Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Я повернулся к нему.
– Послушайте, Игорь, – сказал я. – Тяжело сейчас, понимаю. Но вы не забывайте, что делаете это ради семьи. А семья стоит любых трудов. Если эта работа помогает вашей семье, тогда тут и вопросов нет. Если вреда больше, чем пользы, тогда надо думать о переводе. Но никогда не думайте опускать руки, ведь на вас ваша семья и держится. Вы её глава.
Игорь помолчал, обдумывая мои слова. Потом он медленно кивнул.
– Умеешь же ты сказать, – негромко заметил он. – Вроде на вид самый обычный парень, а разговаривать с тобой лучше, чем с психологом. Спасибо, Артём.
Я кивнул и вернулся к работе. Через пару часов сеанс на сегодня был закончен, и я отправился домой.
* * *
Дома, несмотря на усталость и насыщенный день, я снова сел за подготовку к экзамену по фармакологии. Он был уже послезавтра, поэтому я не мог пока что позволить себе отдых.
Темы были обширные и мудрёные. Классификация лекарственных средств, антибиотики, противовирусные, антигистаминные и прочие без числа. Дозировки, что для всякого снадобья свои и где ошибка может обернуться бедой. Побочные действия, которые обязательно находились у любого лекарства. И самое главное, взаимодействие лекарств между собой.
Я вчитывался в эти премудрости и невольно вспоминал прошлую мою жизнь, своё прежнее ремесло. И вдруг поймал себя на том, что фармакология не так уж и далека от живописи.
Мне снова вспомнился Верещагин, который любил говорить «Художник, Игорь, должен знать не только краски сами по себе. Он должен знать, как их смешивать, чтобы не получить грязи. Иную пару смешаешь, и выйдет чудо, глаз не отвести. А другую если смешать, то выйдет бурая муть, хоть выбрасывай. Всякая краска со своим норовом, и норов этот надобно знать назубок».
И ведь с лекарствами точно также. Иногда комбинация может привести к исцелению пациента, а иногда к ухудшению здоровья. Только цена ошибки здесь была выше.
С этой мыслью учёба пошла проще. Я стал смотреть на лекарства как на краски, на их сочетания как на смешения тонов.
Просидев за учёбой три часа, я отправился спать.
* * *
Утром в понедельник мне позвонил Виктор Семёнович Панкратов, редактор, который печатал моё опровержение статье Лукина.
– Артём, доброе утро! – бодро поздоровался он. – Не отвлекаю?
– Доброе утро, Виктор Семёнович, – отозвался я. – Нет, слушаю вас.
– Артём, я ведь чего звоню-то, – заговорил он. – Видел я статью Лукина про открытие современной выставки. Точнее можно сказать, что статья-то твоя! Не представляю. как ты это устроил, но месть это достойная! Он был вынужден признать тебя знатоком искусства, и теперь и слова против тебя сказать не сможет, потрясающе! Как тебе удалось?
Я невольно усмехнулся, припомнив субботнюю выставку.
– Личные тайны, – ответил я. – Прошу прощения, но я не могу их раскрыть.
– Понимаю, – отозвался Панкратов. – Слушай, дело такое. У меня к тебе разговор есть, серьёзный. По телефону всего не скажешь. Можем встретиться через час в той кофейне, где виделись в первый раз?
– Без проблем, – ответил я. – Через час буду.
Он положил трубку, и я принялся за сборы. Интересно, что за дело такое?
* * *
Через час я был в той кофейне. Панкратов уже ожидал меня за столиком.
– Вот какая штука, Артём, – начал он. – Заказали мне большую статью. Серьёзную, для солидного издания. О современном искусстве, о его связи с классикой, о преемственности и всё в этом роде. Тема благодатная, гонорар хороший. Да только… Чувствую я, что не хватает мне глубины. Поверхностно выходит, гладко, а души нет. А ты, судя по всему, неплохо во всём этом разбираешься.
Он подался вперёд.
– Словом, Артём, прошу тебя стать моим соавтором, – заявил он. – Заплачу, разумеется, всё честь по чести. Твои знания дорогого стоят, я это понял.
Предложение было лестное и выгодное. И дополнительный заработок, и новые связи, и возможность приложить свои знания к делу, всё разом. Глупо было бы отказываться.
– Я согласен, Виктор Семёнович, – ответил я. – Мне лестно это предложение, и я рад, что смогу вам помочь.
– Вот и славно! – просиял Панкратов и крепко пожал мне руку. – Знал, что не откажешь! Тогда будем на связи.
Мы попрощались, и я отправился к себе в мастерскую. Связи в этом мире понемногу крепнут, и это радует.
* * *
В мастерской я успел подготовить рабочее место, и ко мне пришёл клиент. Сегодня был второй сеанс у Павла, друга Лёхи, с которым мы делали большой тату-рукав в японском стиле.
Первый сеанс был довольно давно, но Павел всё не мог выбраться на второй.
– Здорово, Артём! – бодро поприветствовал меня он. – Готов продолжать. Соскучился уж по твоей машинке даже.
– Здравствуй, – отозвался я. – Присаживайся сразу на кушетку, я посмотрю, как зажило.
Контур зажил отменно, кожа была чистая, готовая принять дальнейшую работу. А работа предстояла долгая и кропотливая.
Японский рукав – это вещь сложная. Дракон, обвивающий руку, волны, облака, цветы. Всё это требовало не только чёткого контура, но и глубоких, объёмных теней, без которых рисунок остался бы плоским и мёртвым.
В этот сеанс я как раз и взялся за тени. Надел монокль и приступил к работе.
«Начертание активно».
Работал я слоями, как оно и положено в таком деле. Сперва прошёлся светлыми тонами, наметил, где будет полутень, где блик. Затем, давая коже чуть передохнуть, стал накладывать затемнение. Чешуя дракона наливалась объёмом. Волны вокруг вспенивались, обретали движение.
– Ты, Павел, имей в виду, – сказал я, не отрываясь от дела. – После нынешнего сеанса заживать будет дольше обычного. Площадь большая, работа плотная. Недели три, а то и четыре уйдёт на полное заживление. Так что уход строжайший. Помнишь, о чём говорили?
– Помню, – закивал Павел. – Я ж не дурак, чтоб такую красоту загубить.
– Вот и молодец, – одобрил я.
Работа шла своим чередом. А Павел разговорился.
– А я на новую работу устроился, – поделился он. – Фитнес-тренера оставил, но теперь буду совмещать, чтобы больше денег зарабатывать.
– Рад за тебя, – искренне сказал я. – Это дело хорошее.
Сегодня мы проработали четыре часа.
«Начертание приостановлено».
«Свойство будет присвоено после окончания работы».
Я заклеил татуировку пелёнкой, и снова напомнил про уход. Павел расплатился за второй сеанс и ушёл.
* * *
Я закончил убирать рабочее место, когда ко мне в мастерскую пришла Вика.
– Слушай, там у Марата проблема, – торопливо сказала она. – Точнее, не проблема… В общем, можешь к нему зайти?
– Конечно, – кивнул я.
Мы вдвоём вышли, я на всякий случай закрыл свою мастерскую и заглянул в барбершоп соседа.
На кресле у него сидел абсолютно лысый мужчина, и что-то листал в телефоне.
– Что случилось? – обратился я к растерянному Марату.
– Да вот, – кивнул он головой. – Пришёл и просит сделать ему бритьё головы опасной бритвой. И настаивает главное. А что мне там брить⁈
Да, ситуация и в самом деле странная.
Глава 21
Доктор едет-едет сквозь снежную равнину. Порошок целебный людям он везет!
Молодой человек, который сидел в кресле у Марата, в самом деле был абсолютно лысый. Даже не короткий ёжик волос, а в принципе ни одного волоса.
– Что мне делать-то? – спросил у меня Марат. – Что мне брить?
– Давай поговорим с самим клиентом, – предложил я. – Уверен, он может прояснить своё… странное желание.
Мы подошли к молодому человеку, он тут же убрал телефон.
– Прошу прощения, если я встреваю не в своё дело, – вежливо начал я. – Вы уверены, что вам нужно бритьё головы? Просто по вашему внешнему виду тяжело предположить, что вам нужна такая услуга.
Он тяжело вздохнул.
– Да знаю я, – отозвался молодой человек. – Дело в квесте?
– В каком ещё квесте? – спросил Марат.
– Я участвую в одном квесте, ну, игре, – начал объяснять тот. – Командная игра, по всему Саратову бегаем, задания выполняем. И вот одно из заданий досталось как раз мне. Побриться опасной бритвой в настоящем барбершопе и сделать фото в доказательство. И ведь никого не волнует, что я лысый! Мне срочно надо, у нас время идёт!
Я с трудом сдержал улыбку. Чего только не выдумают люди для развлечения. При дворе тоже устраивали забавы, например турниры или охоту. Но чтобы мужчина бегал по городу в поисках цирюльника, такого точно не было.
– Но у вас же нечего брить, – заметил Марат.
– А задание такое! – парень упрямо мотнул лысой головой. – Кого волнует, есть волосы или нет? Сказано побриться – значит, надо побриться. Главное, чтобы на фото бритва, пена и барбер. По форме всё должно сходиться, понимаете?
Марат взглянул на меня.
– Я ему уже двадцать минут объясняю, что это глупость, – пробормотал он. – А он ни в какую.
Я ненадолго задумался.
– Значит, надо брить, – сказал я. – Марат, просто выполняй те же действия, что и при любом другом бритье. Покажи, что ты профессионал своего дела.
– Точно, – зажглась Вика. – А я из этого пост сделаю! Вы же не против, молодой человек?
– Нет конечно, мне это только в плюс, – отозвался тот.
Работа закипела. Так как у меня больше не было клиентов, я остался понаблюдать за этим действием.
Марат аккуратно обмотал клиенту шею салфеткой, развёл в чашке пену и намазал ему всю голову. Затем достал опасную бритву, наточенную до блеска, и принялся с осторожностью водить ею по гладкой коже, снимая пену ровными движениями.
Вика всё это снимала, а сам клиент делал фотографии.
Когда «бритьё» было завершено, Марат аккуратно обтёр клиенту голову горячим полотенцем.
– Готово, – объявил он.
Молодой человек придирчиво рассмотрел свою по-прежнему лысую голову.
– Даже не порезали нигде! – восхищённо констатировал он. – Надо же! Спасибо!
Он расплатился и ушёл, а Марат устало выдохнул.
– Один из самых сложных клиентов в моей жизни, – признался он. – Что-то я перенервничал даже.
– Всё прошло хорошо, – подбодрила его Вика. – Я сделаю пост с заголовком «Барбершоперу всё по плечу!». Уверена, это будет хит! И ещё рилсы запилю, вообще красота.
Чаще всего я не понимал, что она вообще говорит. Зато Марат, кажется, понимал.
– Отлично, – обрадовался он. – Спасибо Вика.
Я вернулся к себе в мастерскую, провёл несколько часов за тренировкой, и поспешил домой.
* * *
Вечером я приготовил себе картошку с сосисками на ужин, и сел за учёбу. Экзамен по фармакологии был уже завтра, поэтому сегодняшний вечер был освобождён у меня от всех остальных дел. Только учёба и повторение.
Я обложился ноутбуком и тетрадями матери, и углубился в фармакологию. Группа за группой, препарат за препаратом.
Антибиотики, их механизмы действия, спектр, побочные эффекты, противопоказания. Затем сердечно-сосудистые препараты. Антигистаминные, гормональные.
Учить приходилось довольно много. Невольно задумывался, сколько же знаний приходилось получать студентам высших медицинских учреждений. Ведь целители должны проходить фармакологию куда подробнее, чем средний медицинский персонал.
Просидев несколько часов за учёбой, я отправился спать.
* * *
Во вторник утром я отправился на экзамен по фармакологии. Как обычно, нас запустили в аудиторию, я вытянул билет и сел готовиться.
Преподавателем фармакологии был пожилой мужчина с густыми седыми бровями и цепким взглядом.
Билет достался непростой. Как раз про антибиотики, их особенности и способ применения. Однако я готовил эту тему только вчера, так что в знаниях был уверен.
Отправился отвечать. Назвал группы препаратов, объяснил показания, механизм действия.
Экзаменатор слушал внимательно, постукивая карандашом об стол.
– Ну что ж, теорию вы либо зазубрили, либо списали, – заявил он. – Знания строго по учебникам, так что склонен выбрать второй вариант.
– Прошу прощения, но я не списывал, – покачал я головой. – Я готовился к экзамену сам, и самостоятельно ответил на все вопросы.
– Раз вы так говорите, – протянул преподаватель. – То решите мне клиническую задачу. Поступает пациент с тяжёлой пневмонией, в анамнезе у него аллергия на пенициллины. Какой препарат вы ему назначите и почему именно его?
Задача была серьёзнее обычного вопроса. К тому же в программе такого не было. Средний медицинский персонал не мог сам назначать препараты.
Но я всё-таки решил ответить. Раз пенициллины исключены из-за аллергии, стоило назначить другую группу, макролиды или респираторные фторхинолоны. Я объяснил, почему именно к ним, какой спектр действия требуется при пневмонии, на что обратить внимание при назначении, и какие побочные эффекты держать в уме.
Экзаменатор слушал, не перебивая.
– Что ж, достаточно, – сказал он. – А назовите препарат, который относится к циклическим полипептидам?
Таких препаратов даже не было в общих материалах для подготовки. Но в конспектах матери я находил ответ на этот вопрос.
– Полимиксин, – ответил я.
– Хорошо, – хмыкнул он.
Задал ещё вопросов пять, но я ответил на каждый из них.
– Достаточно, – произнёс он наконец. – Должен признать, молодой человек, такие знания у студентов-заочников встречаются нечасто. Обычно вызубрят кое-как и бегут. А вы понимаете предмет. Это видно. Ставлю вам «отлично».
– Благодарю, – улыбнулся я и вышел из аудитории.
Ещё один экзамен позади. Какое же это было приятное чувство.
Осталось не так уж и много. Микробиология и биохимия. И меня всё-таки зачислят в колледж.
По нашей сложившейся традиции, мы немного постояли в коридоре нашей группой заочников. Экзамен сдали все, но «отлично» было только у меня и Ильи Семёновича.
Обсудили дату предстоящих экзаменов, вопросы и ответы, и разошлись.
* * *
В мастерскую я приехал в полдень. И вскоре ко мне пришла клиентка. Девушка двадцати двух лет, стройная и невысокая.
– Здравствуйте, – скромно улыбнулась она. – Я по записи. Меня зовут Евгения.
– Добрый день, проходите, – кивнул я. – Что бы вы хотели?
Девушка села на стул, внимательно осмотрела эскизы на стене.
– Я хочу татуировку, – сказала она. – Но… особенную. Мне не нужен просто рисунок.
Мой самый любимый тип клиентов в этом мире. Когда за плечами у человека скрывается какая-то история.
– Расскажите, – улыбнулся я. – Я слушаю. Хорошая татуировка всегда начинается с истории.
Девушка с готовностью кивнула.
– Я приехала сюда из маленького городка, – начала она. – Поступила в университет, в Саратове. А там, дома, осталась бабушка. Она меня одна вырастила, родителей-то почти и не было рядом. И вот я уехала, а она там совсем одна. Я и не хотела сначала ехать, но она меня уговорила. Сказала, что в большом городе больше возможностей, и чтобы я не губила свою жизнь. Но меня всё равно грызёт чувство, что я её бросила.
Я понимающе кивнул. Тоска по дому, чувство вины перед теми, кого оставил, это частые проблемы.
– И что бы вы хотели изобразить? – спросил я. – Какой символ передал бы вашу связь с бабушкой?
– Я не знаю точно, – призналась она. – Что-нибудь, что говорило бы, что мы всё равно вместе. Несмотря на расстояние.
Я ненадолго задумался и взял в руки карандаш.
– Тогда вот что я предложу, – сказал я, одновременно набрасывая эскиз. – Две сосны. Они растут на расстоянии друг от друга, тянутся ввысь каждая сама по себе. Но под землёй их корни сплелись намертво, в единый, неразрывный узел. Сверху кажется, будто они порознь. А на деле они держатся друг за друга. Вы тут, ваша бабушка там, но корень у вас один. Его никаким расстоянием не разорвать.
Девушка посмотрела на эскиз и улыбнулась.
– Бабушка как раз очень любит сосны, – сказала она. – Мне кажется, подходит идеально. Вот, на предплечье.
– Отлично, – кивнул я. – Выполним татуировку в стиле гравюры, он хорошо сейчас подойдёт.
Мыслями я вновь перенёсся в свой мир. Гравюра, резцы по медной доске, тонкие штрихи, складывающиеся в рисунок. Мне всегда нравилось это искусство.
Оказавшись в этом мире, и узнав, что такой стиль в татуировке существует, я тут же его изучил. Но полноценную работу в этом стиле ещё не делал.
– В гравюре нет полутонов в привычном смысле, – пояснил я. – Всё строится на штрихе и на точке. Тень – это частая, плотная сетка линий. Свет – редкая штриховка или чистая кожа. А объём рождается из направления штриха.
– Это сложнее обычной татуировки? – спросила Евгения.
– Кропотливее, – честно ответил я. – Зато и выглядит такая работа особенно, строго и благородно.
Я перевёл эскиз, подготовил кожу и надел монокль.
«Начертание активно».
Взялся за работу. Контура, затем штриховка. Многочисленные точки, отображающие хвою. И корни, самое главное в этой работе.
Система периодически давала мне свои пометки, и работа протекала легко.
Сделал я её за два часа.
«Начертание завершено».
«Оценка: Отлично».
«Анализ работы: композиция гармонична, линии чистые. Новый стиль выполнен безупречно. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента и исполнение мастера совпадают. Итог: зачтено».
«Татуировке присвоено свойство: Связь с близкими. Носительница ощущает присутствие родного человека независимо от расстояния. Тоска разлуки притупляется, тревога за близкого ослабевает».
«Внимание! Присвоено особое свойство (за технику гравюры): „Несокрушимость линии“. Начертание не выцветает и не теряет силы со временем – как и связь, что оно скрепляет».
«Прогресс до следующего ранга: 16/20».
Ух ты, и снова что-то новое от системы. Обычно она просто присваивала одно или два свойства, а тут присвоила свойство самой татуировке. Это здорово.
Снял монокль, обработал татуировку и показал её Евгении.
– Спасибо вам, – выдохнула она. – Мне теперь… мне правда легче как будто бы. Будто она и вправду рядом. И знаете, она такая… настоящая. Как из старой книги.
– Есть такое, – улыбнулся я. – Берегите её. И себя. А съездить домой всё-таки выберитесь, как сможете. Никакая татуировка не заменит живого объятия.
Она закивала, расплатилась и ушла. Мне понравилась её история, и я был рад, что смог ей помочь.
Я заметно приблизился к следующему рангу. Четыре шага оставалось до новой ступени.
* * *
Я успел убрать рабочее место после сеанса, и ко мне пришла Вика.
– Привет, – улыбнулась она. – Есть срочное дело на миллион!
Дело на миллион? Скорее всего, это какое-то выражение, миллион мне вряд ли заплатят.
– Что случилось? – поинтересовался я.
Вика прошлась по мастерской и уселась напротив.
– У меня же не только вы с Маратом в клиентах, – пояснила она. – Я ведь фрилансер, веду несколько проектов. И вот появился у меня новый заказ, магазин украшений ручной работы. Девушка сама их делает, серёжки там, кулоны, браслеты. Талантливая, это правда. И контента там много можно наснимать. Но мне нужна помощь с оформлением, хочу создать ей логотип личного бренда. И тут мне пригодится человек, который хорошо рисует. Сможешь помочь?
Логотипы я не рисовал ни разу в жизни. Но тем интереснее!
– Хорошо, – кивнул я. – Покажи, что именно за украшения.
Вика пролистала фотографии. Украшения были выполнены в минималистичном стиле, и выглядели очень изящно.
– Раз стиль такой, – рассудил я. – То и логотип должен быть ему под стать. Никакой вычурности. Тонкая линия, чистое пространство, простой символ.
Я набросал первый вариант – изящный изгиб линии, складывающийся в инициал. Затем второй – стилизованную каплю, намёк на серьгу, обрамлённую тонким кольцом. И третий – лаконичный знак из переплетённых линий, наводящий на мысль о ручной работе.
Минут за сорок я закончил все три. Вика внимательно наблюдала, изредка говорила свои подсказки.
– Так, – произнесла она. – Это просто… Артём, это бомба. Я думала, ты что-то простенькое накидаешь, а тут хоть сейчас в дело. Да за такое дизайнеры тысячи берут!
– Рад, что угодил, – улыбнулся я.
– Клиентка с ума сойдёт от счастья, – заверила Вика, фотографируя эскизы. – И это отлично пойдёт в оформление её сообщества. Спасибо, Артём!
Она наградила меня поцелуем в щёку и упорхнула. А я продолжил работу.
* * *
Вечером я отправился к Ларисе Петровне.
Предстоял последний сеанс работы над её портретом. Там оставались только финальные штрихи, те самые блики и акценты, которые отличали законченную работу от просто хорошей.
Хозяйка встретила меня, как всегда, в шёлковом халате и при полном параде.
– Артём, здравствуй! – пропела она. – Вот и ты. Я уж заждалась вся. Признаться, мне будет недоставать наших сеансов.
– Сегодня, полагаю, мы закончим, – ответил я. – Портрет почти готов.
Лариса Петровна заняла своё место у окна, и я взялся за кисть. Работал я сосредоточенно, нанося последние мазки. Мягкий блик на плече, тёплый отсвет на скуле, глубину в глазах. Лицо я выписал благородным, но честным, без грубой лести. И всё же таким, в каком любая женщина узнала бы себя в лучший её час.
Лариса Петровна, по обыкновению, не молчала.
– Знаешь, Артём, – протянула она. – А ведь я буду скучать. С тобой так интересно. Может, останешься сегодня на ужин? У меня повар чудесно готовит, можем хорошо провести время…
В голосе её звучало то, что я уже не раз слышал. И на что давно научился отвечать вежливым отказом.
– Благодарю за приглашение, – ответил я. – Но вынужден отказаться. У меня на сегодня ещё запланированы дела. Голову чуть правее, будьте добры. Вот так, замрите.
Она вздохнула, но настаивать не стала. За эти недели она, кажется, уже поняла, что я на это не куплюсь. И принимала мою сдержанность с долей уважения.
Ещё пара часов кропотливой работы, и я отступил на шаг, оглядел полотно целиком. Готово. Портрет красивой женщины был завершён.
– Можно взглянуть? – нетерпеливо спросила Лариса Петровна.
– Прошу, – отступил я.
Она поднялась, накинула халат и подошла к картине. И застыла. Долго стояла молча, всматриваясь в каждую черту.
– Как же красиво, – тихо сказала она. – Это… это лучшее, что у меня есть. Я и не думала, что ты нарисуешь меня… такой. Ты настоящий мастер, Артём, я в тебе не ошиблась.
– Я написал то, что увидел, – ответил я. – Не больше.
– Подпишись, – попросила она. – Внизу, в углу. Я хочу, чтобы стояло твоё имя.
Я взял тонкую кисть, обмакнул в краску и в нижнем углу холста вывел свою подпись «Артём Краснов». Чужое имя, ставшее моим. Когда-то давно я также подписывал портреты, только совсем другим именем. Игорь Ларин.
Лариса Петровна тут же, без лишних разговоров, отсчитала мне оставшиеся пятьдесят тысяч. Большие деньги, я смогу покрыть ими часть своего кредита в банке.
– И вот что, – добавила она, провожая меня до двери. – Этот портрет будет только началом. Я точно закажу у тебя ещё один. Просто попозже.
– Без проблем, – коротко кивнул я.
Она усмехнулась, попрощалась со мной и закрыла дверь.
Вот и ещё одно дело было позади, отлично.
По дороге домой я обратил внимание на то, какая прекрасная стояла на улице погода. Сидеть в четырёх стенах не хотелось. И я решил позвать Вику на прогулку. Взял телефон и позвонил ей.
– Алло, – отозвалась она почти сразу. – Артём? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – ответил я. – Просто вечер хороший. Подумал, может, ты согласишься составить мне компанию для прогулки?
– Давай, конечно, – обрадовалась она. – Где встретимся?
– Давай на проспекте, у консерватории, – предложил я. – Через полчаса.
– Договорились, – откликнулась она.
* * *
Мы пришли к назначенному времени почти что одинаково. Ценил в Вике пунктуальность. Она снова надела лёгкое платье, и была просто прекрасна.
Мы неспешно двинулись вверх по проспекту Кирова.
Вечерний Саратов был хорош. Я уже немало успел походить по этому городу, но всё никак не мог к нему привыкнуть. Проспект здесь был чисто пешеходным, машины на нём не ездили. Дорога была вымощена плиткой, а вдоль проспекта тянулись фонари с круглыми золотистыми плафонами. Ни единой повозки без лошадей, что носились по прочим улицам, только люди, идущие кто куда без всякой спешки. Это мне было по душе. Так гуляли и в моём мире, чинно, ради самой прогулки, а не ради того, чтобы поскорее куда-то попасть.
Я шёл и замечал каждое здание. Сравнивал их с архитектурой своего времени, отмечал сходства и различия.
Возле магазина я купил себе и Вике мороженое, два рожка. Дивная штука. В моём мире такое лакомство подавали разве что к императорскому столу, да и то по большим праздникам, замораживая со льдом в особых формах. А тут любой прохожий может купить его.
– О чём думаешь? – спросила Вика.
– О мороженом, – честно признался я. – Вкусный продукт.
Навстречу нам как раз шли двое молодых людей, и проходя мимо меня, один специально задел плечом.
– Ты чего, широкий что ли? – резко остановился он.
Вика тут же испуганно взяла меня за руку.
– Прошу прощения, но это вы меня толкнули, – заметил я. – Так что и вопрос должен быть адресован вам лично.
Молодой человек посмотрел на своего напарника, потом снова на меня.
– Бычишь ещё? – спросил он.
– Не совсем вас понимаю, – признался я. – Вам что-то нужно?
– Точно издевается, – хмыкнул второй. – Слышь, тебе проблемы нужны?
Кажется, они пытаются искусственно создать конфликт. Интересно, зачем?
– Проблемы никому не нужны, – заслонив собой Вику, ответил я. – Я не очень понимаю, с какой целью вы вообще ведёте этот диалог. Но могу точно сказать, что ни к чему хорошему он не приведёт. Подумайте несколько раз, прежде чем его продолжать.
Они снова переглянулись.
– Ладно, Серый, идём, – заявил первый молодой человек. – Не будем… связываться.
Второй хмыкнул, и они пошли дальше.
– Ну ты даёшь, – восхищённо проговорила Вика. – Так вот взял и поставил их на место. Я думала, драка будет!
– Они не хотели драки, иначе не стали бы тратить своё время на эти бессмысленные разговоры, – ответил я. – Не переживай, со мной тебе нечего бояться.
Мы свернули с проспекта, и вышли на менее оживлённую улицу.
И увидели впереди группу молодых людей. Их было человек пять или шесть, все в капюшонах. В руках у них что-то поблёскивало, и я почти сразу разобрал, что это баллончики с краской. Стена перед ними была уже наполовину расписана яркими буквами и узорами. Граффити, вроде того, что я делал на стене у Вики.
Не успели мы подойти ближе, как один из молодых людей вдруг резко обернулся, что-то крикнул остальным, и вся компания мигом сорвалась с места. Они бросились врассыпную, растворившись в переулках и подворотнях. На земле, у самой стены, в спешке брошенный, остался лежать один баллончик.
Я в полном недоумении подошёл и поднял его. Странное дело. Чего это они так переполошились и разбежались, будто застигнутые за чем-то постыдным? Граффити – это же красивые рисунки.
И в этот самый миг из-за поворота вынырнул полицейский автомобиль. Он резко затормозил прямо напротив нас.
– Попался, – заявил полицейский, выходя из машины.
И я понял, что это было адресовано мне.
