Текст книги "Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы"

Автор книги: Холли Бин

– Да, могла бы, – с грустной улыбкой признал он. – Но этого не случилось. Вы дочь Эддарда Старка и Кет. И вы еще красивее, чем была ваша мать в таком же возрасте.

– Петир, прошу вас, – слабо вымолвила она. – Прошу…

– Замок! – воскликнул вдруг тонкий ребячий голос, и Мизинец отвернулся от Сансы.

– Лорд Роберт, – сказал он с легким поклоном, – почему вы не надели рукавичек?

– Это вы построили снежный замок, лорд Мизинец?

– Большей частью это работа Алейны, милорд.

– Я хотела, чтобы он походил на Винтерфелл, – сказала Санса.

– Винтерфелл? – Роберт был мал для своих восьми лет, очень худ, с пятнистой кожей и вечно слезящимися глазами. Под мышкой он держал обшарпанную тряпичную куклу, с которой никогда не расставался.

– Винтерфелл – это усадьба дома Старков, – объяснила Санса своему будущему мужу. – Великая твердыня Севера.

– Подумаешь, твердыня. – Мальчик стал на коленки перед воротами. – Сейчас придет великан и сломает ее. – Он поставил свою куклу в снег. – Топ-топ, я великан! Открывайте ворота, не то я их разнесу, хо-хо! – Двигая куклу, он сшиб караульную башню над воротами, а потом еще одну.

Этого Санса не могла вынести.

– Роберт, ну-ка перестань. – Но мальчик, орудуя кукольной ногой, уже сломал стену. Санса хотела поймать его за руку, но вместо этого схватилась за куклу. Ветхая ткань затрещала, и голова куклы осталась у нее в руке, а набивка из тряпок посыпалась на снег.

У лорда Роберта задрожали губы.

– Ты его убиииииила, – завыл он. Его затрясло, и он повалился прямо на замок, судорожно дергая руками и ногами. Белые башни и снежные мосты рушились. Санса окаменела от ужаса, но Петир схватил мальчика за руки и стал громко звать мейстера.

Стражники и служанки, сбежавшись со всех сторон, помогли ему держать мальчика. Вскоре подоспел и мейстер Колемон. Падучая болезнь Роберта Аррена обитателям Гнезда была не в новинку, и леди Лиза приучила всех бросаться опрометью на первый же крик мальчика. Мейстер, придерживая голову маленького лорда и шепча успокаивающие слова, дал ему выпить полчаши сонного вина. Припадок понемногу стал утихать, и у мальчика только слегка подрагивали руки.

– Отнесите его ко мне, – приказал Колемон стражникам. – Пиявки помогут ему успокоиться.

– Это все из-за меня. – Санса показала мейстеру кукольную голову. – Я нечаянно порвала его куклу.

– Милорд ломал ее замок, – вставил Петир.

– Это не я ломал, – с рыданиями пролепетал мальчик. – Это великан. А она его убила! Ненавижу ее! Она незаконная дочка! Не хочу, чтобы мне пиявки ставили!

– Надо сделать вашу кровь пожиже, милорд, – сказал мейстер. – Дурная кровь заставляет вас гневаться, а гнев вызывает припадки. Пойдемте.

Мальчика унесли. «Мой лорд-муж», – сказала себе Санса, созерцая руины Винтерфелла. Снег перестал, и на дворе похолодало. А вдруг лорда Роберта и на свадьбе трясучка схватит? Джоффри по крайне мере был здоров. Безумная ярость охватила ее. Санса схватила ветку и принялась молотить оторванную кукольную голову, а потом затолкала ее в снег на месте разрушенной караульной башни. Слуги пришли в ужас, но Мизинец только посмеялся.

– Если верить сказкам, это не первый великан, сложивший голову у стен Винтерфелла.

– Это всего лишь сказки, – ответила Санса и ушла.

У себя в спальне она сняла плащ и мокрые сапожки и села у огня. Она не сомневалась, что ее заставят держать ответ за припадок лорда Роберта. Может быть, тетя Лиза ее прогонит. Леди Аррен быстро избавляется от людей, которыми она недовольна, особенно от тех, кто, по ее мнению, недостаточно хорошо обращается с ее сыном.

Санса встретила бы изгнание с радостью. В Воротах Луны места куда больше, чем в Гнезде, и жить там намного веселее. Лорд Нестор Ройс с виду суров, но в замке хозяйничает его дочь Миранда, слывущая большой забавницей. Даже мнимое незаконное происхождение Сансы там, внизу, не будет иметь особого значения. У лорда Нестора служит одна из побочных дочерей короля Роберта, и говорят, что они с леди Мирандой дружны, как сестры.

«Скажу тете, что не хочу выходить за Роберта», – решила Санса. Даже верховный септон не вправе объявить женщину чьей-то женой, если она отказывается произнести свой обет. Она не нищенка, что бы там тетка ни говорила. Ей тринадцать, она взрослая замужняя женщина и наследница Винтерфелла. Санса порой жалела своего маленького кузена, но становиться его женой ей вовсе не хотелось. Лучше уж Тирион, чем Роберт. Если тетя Лиза узнает об этом, она уж верно ее прогонит… и она избавится от капризов, трясучки и слезящихся глаз Роберта, от липких взглядов Мариллона и поцелуев Петира. Она скажет тете все. Все как есть.

Леди Лиза послала за ней только к вечеру. Санса весь день копила мужество, но как только у ее двери появился Мариллон, все ее сомнения вернулись.

– Леди Лиза требует вас в Высокий Чертог. – Певец раздевал ее глазами, но к этому Санса уже привыкла.

Он хорош собой, с этим не поспоришь: по-мальчишески стройный, с гладкой кожей, песочными волосами и чарующей улыбкой. Но в Долине его ненавидят все, кроме тетки и маленького лорда Роберта. Судя по разговорам слуг, Санса не первая девушка, к которой он пристает, только у других не было Лотора Брюна, чтобы защитить их, а жалоб на него леди Лиза слушать не желает. Певец стал ее любимцем сразу, как появился в Гнезде. Он каждый вечер пел колыбельные лорду Роберту и высмеивал в своих куплетах поклонников леди Лизы. Тетушка роскошно одевает его и дарит ему то золотой браслет, то пояс с лунными камнями, то хорошего коня. Она отдала ему даже любимого сокола своего покойного мужа. Поэтому Мариллон неизменно учтив с леди Лизой и держится чрезвычайно нагло со всеми остальными.

– Благодарю, – холодно сказала ему Санса. – Я знаю дорогу.

– Я должен сопроводить вас, миледи.

Сопроводить? Сансе не понравилось это слово.

– Разве вы стражник? – Мизинец сместил здешнего капитана стражи и назначил на его место Лотора Брюна.

– А вы разве под стражей содержитесь? – небрежно бросил Мариллон. – Я сейчас сочиняю новую песню, столь сладостную и печальную, что она растопит даже ваше ледяное сердце. Я назову ее «Роза у дороги». Это песня о незаконнорожденной девушке, такой прекрасной, что она чарует каждого мужчину, который взглянет на нее.

«Я Старк из Винтерфелла», – хотелось сказать Сансе, однако она молча, сопровождаемая им, спустилась с башни и перешла через мост. С самого ее приезда в Гнездо Высокий Чертог был закрыт. Зачем тетушке вздумалось отпирать его? Обыкновенно леди Лиза сидела в своей уютной горнице или в теплой приемной лорда Аррена, выходящей на водопад.

Двое гвардейцев в небесно-голубых плащах стояли с копьями по обе стороны резных дверей Высокого Чертога.

– Никто не должен входить сюда, пока Алейна будет беседовать с леди Лизой, – сказал им Мариллон.

– Будет исполнено. – Гвардейцы пропустили их и тут же скрестили копья. Мариллон закрыл за собой двери и запер их изнутри третьим копьем, длиннее и толще, чем у стражников. Сансе почему-то стало не по себе.

– Зачем вы это сделали?

– Миледи ждет вас.

Санса нерешительно огляделась. Леди Лиза сидела одна на возвышении, на резном, с высокой спинкой стуле из чардрева. Справа стоял второй стул, выше, чем у нее, с голубыми подушками на сиденье, но лорд Роберт, которому он принадлежал, отсутствовал. Санса надеялась, что мальчику лучше, но не хотела спрашивать о нем Мариллона.

Санса прошла по голубой шелковой дорожке между тонких, как копья, колонн. Пол и стены Высокого Чертога были выложены молочно-белым мрамором с голубыми прожилками. Бледный дневной свет проходил сквозь узкие закругленные окна в восточной стене. Факелы, вставленные в гнезда между окнами, оставались пока незажженными. Ковер глушил шаги Сансы, за стенами уныло свистел холодный ветер.

Среди такого обилия белого мрамора даже солнечный свет казался холодным… но не столь холодным, как тетя Лиза. Она облачилась в платье из кремового бархата и ожерелье из сапфиров и лунных камней. Толстую золотисто-рыжую косу она перекинула через плечо. Она смотрела сверху вниз на идущую к ней племянницу, и лицо ее под слоем краски и пудры было красным и одутловатым. Позади нее висело огромное знамя – луна и сокол дома Арренов, кремовые на голубом.

Санса, дойдя до помоста, присела.

– Вы посылали за мной, миледи. – К свисту ветра примешивались тихие аккорды, которые брал Мариллон на том конце зала.

– Я все видела, – сказала леди Лиза.

Санса разгладила юбку.

– Надеюсь, лорду Роберту стало лучше? Я не хотела рвать его куклу. Он стал ломать мой снежный замок, и я…

– Нечего разыгрывать передо мной скромницу. Я говорю не о кукле Роберта. Я видела, как ты целовалась.

В Высоком Чертоге как будто сразу похолодало. Его пол, стены и колонны казались сделанными изо льда.

– Это он меня целовал.

– А с чего ему вздумалось это делать? – раздула ноздри Лиза. – У него есть любящая жена – взрослая женщина, не какая-нибудь девчонка. Такие, как ты, ему и даром не надобны. Признайся, что ты сама к нему приставала – ведь так?

– Это неправда, – сказала, попятившись назад, Санса.

– Куда это ты? Боишься? За столь дурное поведение следует наказывать, но я не буду сурова с тобой. У Роберта есть мальчик для порки, как это заведено в Вольных Городах. Здоровье моего сына не допускает телесных наказаний. Вместо тебя тоже высекут какую-нибудь простолюдинку, но сначала ты должна сознаться в том, что совершила. Лжи я не потерплю, Алейна.

– Я строила снежный замок, и лорд Петир стал помогать мне, а потом поцеловал меня. Вот и все, что вы видели.

– Ты в самом деле столь бесчестна или принимаешь меня за дуру? – резко осведомилась тетка. – Да, так оно и есть – ты думаешь, что я непроходимая дура. Думаешь, что можешь получить любого мужчину, оттого что ты молода и красива. Я хорошо вижу, какие взгляды ты бросаешь на Мариллона. Мне известно все, что происходит в Гнезде, юная леди, а такие, как ты, мне и раньше встречались. Но ты ошибаешься, думая завоевать Петира с помощью больших глаз и бесстыдных улыбочек. Он мой. – Лиза поднялась с места. – Они все пытались отнять его у меня. Мой лорд-отец, мой муж, твоя мать… Кейтилин больше всех старалась. Ей тоже нравилось целовать моего Петира, еще как нравилось.

Санса отступила еще на шаг.

– Матери это нравилось?

– Да, твоей матери, твоей ненаглядной матушке, моей милой сестрице Кейтилин. Нечего прикидываться невинной, злая маленькая лгунья. В Риверране она обращалась с Петиром, как с игрушкой. Завлекала его улыбками, и нежными словами, и бесстыдными взглядами, а по ночам обрекала на муки.

– Неправда. – Она умерла, хотелось крикнуть Сансе. Она была твоей сестрой, и ее больше нет в живых. – Не делала она этого.

– Откуда тебе знать? Разве ты там была? – Лиза, шурша юбками, сошла с помоста. – Разве ты была при том, как лорд Бракен и лорд Блэквуд приехали присягать на верность моему отцу? Певец лорда Бракена играл нам, и Кейтилин протанцевала с Петиром шесть раз – целых шесть, я считала! Лорды начали спорить, и отец увел их в приемную палату, поэтому нам никто не мешал. Эдмар, совсем еще мальчишка, напился вдрызг, а Петир хотел поцеловать Кейтилин, да только она ему не позволила. Она посмеялась над ним. Он так расстроился, что сердце разрывалось смотреть, и тоже напился до того, что свалился под стол. Дядя Бринден отнес его в постель, чтобы отец не видел его пьяным. Но ты этого не помнишь, верно? Так или нет?

Что она – тоже пьяна или безумна?

– Я тогда еще не родилась, миледи.

– Верно, не родилась, поэтому не перечь мне и не говори, что правда, а что нет. Ты его целовала!

– Это он целовал меня, – не уступала Санса. – Я не хотела…

– Молчи. Я не разрешала тебе говорить. Ты соблазняла его, в точности как твоя мать тогда в Риверране своими улыбками и танцами. Думаешь, я забыла? В ту самую ночь я прокралась к нему в постель, чтобы утешить его. Он сделал мне больно, но это была сладкая боль. Потом он сказал, что любит меня, назвав меня Кет, и тут же уснул опять. Но я все равно оставалась с ним до рассвета. Твоя мать не заслуживала такой любви. Она даже в знаке своего отличия отказала ему, когда он дрался с Брандоном Старком. Я-то отдала бы ему все, что угодно. Это самое я и сделала, и теперь он мой. Не сестрин и не твой.

Решимость Сансы увяла под натиском тетки. Лиза пугала ее не меньше, чем королева Серсея.

– Конечно же, он ваш, миледи, – как можно мягче и покорнее сказала она. – Могу я теперь уйти, с вашего разрешения?

– Нет. Не можешь. – От тетки пахло вином. – Не будь ты тем, кто ты есть, я попросту прогнала бы тебя. Отправила бы к лорду Нестору в Ворота Луны или обратно в Персты. Как бы тебе понравилось жить на этом унылом берегу, среди грязного мужичья и овечьего помета? Именно такую участь мой отец уготовил Петиру. Все думали, что он сделал это из-за того глупого поединка с Брандоном Старком, но причина была в другом. Отец сказал, чтобы я благодарила богов за то, что такой знатный лорд, как Джон Аррен, соглашается взять меня испорченной, но я-то знала, что он идет на это из-за мечей. Мне поневоле пришлось выйти за Джона, иначе отец выгнал бы меня из дома, как выгнал своего брата, но суженым моим был Петир. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты поняла, как мы любили друг друга, как долго страдали и мечтали друг о друге. Вместе мы зачали ребенка, нашего чудесного ребеночка. – Лиза прижала руки к животу, как будто ребенок до сих пор лежал там. – Когда его отняли у меня, я поклялась, что больше такого не допущу. Джон хотел отправить моего милого Роберта на Драконий Камень, а этот пьянчуга-король – отдать его Серсее Ланнистер, но я им не позволила… и Петира у меня отнять тоже не позволю. Слышишь ты меня, Алейна, Санса или как тебя там? Слышишь, что я говорю?

– Слышу. Клянусь, я никогда больше не буду целовать его и… и соблазнять. – Санса полагала, что тетке хочется услышать именно это.

– Вот ты и созналась! Я так и думала, что это ты. Ты так же распутна, как и твоя мать. – Лиза схватила Сансу за руку. – Пойдем-ка со мной: я хочу показать тебе кое-что.

– Вы делаете мне больно, – съежилась Санса. – Прошу вас, тетя Лиза, я ни в чем не виновата, клянусь.

– Мариллон! – крикнула тетка, глухая к ее мольбе. – Ты мне нужен!

Певец тут же прибежал на ее зов.

– Миледи?

– Сыграй нам песню «Правда и ложь».

Пальцы Мариллона забегали по струнам.

– «Лорд из замка уехал дождливым днем, хей-нонни, хей-нонни-хей…»

Лиза тянула Сансу за руку, и той поневоле приходилось идти, чтобы удержаться на ногах. Между двумя колоннами в мраморной стене виднелась белая, выточенная из чардрева дверь. Три тяжелых бронзовых засова удерживали ее закрытой, но Санса видела, что за ней бушует ветер. Заметив врезанный в дерево полумесяц, она уперлась ногами в пол.

– Лунная Дверь! Зачем вы ведете меня к Лунной Двери?

– Теперь ты пищишь, как мышка, зато в саду была куда как смела! Там, на снегу!

– «А леди его села шить под окном, – пел Мариллон. – Хей-нонни, хей-нонни, хей-ннони-хей».

– Открой дверь, – приказала Лиза. – Открывай, не то я кликну стражу. – Она толкнула Сансу вперед. – Твоя мать по крайней мере была храброй. Сними засовы.

«Если я послушаюсь, она отпустит меня», – подумала Санса и вынула из скоб первый засов. За ним звякнули о мраморный пол второй и третий. Едва Санса притронулась к щеколде, тяжелая дверь отворилась вовнутрь, со стуком ударив в стену. Снег ворвался в проем вместе с ветром, и Сансу пробрала дрожь. Она попыталась отойти, но стоявшая сзади тетка схватила ее одной рукой за талию, а другой уперлась ей в спину, толкая Сансу к открытой двери.

Кроме белого неба и снежных хлопьев, за дверью не было ничего.

– Посмотри вниз, – велела Лиза. – Посмотри вниз, говорят тебе.

Санса хотела вырваться, но пальцы тетки впились в нее, как клещи. Лиза толкнула племянницу еще ближе к двери, и Санса закричала. Ее левая нога скользнула по наметенному внутрь снегу. Снаружи был только воздух, и в шестистах футах ниже вилась по склону горы дорога в замок.

– Не надо! – крикнула Санса. – Мне страшно! – Мариллон позади пел, бренча на арфе:

– «Хей-нонни, хей-нонни, хей-нонни-хей».

– Хочешь, чтобы я разрешила тебе уйти? Этого ты хочешь?

– Нет. – Санса всеми силами подалась назад, но тетка не сдвинулась с места. – Не сюда. Прошу вас. – Она шарила по дверному косяку, но зацепиться было не за что. Ноги скользили по мокрому мрамору. Лиза неумолимо толкала ее вперед, и весила тетка на три стоуна больше, чем племянница.

– «Тут леди на сено легла нагишом», – пел Мариллон.

Санса рванулась вбок, обезумев от страха, и одна ее нога ушла в пустоту.

– «Хей-нонни, хей-нонни, хей-нонни-хей».

Ветер задрал ей юбки и впился холодными зубами в голые ноги. На щеках таяли снежинки. Санса, отчаянно размахивая руками, ухватилась за толстую теткину косу.

– Пусти меня! Пусти! – завопила Лиза. Она балансировала на самом краю. Где-то далеко стражники дубасили копьями в дверь, требуя, чтобы их впустили. Мариллон оборвал свою песню.

– Лиза! Что это значит?! – донеслось до Сансы сквозь плач, визг и тяжелое дыхание. Гулкое эхо чьих-то шагов раздалось в чертоге. – Да отойди же оттуда! Лиза, что ты делаешь? – Стражники по-прежнему долбили в дверь. Мизинец прошел через другую – через дверь лордов за помостом.

Лиза повернулась, немного ослабив хватку, и Санса сумела вырваться. Она упала на колени, и тут Петир увидел ее. Он замер на месте.

– Алейна! В чем дело?

– В ней. – Лиза схватила Сансу за волосы. – В ней все дело. Она с тобой целовалась.

– Скажите ей, – взмолилась Санса. – Скажите, что мы просто строили замок…

– Молчать! – взвизгнула тетка. – Я тебе слова не давала. Плевать я хотела на твой замок.

– Она еще дитя, Лиза. Дочь Кет. Что ты творишь, скажи на милость?

– Я хотела выдать ее за Роберта! Она неблагодарная. Развратная. Ты не ее, чтобы тебя целовать. Не ее! Я собиралась проучить ее, вот и все.

– Понятно. – Петир погладил подбородок. – По-моему, она уже все поняла, – правда, Алейна?

– Да, – прорыдала Санса. – Я поняла.

– Не хочу, чтобы она здесь оставалась. – Глаза тетки блестели от слез. – Зачем ты привез ее в Долину, Петир? Ей здесь не место. Не место.

– Ну так отошлем ее назад. В Королевскую Гавань, если хочешь. – Петир сделал шаг в их сторону. – А теперь отпусти ее, и отойдите обе от двери.

– НЕТ! – Лиза еще крепче вцепилась Сансе в волосы. Их юбки шумно хлопали на ветру. – Не может быть, чтобы ты хотел ее. Она глупая, пустоголовая девчонка. Она не любит тебя так, как я. Я тебя всегда любила. Я доказала это, разве не так? – Слезы струились по ее отекшему красному лицу. – Я подарила тебе свою невинность. И сына бы подарила, но они убили его лунным чаем, ромашкой, пижмой и мятой, с ложкой меда и капелькой блоховника. Я не знала – я просто выпила то, что дал мне отец…

– Все это в прошлом, Лиза. Лорд Хостер умер, и его старый мейстер тоже. – Мизинец подошел чуть поближе. – Ты снова пила? Напрасно ты говоришь так много. Мы ведь не хотим, чтобы Алейна знала больше, чем ей полагается? Или Мариллон?

– Кет тебе никогда ничего не давала, – не слушая его, продолжала Лиза. – Я устроила тебя на твою первую должность, я заставила Джона взять тебя ко двору, чтобы ты был рядом. Ты говорил, что никогда этого не забудешь.

– Я не забыл. Теперь мы вместе, как ты всегда хотела, как мы замышляли. Отпусти Сансу.

– Нет! Я видела, как вы целовались на снегу. Она такая же, как ее мать. Кейтилин целовалась с тобой в богороще, да только не всерьез – ты не был ей нужен. А ты любил ее больше, чем меня-а-а-а!

– Нет, любимая. – Петир сделал еще шаг. – Ты же видишь – я здесь. – Он протянул ей руку. – Ты плачешь напрасно.

– Напра-а-асно, – рыдала она. – Ты и в Королевской Гавани то же самое говорил. Добавь слезы Джону в вино, сказал ты, и я это сделала. Ради Роберта и ради нас! И написала Кейтилин, что моего лорда-мужа убили Ланнистеры, как ты мне велел. Как умно… ты всегда был умен, я и отцу говорила, что Петир взлетит высоко, что он хороший и что я ношу его ребенка… Зачем ты целовал ее? Зачем? Мы соединились наконец после стольких лет, а ты целуешь ее-е!

– Лиза, – вздохнул Петир, – тебе следовало бы больше доверять мне после всех бурь, что мы пережили. Клянусь, что больше не отойду от тебя, пока мы оба живы.

– Правда? – рыдая, спросила она. – Нет, правда?

– Правда. Отпусти девочку и поцелуй меня.

Лиза бросилась в объятия Мизинца, а Санса на четвереньках отползла от Лунной Двери и ухватилась за ближнюю колонну. Сердце болезненно билось. В волосы набился снег, правый башмак отсутствовал – должно быть, упал вниз. Санса, содрогнувшись, еще крепче обхватила колонну.

Мизинец дал Лизе выплакаться у него на груди и легонько поцеловал ее.

– Милая моя, глупая ревнивая женушка. Ты же знаешь: я всю жизнь любил только одну женщину.

– Одну? – с дрожащей улыбкой повторила Лиза. – Ты клянешься, Петир? Только одну?

– Да. Только Кет, – сказал он и толкнул ее.

Лиза отлетела назад, поскользнулась на мокром мраморе и вдруг пропала. Она даже крикнуть не успела – за дверью слышался только шум ветра.

– Вы… вы… – ужаснулся Мариллон.

Стражники молотили в дверь своими копьями. Петир поднял Сансу на ноги.

– Ты цела? Тогда беги открой стражникам. Быстрее: время терять нельзя. Певец убил мою леди-жену.