Текст книги "Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы"

Автор книги: Холли Бин

Прости меня, чуть не сказала она, но обида от его слов была слишком велика.

– То, что ты всегда делаешь, – ничего.

– Трудно подавить гнев, говоря с тобой.

– И не надо – еще подавишься, чего доброго. Откуда ты узнал о моих планах?

– Я принц, и заслужить мое расположение хотят многие.

Кто-то проговорился…

– Ты все знал и все-таки позволил нам бежать с Мирцеллой. Почему?

– Я совершил ошибку, и она оказалась роковой. Ты моя дочь, Арианна. Девочка, которая прибегала ко мне, ободрав коленку. Я поверить не мог, что ты злоумышляешь против меня. Правда далась мне тяжелой ценой.

– Я хочу знать, кто донес на меня.

– Я тоже хотел бы на твоем месте.

– Так что же?

– Не вижу причин открывать тебе это имя.

– Думаешь, я сама не смогу узнать, кто это?

– Попытайся – но пока не получишь ответ, ты не должна доверять никому из них, а толика недоверия принцессе только на пользу. Ты разочаровала меня, Арианна, – вздохнул принц.

– Кто бы говорил. Ты меня всю жизнь разочаровываешь. – Она не хотела говорить с ним так грубо, но слова вырвались у нее сами собой. Что ж, сказанного не воротишь.

– Знаю. Я слишком мягок, слаб, осторожен, слишком снисходителен к нашим врагам… но теперь ты как раз нуждаешься в таком снисхождении. Тебе бы следовало молить о прощении, а не раздражать меня еще больше.

– Я прошу снисхождения только для моих друзей.

– Как это благородно.

– Они действовали из любви ко мне и не заслужили смерти в стенах Серой Крепости.

– Знаешь, я согласен с тобой. Все твои сообщники, не считая Темной Звезды, – просто глупые дети. Но то, что вы затеяли, не безобидная игра в кайвассу, а государственная измена. Я мог бы обезглавить их всех.

– Мог бы, но не обезглавил. Дейн, Дальт, Сантагар – ты никогда не решился бы сделать эти дома своими врагами.

– Тебе и не снилось, на что я могу решиться, однако оставим это. Сир Эндрю на три года отправлен в Норвос, где будет служить твоей леди-матери. Гаррин два года проведет в Тироше. С речных сирот, его родичей, я взял пеню и заложников. Леди Сильва никакого наказания не получила. Ей пора замуж, и отец отослал ее в Зеленую Скалу, где она вышла за лорда Эстермонта. Что до Ариса Окхарта, он сам выбрал свою судьбу и встретил ее отважно. Рыцарь Королевской Гвардии… что ты такое с ним сделала?

– Я переспала с ним, отец. Не ты ли наказывал мне всячески развлекать наших почетных гостей?

Доран покраснел.

– Этого оказалось довольно?

– Я сказала ему, что Мирцелла, став королевой, даст нам разрешение пожениться. Он хотел, чтобы я стала его женой.

– Уверен, ты сделала все возможное, чтобы не дать ему нарушить свои обеты.

Теперь настал ее черед покраснеть. Сира Ариса она обольщала полгода. Хотя он и уверял, что знал других женщин до того, как надеть белое, по его неуклюжим ласкам и трепетным поцелуям этого не было видно. Во время их первого соития он излился ей на бедро. Хуже того, рыцаря постоянно жег стыд. Если бы за каждое «мы не должны», которое он шептал, ей давали золотого дракона, она бы стала богаче Ланнистеров. Быть может, на Арео Хотаха он напал в надежде спасти ее, Арианну? Или он поступил так, чтобы смыть свой позор собственной кровью?

– Он любил меня, – неожиданно для себя вымолвила она. – Он за меня умер.

– Если так, он может стать лишь первым из многих. Война, которой так хотели ты и твои кузины, того и гляди начнется. В это самое время к Солнечному Копью приближается еще один рыцарь Королевской Гвардии, сир Бейлон Сванн, везущий мне голову Горы. Мои знаменосцы стараются задержать его всеми средствами. У Вайлов на Костяном Пути он охотился восемь дней, лорд Айронвуд принимал его у себя две недели. Сейчас он в Торе – леди Джордейн затеяла игры в его честь. Затем он доберется до Призрачного Холма, и леди Толанд тоже в грязь лицом не ударит. Но рано или поздно сир Бейлон приедет в Солнечное Копье, где, естественно, захочет увидеть принцессу Мирцеллу и сира Ариса, своего брата по оружию. Что мы скажем ему, Арианна? Что сир Арис погиб на охоте от несчастного случая или свалился с лестницы? Захотел, мол, поплавать в Водных Садах, поскользнулся на мраморе, ударился головой, да и утонул?

– Нет. Мы скажем, что он погиб, защищая свою маленькую принцессу. Темная Звезда задумал убить ее, а сир Арис бросился между ними и спас ей жизнь. – Именно так полагается умирать рыцарям Королевской Гвардии – спасая тех, кого они поклялись защищать. – Сир Бейлон может заподозрить что-то, как и ты, когда Ланнистеры убили твою сестру и ее детей, но доказать ничего не сможет…

– …пока не поговорит с Мирцеллой. Или нам и ее сделать жертвой несчастного случая? Тогда войны уж верно не миновать. Никакая ложь не спасет Дорн от гнева королевы, если ее дочь погибнет, будучи под моей опекой.

Я нужна ему, поняла Арианна. За этим он меня и позвал.

– Я могла бы научить Мирцеллу, что говорить, только зачем?

По лицу принца прошла гневная судорога.

– Предупреждаю тебя, Арианна, мое терпение на исходе.

– Вот как? С лордом Тайвином и прочими Ланнистерами ты всегда был кроток, как сам Бейелор Благословенный, а для родной дочери у тебя терпения не хватает.

– Ты путаешь терпение с умением ждать. Я готовил падение Тайвина Ланнистера с того самого дня, как меня известили о смерти Элии и ее детей. Я надеялся лишить его самого дорогого, а потом уж убить, но его сын-карлик отнял у меня эту радость. Меня утешает лишь то, что смерть он принял от руки чудовища, которое породил. Так или иначе, Лорд Тайвин терпит муки в аду… где к нему скоро присоединятся многие тысячи, если твое сумасбродство обернется войной. – Принц сморщился, как будто одно это слово причиняло ему боль. – Ты этого хочешь?

Принцесса и бровью не повела.

– Я хочу, чтобы освободили моих кузин. Хочу, чтобы мой дядя был отомщен. Хочу соблюдения моих прав.

– Твоих прав?

– Я говорю о Дорне.

– Ты получишь Дорн после моей смерти. Тебе так не терпится избавиться от меня?

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Ты уже много лет стараешься от меня избавиться.

– Неправда.

– Да ну? Может быть, спросим моего брата?

– Тристана?

– Квентина!

– А что с ним такое?

– Где он сейчас?

– С войском лорда Айронвуда на Костяном Пути.

– Хорошо лжешь, отец, отдаю тебе должное. Квентин уехал в Лисс.

– С чего ты взяла?

– Узнала от друга. – У нее тоже есть свои тайны.

– Твой друг лжет. Даю слово, что твоего брата нет в Лиссе. Клянусь тебе солнцем, копьем и Семерыми.

Меня не так легко провести, отец.

– Где же он тогда? В Мире, в Тироше? Я знаю, что он отправился куда-то за Узкое море – набирать наемников, чтобы лишить меня права первородства.

– Подобные мысли не делают тебе чести, – потемнел принц. – Если бы заговор против меня устроил Квентин, его бы я еще мог понять. Он уехал из дома ребенком, не понимая, что этого требуют нужды Дорна. Андерс Айронвуд ему больше отец, чем я, а между тем он остался мне послушным и верным сыном.

– Почему бы и нет? Ты всегда предпочитал его мне. Вы с ним похожи, вы мыслите одинаково, и ты намерен отдать Дорн ему. Не трудись отрицать. Я читала твое письмо. – Эти слова до сих пор горели огнем в ее памяти. – «Когда-нибудь ты сядешь на мое место и будешь править всем Дорном», писал ты ему. Скажи, когда ты задумал лишить меня наследственных прав? В день, когда Квентин родился, или еще раньше, когда родилась я сама? За что ты так ненавидишь меня? – Арианна почувствовала на глазах слезы, и это привело ее в бешенство.

– Я никогда не питал к тебе ненависти. – В едва слышном голосе принца звучало глубокое горе. – Все совсем не так, как ты думаешь.

– Ты отрицаешь, что написал это?

– Нет. Письмо было написано сразу после отсылки Квентина в Айронвуд. Я действительно желал сделать своим преемником сына. Относительно тебя у меня имелись другие планы.

– Знаю я твои планы. Джайлс Росби, слепой Бен Бисбери, седой как лунь Грандисон. – Отец хотел что-то сказать, но она ему не позволила. – Я знаю, что мой долг – дать Дорну наследника. Я охотно пошла бы замуж, но партии, которые ты находил для меня, были попросту оскорбительны. Словно ты раз за разом плевал мне в лицо. Если ты хоть немного любил меня, зачем было предлагать мне Уолдера Фрея?!

– Я делал это нарочно, зная, что ты отвергнешь его. Как только ты вошла в возраст, мне пришлось делать вид, будто я пытаюсь найти тебе жениха, – иначе дело выглядело бы подозрительно. При этом тех, кого ты могла бы одобрить, я не смел предлагать. У тебя уже был суженый, Арианна.

Суженый? Она с недоумением уставилась на отца.

– О чем ты? Или это еще одна ложь? Ты ни разу не говорил мне…

– Сговор был заключен втайне. Я хотел рассказать тебе обо всем, когда ты повзрослеешь, но…

– Мне двадцать три, и я уже семь лет как взрослая женщина.

– Я знаю, что слишком долго держал тебя в неведении, но делалось это для твоего же блага. Ты непременно поделилась бы этим секретом с Гаррином или Тиеной… той же ночью, в постели. Гаррин болтлив, как истинный сирота, а Тиена ничего не скрывает от Обары и леди Ним. Что касается их, то Обара пьет слишком много, а Ним слишком дружна с близнецами Фаулер. И кто знает, кому рассказали бы близнецы? Я попросту не мог пойти на такой риск.

Эта новость оглушила Арианну. Она невеста… у нее есть жених…

– Но кто же он? Кому я была обещана все эти годы?

– Теперь это уже не важно. Он умер.

Это озадачило ее еще больше.

– Чему же удивляться – старики так непрочны. Что это было – сломанное бедро, простуда, подагра?

– Котел с расплавленным золотом. Принцы строят планы, а боги разбивают их вдребезги. – Доран устало повел красной, распухшей рукой. – Дорн будет твоим – даю тебе слово, если мое слово еще что-то для тебя значит. Твоего брата Квентина ждет более трудный путь.

– Что за путь? – Арианной вновь овладели подозрения. – Что ты еще от меня скрываешь? Видят Семеро, меня уже просто тошнит от твоих тайн. Рассказывай все, отец… или пошли за Хотахом, назови своим наследником Квентина, а меня предай смерти, как уже предал моих кузин.

– Неужто ты в самом деле веришь, будто я способен причинить вред детям моего брата? Обара, Ним и Тиена всего лишь взяты под стражу и не испытывают недостатка ни в чем, кроме свободы, а Эллария с дочерьми живет припеваючи в Водных Садах. Дорея сшибает булавой апельсины, Элия и Обелла сеют ужас в прудах. Давно ли и ты там играла, – вздохнул принц. – Помню, ты сидела на плечах у большой девочки с прямыми желтыми волосами.

– Это либо Джейна Фаулер, либо ее сестра Дженнелина. – Арианна давно уже не вспоминала об этом. – Была еще Фринна, дочь кузнеца, но у той волосы каштановые. Но любимым моим конем был Гаррин. В паре нас никто не мог победить, даже Ним и эта тирошийка с зелеными волосами.

– Дочь архона, между прочим. Мне полагалось отправить тебя в Тирош вместо нее. Предполагалось, что ты будешь служить у архона чашницей и тайно познакомишься со своим женихом, но твоя мать пригрозила наложить на себя руки, если я отниму у нее еще одного ребенка, и я… я не смог.

Рассказ принца становился все более странным.

– Так Квентин уехал туда? Ухаживать за зеленоволосой дочкой архона?

Принц взял с доски одну из фигур.

– Я должен знать, кто сказал тебе об отъезде Квентина. Твой брат вместе с Клотусом Айронвудом, мейстером Кеддери и тремя лучшими молодыми рыцарями лорда Андерса отправился в долгое и опасное путешествие, исход которого предсказать нельзя. Обратно он должен привезти то, чего желают наши сердца.

– Чего же это желают наши сердца? – прищурилась Арианна.

– Возмездия, – тихо, словно боясь быть услышанным, сказал принц. – Справедливости. – Доран втиснул ониксового слона в ладонь дочери. – Огня и крови.

Алейна

Она повернула железное кольцо и слегка приоткрыла дверь.

– Зяблик? Можно мне войти?

– Осторожно, миледи, – закудахтала старая Гретчель. – В мейстера его милость бросил ночным горшком.

– Значит, в меня ему запустить больше нечем. Разве у тебя никакой работы нет, Гретчель? А ты, Мадди, все ставни заперла? Всю мебель покрыла чехлами?

– Все сделано, как вы наказывали, миледи.

– Лучше пойди и проверь. – Алейна проскользнула в темную спальню. – Это я, зяблик. Со мной никого.

В темноте кто-то шмыгнул носом.

– Ты правда одна?

– Точно так, милорд.

– Тогда подойди.

Алейна закрыла за собой дверь – дубовую, прочную, четырех дюймов толщиной. Пусть теперь Мадди и Гретчель слушают сколько им вздумается, все равно ничего не услышат. Иначе беда: Гретчель еще способна держать язык за зубами, но Мадди сплетница, каких свет не видал.

– Тебя мейстер Колемон прислал? – спросил мальчик.

– Нет, – солгала она. – Просто я слышала, что моему зяблику нездоровится. – Мейстер после столкновения с ночным горшком прибежал к сиру Лотору, а Брюн пришел к ней. «Хорошо бы миледи уговорила его встать с постели, – сказал рыцарь. – Не хочется вытаскивать мальца силой». Алейна согласилась, что применять силу нельзя, – это может привести к припадку падучей. – Не хочет ли милорд подкрепиться? Я могу послать Мадди вниз – она принесет ягоды со сливками или теплый хлеб с маслом. – Но ведь теплого хлеба нет в замке, спохватилась она, – кухня закрыта, печи погашены. Впрочем, огонь всегда можно разжечь, если это поможет выманить Роберта из-под одеяла.

– Не хочу, – прохныкал маленький лорд. – Я сегодня останусь в постели, а ты можешь мне почитать.

– Здесь слишком темно для чтения. – Из-за тяжелых, плотно задернутых штор в спальне стоял ночной мрак. – Разве мой зяблик забыл, какой у нас день сегодня?

– Я помню, но все равно никуда не пойду. Почитай мне про Крылатого Рыцаря.

Крылатым Рыцарем звали сира Артиса Аррена. По преданию, он изгнал из Долины Первых Людей, а затем в виде огромного сокола взлетел на вершину Копья гиганта и убил Короля Грифонов. О нем существовало не менее сотни сказок, и маленький Роберт все их знал назубок, но все равно любил слушать.

– Нам пора ехать, голубчик, – но я обещаю прочитать тебе целых две сказки про Крылатого Рыцаря, когда мы приедем в Ворота Луны.

– Три, – мигом откликнулся Роберт. Он всегда прибавлял, что бы ему ни предлагали.

– Хорошо, три. А теперь впустим немного солнышка?

– Нет. От него глаза режет. Забирайся ко мне.

Но она уже прошла к окну, обогнув разбитый горшок – больше по запаху, потому что разглядеть его было трудно.

– Я не стану широко открывать. Только чуть-чуть, чтобы видеть моего зяблика.

Он шмыгнул носом.

– Ну ладно.

Она немного отодвинула синюю бархатную штору и завязала ее. В бледном утреннем луче заплясали пылинки. Ромбики стекол заиндевели. Алейна протерла один – в нем открылось синее небо и белый склон горы. Гнездо оделось в зимнюю мантию, Копье Гиганта тонуло в снегах.

Роберт Аррен смотрел на нее, сидя в подушках. Лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины. Длинные, как у девочки, волосы, руки и ноги как прутики, цыплячья грудка, вечно слезящиеся глаза. Мальчик не виноват – таким уж он родился на свет.

– Милорд нынче утром кажется таким сильным. – Роберту нравилось это слушать. – Сказать Мадди и Гретчель, чтобы принесли горячей воды для ванны? Мадди помоет тебе спинку и голову тоже, чтобы ты отправился в путь настоящим красавцем лордом.

– Нет. Не люблю Мадди. У нее на глазу бородавка, и она больно дерет кожу. Мама никогда не делала больно, когда купала меня.

– Я велю ей не скрести моего зяблика слишком усердно. Тебе сразу станет лучше, когда искупаешься.

– Никаких ванн. У меня голова болит.

– Я принесу тебе теплую повязку на лоб или сонного вина – только немного, маленькую чашечку. Мия Стоун обидится, если ты вдруг уснешь. Ты же знаешь, как она тебя любит.

– А я ее – нет. Она всего лишь погонщица мулов. Вечером мейстер Колемон подлил в мое молоко какую-то гадость. Я сказал, что хочу сладкого молока, а он не принес. Я лорд, а он не исполняет моих приказаний. Никто меня здесь не слушается.

– Я поговорю с ним, но только если ты встанешь. На дворе так красиво, зяблик. Солнышко сияет – чудесный день для путешествия. Мия ждет нас в Небесном с мулами…

– Ненавижу этих вонючих мулов. Один хотел меня укусить! Скажи своей Мие, что я остаюсь здесь. – Казалось, что Роберт вот-вот заплачет. – Пока я здесь, меня никто не обидит. Гнездо неприступное.

– Кто же захочет обидеть моего зяблика? Лорды и рыцари тебя обожают, простой народ тоже. – Она понимала, что Роберт боится не зря. После смерти матери он даже на балкон не выходит, а дорога от Гнезда к Воротам Луны напугала бы всякого. У нее самой сердце подступало к горлу, когда она ехала сюда с леди Лизой и лордом Петиром, а спускаться, как все говорят, еще страшнее, потому что все время приходится смотреть вниз. Даже великие лорды и бравые рыцари, по словам Мии, бледнеют и пускают в штаны на этой дороге – и падучей никто из них не страдает.

Только бойся не бойся, а ехать надо. В долине все еще стоит теплая золотая осень, а у них наверху уже настала зима. Метели и холодные вихри заключили замок в ледяную скорлупу. Гнездо, в самом деле неприступное, может стать также недосягаемым, и дорога вниз с каждым днем становится все опаснее. Почти все слуги и солдаты уже покинули замок – осталась лишь горстка, чтобы служить лорду Роберту.

– Мы повеселимся на славу, зяблик, вот увидишь. С нами будут сир Лотор и Мия. Ее мулы уже тысячу раз ходили вверх и вниз по этой горе.

– Ненавижу мулов, – упорствовал мальчик. – Они злые. Говорю же тебе, один хотел меня укусить, когда я был маленький.

Роберт так и не научился ездить верхом как следует. Лошади, мулы и ослы для него не менее страшные звери, чем драконы или грифоны. Он приехал в Гнездо шестилетним, зарывшись головой в грудь своей матери, и ни разу не уезжал из него.

Тем не менее ехать надо, пока замок еще не обледенел окончательно. Кто знает, долго ли продержится ясная погода.

– Мия не даст мулам кусаться, а я поеду сразу за тобой. Я ведь девочка, не такая храбрая и сильная, как ты. Если уж я могу ехать, то ты и подавно, зяблик.

– Мог бы, да не хочу. – Лорд вытер рукой мокрый нос. – Скажи Мие, что я сегодня останусь в постели. А вниз спущусь, может быть, завтра, если мне станет лучше. Сегодня слишком холодно, и у меня голова болит. Ты можешь выпить со мной молока, и я велю Гретчель принести нам медовые соты. Мы поспим, потом будем целоваться, потом поиграем, и ты почитаешь мне про Крылатого Рыцаря.

– Непременно. Три сказки, как обещала… когда приедем в Ворота Луны. – Алейна начинала терять терпение. Время шло, а им нужно было миновать черту снегов еще до заката. – Лорд Нестор приготовил для тебя пир: грибной суп, оленину, сладкое. Ты ведь не хочешь его разочаровать?

– А лимонные пирожные будут? – Лорд Роберт любил их – возможно, потому, что Алейна тоже любила.

– Непременно будут, и ты можешь съесть, сколько хочешь.

– Целых сто штук?

– Сколько пожелаешь. – Сев на кровать, она пригладила его длинные волосы. Они у него и вправду красивые. Леди Лиза сама расчесывала их каждый вечер и сама подстригала, когда приходило время. После ее смерти Роберт начинал биться в припадке всякий раз, как к нему приближались с ножницами, и Петир приказал оставить его в покое. Алейна намотала длинный локон на палец. – А теперь вставай и позволь мне одеть тебя.

– Хочу сто лимонных пирожных и пять сказок!

Сто шлепков бы тебе и пять затрещин. Ты не посмел бы так выламываться, будь Петир здесь. К своему отчиму маленький лорд относился с почтительным страхом.

– Как прикажет милорд, – с вымученной улыбкой сказала Алейна, – но сперва мы умоемся, оденемся и отправимся в путь. Поспешим, пока утро еще не прошло. – Она крепко взяла Роберта за руку и стащила с кровати.

Прежде чем она успела позвать служанок, он обхватил ее тонкими руками за шею и поцеловал – неуклюже, по-детски. У Роберта все выходило неуклюже. Если закрыть глаза, можно представить, будто это не он, а Рыцарь Цветов. Сир Лорас когда-то подарил Сансе Старк красную розу, но никогда ее не целовал… Алейну же Стоун ни один Тирелл целовать не захочет. Она хоть и красива, но родилась не в законном браке.

Зато ей живо помнился другой поцелуй, помнился жестокий мужской рот. Тот, другой, пришел к Сансе ночью, когда небо пылало зеленым огнем. Он взял с нее песню и поцелуй, а взамен оставил только окровавленный плащ.

Теперь это уже ничего не значит. Пес издох, Санса тоже умерла.

– Довольно. – Она отстранила от себя своего лорда. – Ты поцелуешь меня еще раз, но только в Воротах.

Мадди и Гретчель ждали за дверью вместе с мейстером Колемоном, который уже смыл с себя нечистоты и переоделся. Оруженосцы Роберта, Терранс и Джайлс, тоже явились – эти всегда тут как тут, когда пахнет заварушкой.

– Лорду Роберту стало лучше, – сказала Алейна служанкам. – Принесите горячей воды для ванны, но только не кипяток. И не дерите ему волосы, когда будете их расчесывать. Он этого очень не любит. Ты, Терранс, – повернулась она к ухмыляющемуся оруженосцу, – приготовь его милости дорожный костюм и самый теплый плащ, а ты, Джайлс, уберешь разбитый горшок и все, что в нем было.

– Я вам не поломойка, – скривился Джайлс Графтон.

– Делай, как приказывает леди Алейна, не то Лотор Брюн узнает о твоей дерзости, – вмешался мейстер. Вдвоем с Алейной они прошли по коридору и стали спускаться по винтовой лестнице. – Благодарю вас, миледи. Вы умеете с ним обращаться. Его не трясет, нет? Не похоже, что будет припадок?

– Легкая дрожь в пальцах, ничего более. Он говорит, вы добавили какую-то гадость ему в молоко.

– Гадость? – Мейстер заморгал, двигая кадыком. – Я только… а кровь из носа у него не идет?

– Нет.

– Хорошо, очень хорошо. – Мейстер закивал головой, брякая цепью на невероятно длинной и тощей шее. – С маковым молоком спуск пройдет безопаснее. Мия Стоун привяжет его к самому своему надежному мулу, пока милорд будет дремать.

– Лорд Гнезда не может спускаться со своей горы, привязанный к мулу, будто мешок с зерном. – Отец предупреждал ее, что хилость и трусость Роберта не должны стать достоянием гласности. Как жаль, что его здесь нет. Он знал бы, что делать.

Но он далеко, на той стороне Долины, на свадьбе у Лионеля Корбрея. Лорд Лионель, бездетный вдовец сорока с лишним лет, женится на шестнадцатилетней дочке богатого купца из Чаячьего города. Петир сам сладил этот брак. Говорят, приданое невесты огромно – скорее всего это правда, раз она не знатного рода. Там будут все вассалы Корбрея, а также лорды Ваксли, Графтон и Линдерли, рыцари-помещики… и лорд Бельмор, недавно примирившийся с Петиром. Остальные лорды Хартии, видимо, не соизволят явиться, поэтому Петир должен быть непременно.

Алейна все это понимала, но в отсутствие Петира все заботы по спуску Зяблика с горы ложились целиком на нее.

– Дайте милорду чашку сладкого молока, – сказала она, – вот дрожь и успокоится.

– Он пил его всего три дня назад, – возразил мейстер.

– И вчера на ночь хотел выпить, но вы ему отказали.

– Слишком скоро. Миледи не понимает. Я говорил лорду-протектору: «сладкий сон» предотвращает падучую, но не лечит ее, и в будущем…

– Будущее утратит свой смысл, если милорд свалится с горы из-за припадка. Я знаю, что отец, будь он здесь, приказал бы вам успокоить лорда Роберта, чего бы это ни стоило.

– Я попытаюсь, миледи, но его припадки усиливаются, а кровь сделалась такой жидкой, что я не решаюсь больше ставить пиявки. «Сладкий сон»… вы уверены, что у него не было носового кровотечения?

– Он хлюпал носом, но крови не было видно.

– Я должен поговорить с лордом-протектором. И этот пир… разумно ли тащить на него мальчика после опасного путешествия?

– Пир будет не очень большой, – успокоила мейстера Алейна. – Всего человек сорок гостей. Лорд Нестор с домашними, Рыцарь Ворот, еще несколько лордов и вассалов…

– Вы же знаете, что лорд Роберт не любит чужих, а тут еще пьянство, шум… музыка, которая пугает его.

– Музыка его успокаивает, – поправила Алейна, – особенно большая арфа. Пение – вот чего он не выносит с тех пор, как Мариллон убил его мать. – Она так привыкла к этой лжи, что порой вспоминала все случившееся именно так; правда представлялась ей не более чем дурным сном, который порой тревожил ее по ночам. – У лорда Нестора на пиру не будет певцов, только флейты и скрипки для танцев. – Как ей быть, когда музыка заиграет? На этот трудный вопрос ее сердце и голова отвечали противоречиво. Санса любила танцевать, но Алейна… – Дайте ему чашку сладкого молока на дорогу, еще одну – когда сядем за стол, и все пройдет хорошо.

– Воля ваша. – Они сошли с лестницы. – Но потом нужно будет сделать передышку на полгода, если не больше.

– Это вы обсудите с лордом-протектором. – Алейна, протиснувшись в дверь, пошла через двор. Она знала, что мейстер думает о благе своего подопечного, но то, что хорошо для мальчика Роберта, лорду Аррену не всегда на пользу. Так сказал Петир, и это правда. Мейстер Колемон заботится только о мальчике, а у нее с отцом круг забот куда шире.

На дворе лежал старый снег, с террас и башен хрустальными копьями свисали сосульки. Гнездо, построенное из белого камня, зимой стало еще белее. Здесь красиво – и безопасно, но Алейна, как ни старалась, так и не смогла полюбить это место. Еще до ухода вниз слуг и стражи замок представлялся ей чем-то вроде гробницы, особенно когда Петир уехал. После Мариллона здесь не слышно ни песен, ни смеха. Даже боги хранят молчание. В замке есть септа, но нет септона, есть богороща, но нет сердце-дерева. Алейне казалось, что молитвы, произнесенные здесь, не найдут отклика, но порой она чувствовала себя такой одинокой, что все же молилась. Ей отвечал только ветер, неумолчно поющий вокруг семи белых башен и при каждом порыве сотрясающий Лунную Дверь. Она знала, что зимой будет еще хуже. Зима сделает замок холодной белой тюрьмой.

Однако мысль об отъезде пугала Алейну не меньше, чем Роберта. Она просто лучше умела скрывать свой страх. Отец говорил ей, что бояться не стыдно – стыдно только показывать свой страх другим людям. «Страх сопутствует жизни каждого человека», – сказал он. Алейна как-то не совсем в это верила. Сам Петир Бейлиш ничего не боится – должно быть, он сказал это для того, чтобы придать храбрости ей. Храбрость очень пригодится Алейне внизу, где опасность разоблачения возрастает во много раз. Друзья Петира при дворе сообщили ему, что люди королевы повсюду разыскивают Беса и Сансу Старк. Если меня найдут, это будет стоить мне головы, напоминала она себе, спускаясь по обледенелым каменным ступеням. Я должна быть Алейной всегда – и внутри, и снаружи.

В комнате с воротным механизмом Лотор Брюн, тюремщик Морд и двое слуг грузили сундуки и тюки в шесть громадных дубовых люлек, на трех человек каждая. В этих люльках легче всего попасть в замок Небесный, стоящий в шестистах футах ниже Гнезда. Можно также спуститься по естественной каменной трубе из подвала. Есть и третий путь – тот, которым покинули замок леди Лиза и Мариллон…

– Что малец, встал? – спросил сир Лотор.

– Его купают. Через час он будет готов.

– Хорошо бы. Мия дольше полудня ждать не станет. – В комнате не топили, и он при каждом слове выдыхал пар.

– Она подождет, – сказала Алейна. – Должна подождать.

– Напрасно миледи так уверена в этом. Она сама все равно что мул. Скорей бросит нас всех подыхать с голоду, чем рискнет своими скотами. – Он сказал это с улыбкой – он всегда улыбался, когда речь заходила о Мие Стоун. Мия намного моложе сира Лотора, но Петир, устраивая брак лорда Корбрея с купеческой дочерью, сказал Алейне, что молодым девушкам лучше всего живется с пожилыми мужьями. «Невинность и опыт создают идеальный союз», – сказал он.

Хотелось бы знать, что думает Мия относительно сира Лотора. Со своим расплющенным носом, квадратной челюстью и седыми шерстистыми волосами он далеко не красавец, однако и не урод. Самое обыкновенное лицо, но при этом честное. И происхождения он самого низкого, хотя и посвящен в рыцари. Как-то ночью он рассказал Алейне, что приходится сродни Брюнам из Бурой Лощины – это старый рыцарский род с мыса Раздвоенный Коготь. «Я пришел к ним после смерти отца, – говорил сир Лотор, – но они от меня отчурались и сказали, что не их кровь». О том, что было с ним после, он не хотел говорить – сказал только, что воинская наука досталась ему тяжело. Он сильный человек и в трезвом виде спокоен. Петир доверяет ему, насколько вообще способен доверять кому бы то ни было. Для незаконнорожденной девушки вроде Мии Стоун Брюн – неплохая партия. Если бы отец признал ее, все было бы по-другому, но он этого так и не сделал, и Мадди говорит, что Мия уже не девушка.

Морд щелкнул кнутом, и пара волов двинулась по кругу, вращая ворот. Цепь, разматываясь, заскрежетала по камню, люлька поползла вниз. Бедные волы. Перед уходом Морд их зарежет и бросит здесь на корм соколам. То, что останется от них после зимовки, зажарят для весеннего пира. Только бы мясо не испортилось. Старая Гретчель говорит, что хороший запас мороженого мяса – к изобильному лету.

– Надо вам знать, миледи, что Мия поднялась сюда не одна, – сказал сир Лотор. – С ней леди Миранда.

– Вот как. – Зачем она поднималась? Ведь ей сразу же придется спускаться назад. Миранда Ройс – дочь лорда Нестора. В тот единственный раз, когда Санса останавливалась в Воротах Луны, направляясь в Гнездо с тетей Лизой и лордом Петиром, Миранды не было дома, но Алейна много слышала о ней от служанок и стражников. Мать леди Миранды давно умерла, и девушка сама вела хозяйство в отцовском замке – при ней там, если верить слухам, куда веселее. «Рано или поздно ты встретишься с Мирандой Ройс, – предостерегал Алейну приемный отец. – Когда это случится, будь осторожна. Ей нравится играть роль веселой глупышки, но на деле она гораздо проницательнее лорда Нестора. Следи за своим языком».

Алейна приготовилась быть осторожной, но не знала, что это начнется так скоро.

– Роберт будет рад. – Она знала, что Миранда ему нравится. – Прошу извинить меня, сир, мне нужно заканчивать сборы.

В последний раз она поднялась в свою комнату. Ставни заперты наглухо, мебель укрыта чехлами. Кое-какие вещи уже унесли, прочие спрятали на зиму. Все шелка леди Лизы придется оставить здесь. И тонкое полотно, и нежный бархат, и богатые вышивки, и мирийские кружева. Внизу Алейна должна одеваться скромно, как пристало ее происхождению. Что ж, делать нечего. Лучшие платья она не смела надевать даже здесь.

Гретчель сняла с кровати белье, приготовила верхнюю одежду. Алейна, уже надевшая под юбки две пары панталон и шерстяные чулки, облачилась в теплую кофту и плащ на меху, застегнув его финифтевым пересмешником, подарком Петира. Добавив к этому шарф и кожаные, подбитые мехом перчатки под пару дорожным сапогам, она почувствовала себя неуклюжей, как медвежонок. Ничего, в пути она только порадуется своему теплому одеянию. Алейна окинула комнату прощальным взглядом. Здесь ей ничего не грозило, а вот внизу…