоколы не в состоянии были обеспечить проводку отряда, и роль ледокола пришлось взять на себя флагману отряда линкору «Андрей Первозванный», имевшему модный таран. Но и для «Андрея Первозванного» эта задача была очень трудной.

«Толстый лед, – вспоминает штурман «Андрея Первозванного», – с трудом поддавался даже 19-тысячетонному линкору, шедшему под всеми двадцать пятью котлами. Приходилось останавливаться, отрабатывать назад и затем с разгона раскалывать ледяное поле. После такого удара поле раскалывалось и видно было, как далеко бежала извилистая трещина, раздвигаемая мощным корпусом корабля. Все время приходилось следить за тем, чтобы линкор, идя по трещине и следуя ее извивам, не отходил от курса. Поэтому, идя по трещине, мы стопорили машины, разворачивались на курс и кололи ледяное поле в направлении курса. Идти было трудно, так как ночью не видно было трещин, Корабль внезапно начинал катиться в сторону, и сдерживать его рулем было невозможно. За ночь же можно было сойти с курса. За шесть ходовых часов 5 апреля «Андрей Первозванный» провел отряд только до маяка Грохара (около шести миль), где остановился на ночевку. На следующий день подводная лодка «Рысь», получив повреждения корпуса, вернулась в Гельсингфорс. Остальные корабли продолжали двигаться вперед через ледяные торосы за «Андреем Первозванным».

7 апреля к 19.00 «Андрей Первозванный» довел отряд до острова Родшер. Здесь лед оказался настолько плотным, что «Андрей Первозванный» не мог следовать дальше. Корабли остановились и по сигналу с линкора загребли жар в топках. Около 21.00 сигнальщики крейсера «Баян» обнаружили огни идущего на выручку из Кронштадта ледокола «Ермак», который конвоировал крейсер «Рюрик». Несмотря на огонь (видимо, предупредительный, с большими недолетами) немецких орудий с острова Лавенсари, утром 8 апреля «Ермак» подошел к кораблям второго отряда, взломал лед и повел корабли в Кронштадт.

В полдень 10 апреля 1918 года «Андрей Первозванный» вместе с остальными кораблями отряда прибыл в Кронштадт. После прибытия в Кронштадт, три дредноута и «Республика», в соответствии с Брест-Литовским договором, были отведены в Петроград, где начались, правда, не очень интенсивно, работы по их разоружению. В соответствии с этим же договором, корабли Балтийского флота не имели права выходить с баз и были лишены возможности проводить боевую подготовку. За соблюдением этого пункта договора немцы следили очень строго. Малейшее передвижение кораблей даже в пределах кронштадтских рейдов вызывало резкие протесты немецкой стороны.

«Андрей Первозванный» отчаянно нуждался в ремонте, но в распоряжении флота находился только древний Кронштадтский пароходный завод и транспорт-мастерская «Кама». Заводы в Петрограде практически бездействовали. Росло дезертирство, падала дисциплина, на отдельных кораблях вспыхивали мятежи – разочарованные матросы начали уже мрачно смотреть на дела и слова политических авантюристов, которых они привели к власти. Ленин и его окружение во имя прихода к власти превратили страну в придаток Германской Империи. Страна уменьшилась до границ России времен Ивана Грозного, задыхаясь при этом от огромной военной контрибуции, назначенной немцами в счет погашения долгов, выплаченных в свое время большевикам на развал собственной родины. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не военное поражение и последующее крушение кайзеровской Германии. В Кремле воспрянули духом: статей постыдно-унизительного Брест-Литовского договора более не существовало. Первой, почти инстинктивной реакцией советского правительства было желание вернуть все, что было отдано в Брест-Литовске в марте 1918 года. Советские войска сделали попытку вторгнуться в Эстонию и Финляндию. По всей территории бывшей Империи Российской начала разгораться гражданская война. В городах бушевал «красный террор», в деревнях – продразверстка, океанами лилась кровь под демагогические вопли о мировой революции и всеобщем благоденствии... Однако, сил для выполнения всех этих грандиозных планов еще не было.

Эстонские войска при поддержке русских добровольцев перешли границу РСФСР и начали развивать наступление на Петроград. Еще в декабре 1918 года, после подписания Германией капитуляции, на Балтику вошла английская эскадра, состоящая из легких крейсеров, эсминцев и подводных лодок. В ее задачу входил контроль за выводом немецких войск с территории Прибалтики и оказание помощи «русскому республиканскому правительству в борьбе с коммунистами». 20 января 1919 года из числа еще находящихся в строю кораблей в Кронштадте был сформирован так называемый «Действующий отряд Балтийского флота», которым командовал бывший в свое время командиром «Андрея Первозванного» Александр Павлович Зеленой. В отряд были включены наспех отремонтированные линкоры «Андрей Первозванный» и «Петропавловск», крейсер «Олег», несколько эсминцев, подводных лодок, сторожевиков, тральщиков и заградителей. Однако, деятельность ДОТа началась еще раньше, когда Красная Армия, вторгнувшись в пределы Эстонии, находилась уже в двадцати пяти километрах от Ревеля.

20 декабря 1918 года в Ревель вошла английская эскадра, но в Кронштадт об этом никаких сведений не поступило. Напротив, на 25 декабря был назначен выход отряда в море для обстрела Ревеля. «Корабли Балтийского флота спешили на помощь трудовому народу Эстонии», – как пишет советская история, нимало не смущаясь. Для выполнения операции был выделен отряд особого назначения в составе линкора «Андрей Первозванный», крейсера «Олег», эсминцев «Спартак», «Автроил» и «Азард». Командовал отрядом Ф. Ф. Раскольников. Операция разрабатывалась В. М. Альтфатером. Согласно плану, «Олег» должен был находиться у острова Гогланд, «Андрей Первозванный» – у Шепелевского маяка, а эсминцы, «помогая трудовому народу Эстонии», должны были бомбардировать Ревель. В случае появления превосходящего по силам противника, эсминцам предписывалось полным ходом отходить к крейсеру «Олег», а затем под его прикрытием – к «Андрею Первозванному».

25 декабря «Андрей Первозванный» вышел вместе с эсминцем «Спартак» в море и стал у острова Нерва. Результаты этого набега известны: эсминцы «Спартак» и «Автроил», попав в приготовленную ловушку, были захвачены англичанами. Таким было первое соприкосновение ДОТа с английским флотом.[16]16
  На эсминцах, попавших в плен со всеми экипажами, был захвачен Раскольников – командующий Балтфлотом, позднее обмененный и бежавший за границу, выпустивший первые разоблачительные книги о тирании Сталина.


[Закрыть]

Как уже говорилось, молодая эстонская армия, усиленная русскими добровольцами, опираясь с моря на поддержку английской эскадры, блокировавшей легкими силами Кронштадт, перешла в контрнаступление и, перейдя границу РСФСР, захватила Псков, а на нарвском направлении – продвигалась вдоль берега Финского залива, высадив 15 —17 мая 1919 года небольшие десанты в Лужской и Копорской губах. 18 мая в Копорскую губу для выяснения обстановки вышел отряд в составе эсминца «Гавриил» и четырех тральщиков. Для обеспечения действий этого отряда «Андрей Первозванный» должен был выйти к Шепелевскому маяку с тем, чтобы тральщики в случае необходимости могли отойти вместе с «Гавриилом» под его защиту. Линкор также должен был нейтрализовать финскую батарею на форту Ино. Однако, перед выходом в море обнаружили неисправность котлов на «Андрее Первозванном».

«На корабле действовал враг, – пишет советский историк А. Пухов. – Контрреволюционно настроенные механики умышленно выводили из строя котлы».

Сомнительно, конечно, учитывая состояние корабля, но уже начиналась целая эпоха, когда каждая поломка считалась диверсией. В итоге «Андрей Первозванный» остался на большом Кронштадтском рейде и участия в операции, которая чуть не кончилась гибелью всего отряда, не принял.

Между тем, наступление эстонцев на Петроград продолжалось. От затеянной зимой 1918 года авантюры уже пахло катастрофой. В середине мая 1919 года в Петроград приехал Сталин И. В. и, как писали еще совсем недавно и наверняка начнут писать вскоре, «Красный Балтийский флот и весь Западный фронт сразу почувствовали руководство гениального полководца». В чем заключались методы гениального полководца, мы узнаем из откровенной брошюры времен так называемого культа личности, озаглавленной «Сталин – морской стратег»:

«Сталинский стратегический план разгрома белогвардейских войск Родзянко – Юденича под Петроградом летом 1919 года предусматривал решительную очистку тыла и фронта от шпионов, диверсантов, вредителей, политически неблагонадежных и неустойчивых лиц...»

Одними из первых жертв гениального стратегического плана стали механики «Андрея Первозванного». В Петрограде, Кронштадте и на фронте начались облавы и массовые аресты. Расстреливались старые заложники, брались новые. Выслеживались семьи дерущихся на стороне белых, семьи арестовывались и держались в качестве заложников. Добивалась интеллигенция, уцелевшая еще от метлы «красного террора», были расстреляны практически все отставные военные, жившие в Петрограде, и их семьи.

Показательные расстрелы в Кронштадте и на фортах поднимали дух войск. Пропаганда от лица Ленина и Дзержинского вопила: «Смерть шпионам!», а ВЧК, выполняя заказ, тут же придумала дело так называемого «Национального центра», якобы руководимого бывшим флотским офицером де Симоном. А у всех офицеров в Кронштадте и Питере оставались семьи...

13 июня 1919 года, видимо, как реакция на гениальный сталинский план восстал форт «Красная горка». К мятежу присоединился форт «Серая Лошадь». Повстанцы призвали Кронштадт присоединиться к ним. Но в Кронштадте уже почти полностью был осуществлен гениальный план Сталина. Тогда мятежные форты, руководимые бывшим поручиком Неклюдовым (вся семья его была расстреляна в Петрограде), открыли огонь по Кронштадту. Несколько снарядов упало на рейде, где стоял «Андрей Первозванный». Наконец, линкор получил боевое крещение! Стоя на рейде, «Андрей Первозванный» открыл ответный огонь из орудий главного калибра. Из Кронштадтской гавани по мятежному форту начал огонь и линкор-дредноут «Петропавловск».

13 июня в 20.40, после долгих споров, «Андрей Первозванный» и «Петропавловск» сменили позиции: «Андрей Первозванный» перешел к Толбухину маяку, а «Петропавловск» вышел на внешний рейд. В 01.30 14 июля «Андрей Первозванный» открыл интенсивный огонь по форту, ведя его до 02.30. В момент приказа открыть огонь в носовой башне главного калибра «Андрея Первозванного» застрелился командир башни бывший лейтенант Николай Соболев – брат Леонида Соболева.

Уходили из жизни последние люди, считавшие позором убивать своих братьев. А в боевой рубке линкора «Андрей Первозванный» стоял его командир Л. М. Галлер, хладнокровно громя своими 12-дюймовками собственных соотечественников, имевших мужество в сложнейших условиях восстать против кровавого и лицемерного режима, захватившего власть в стране. Рядом с командиром находился комиссар линкора Н. Н. Зуев, внимательно следя, чтобы Галлер не перенес огонь с «Красной Горки» на Кронштадт. Но этого не произошло – Галлер верой и правдой доказывал свою верность. Семьи у него не было. Чем он руководствовался? Карьерой? Да, он станет адмиралом и начальником Главного морского штаба СССР. Понимал ли он, кому он отдал свой талант и энергию? Осознал ли он это, когда с него сорвали адмиральские погоны и бросили в тюрьму по нелепейшему обвинению? И тогда, когда, умирая в безумии, он бился головой о стены тюремной камеры, вспомнил ли он те июньские дни 1919 года и то хладнокровие, с каким он расстреливал своих восставших товарищей? А Зуев? Бывший матрос мог быть обманут демагогическими лозунгами нового режима. Поумнел ли он после Кронштадтского мятежа, исчезая в лабиринтах ГУЛАГа?..

С утра 14 июня «Андрей Первозванный» и «Петропавловск» продолжали вести огонь по мятежному форту. С рассветом форт начала бомбить авиация. На «Красной Горке» бушевал пожар, но орудия восставшего форта вели интенсивный ответный огонь по советским кораблям. «Андрей Первозванный» стал на якорь на меридиане Толбухина маяка, ведя интенсивный огонь. В распоряжении линкора находились эсминцы «Гавриил», «Всадник» и «Гайдамак».

Около 20.30 «Андрей Первозванный» был накрыт несколькими залпами «Красной Горки». Снаряды форта ложились в десяти – пятнадцати саженях от борта линкора, осыпая его палубу осколками. Четыре залпа «Красной Горки» легли вплотную за кормой и под носом «Андрея Первозванного». Столбы воды и ядовитые газы обрушились на кормовую 12-дюймовую башню линкора. Из башни в бессознательном состоянии вынесли ее командира Славецкого и комендоров Якушина, Васильева и Горскова. Линкор снялся с якоря и перешел на стрельбу с переменных ходов. Всего «Андрей Первозванный» выпустил по «Красной Горке» сто семьдесят снарядов главного калибра, компенсируя то, что за все годы мировой войны он не сделал ни единого боевого выстрела по противнику.

В полночь с 14 на 15 июня «Андрей Первозванный» был заменен у Толбухина маяка крейсером «Олег» и уведен на приемку угля. В какой-то степени это спасло линкор. Англичане, наблюдая за действиями «Андрея Первозванного» у Толбухина маяка, разработали план атаки линкора торпедным катером, который вышел 14 июня в море под командованием знаменитого капитана 2 ранга Эгара. Однако, катер ударился винтом о подводный камень и был вынужден вернуться в Териоки (ныне Зеленогорск). Отремонтировав катер, Эгар снова вышел в море, когда «Андрей Первозванный» у Толбухина маяка был уже заменен «Олегом», который и был потоплен торпедой с катера Эгара. После потопления единственного боеспособного крейсера ДОТа, капитан 2 ранга Эгар разработал план уничтожения торпедными катерами всех главных действующих советских кораблей, чтобы обезопасить приморский фланг русско-эстонской армии, чьи силы уже иссякали. Тот факт, что «Олег» был потоплен торпедным катером, остался неизвестным командованию Балтийским флотом. Считалось, что крейсер утопила подводная лодка англичан.

14 июля на Балтику пришел английский гидроавиатранспорт «Виндиктив» с двенадцатью самолетами на борту, а 30 июля в Биорке были доставлены из Англии семь торпедных катеров. По плану Эгара, одновременно с налетом торпедных катеров, Кронштадт должен был подвергнуться удару с воздуха. Основными целями, по плану англичан, должны были стать линейные корабли «Петропавловск» и «Андрей Первозванный», а также, плавбаза подводных лодок «Память Азова». Атака была назначена на 18 августа. С 1 по 5 августа английские самолеты нанесли несколько предварительных ударов по Кронштадту, приучая гарнизон и экипажи кораблей к воздушным тревогам. Глубокой ночью 17 августа семь английских торпедных катеров вышли из Териоки.

На рассвете ,18 августа, в 03.45, над Кронштадтом появились английские самолеты. Одна из сброшенных ими бомб попала в баржу, стоящую у борта «Андрея Первозванного». Баржа затонула, линкор был осыпан осколками. С бреющего полета английские самолеты начали обстрел кораблей. В этот момент, идя двумя группами, английские торпедные катера подошли к Кронштадту. Три катера (каждый нес одну торпеду) под носом у дежурного эсминца «Гавриил» проскочили на внутренний рейд Кронштадта. Два других, обеспечивая их действия, вступили в неравный бой с советским эскадренным миноносцем. Еще два катера охраняли северный проход. Ворвавшиеся на рейд торпедные катера действовали четко, как не всегда удается действовать даже на учениях. На кораблях видели движение катеров по внутреннему рейду, но, видя подобные катера впервые в жизни, приняли их вначале за совершившие посадку на воду гидропланы, а потому фатально опоздали с открытием огня. Осыпая пирсы трассами пулеметных очередей, катера, развернувшись, выпустили торпеды. С грохотом подскочив в воде, легла на борт плавбаза «Память Азова». Вторая торпеда поразила «Андрея Первозванного», попав в левый борт в районе 15-го шпангоута. Огромный столб воды обрушился на бак и надстройки линкора. Были затоплены таранное отделение, канатный ящик, помещение трюмных, провизионные погреба и ледник. Один матрос был убит, двое контужены. От сотрясения были сдвинуты с места подшипники гребных валов. За живучесть никто не боролся (весь экипаж линкора состоял из двухсот человек). Распространение воды было остановлено носовой водонепроницаемой переборкой. Линкор сел носом на грунт.[17]17
  Куда попала третья торпеда, остается тайной. Все английские источники хором утверждают, что она попала в «Петропавловск», все советские, также хором, это отрицают. Однако, характерно то, что после налета катеров на Кронштадт «Петропавловск» более в действиях ДОТа участия на принимал и был срочно заменен «Севастополем», прибуксированным (машины не действовали!) из Петрограда.


[Закрыть] Беспрецедентный по мужеству и мастерству исполнения налет английских торпедных катеров на Кронштадт и последовавшая вскоре гибель на минах трех эсминцев практически означали полное уничтожение ДОТа. Советское правительство вынуждено было заключить мир с Эстонией, которой героизм английских моряков обеспечил двадцать лет независимости...