Текст книги "Репин Том 1"
Автор книги: Игорь Грабарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Annotation
Большая часть статей и монографий, опубликованных в разное время, стала на сегодня библиографической редкостью, некоторые исследования и вся переписка еще не публиковались. Помимо научной ценности каждого из исследований в отдельности, помимо исключительной содержательности переписки, все литературное наследие И. Э. Грабаря – это интереснейшая страница истории русской культуры, а часто и блестящий очерк современного состояния искусства, ибо каждое творческое начинание, каждое научное исследование Грабаря всегда отвечало насущным потребностям художественной жизни нашей страны. В настоящее время Институт истории искусств Министерства культуры СССР предпринял подготовку к изданию литературного наследия Грабаря, куда войдут те наиболее крупные его работы, потребность в издании которых давно уже ощущается широкими читательскими кругами. Поскольку изучение великих русских художников-реалистов занимало среди научных интересов И. Э. Грабаря первенствующее место, редколлегия сочла необходимым начать публикацию его наследия двухтомной монографией, посвященной творчеству И. Е. Репина, и изданием статей о Репине, написанных художником в период 1937-1960 гг.
Игорь Грабарь
Вместо предисловия
От первых шагов до эпохи расцвета
Детство и юность[47]
Петербург накануне приезда Репина
Бунт 13-ти
Ученические годы в Академии художеств
Годы академической зрелости
«Бурлаки»
Поездка в Италию
Парижская эпоха Репина
Возвращение на родину
Московский период
Товарищество передвижных выставок
Расцвет творчества
Дополнительные материалы
Чугуевские учителя Репина
Перечень иллюстраций
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
Игорь Грабарь
Репин
Том I
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ СССР
МОНОГРАФИЯ В ДВУХ ТОМАХ
Редколлегия:
член-корреспондент АН СССР В. Н. Лазарев,
доктор исторических наук О. И. Подобедова
От редакции
Литературное наследие академика Игоря Эммануиловича Грабаря, народного художника СССР и крупнейшего ученого очень велико. Оно сложилось в течение более чем полувека и содержит статьи и монографии об отдельных русских и зарубежных художниках и архитекторах, главы из двух изданий «Истории русского искусства», возглавлявшихся И. Э. Грабарем, статьи по вопросам реставрации памятников искусства, по вопросам организации музейного дела, воспоминания и, наконец, множество писем к художникам, архитекторам, музыкантам, актерам, ученым.
Большая часть статей и монографий, опубликованных в разное время, стала на сегодня библиографической редкостью, некоторые исследования и вся переписка еще не публиковались. Помимо научной ценности каждого из исследований в отдельности, помимо исключительной содержательности переписки, все литературное наследие И. Э. Грабаря – это интереснейшая страница истории русской культуры, а часто и блестящий очерк современного состояния искусства, ибо каждое творческое начинание, каждое научное исследование Грабаря всегда отвечало насущным потребностям художественной жизни нашей страны.
В настоящее время Институт истории искусств Министерства культуры СССР предпринял подготовку к изданию литературного наследия Грабаря, куда войдут те наиболее крупные его работы, потребность в издании которых давно уже ощущается широкими читательскими кругами.
Поскольку изучение великих русских художников-реалистов занимало среди научных интересов И. Э. Грабаря первенствующее место, редколлегия сочла необходимым начать публикацию его наследия двухтомной монографией, посвященной творчеству И. Е. Репина, и изданием статей о Репине, написанных художником в период 1937–1960 гг.
В дальнейшем предполагается издание монографии о В. А. Серове, над которой И. Э. Грабарь не переставал работать до последних дней жизни, придавая огромное значение изучению наследия этого замечательного мастера.
Отдельный том составят статьи и исследования, посвященные древнерусскому искусству и вопросам реставрации. Сюда войдут работы об Андрее Рублеве, Феофане Греке, о фресках Дмитриевского собора во Владимире и т. п.
Готовятся к печати два тома статей и исследований разных лет о русских и зарубежных художниках и архитекторах XVIII–XIX столетий. Большое место в публикации наследия И. Э. Грабаря займет избранная переписка с деятелями искусства и культуры. Редколлегия
Вместо предисловия
Репинская тема в творчестве И. Э. Грабаря имеет длительную и весьма примечательную историю. Первый замысел монографии о И. Е. Репине относится к середине 900-х годов, когда впервые в письмах Грабаря появились упоминания о необходимости издания богато иллюстрированной монографии, вернее, альбома репродукций с произведений И. Е. Репина с кратким очерком жизни и творчества художника.
Однако характер предполагаемого издания менялся на протяжении довольно долгого времени, пока И. Э. Грабарь не пришел к созданию того жанра творческой биографии и вместе с тем углубленного историко-культурного исследования, каким явилась двухтомная монография «И. Е. Репин», увидевшая свет в 1937 г.
Причины этой длительной эволюции – от альбома репродукций с кратким вступительным текстом, задуманного в 1906 г., до двухтомного исследования – достаточно сложны. В их числе и степень изученности репинского творчества, и тот общественный отклик, который в разные периоды по-разному имели произведения великого художника, и степень разработанности искусствоведческого метода, и читательские запросы, и, наконец, сама эпоха, которая прежде всего определяла задачи исследователя.
Впервые монография, в которой наибольшее внимание уделялось воспроизведениям репинских картин, сопровождавшихся вступительной статьей И. Э. Грабаря, названа в перечне ряда иллюстрированных изданий произведений русских художников, задуманных в ту пору, когда прекратил свое существование журнал «Мир искусства» и все попытки возродить большой художественный журнал потерпели неудачу.
Упоминание о создании серии иллюстрированных изданий, посвященных творчеству русских художников, появляется в письме И. Э. Грабаря к А. Н. Бенуа от 12 июня 1906 г.: «Я, – пишет Грабарь, – подбил Кнебеля купить все клише „Мира искусства“ и теперь сижу над оборудованиеммонографий(курсив подлинника. —О. П.) вроде, скажем, …мутеровской серии „die Künste“. Разумеется, только большего формата (поневоле), так как клише большого размера…»[1]. Пытаясь реализовать иллюстративный материал, накопившийся в редакции «Мира искусства», будучи во многом стеснен волей издателя[2], И. Э. Грабарь тем не менее стремился ознакомить возможно более широкие круги читателей с передовой русской художественной культурой. Серия богато иллюстрированных монографий представлялась ему более всего удовлетворяющей поставленной цели. Недаром свое письмо к А. Н. Бенуа с изложением программы такого издания Грабарь заканчивает словами: «Воля твоя, а это то, что нужно»[3]. Замысел этот захватывает Грабаря все более и более. В его переписке все чаще и чаще встречаются упоминания о задуманной серии монографий. Наконец, программа издания складывается окончательно[4]. Около тридцати названий, в число которых входят монографии о портретах XVIII в., об Александре Иванове, о Репине и Сурикове, о Серове и Константине Коровине и многих других, должны иметь, как полагает Грабарь, «текста около листа. Должны быть подробные биографические сведения и обстоятельность, т. е. не фельетонность. В конце должен быть возможно полный список произведений с обозначением собственников и года написания, если можно, то и выставки, а также все значительное, что было написано о художнике за границей и в России»[5].
Грабарь серьезно готовился к работе над книгой о Репине, посещая «Пенаты», много времени проводя над репинскими альбомами.
Однако в этой серии монография о Репине осуществлена не была. Отвлекла работа над первым изданием «Истории русского искусства», уже с 1907 г. все больше и больше поглощавшая все силы и научные интересы Грабаря. Позднее, в 1915 г., подготовленные Б. П. Лопатиным[6]для монографии материалы, вместе с другими, подготовленными к изданию трудами, погибли во время разгрома складов Издательства Кнебель. Все это подробно рассказывает сам Грабарь в пояснении к списку произведений И. Е. Репина в монографии издания 1937 г.[7]
Тем не менее, мысль о создании книги о Репине не оставляет Грабаря. Постепенно уточняется и тип будущего исследования. Так, в процессе написания нескольких книг о русских художниках (о Левитане, Серове) и редактирования выпускавшихся в этой серии трудов других авторов И. Э. Грабарь не только смог выработать жанр творческой биографии-исследования, но и способствовал кристаллизации того исследовательского метода, который надолго определил характер подобных изданий в русской и советской искусствоведческой литературе.
Постепенно объем текста расширялся, изменялся стиль изложения, появилось умение прочитать не по одним только эпистолярным и мемуарным материалам, но и, что, пожалуй, еще важнее, по самим произведениям художника его жизнь, формирование мировоззрения, сложение творческой индивидуальности, рост мастерства. Недаром, работая над третьим выпуском этой серии, посвященным В. А. Серову, Грабарь радовался, что Серов показал ему «все, что он писал и рисовал с трехлетнего возраста… Невероятное количество, – ничего не затерялось. Все блеск.И все развитие человека, как на ладони»[8](курсив мой. —О. П.).
Работая над материалами для монографии о К. Коровине, он находит множество данных об окружении, в котором рос и воспитывался художник, раскрывает связи с московской художественной средой, выясняет особенности его мировосприятия.
Резюмируя все это, Грабарь пишет: «Захватывающе интересно… Словом, понемногу получается не только история русского искусства, но и русской культуры»[9]. Отныне творческая биография, насыщенная фактами из жизни и деятельности художника, рассматривается на широком культурно-историческом фоне, в непосредственной связи с историей русской общественной мысли. Это одно из тех новых качеств, которыми обогащает Грабарь русское искусствознание в первое десятилетие нашего века.
Осуществление двухтомной монографии о Репине от ее первого замысла отделяет почти четверть века. За это время И. Э. Грабарь из многообещающего молодого исследователя русского искусства превратился в одного из основоположников школы русского и советского искусствознания. На его научном счету, помимо ряда монографий, было уже первое издание «Истории русского искусства», огромный опыт музейной и реставрационной работы, не говоря уже о личном творчестве живописца, которое во многом помогло исследователю проникнуть в творческую лабораторию собратьев по искусству, увидеть глазами мастера произведения живописи, дать богатый художественный анализ.
Наконец, после Великой Октябрьской социалистической революции, деятельно участвуя в создании новой, социалистической культуры, Грабарь и сам пережил значительную эволюцию мировоззрения, в его сознании не могла не произойти своего рода переоценка ценностей, переосмысление многих представлений. Его собственный взгляд на историю русской культуры значительно углубился. Все это обогатило метод исследователя и историка русского искусства. И если под влиянием пережитого, увиденного и перечувствованного многие явления искусства отодвинулись на второй план или представились менее существенными, то тем ярче стали восприниматься подлинные ценности русской художественной культуры. Свою любовь к таким художникам, как Репин и Серов, Врубель и К. Коровин, И. Э. Грабарь сохранил до последних дней жизни.
Особенный интерес к творчеству Репина, который проходит через всю жизнь и всю научную деятельность И. Э. Грабаря, объясняется не только объективной значимостью произведений великого русского художника. Не нужно забывать, что Репина и Грабаря связывали достаточно близкие отношения. Начав свою художественную деятельность в мастерской И. Е. Репина, Грабарь если и не занимался систематически под руководством учителя, то, безусловно, испытал воздействие его незаурядной личности: он был вдохновлен безграничной преданностью искусству, творческой энергией, исключительным энтузиазмом Репина-живописца и унаследовал его доходящую до жадности любовь к натуре, восхищение перед человеком и делами рук человеческих и перед природой во всех ее состояниях.
Именно поэтому к написанию монографии о Репине Грабарь вновь обратился в начале 30-х годов, как бы подытоживая тот сложный процесс переоценки ценностей и переосмысления творческого метода, который пережил не только он сам, но и большинство его собратьев-художников. Грабарь – историк искусства – нашел возможным осуществить давний план создания творческой биографии великого художника не только потому, что к этому времени он закончил изучение источников, подбор литературных материалов и анализ самих произведений Репина, но и потому, что самый жанр подобной монографии полностью был разработан ученым. С другой стороны, появление монографии о Репине было своего рода насущной потребностью дня, ибо освоение классического национального наследия явилось одним из основных этапов становления метода социалистического реализма.
Именно так объясняет появление монографии в начале 30-х годов сам Грабарь, который пишет в своей «Автомонографии»:
«В 1933 г. я выпустил в серии „Жизнь замечательных людей“[10]книгу о Репине, над которой с перерывами работал с 1914 года, книгу, написанную с иными чувствами, чем все, что я писал ранее, и посвященную животрепещущей проблеме сегодняшнего дня – социалистическому реализму. В ней мне хотелось, – свидетельствует Грабарь, – возложить запоздалый венок на могилу своего учителя, хотя я учился более на его музейных картинах, чем в его академической мастерской. В какой-то мере я все же считаю себя связанным более всего с Репиным, иногда непосредственно, а временами через посредство искусства Серова»[11], Книга, мастерски написанная, нашла широкий круг читателей, получила отклики в печати[12], но материал, накопленный за долгие годы автором, исчерпан не был. «Венок на могилу… учителя» казался слишком скромным, хотелось полнее донести до читателя очарование репинской живописи. В малоформатном издании Грабарь был ограничен в возможности иллюстрирования (в книге было помещено всего 30 иллюстраций). Самый тип массового издания обязывал к более популярному изложению, сокращению цитат и ссылок на источники. Все это не удовлетворяло автора и заставило его продолжить работу и подготовить новое издание монографии, где он мог не «отказывать себе в радости приводить подлинные – и какие чудесные! – слова репинских писем и воспоминаний»[13]. В издании 1937 г. были восстановлены опущенные в издании «Жизнь замечательных людей» отдельные главы исследовательского характера, не соответствовавшие жанру популярной биографии в серии «Жизнь замечательных людей». Одним словом, двухтомному изданию был, по словам Грабаря, «возвращен… монографический смысл»[14]. Новое издание было встречено восторженно. Художники и студенты искусствоведческих и художественных вузов, широкие круги советской интеллигенции и профессионалы-искусствоведы с огромным интересом отнеслись к появлению первого фундаментального исследования о Репине[15].
Вышедшая в 1937 г. двухтомная монография отражала современное ей состояние искусствоведческой науки о Репине.
Следует вспомнить, что в ту пору, когда Грабарь готовил к печати свое исследование, литературное и эпистолярное наследие Репина почти не было опубликовано. Именно Грабарь сделал впервые широко доступным текст репинских воспоминаний, лишь позднее опубликованных в книге «Далекое близкое»[16]. Грабарем широко используется переписка Репина с художниками, с П. М. Третьяковым, В. В. Стасовым, некоторыми писателями и общественными деятелями. Он щедро цитирует эти материалы, часть которых и до сего дня не увидела света[17].
Будучи учеником И. Е. Репина, Грабарь слышал из его уст немало рассказов биографического характера, приведенных им в монографии. Таким образом, труд И. Э. Грабаря во многих вопросах, связанных с биографией и историей творчества И. Е. Репина, получил значение первой публикации и первого научного обобщения столь богатого архивного эпистолярного и мемуарного материала.
Действительно, до выхода в свет монографии И. Э. Грабаря (в серии «Жизнь замечательных людей» и в полном тексте) число работ, посвященных творчеству и биографии Репина, было ограничено. Если критические статьи, обзоры выставок или статьи, посвященные отдельным произведениям И. Е. Репина, появлялись в печати достаточно часто, то обобщающих монографий, за исключением работы С. Эрнста, изобиловавшей неопубликованными ранее материалами и просмотренной и исправленной самим И. Е. Репиным, назвать трудно. Однако и работа Эрнста остается в рамках биографического очерка, лишь в общих чертах намечая историю творчества и мало места уделяя анализу отдельных вещей и тем менее касаясь общей проблематики творчества передвижников. С конца 70-х годов прошлого столетия и до середины 30-х годов текущего столетия можно еще указать лишь на ряд небольших работ, в числе которых необходимо упомянуть книги К. С. Кузьминского «Репин-иллюстратор» (М., 1913), С. Н. Дурылина «Репин и Гаршин» (М., 1926). Не вдаваясь в характеристику каждой из работ, следует только сказать, что они либо касаются отдельных сторон репинского творчества, либо затрагивают относительно частные вопросы, либо же содержат популярный очерк жизни и творчества художника.
Таким образом, И. Э. Грабарю принадлежит честь до известной степени «первооткрывателя» Репина. Умение найти и отобрать огромный материал первоисточников, раскрыть внутреннюю взаимосвязь основных событий в жизни художника с кульминационными моментами творческой истории каждого из его произведений, установить периодизацию творчества Репина, воссоздать ту среду, в которой жил и творил художник – все это сделало труд Грабаря основополагающим в изучении репинского наследия и непревзойденным среди всей литературы о Репине.
Действительно, Грабарь сумел поставить, казалось бы, все вопросы, связанные с изучением Репина, наметить проблематику будущих исследований и в известной мере наметить пути для этих исследований.
На некоторые вопросы И. Э. Грабарь ответил в своих последующих статьях и выступлениях, другие стали темой отдельных монографий и статей позднейших исследователей. Двухтомная монография Грабаря дала толчок для дальнейшего изучения репинского наследия.[18]Особенно интенсивно оно шло в связи с двумя юбилейными датами: десятилетия со дня смерти, отмечавшегося в 1940 г.[19], и столетия со дня рождения – в 1944 г.[20]В это время появляется наибольшее число работ, среди которых следует прежде всего назвать «Сборник докладов на конференции, посвященной 100-летию со дня рождения художника», объединивший наиболее ценные исследования предшествующих лет (в их числе статьи Н. М. Щекотова о портретном творчестве Репина и А. А. Федорова-Давыдова о репинских рисунках).
Весьма знаменательно, что наряду с организацией авторской работы над новым изданием многотомной «Истории русского искусства» И. Э. Грабарь, сразу же после организации в системе Академии наук СССР Института истории искусств, обращается к созданию коллективного труда – двухтомника «Художественное наследство И. Е. Репина», вышедшего под редакцией И. Э. Грабаря и И. С. Зильберштейна, который явился как бы итогом почти сорокалетнего изучения репинского творчества. В нем не только публиковались мемуарные и эпистолярные материалы[21], но и был помещен ряд исследований, значительно углубивших изучение многих проблем, впервые поставленных Грабарем в его монографии.
Часть исследований, вошедших в «Художественное наследство», принадлежит перу Грабаря и восполняет малоосвещенные в монографии периоды репинского творчества. Это прежде всего статья о зарубежном периоде Репина, который в монографии «не мог быть… освещен по личным впечатлениям», а также «не нашел достаточного отражения в иллюстративном материале», так как Грабарь не имел в ту пору возможности познакомиться с материалами «Пенат» и не видел работ последнего периода творчества Репина, экспонировавшихся лишь на зарубежных выставках. После Великой Отечественной войны часть репинских произведений 1917–1929 гг. стала доступна для обозрения, о некоторых из них поступили сведения от зарубежных исследователей искусства, собирателей и просто энтузиастов изучения репинского творчества[22].
Таким образом, весь этот материал стал доступен Грабарю и позволил ему дать анализ произведений последней поры творчества великого художника.
Помимо этой статьи, Грабарь поместил в «Художественном наследстве» еще три работы. Это прежде всего «Чугуевские учителя Репина»[23], исследование, в значительной мере расширяющее первую главу монографии – «Детство и юность» – и во многом разъясняющее вопрос об истоках репинского творчества.
Статья «К истории создания картины „Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года“»[24]углубляет и восполняет все сказанное вкратце по поводу этой картины во втором томе монографии.
Здесь, уточняя обстоятельства написания картины, последовательность подготовительных работ, взаимоотношения эскизов, Грабарь выясняет и композиционные особенности, раскрывает колористические задачи, стоявшие перед художником, показывает все своеобразие трактовки отдельных портретов членов Государственного совета. Репинские этюды Грабарь расценивает очень высоко, считая, что «они не только не уступают работам лучшей поры творчества художника, периода высшего расцвета, относящегося к 80-м годам, но даже превосходят их»[25]. Из анализа этих этюдов читателю становится ясной сила, глубина и неотразимость характеристик, данных Репиным многим из членов Государственного совета. Достаточно вспомнить, что политическая острота и сила содержащегося в репинских портретах критического начала позволили позднее Кустодиеву создать на основе этих этюдов серию сатирических портретов, печатавшихся в дни первой русской революции в сатирическом журнале «Жупел» под названием «Русский Олимп»[26]. При этом Кустодиев лишь слегка усилил и шаржировал некоторые черты репинских портретов, сделав тем самым их сатирическую направленность более обнаженной.
Обобщающую характеристику репинского творчества и определение его места в русском и мировом искусстве Грабарь дает в статье, которой открывается первый том «Художественного наследства»[27].
Таким образом, в «Художественном наследстве» исследователь как бы завершает почти сорокалетнюю работу над репинской темой. Фактический материал, накопленный им уже после завершения двухтомной монографии, позволяет ему сделать необходимые обобщения, как бы подвести итог многолетних исследований. Но в «Художественном наследстве», посвященном Репину, Грабарь выступает не только как автор, но и как редактор и организатор большого авторского коллектива.
Выше уже не раз говорилось, что статьи, исследования и воспоминания других авторов отвечают на множество вопросов, затронутых Грабарем в его монографии. Прежде всего новый громадный материал, восполняющий творческую биографию Репина, содержит ряд помещенных в «Художественном наследстве» публикаций, статей и исследований И. С. Зильберштейна. Он вводит в научный оборот множество ранее не известных произведений, стремится подробнее осветить отдельные периоды жизни великого художника, излагает историю создания ряда картин.
Даже если оставить в стороне весь вновь найденный и переосмысленный в плане творческой истории материал, а ограничиться только несколькими исследованиями, – общность задач и вместе с тем новизна материала по сравнению с двухтомной монографией будет очевидна. Следует, например, напомнить, что в монографии Грабаря содержится лишь беглое упоминание о поездке Репина и Стасова по Европе[28], об отношении Репина к событиям 1877–1878 гг.[29], тогда как материалы, собранные И. С. Зильберштейном, позволяют ему дать исчерпывающие статьи на эти темы.
То же можно сказать и о принципе комплектования томов «Художественного наследства» в целом. Будучи блестящим организатором и редактором исследовательских работ, Грабарь так умело группирует материал статей и воспоминаний, что до сих пор малоосвещенные периоды деятельности Репина как бы заново «открываются». Так, педагогической деятельности Репина посвящены воспоминания В. В. Веревкиной, Я. А. Чахрова, Д. Н. Кардовского, И. С. Горюшкина-Сорокопудова и других.
История создания отдельных картин, как, например, «Запорожцы, пишущие письмо турецкому султану»[30]или «Арест пропагандиста»[31], подготовительные работы к «Царевне Софии»[32], история создания ряда портретов[33], освещенные в статьях и воспоминаниях, помещенных в «Художественном наследстве», позволяют глубже проникнуть в творческую лабораторию художника, добавляют новые страницы творческой биографии Репина.
С большим тактом группируя статьи и мемуары, Грабарь старается наиболее полно представить зарубежный период Репина[34]. Особенно тщательно подобрано для публикации литературное наследие великого художника.
Все это дает право поместить в приложении к тексту каждого из томов переиздаваемой монографии те из работ Грабаря, которые являются непосредственным продолжением его исследования. Именно поэтому в дополнение к первой главе монографии («Детство и юность») в конце первого тома помещается статья И. Грабаря «Чугуевские учителя Репина», печатавшаяся в первом томе «Художественного наследства», а в приложении ко второму тому помещаются «К истории создания картины „Торжественное заседание Государственного совета“» и «Зарубежный период Репина», непосредственно связанные с текстом монографии.
С момента выхода в свет «Художественного наследства» дальнейшая разработка и исследование творческого наследия Репина не ослабевали. Публикация вновь найденных материалов, выяснение творческой истории отдельных произведений и обобщающие работы, пусть различные по жанру, степени охвата материала и бесспорности оценок, продолжают печататься вплоть до настоящего дня.
Наиболее значительные из исследований посвящены выяснению творческой истории ряда репинских шедевров. Это в первую очередь группа произведений, связанных с революционной темой: «Арест пропагандиста», «Отказ от исповеди», «Не ждали» и исторические произведения – «Царевна София», «Иван Грозный и сын его Иван», «Запорожцы». В большинстве случаев новые материалы, как уже говорилось выше, не только позволяют существенно восполнить историю создания названных картин, уточнить датировки, выяснить взаимоотношение эскизов и картины или картины и ее вариантов, но и дать новое истолкование идейного содержания отдельных произведений. Все это, хотя и не обесценивает соответствующих разделов исследования И. Э. Грабаря, однако вносит в них значительные коррективы, которые должны быть приняты во внимание при чтении настоящей монографии.
Так, И. С. Зильберштейн в первом томе «Художественного наследства И. Е. Репина» опубликовал фотографии с двух этюдов для головы царевны Софии, один был написан с домашней портнихи в 1878 г., другой – с В. С. Серовой в 1879 г., а также указал, что осенью 1878 г. был написан этюд для царевны Софии с молодой писательницы Е. И. Бларамберг-Апреловой, с которой художник познакомился в Абрамцеве. Помимо этюдов для головы Софии, Зильберштейн публикует рисунок в рост, исполненный Репиным в 1878 г. с С. А. де Бове. Художник познакомился с ней в Париже в 1874 г., где писал с нее большой заказной портрет и с тех пор надолго сохранил дружественные отношения с С. А. де Бове и ее семьей. Кроме того, И. С. Зильберштейн называет ряд работ художника, выполненных после окончания картины «Царевна София», но в той или иной мере связанных с этой темой. Таков, например, рисунок 1880 г. «Стрельцы клянутся в верности царевне Софии» и акварельный портрет неизвестной в костюме царевны Софии, также относящийся к 1880 г.[35]Все эти сведения необходимо учесть при чтении текста монографии. Гораздо значительнее оказались результаты изучения творческой истории «Ареста пропагандиста». Прежде всего исследователь публикует первый этюд для центральной фигуры пропагандиста, написанный Репиным в 1879 г. с юноши Н. Н. Венцеля, с которым художник познакомился в кружке С. И. Мамонтова; это дает ему право установить более раннюю дату начала работы над картиной.
Первый замысел картины И. С. Зильберштейн относит к 1878 г. и связывает с так называемым процессом 193-х, на котором разбиралось «дело о революционной пропаганде в империи». Устанавливает Зильберштейн и дату окончания второго варианта картины. Он указывает, что этюды для центральной фигуры Репин продолжал делать в 1883 г. (этюд, изображающий студента-нигилиста), и в 1885 г. (этюд с молодого художника К. К. Первухина), и даже в марте 1890 г. (этюд с Енгалычева). На основе переписки Репина и Стасова, Репина и Третьякова, а также путем сравнения второго варианта картины в ее настоящем виде с фотографией из альбома Е. Ц. Кавоса и репродукции с картины, выставленной на петербургской выставке 1891 г., Зильберштейн устанавливает, в каком направлении шла работа художника и каковы были ее результаты. Прежде всего сократилось по сравнению с первым вариантом количество изображенных, точнее стали роли действующих лиц, были введены новые персонажи, позволившие раскрыть основные обстоятельства ареста. Особенно изменилась правая сторона картины, где художник ввел «кулака, хозяина избы», очевидно предавшего пропагандиста, тогда как в левой части он поместил выразительную группу из канцеляриста, станового и смотрящей из-за перегородки девушки. Наконец, И. С. Зильберштейн выясняет последовательность доработок второго варианта в сторону большего заострения замысла. Так, фигура «спящего мужика» была заменена фигурой «местного кабатчика», доносчика и пособника властей предержащих, что позволило Репину, по мнению Зильберштейна, предельно заострить момент предательства, послужившего причиной ареста пропагандиста. Усилил художник и мотив сочувствия арестованному, делая голову «девушки-сообщницы» более одухотворенной. Наличие этюда 1890 г. и изменение содержания картины после выставки 1891 г. дали основание исследователю счесть датой завершения картины 1892 г.[36], а не 1889, как это значится в монографии И. Э. Грабаря.
