Текст книги "На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Я задумался, прикидывая эскиз в голове. Здесь очень хорошо подойдёт акварельный стиль, чтобы не было чётких линий и границ.
Взял карандаш и набросал эскиз. В голову сразу пришло рассветное небо, где глубокая синева мягко переходит в тёплые розовые и золотые тона. Солнце выглядывает из-за облаков, и рассыпает лучи.
– Вот, смотрите, – показал я ей набросок. – Это будет рассвет, какой вы видите с вершины. Небо тут символизирует вашу мечту. А солнце – это та самая вершина, к которой вы идёте.
Катя посмотрела на эскиз и кивнула.
– Самое то, – кивнула она. – С такой татуировкой я точно осуществлю свою мечту.
– Тогда приступим, – улыбнулся я. – Где делать будем?
– На плече, – она оголила плечо. – Тут, пожалуй.
– Можно я поснимаю? – вмешалась Вика, уже приготовившая телефон. – Только если вы не против, конечно.
– Да снимайте на здоровье, – засмеялась Катя. – Я только за. Пусть люди видят, как творится красота.
Вика расцвела и принялась устанавливать камеру. Я же надел монокль и приготовился к работе.
«Начертание активно».
«Намерение носителя: достижение поставленной цели, преодоление пути. Доступно присвоение свойства».
Работа с акварелью требовала особого подхода, совсем не такого, как с обычной татуировкой. Тут не было чёрного контура, который и обозначает обычно весь рисунок. Цвета должны были растягиваться по коже, переходить один в другой.
Я заранее подготовил нужные пигменты. Для акварельной техники тоже существовали свои особенности работы. Ни в коем случае нельзя было заглубляться, или цвет мог получиться совсем не таким, каким задумывался.
Начинать всегда надо было со светлых цветов, а затем переходить к более тёмным. Я начал с розового и тёплого золотого. Растягивал пигмент специальными движениями, чтобы один цвет переходил в другой, как и положено в акварели. Резких границ тут быть не должно.
Потом перешёл к синему, и начал делать небо. Тут пигмент уже надо было класть поплотнее, но всё равно следить за переходами. Работал я медленно, чтобы нигде не испортить работу.
Катя сидела смирно, ничего не говорила. Вика всё это время крутилась рядом с камерой, ловя каждый штрих.
Через три часа работа была закончена.
«Начертание завершено».
«Оценка: Хорошо».
«Анализ работы: композиция выразительная, цветовые переходы выполнены чисто. Однако намерение клиента, направлено вовне, на внешнюю цель, а не на внутреннее преображение. Эмоциональная глубина средняя. Итог: работа достойная, но в общий зачёт ранга не входит».
«Татуировке присвоено свойство: „Восхождение“. Эффект: укрепление воли к цели, выносливость в трудном деле, стойкость перед усталостью. Действие умеренное. Носитель не осведомлён».
«Прогресс: 15/20. Без изменений».
Я усмехнулся. Стало быть, Система рассудила, что работа хороша, но не из тех, что движут меня к новому рангу. Что ж, и на том спасибо, свойство для альпинистки вышло как нельзя более кстати.
– Готово, – сказал я, окончательно протерев татуировку. – Любуйтесь.
Катя поднесла к плечу зеркало и ахнула.
– Какая красота, – выдохнула она. – Это гораздо лучше, чем я себе представляла. Спасибо вам огромное! Теперь у меня будто кусочек той вершины всегда с собой.
– Доберётесь до вашего Эльбруса, – улыбнулся я. – Я в этом не сомневаюсь.
Она расплатилась, поблагодарила ещё раз и ушла, светясь от счастья. Вика тут же подскочила ко мне, тыча в экран телефона.
– Ты глянь, какие кадры! – протараторила она. – Это же огонь просто! Акварельная тату, переходы эти, девчонка довольная!
– Отлично, – кивнул я и принялся убирать рабочее место.
Вика помолчала, наблюдая за мной.
– Слушай, а как там Денис? – спросила она как бы между прочим. – Не разнёс ещё твою квартиру? Не сбежал с твоим телевизором?
– Нет, – усмехнулся я. – Посуду даже вчера вечером помыл за нами. Признаться, никогда не думал, что буду жить под одной крышей с твоим прошлым молодым человеком.
Вика прыснула со смеху.
– Да я бы тоже не думала, – сказала она. – Знаешь… Я вчера думала об этом. Это же настоящий мужской поступок. Ты всё так рассудил… В общем, я хотела сказать… Ты классный.
Классный, ещё одно слово из нынешнего лексикона. Благодаря памяти Артёма я знал, что оно значит.
– А ты очаровательна, как этот весенний день, – улыбнулся я.
Вику бросило в краску и она торопливо отвернулась.
– Ладно, – она хлопнула в ладоши. – Мне пора, там ещё у Марата работа, а потом ещё в другом месте. Увидимся!
И она выпорхнула из мастерской.
* * *
После работы я отправился к Ларисе Петровне, продолжать работу над портретом.
Она встретила меня, как обычно, лично, и тут же охотно скинула халат.
– Знаешь, я буду скучать по своему позированию, когда ты закончишь, – проговорила она. – Может быть, даже закажу ещё один портрет…
Не могу представить, зачем даме столько своих портретов в обнажённом виде. Но тут желание клиента закон.
– Как пожелаете, – пожал я плечами.
Она кокетливо мне подмигнула, но я не обратил на это внимания, и она вздохнула.
– Ладно, давайте ещё раз план на завтра обсудим, – предложила она.
План вообще-то придумала Лариса Петровна, и я чётко видел в нём её скрытый умысел. Но и с основной проблемой он вполне мог помочь, так что я на него согласился.
Ещё раз условились, что я приеду к ней домой, и уже отсюда мы поедем на место. Договорились о форме одежды, о прочих мелочах.
Через пару часов я закончил работу на сегодня, и уехал.
* * *
Вечером снова отправился к Игорю и Ирине, продолжать роспись детской.
Фон, который я положил в прошлый раз, уже как следует просох, и можно было браться за основной рисунок. Я снова сделал угольную разметку, перенёс на стену основные линии раскидистого дерева.
А потом взялся за проработку самого ствола. Взял тонкие кисти, начал работу красками. Проработал оттенками коричневого кору с прожилками, добавил теней. Затем перешёл к первым деталям, взялся за сову в очках.
Игорь, как и в прошлый раз, был тут, наблюдал за работой, изредка вставляя свои замечания.
– А знаешь, Артём, – сказал. – Малыш-то наш как будто чувствует. Стал спокойнее гораздо. Не знаю, как это возможно, он даже в этой комнате пока не ночует. Ирина ему на руках просто показывала стену и всё, он же маленький совсем!
– Это хорошо, – улыбнулся я. – Дети красоту чувствуют гораздо раньше, чем понимать её начинают.
– Это точно, – согласился он.
Я проработал ещё пару часов, и закончил на сегодня. Оставив стену просыхать, отправился домой.
* * *
Дома меня встретила тишина. Странно, неужели Денис уже лёг спать?
Я прошёл на кухню и увидел на столе лист бумаги.
Это была записка, написанная Денисом.
«Артём, я пошёл на важную встречу. Если не вернусь до девяти вечера – всё пошло не по плану. Денис».
А время было как раз девять вечера. Похоже, Денис в беде. Хотя я почему-то и не удивлён.
Глава 18
В самое сердце на пораженье!
Я внимательно прочитал записку. Что ж, учитывая, что время как раз девять вечера, стоит предположить, что Денис действительно попал в беду. Ну что за человек!
И даже не пришло ему в голову написать в этой же самой записке, куда он вообще направляется, где его искать.
Я достал свой телефон и набрал номер Дениса. Механический голос ответил, что аппарат находится вне зоны действия сети. Просто великолепно.
Можно было оставить всё это дело и спокойно идти спать. Но не такой я был человек, чтобы оставить в потенциальной беде другого человека. Даже если это Денис, неважно.
Подумав, я решил позвонить человеку, который мог хоть что-то знать про Дениса. И набрал Вику.
Та ответила почти сразу же.
– Артём? – взволнованно спросила она. – Случилось чего?
– Денис пропал, – прямо ответил я. – Оставил записку, что пошёл на какую-то встречу и может не вернуться. Ты не знаешь, с кем он мог связаться? С кем у него дела были?
– Ох, – Вика на том конце притихла. – Денис вечно в каких-то мутных схемах крутился. И меня в свои дела он особо и не посвящал. Но… погоди. Он же автомеханик. Хороший, кстати, руки у него откуда надо растут. И он как-то хвастался, что взял большой заказ. Дорогую тачку чинить. А потом резко замолчал, ничего больше про это не рассказывал, я ещё удивилась.
– Дорогую тачку, – задумчиво повторил я. – А чья машина, не знаешь?
– Без понятия, – ответила Вика. – Но он говорил, что заказчик серьёзный. Из тех, с кем шутки плохи.
Серьёзный заказчик с дорогой машиной. Долг в двести восемьдесят тысяч. В голове у меня картина начала складываться.
– Спасибо, Вика, – сказал я. – Я разберусь.
– Артём, ты только сам не лезь куда не надо! – встревожилась она. – Пошли его к чёрту и всё тут!
– Я разберусь, – спокойно ответил я и положил трубку.
Осталось найти человека, с машиной которого Денис видимо и намудрил. И я знал только один способ, как выйти на этого «серьёзного заказчика». Через Знаева.
Поэтому набрал номер Константина.
– Артём, – после третьего гудка взял он трубку. – Чем обязан?
– Добрый вечер, Константин Андреевич, – поздоровался я. – Прошу прощения за поздний звонок, но дело срочное. У меня пропал один мой знакомый. За некоторое время до пропажи он ремонтировал один дорогой автомобиль, и, похоже, влез в проблемы. А сейчас он пропал.
На том конце повисло молчание. Я понимал, что информации не дал практически никакой. Но сказанное дальше меня удивило.
– Так Денис – это твой знакомый? – спросил Константин.
Стоп, а откуда он знает, как его зовут?
– Так это он ваш должник? – догадался я.
У меня возникали такие мысли, но я не знал наверняка. Всё-таки в Саратове могло быть больше серьёзных людей. Но тут всё снова оказалось завязано на Знаеве.
– Да, мой, – хмыкнул Константин. – Умыкнул жирного клиента себе, так ещё и тачку ему испортил. Теперь должен и тому за ремонт, и мне за моральный ущерб. Вот только бегать он от меня вздумал, а я такое не люблю, сам знаешь.
Ещё как знаю. Помню, как он посылал за мной Данилу и Анатолия. И как привозил мне в багажнике Дорохова тоже помню, Михаил до сих пор разбирается с последствиями этого поступка.
– С вами можно поговорить лично? – спросил я. – Уладить это дело.
– Интересно, – протянул Знаев. – Ну подъезжай. Адрес скину тебе сейчас.
Он положил трубку, и вскоре прислал сообщение с адресом. Я вызвал такси и отправился на встречу.
* * *
Адрес, который мне скинул Знаев, оказался зданием автосервиса. Он уже был закрыт, но меня внутрь охранник пропустил, и указал на кабинет директора.
В кабинете за столом и сидел Константин. Важно откинувшись на спинку кресла, он явно ждал меня.
– Добрый вечер, – поздоровался я. – Благодарю, что согласились на личный разговор.
– Ты меня заинтриговал, – отозвался Знаев. – И что общего у тебя и этого горе-автомеханика?
– Честно говоря, практически ничего, – прямо ответил я. – Но со вчерашнего дня он у меня живёт. Пришёл перепуганный, сказал, что задолжал серьёзным людям большую сумму денег и боится за свою жизнь. Я разрешил ему остаться, при условии, что он решит свои проблемы. А сегодня вместо него дома обнаружил записку, в которой он написал, что идёт на важную встречу. Я так понимаю, к вам.
Знаев откинулся в кресле и рассмеялся.
– Ну и дела, – проговорил он. – Этот болван, значит, у тебя отсиживался. А мои ребята его два дня отыскать не могли. Знали бы, как близко, оказывается, надо было искать.
– Так что случилось? – спросил я. – Куда именно он ввязался?
Знаев пожал плечами.
– Я обслуживаю многих состоятельных людей города, – прямо сказал он. – Через мою сеть проходят многие автомобили. А тут этот Денис решил переманить к себе одного из клиентов, важного человека. И мало того, ещё и сказал ему, мол его автосервис лучше, чем моя сеть. А сам ночью решил на этом самом автомобиле покататься, и попал в аварию. В итоге что мы имеем? На нём долг за ремонт автомобиля моего хорошего знакомого, а также долг за причинённый мне ущерб. Уводить клиентов из-под носа – так дела не делаются. Так этот болван решил ещё и спрятаться.
Я кивнул. Картина прояснилась окончательно. И, признаться, она оказалась куда прозаичнее, чем я опасался. Никаких бандитов с пистолетами, никакой смертельной угрозы. Просто провалил работу, испугался и сбежал.
– А где он сейчас? – спросил я.
– У меня, – Знаев махнул рукой в сторону ещё одной двери. – Он связался с тем самым клиентом, хотел с ним как-то вопрос решить. Да только тот сразу мне перезвонил, мы его и взяли. Вот и думаю теперь, что с ним делать.
А варианты у Знаева могут быть далеко не самые безобидные.
– Позвольте, я предложу выход, – сказал я. – Такой, который устроил бы все стороны конфликта, и не привёл к нежелательным последствиям.
Знаев заинтересованно подался вперёд.
– Умеешь же ты завернуть так, чтобы никто не понял, – хмыкнул он. – Ну что ж, я тебя слушаю. Рассказывай, какой выход?
– Денис ведь хороший механик, так? – начал я. – Просто не самый лучший водитель, как оказалось. А у вас, насколько я знаю, целая сеть автосервисов. Ну так возьмите его к себе на работу. Пусть отрабатывает долг. Часть зарплаты будет уходить вам в счёт уплаты, пока всё не покроет. И работник у вас новый появится, и деньги будет постепенно возвращать. И точно не будет переманивать клиентов. Это гораздо выгоднее для вас, чем просто держать его в бегах, или сломать ему ноги.
Знаев задумался, и постучал пальцами по столу.
– Сломать ноги – это не мой почерк, – хмыкнул он. – Но так-то ты прав. Движок он перебрал моему знакомому на славу, мои мастера далеко не все так могут. Если его энергию да в нужное русло…
Он снова помолчал. По лицу его было видно, что мысль ему по нраву.
– А ты толковый, – добавил Константин. – Складно излагаешь, и ведь дело говоришь. Работники мне новые всегда нужны, тем более которые хоть что-то понимают в этом ремесле. Если ещё и постепенно долг возвращать будет. Хм. Возьму я его в автосервис на Заводской, уговорил.
Он кому-то набрал, и вскоре из противоположной двери вышел Денис в сопровождении Анатолия. Увидел меня и его глаза испуганно округлились.
– Константин Андреевич, он тут не при чём! – испуганно выкрикнул Денис ещё до того, как кто-то успел что-то сказать. – Не наказывайте его, он не виноват!
Не всё потеряно с этим парнем, раз сейчас он решил меня защитить. И Знаев это тоже явно отметил.
– Никто меня не наказывает, – спокойно сказал я. – Константин Андреевич согласен взять тебя на работу в свой автосервис. Будешь отрабатывать долг честным трудом. Это твой единственный шанс, понимаешь? Второго не будет.
Денис удивлённо перевёл взгляд с меня на Константина и обратно.
– Серьёзно? – спросил он.
– Серьёзнее некуда, – ответил Константин. – Тебе Артёма стоит благодарить. Если бы не он, тебе лучше не знать, где бы ты сейчас был. А так стоишь, живой и здоровый, ещё и работу тебе предложили.
– Я… спасибо! – воскликнул Денис. – Я всё отработаю, честное слово. Я не подведу. Я буду у вас землю пахать, я и правда хороший механик! Я больше не буду вообще косячить! Спасибо!
– Надеюсь, больше проблем от тебя не будет, – сказал я ему. – Работай и не подводи людей. И больше никаких опрометчивых поступков, я каждый раз тебя не буду искать по всему Саратову.
Денис закивал так усердно, что я испугался, как бы голова у него не отвалилась.
Мы со Знаевым обменялись рукопожатием.
– Спасибо, что выслушали, Константин Андреевич, – сказал я.
– Тебе спасибо, – усмехнулся он. – Умеешь ты как-то решать проблемы, что в итоге все остаются довольными. Редкое умение, но мне нравится. Если что понадобится – на связи.
– Договорились, – кивнул я.
Мы с Денисом отправились ко мне. Он попросил переночевать ещё одну ночь, а уже утром собрался возвращаться к себе.
– Артём, спасибо тебе, – смущённо сказал он уже дома. – Я бы на твоём месте послал бы сам себя. А ты мне помог.
– Не за что, – развёл я руками. – Но выражу свою надежду, что больше наши пути пересекаться не будут. Или по крайней мере пересекутся не в ближайшее время.
– Это запросто, – кивнул тот.
И мы отправились спать. Отлично, одной заботой меньше.
* * *
В субботу утром Денис съехал, а я сделал все утренние дела и поехал в мастерскую. Сегодня Вика взяла выходной, так что в мастерской я был один.
Первым делом по-хозяйски обошёл свою мастерскую. Моя мастерская представляла собой одну комнату, с окном под потолком. Возле одной из стен стояла кушетка, рядом с ней мой рабочий стул и тележка на колёсиках, на которой располагалась тату-машинка и расходники.
На стене висело несколько полок, тоже заставленных пигментами, иглами, колпачками, мылом и прочими предметами.
У другой стены стоял мой рабочий стол с лампой, мой стул и стул для клиентов. Возле двери располагалась вешалка и зеркало. А в углу стояла раковина. Собственно, и всё.
Каждое утро, придя в мастерскую, я включал везде свет и открывал окно на утреннее проветривание. Затем проверял расписание, чтобы прикинуть план на день. Протирал антисептиками все поверхности.
Если оставалось время до клиента, обязательно садился за тренировку. Раз за разом оттачивал мастерство в новых стилях, тренировал руку на латексе. Ведь в любом деле важно ежедневно тренироваться.
* * *
Сегодня у меня был записан всего один клиент. Явился он ровно в десять утра, как и был записан. Молодой человек лет двадцати пяти, в кожаной куртке и тяжёлых ботинках. На джинсах у него висела цепь, на лице была проколота бровь. Сам он был высокого роста, и довольно широкий в плечах. Облик довольно боевой.
– Здорово, – бросил он. – Артём, да? Я к тебе записан на сегодня. Рома.
– Здравствуйте, Рома, – кивнул я. – Проходите, присаживайтесь.
Рома по-хозяйски прошёлся по мастерской и уселся на стул. С вызовом посмотрел мне в глаза.
– Хочу набить кое-что, – заявил он. – У меня группа была. Панк-группа, мы три года вместе пёрли, репетировали в гараже, по клубам играли. А наш басист, гадёныш, взял и слил нас. Увёл людей, увёл площадку, всё под себя подмял. Развалил всё к чертям.
Он сжал кулаки и посмотрел куда-то в сторону.
– Дико зол, – прорычал Рома. – Но в злости тонуть нельзя, она и сожрать может. Мне надо эту ярость во что-то другое перенаправить, сечёшь? В музыку, в новую группу. Остальные все уже разбежались, всё развалилось к чертям собачьим. Надо заново, понимаешь? И мне нужен символ этого.
– И что бы вы хотели изобразить? – спросил я.
– Не знаю, – хмыкнул Роман. – Думал череп сначала, но нет, не подходит. Надо что-то другое. И стиль такой, я в интернете видел, треш-полька называется. Ты такой знаешь?
– Знаю, – кивнул я.
Треш-полька – это был довольно молодой стиль в татуировке в этом мире. Суть его состояла в нарочитом хаосе. Будто кто-то рвал старые газеты, плескал на них краской, мазал сажей и кровью, а после собрал всё это воедино. Реалистичные образы соседствовали с грубыми кляксами, чёткие линии перечёркивались размашистыми мазками, а поверх всего ложились рваные полосы, брызги, потёки.
Цветов в этом стиле использовали всего два, чёрный и красный. Чёрный для основы, для теней и контуров, красный для акцентов, для крови, для всего, что должно кричать.
Образы в треш-польке тоже были особые. Черепа, часы, ножи, цепи. Всё мрачное, бунтарское, надломленное. Стиль этот был ни разу не про красоту, он про чувство. Про злость, про боль, про протест. Оттого и шёл он таким, как Рома, людям с надрывом внутри.
Обманчивый стиль. Со стороны кажется, что в нём полнейший хаос. Но это ложное впечатление. На деле тут точности нужно не меньше, чем в портрете. Каждый подтёк, каждая линия должна быть на своём месте.
Я подумал над эскизом.
– Сердце, – предложил я. – Сердце, пробитое ножом насквозь. А вокруг изобразить цепь. Только предупрежу сразу. Татуировка выйдет вызывающая. Не все её оценят, кое-кого может и оттолкнуть.
– Да плевать мне на всех, – отрезал Рома. – Это для меня, а не для них. Звучит круто, а как будет выглядеть?
Я взялся за эскиз. Набросал сердце, вошедший в него нож. Тяжёлую цепь вокруг, с рваными звеньями. Резкие линии, потёки крови и мазки ржавчины. Вышло и впрямь агрессивно, почти провокационно.
Рома, глянув на набросок, оскалился в одобрительной ухмылке.
– Вот это да, – сказал он. – То что надо, Артём! Одобряю. И давай вот на плече прям, чтобы видно было.
Я надел монокль и приступил к работе.
«Начертание активно».
«Намерение носителя: гнев, бунт, желание переродиться через боль. Доступно присвоение свойства».
Далее система неожиданно выдала мне ряд подсказок.
«Обнаружен новый стиль: „Треш-полька“. Загружены рекомендации».
«Совет первый. Контраст. Стиль строится на противопоставлении. Оставляйте чистые участки кожи нетронутыми. Не заполняйте всё подряд».
«Совет второй. Слои. Работа ведётся в несколько уровней. Сперва реалистичная основа, затем графичные элементы, в последнюю очередь брызги и мазки. Не смешивайте порядок».
«Совет третий. Красный. Используйте красный пигмент скупо. Он акцент, а не фон. Избыток красного убивает драматизм».
Я мысленно усмехнулся. Прямо словно Верещагин стоит за плечом и контролирует работу.
Начал я с самого сердца, сделал его объёмным и живым.
«Основа исполнена верно. Объём убедителен».
Затем перешёл к чёрным звеньям цепи и лезвию ножа. Потом перешёл к потёкам и кляксам, которые придавали стилю его необходимый вид. Перешёл к красному пигменту, сменив иглу, начал делать брызги и подтёки.
«Внимание. Распределение красного приближается к пределу. Ещё два акцента, не более».
Совета послушался, остановился. Перешёл к мазкам ржавчины по краям разорванного звена цепи.
В итоге татуировка заняла почти четыре часа, но наконец, я закончил.
«Начертание завершено».
«Оценка: Хорошо».
«Анализ работы: композиция выразительна, замысел воплощён верно. В нескольких тенях обнаружена небольшая погрешность, переход недостаточно плавный. Намерение носителя считано чётко: бунт, гнев, стремление переродиться.».
«Татуировке присвоено свойство: „Ярость преображённая“. Эффект: носитель легче обращает свой гнев в творческую силу, направляет ярость в созидание, а не в саморазрушение. Действие умеренное».
«Прогресс: 15/20. Без изменений».
И снова работа, выполненная на хорошо. В паре теней действительно можно было придраться к переходу, хотя для клиента и для других людей этого, разумеется, видно не будет.
Что ж, зато свойство присвоено хорошее. Да и работа удалась на славу.
– Готово, – сказал я. – Смотрите.
Рома подскочил к зеркалу и расплылся в довольной, хищной улыбке.
– Огонь! – выдохнул он. – Брат, ты гений. Это именно то, что я хотел. Теперь у меня всё внутри на своё место встало.
Я обработал татуировку, рассказал всё по уходу. Рома заплатил даже больше, чем я называл, пожал мне руку и ушёл.
А я принялся за уборку рабочего места. Клиентов на сегодня больше не было, зато других дел хватало.
* * *
Я заехал к себе домой, переоделся в приличную одежду, и отправился к Ларисе Петровне. Клетчатая рубашка и чёрные джинсы не делали из меня приличного джентльмена, но если бы я надел классический костюм – результат вышел бы ещё хуже. Работаем с тем, что есть.
Я заехал за Ларисой Петровной. Та нарядилась в красивое вечернее платье, надела на шею бусы из жемчуга.
– Отлично выглядишь, – улыбнулась она. – Готов? Нас ждёт любопытный день!
– Готов, – кивнул я.
Мы отправились на открытие выставки современного искусства, которая открывалась в частной галерее. Важное мероприятие, на которое пригласили многих почётных гостей.
И на которую пригласили Лукина. Точнее, как я понял, он напросился туда сам, чтобы написать обозревающую статью. А Лариса Петровна, у которой с Лукиным были и свои счёты, договорилась обо мне. Меня представят на этой выставке как приглашённого знатока живописи, и дадут слово. А дальше всё зависит от меня.
– Не подведи, Артём, – сказала Лариса Петровна. – Уж покажи ему, что ты из себя представляешь.
– А чем он вам так насолил, если это не секрет? – спросил я.
– Статьёй, что я богатая вдова, которая ищет себе молодых любовников, – хмыкнула та. – И парой других неприятных жёлтых статеек.
В его стиле. Что ж, если всё пройдёт по плану, наш ответ будет достойным и запоминающимся.
* * *
Галерея встретила нас приглушённым светом, негромкой музыкой и гулом голосов. Народу было не очень много, все по приглашениям. Дамы в платьях, кавалеры в классических костюмах. Сновали официанты с напитками на подносах. Сразу чувствовалось светское мероприятие.
Лукина я приметил сразу. Он стоял у дальней стены с блокнотом, и что-то записывал. Он почти сразу посмотрел на меня, и явно меня узнал. Выражение его лица сменилось на непонимание.
Мы с Ларисой Петровной неспешно двинулись через зал. Она держала меня под руку, и явно использовала ситуацию ещё и в свою пользу. Но я об этом догадывался с самого начала. Держался я уверенно, с достоинством, как на приёмах в прежней своей жизни. Эта роль была мне не в новинку.
Лариса Петровна подвела меня к группе гостей, что собрались у центральной стены. Здесь же стоял и хозяин галереи, представительный мужчина в дорогом костюме, и распорядитель вечера. Меня представили как приглашённого знатока живописи, и попросили сказать несколько слов о выставленных работах. Гости с любопытством обернулись. Ждали дежурных похвал, какие принято говорить на подобных приёмах.
Я обвёл взглядом зал. Современное искусство представляло собой абстрактные фигуры, яркие пятна и грубые мазки. Многое из этого было мне чуждо, в прежней моей жизни такого и помыслить не могли. Но художник может оценить любую работу.
Я подошёл к первой картине. Большое полотно, с хаотично расположенными красными и чёрными пятнами.
– Любопытная работа, – начал я. – Композиция выстроена довольно любопытно. Взгляд не блуждает по полотну наугад. Художник ведёт его от нижнего левого угла, вверх, к разрыву в центре. Это называется диагональ напряжения. Приём довольно-таки старый, им пользовались ещё мастера барокко, чтобы придать движение статичному холсту. Здесь форма иная, а закон тот же.
Гости придвинулись ближе. Я перешёл к следующей работе.
– А вот здесь обратите внимание на свет, – сказал я. – Источник его не показан, но он есть. Один край высветлен, а другой затемнён. Художник мыслит светом, даже когда пишет абстракцию.
Я говорил спокойно, как когда-то описывал полотна перед Императором и его свитой. Тридцать лет при дворе научили меня этому ремеслу не хуже, чем ремеслу художника.
– Искусство не обязано нравиться, оно обязано говорить, – заявил я.
Гости одобрительно закивали, зашептались. Хозяин галереи смотрел на меня с явным одобрением, такой разбор поднимал ценность всей его выставки.
Он подошёл к Лукину и что-то быстро ему сказал. Я увидел, как тот недовольно поморщился.
– Живопись довольно трудно понимать, – добавил я. – Но если человек умеет это делать, он видит настоящие замыслы художников.
Я чуть склонил голову, давая понять, что закончил.
В зале раздались аплодисменты. Гости обступили меня с вопросами. Лариса Петровна гордо держала меня под руку и улыбалась.
А я поймал взгляд Лукина. Выглядел он униженным. Я подозревал, что хозяин галереи сказал ему написать статью, основываясь чисто на моих словах. Ещё и написать автора этих слов. То есть сделать прямо противоположное его задумке.
И это его явно морально унизило. Он пробыл на вечере совсем немного, а потом поспешно ушёл.
– Ты был великолепен, Артём, – тихо сказала мне Лариса Петровна. – Наш план удался.
– Ещё как, – улыбнулся я.
Интересно, что теперь решил предпринять Лукин? В любом случае, к его новому шагу я буду готов.
Мы пробыли на мероприятии ещё около часа, а затем поехали домой. Домой к Ларисе Петровне, всё-таки проводить даму было делом принципа. Пусть и на такси.
– Не хочешь зайти ко мне и отметить победу? – кокетливо улыбнулась женщина возле своего дома. – Время ещё раннее.
– У меня ещё есть дела, так что вынужден отказаться, – вежливо ответил я.
Лариса Петровна с сожалением кивнула и ушла домой. А я на такси отправился к Верещагину. На главную встречу сегодняшнего дня.
* * *
Аристарх Павлович ждал меня в своём кабинете. Дворецкий проводил меня и почтенно оставил нас одних.
– Добрый вечер, – проговорил он. – Рад видеть вас. Ну, что же вы решили? Готовы продать мне свой монокль?
– Нет, Аристарх Павлович, – спокойно ответил я. – Монокль я продавать не намерен. Но у меня есть к вам иное предложение. Пари.
Брови коллекционера поползли вверх.
– Пари? – переспросил он. – Любопытно. И каковы же условия?
– Простые, – сказал я. – Я докажу вам, что разбираюсь в живописи лучше, чем вы полагаете. Выберите любую картину из вашей коллекции, какую пожелаете. А я скажу вам, подлинная она или подделка, назову технику, особенности. Если ошибусь хоть в чём-то существенном, монокль ваш, забирайте, спорить не стану. А если окажусь прав, то вы отдадите мне вашу брошь, что я давеча приметил у вас в коллекции. Идёт?
Аристарх усмехнулся, и в глазах его зажёгся азартный огонёк.
– Самонадеянно, молодой человек, – проговорил он. – Весьма самонадеянно. Но тем интереснее. Я, пожалуй, соглашусь, но при одном условии.
– При каком? – спросил я.
– Предлагаю существенно увеличить ставки, – заявил Верещагин.
Так, интересно.
