Текст книги "Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы"

Автор книги: Холли Бин

В награду за верную службу новый король отдал Виктариону смуглянку, взятую у шедшего в Лисс работорговца. «Я не нуждаюсь в твоих объедках», – бросил Виктарион, но Вороний Глаз сказал, что в таком случае женщину убьют, и младший брат дрогнул. Ей вырезали язык, но в остальном она была цела и притом красива – вся коричневая, как промасленное тиковое дерево. Смуглая кожа не мешала Виктариону, глядя на нее, вспоминать другую – ту первую женщину, которую брат подарил ему, чтобы сделать его мужчиной.

Он взял бы смуглянку еще раз, но чувствовал, что не сможет.

– Принеси еще мех и уйди, – сказал он ей. С мехом кислого красного вина он поднялся на палубу подышать свежим воздухом. Половину он выпил, половину вылил в море за всех, кто пал в этот день.

«Железная победа» уже много часов провела близ устья Мандера. Большая часть Железного Флота ушла к Дубовому Щиту, но «Горе», «Лорда Дагона», «Железный ветер» и «Губителя дев» Виктарион оставил при себе в качестве арьергарда. Живых уже выловили из моря, и теперь все смотрели, как медленно тонет «Твердая рука», увлекаемая под воду протараненным ею судном. Когда она исчезла из глаз, Виктариону доложили, что он потерял шесть кораблей, а захватил тридцать восемь.

– Сойдет, – сказал капитан Нуту. – Все на весла – возвращаемся в город лорда Хьюэтта.

Ладья, гонимая веслами, двинулась к Дубовому Щиту, а капитан снова спустился в каюту.

– Я мог бы его убить, – сказал он смуглянке, – хотя убивать своего короля – большой грех, а убивать родного брата и того хуже. Аша должна была отдать голос мне. – Он нахмурился. И взбредет же в голову – пытаться завоевать капитанов и королей репой да сосновыми шишками! Она кровь от крови Бейлона, но мужчиной ее это не сделало. После вече она сбежала – точно растворилась вместе со всей командой в ночь коронации Эурона. Малая часть души Виктариона этому радовалась. Если у девушки есть хоть капля ума, она выйдет за какого-нибудь северного лорда и поселится с ним в его замке, подальше от моря и Вороньего Глаза.

– Город лорда Хьюэтта, лорд-капитан, – крикнули ему с палубы.

Виктарион встал. Выпитое вино притупило боль от раны. Надо, пожалуй, показать руку Хьюэттову мейстеру, если того еще не прикончили. «Победа» огибала мыс. Вид замка над гаванью напомнил ему Лордпорт, но этот город был вдвое больше. В гавани стояло около двадцати ладей с золотым кракеном на парусах. Еще сотни лежали на галечном берегу и выглядывали из доков. У каменного мола покачивались три больших баркаса и с дюжину мелких – на них грузили добычу и продовольствие. Виктарион отдал приказ стать на якорь и спустить шлюпку.

Город на пути к берегу показался ему необычайно тихим. Многие лавки и дома были разграблены, судя по выломанным дверям и ставням, но огню предали только септу. На улицах лежали мертвые тела, и над каждым трудились вороны. Сумрачные горожане, отгоняя стервятников, складывали трупы в повозку. Виктарион смотрел на них с отвращением. Ни один истинный сын моря не захочет гнить под землей. Как он сможет попасть оттуда в чертоги Утонувшего Бога, чтобы вечно пировать на морском дне?

Миновав «Молчаливого» среди других кораблей, Виктарион взглянул на его чугунную носовую фигуру – женщину без рта с летящими по ветру волосами и простертой вперед рукой. Ее перламутровые глаза, казалось, следили за ним. У нее был рот, как у всякого человека, пока Эурон его не зашил.

На палубе одного из больших баркасов стояли в ряд женщины и дети – кое-кто со связанными сзади руками и все с веревочными петлями на шее.

– Кто они? – спросил он людей, которые помогли пришвартовать его шлюпку.

– Вдовы и сироты. Их продадут в рабство.

– Продадут? – На Железных островах рабов не было, только невольники. Невольник служил своему хозяину, но не считался его имуществом. За деньги этих людей никогда не покупали и не продавали, а их дети, посвященные Утонувшему Богу, объявлялись свободными. За невольников платили либо железную цену, либо не платили совсем. – Их положено отдать в невольники и морские жены, – заметил Виктарион.

– Указ короля, – сказали ему в ответ.

– Сильный всегда отбирает что-то у слабого, – произнес Нут-Цирюльник. – Рабы или невольники, разницы нет. Их мужчины не сумели защитить свои семьи, поэтому теперь они наши, и мы сделаем с ними, что захотим.

Это не по старому закону, мог бы сказать Виктарион, но препираться не было времени. Победа, которую он одержал, опередила его, и люди толпились вокруг с поздравлениями. Виктарион терпеливо слушал их льстивые речи, пока они не начали восхвалять дерзновенную смелость Эурона.

– Отплыть далеко от земли, чтобы враги не могли узнать о нашем приближении, в самом деле смело, – проворчал он, – но пересечь полмира в погоне за драконами дело иного рода. – Не дожидаясь ответа, он растолкал толпу и стал подниматься к замку.

Замок лорда Хьюэтта был невелик, но хорошо укреплен. Дубовые ворота украшал прежде герб дома – дубовый щит со стальными заклепками на волнистом бело-голубом поле, но теперь над зелеными кровлями башен реял кракен дома Грейджоев, а створки взломанных ворот сильно обгорели. По гребням толстых стен расхаживали Железные Люди с копьями и топорами, и среди них попадались иноземцы Эурона.

Во дворе Горольд Гудбразер и старый Драмм тихо беседовали о чем-то с Родриком Харло. Нут-Цирюльник при виде их громко заухал.

– Ты чего такой постный, Чтец? Зря, выходит, ты сомневался. День за нами, и добычу мы взяли богатую.

– Ты об этих камнях? – поджал губы лорд Родрик. – Все четыре вместе взятые не составят одного Харло. Мы взяли немного камней, немного деревьев, горсть побрякушек и нажили себе врага в лице дома Тиреллов.

– Это розы-то? – засмеялся Нут. – Что они сделают морским кракенам? Мы разнесли их щиты вдребезги – теперь им и прикрыться-то нечем.

– У них есть Хайгарден. Скоро вся мощь Простора выступит против нас, Цирюльник, и тогда ты узнаешь, что у роз порой бывают стальные шипы.

Драмм, держа руку на рукояти Багрового Дождя, кивнул.

– Передовой отряд лорда Тирелла всегда возглавляет лорд Тарли, владелец валирийского меча Губитель Сердец.

– Пусть только сунется, – гневно воскликнул Виктарион. – Я возьму его меч себе, как твой предок когда-то взял Багровый Дождь. Пусть приходят и Ланнистеров прихватят с собой. На суше лев, может, и царь, но на море властвует кракен. – Он отдал бы половину зубов, чтобы сразиться своим топором с Цареубийцей или Рыцарем Цветов. Вот такие дела ему по душе. Человек, льющий родную кровь, проклят в глазах богов и людей, воин же окружен почетом.

– Можете не сомневаться, лорд-капитан, – сказал лорд Родрик, – они придут непременно. Его величество только того и хочет. Зачем бы иначе он позволил лорду Хьюэтту выпустить воронов?

– Слишком ты много читаешь и слишком редко дерешься, – вставил Нут. – У тебя в жилах молоко вместо крови. – Но Родрик сделал вид, будто не слышал его.

В чертоге замка шел буйный пир. Железные Люди за столами пили, кричали и задирали друг друга, похваляясь совершенными подвигами, именами убитых врагов и взятой добычей. Лукас-Левша Кодд и Квеллон Хамбл сорвали со стен гобелены и закутались в них, как в плащи; Гермунд Ботли нацепил поверх золоченого ланнистерского панциря жемчуга и гранаты; Андрик-Неулыба, с перстнями на каждом пальце, обнимал за талии двух женщин разом. Посудой капитанам служили не миски, вырезанные из черствых хлебных ковриг, а серебряные блюда.

Нут-Цирюльник, глядя на это, потемнел от гнева.

– Нас Вороний Глаз послал сражаться с ладьями, а его люди тем временем брали замки, деревни и женщин. Что, хотелось бы знать, осталось на нашу долю?

– Слава.

– Слава вещь хорошая, но золото лучше.

– Вороний Глаз говорит, что Вестерос будет наш целиком, – пожал плечами Виктарион. – Бор, Старомест, Хайгарден… там ты и поживишься. Хватит разговоров, я голоден.

По праву крови Виктарион мог сидеть на помосте, но есть в обществе Эурона и его приспешников он не желал и потому сел рядом с Ральфом Хромым, капитаном «Лорда Квеллона».

– Великая победа, – сказал ему Ральф. – Победа, достойная лорда. Ты должен получить остров в награду.

Лорд Виктарион… Почему бы и нет? Не Морской Трон, конечно, но все-таки кое-что.

Гото Харло, сидящий напротив, отшвырнул обглоданную кость и наклонился к нему.

– Рыцарь, мой кузен, получит Серый Щит – слыхал?

– Нет еще. – Виктарион отыскал взглядом сира Харраса Харло – тот, высокий, длиннолицый и строгий, пил вино из золотого кубка. – С чего Эурону вздумалось дать ему остров?

Гото подставил пустую чашу бледной молодой женщине в синем бархатном платье с золотым кружевом.

– Рыцарь в одиночку взял Гримстон. Водрузил свой штандарт под стенами замка и вызвал Гримов на бой. Один ответил на вызов, потом другой, потом третий. Он убивал их одного за другим… хотя нет, двое сдались. Когда пал седьмой, септон лорда Грима решил, что воля богов ясна, и сдал Рыцарю замок. Теперь его лордом сделают, а мне это на руку, – засмеялся Гото. – Стану наследником Чтеца заместо него. Горбун Гото, – он стукнул себя чашей в грудь, – лорд Харло.

– Семеро, говоришь, их было? – Любопытно, как покажет себя Приход Ночи против Виктарионова топора. У Виктариона еще не бывало противника с валирийским мечом, но Харрасу Харло он в юности задавал трепку неоднократно. Тот в те времена дружил со старшим сыном Бейлона Родриком, павшим под стенами Сигарда.

Пир был хорош. На столы подавались наилучшие вина, мясо с кровью, фаршированные утки, целые корзины крабов. Прислужницы, как не преминул заметить Виктарион, были разодеты в бархат и тонкую шерсть. Сначала он принял их за кухонных девок, нарядившихся в платья леди Хьюэтт и ее дам, но Гото сказал ему, что это сама леди Хьюэтт с дамами и есть. Вороний Глаз велел им прислуживать за столом для смеху. Всего женщин было восемь – сама хозяйка, еще красивая, хотя и располневшая малость, и семь молодых, от двадцати пяти до десяти лет, ее дочери и невестки.

Лорд Хьюэтт, как ему и подобало, сидел на высоком месте в парадных одеждах с гербом своего дома. Руки и ноги ему привязали к стулу, в рот вместо кляпа воткнули огромный корешок хрена. Говорить он не мог, но все видел и слышал. Вороний Глаз занял почетное место по правую руку от лорда. На коленях у него сидела хорошенькая пышнотелая девушка лет семнадцати-восемнадцати, босая и растрепанная, обхватив его руками за шею.

– А это кто? – спросил Виктарион своих сотрапезников.

– Побочная дочь его милости, – ухмыльнулся Харло. – Раньше она за столом прислуживала, а ела вместе со слугами.

Эурон водил синими губами по ее горлу, а девушка хихикала и шептала ему что-то на ухо. Он уже покрыл ее белую шею и плечи следами своих поцелуев, похожими на розовое ожерелье. Послушав ее, он громко рассмеялся и стукнул кубком по столу, призывая к молчанию.

– Дамы, – крикнул он высокородным служанкам, – Фалия беспокоится, как бы ваши красивые платья не заляпали вином и не захватали сальными пальцами. Я обещал, что после пира она сможет выбрать из ваших вещей, что захочет, поэтому вам лучше раздеться.

Хохот прокатился по залу, а лорд Хьюэтт побагровел до синевы – никак лопнет сейчас, подумал Виктарион. Женщинам поневоле пришлось подчиниться. Самая младшая заплакала было, но мать утихомирила ее и распустила ей на спине шнуровку. Обнаженные теперь, они продолжали расхаживать вдоль столов и наполнять вином опустевшие чаши.

Он позорит Хьюэтта, как когда-то опозорил меня, думал капитан, вспоминая, как рыдала жена под градом его ударов. На Щитовых островах, как и на Железных, браки между родственниками не редкость. Одна из этих голых красоток вполне может быть женой Талберта Серри. Одно дело убить врага, другое – лишить его чести. Рука Виктариона с промокшей от крови повязкой сжалась в кулак.

Эурон тем временем сбросил с колен свою замарашку и взобрался на стол.

– ЭУРОН! – подняли крик капитаны, топая и стуча кубками. – ЭУРОН! ЭУРОН! ЭУРОН! – Второе вече, да и только.

– Я поклялся отдать вам Вестерос, – начал Эурон, когда гам поутих, – и сейчас вы можете отведать, каков он на вкус. Знаю, вам это на один зуб – но мы еще попируем, пока ночь не настала! – Факелы на стенах ярко освещали синие губы и голубой глаз Эурона; казалось, что и сам он, как факел, горит буйным пламенем. – То, что кракен схватил, он больше не выпустит. Эти острова были когда-то нашими и теперь снова наши – но нужны сильные люди, чтобы их удержать. Встань же, сир Харрас Харло, лорд Серого Щита. – Рыцарь встал, положив руку на лунный камень в эфесе Прихода Ночи. – Встань, Андрик-Неулыба, лорд Южного Щита. – Андрик отпихнул своих бабенок и поднялся из-за стола, словно выросшая из моря гора. – Встань, Марон Вольмарк, лорд Зеленого Щита. – Шестнадцатилетний юнец, похожий на кролика, робко повиновался призыву. – И ты, Нут-Цирюльник, лорд Дубового Щита.

– Лорд? – хрипло повторил Нут, явно опасаясь, что над ним зло подшутили.

Виктарион ожидал другого – он думал, что Эурон сделает лордами своих приближенных: Стонхенда, Рыжего Гребца, Лукаса-Левшу Кодда. Щедрость приличествует королю, говорил он себе, но тайный голос шептал ему, что эта щедрость добра не сулит. Подумав немного, он увидел все в истинном свете. Рыцаря Чтец выбрал своим наследником, Андрик-Неулыба – правая рука Дунстана Драмма, юный Вольмарк – потомок Черного Харрена по материнской линии. А Цирюльник…

– Откажись! – прошипел Виктарион, схватил его за руку.

Нут воззрился на него, как на безумного.

– Отказаться от земель и от лордства? Ты-то небось меня лордом не сделаешь. – Он вырвал руку и встал под громогласные крики пирующих.

Теперь он крадет у меня людей, думал Виктарион. Король между тем велел леди Хьюэтт налить ему вина и высоко поднял чашу.

– Пьем за лордов Четырех Щитов, капитаны и короли! – Виктарион выпил вместе со всеми. Нет вина слаще того, что отнято у врага. Так говорил отец – а может быть, Бейлон. Когда-нибудь я буду пить твои вина, Вороний Глаз, и отниму у тебя все, чем ты дорожишь. Но дорожит ли Эурон хоть чем-нибудь в этом мире?

– Завтра мы снова поднимем свои паруса, – объявил король. – Наполните бочки ключевой водой, заберите отсюда все зерно и всю солонину, загоните на корабли овец и коз, сколько сможете увезти. Те из раненых, кто способен грести, сядут на весла, прочие останутся с новыми лордами, чтобы оборонять острова. Торвольд и Рыжий Гребец тоже доставят нам продовольствие. Мы превратим наши палубы в курятники и свинарники, зато обратно вернемся с драконами.

– Когда же это будет, ваше величество? – подал голос лорд Родрик. – Через год? Через три? Ваши драконы живут на другом конце света, а у нас на дворе осень. – Родрик вышел вперед, чтобы высказать все свои опасения. – Винный пролив стерегут неприятельские галеи. Воды вдоль пустынного дорнийского берега изобилуют водоворотами, скалами и мелями, а причалить там почти что и негде. За Дорном лежат Ступени, где помимо штормов гнездятся пираты из Лисса и Мира. Если в путь отправится тысяча кораблей, едва ли триста из них преодолеет Узкое море… и что же потом? Ни Лисс, ни Волантис не будут нам рады. Где вы намерены брать пресную воду и провизию? Первый же шторм раскидает нас в разные стороны.

На синих губах Эурона заиграла улыбка.

– Шторм – это я, милорд. Первый и он же последний. На «Молчаливом» я совершал путешествия куда дольше и опаснее этого. Не забывайте, что я плавал по Дымному морю и видел Валирию.

Все здесь знали, что над Валирией по-прежнему властвует Рок. Море там кипит и дымится, а земля населена демонами. Говорят, будто всякий моряк, едва бросивший взгляд на огненные горы Валирии, скоро умрет страшной смертью… однако Вороний Глаз побывал там и вернулся живой.

– В самом деле? – тихо, но внятно произнес Чтец.

Эурон больше не улыбался.

– Знай свои книги, Чтец, – в наступившей тишине молвил он, – и не высовывай носа за их пределы.

В чертог закралась тревога, и Виктарион, почувствовав ее, встал.

– Ты не ответил на заданные Харло вопросы, брат.

– Цены на рабов растут постоянно, – пожал плечами король. – Продадим своих в Лиссе и Волантисе вместе с захваченным здесь добром. Вырученных денег нам хватит на закупку провизии.

– Выходит, теперь мы работорговцы? – не унимался Чтец. – И все это ради драконов, которых никто здесь в глаза не видел? Мы готовы идти на край света вслед за байкой пьяных матросов?

Его слова вызвали ропот одобрения.

– Залив Работорговцев слишком далек от нас, – заметил Хромой Ральф.

– И слишком близок к Валирии, – подхватил Квеллон Хамбл.

– Хайгарден куда как ближе, – согласился с ними Фралегг Сильный. – Лучше поискать драконов там – тех, что чеканят из золота.

– Зачем блуждать по морям, когда перед нами лежит Мандер? – вопросил Альвин Шарп.

– Старомест богат, а Бор и того богаче, – вскочил на ноги Рыжий Ральф Стонхауз. – Флот Редвина оттуда ушел. Стоит лишь протянуть руку, чтобы сорвать самый спелый плод Вестероса.

– Плод? – Голубой глаз короля сделался черным. – Только трус станет рвать плод, когда может занять весь сад.

– Хотим Бор, – заявил Рыжий Ральф, и другие поддержали его. Эурон, послушав их крики, спрыгнул со стола, сгреб замарашку за руку и вышел с ней вон.

Убежал, поджав хвост. Похоже, ты сидишь на Морском Троне уже не столь крепко, как пару мгновений назад, Эурон. В залив Работорговцев они за тобой не пойдут. Зря, пожалуй, Виктарион считал их такими уж жалкими псами и безмозглыми дураками. Воспряв духом от этой мысли, он осушил чашу и выпил еще одну с Нутом – в знак того, что не обижен на Цирюльника за его лордство, хотя бы и полученное из рук Эурона.

Солнце уже закатилось, но в зале пылали рыжим пламенем факелы. Дым от них серым облаком висел под стропилами. Хмельные победители выходили плясать с топориками. Лукас-Левша возжелал одну из дочерей лорда Хьюэтта и взял ее прямо на столе под крики и плач сестер.

Виктариона кто-то постучал по плечу. Обернувшись, он увидел Эуронова отпрыска, мальчишку лет десяти, с курчавыми волосами и черной, как грязь, кожей.

– Отец хочет с тобой говорить.

Виктарион встал, пошатываясь. В его большом теле помещалось много вина, но на этот раз он перебрал мерку. Я забил ее насмерть собственными руками, думал он, но Эурон убил ее еще раньше, когда переспал с ней. У меня не было выбора. Следуя за мальчуганом, он покинул чертог и поднялся по винтовой лестнице. Крики и вопли снизу постепенно затихли – теперь в тишине слышались только их шаги по камню.

Эурон занял спальню лорда Хьюэтта. Побочная дочь лорда в чем мать родила похрапывала на постели. Вороний Глаз стоял у окна и пил из серебряного кубка. Кроме собольего плаща, принадлежавшего прежде Блэкриду, и красной кожаной нашлепки, прикрывающей глаз, на нем ровно ничего не было.

– Мальчишкой мне все снилось, что я умею летать, – промолвил он. – А проснусь – и не могу, да и мейстер говорит, что нельзя. Но что, если он лгал?

В комнате разило вином, кровью и совокуплением, но из открытого окна пахло морем. Соленый холодок прочищал голову.

– О чем это ты?

Эурон повернулся к брату лицом, скривив в улыбке синие губы.

– Может, мы все умеем летать. Наверняка знать нельзя, пока не спрыгнешь с такой вот высокой башни. – Ветер, ворвавшись в окно, раздул его плащ. Его нагота смущала Виктариона, казалась ему непристойной. – Никто не знает по-настоящему, на что он способен, пока не отважится прыгнуть.

– Вот окно, прыгай. – Терпение Виктариона истощалось, раненая рука давала о себе знать. – Чего тебе надо?

– Мне нужен весь мир. – Огонь, пляшущий в очаге, отражался в улыбчивом глазу Эурона. – Налить тебе Хьюэттова вина? Вино всего слаще, когда отбираешь его у врага.

– Нет. – Виктарион отвел глаза. – Прикройся.

Эурон сел и запахнулся, прикрыв срам.

– Я и забыл, какой мелкий и шумный народец мои Железные Люди. Я хочу привезти им драконов, а они требуют виноградных ягод.

– Виноград сладок на вкус, а из его сока делают вино. Он полезен в отличие от твоих драконов.

– Драконы несут смерть. – Вороний Глаз отпил из серебряного кубка. – Я держал драконье яйцо вот в этих руках, брат. Один мирийский чародей клялся, что дракон вылупится, если я дам ему год и столько золота, сколько он потребует. Со временем мне наскучили его отговорки, и я с ним покончил. «Но ведь года еще не прошло», – сказал он, придерживая руками собственные выпущенные кишки. – Эурон засмеялся. – А Крагорн-то умер.

– Кто?

– Человек, который трубил в мой драконий рог. Мейстер вскрыл его, и оказалось, что легкие у него почернели, как сажа.

Виктарион содрогнулся.

– Покажи мне то драконье яйцо.

– Я выбросил его в море, когда был в дурном расположении духа. Знаешь, я нахожу, что Чтец в чем-то прав. Большой флот не сможет держаться кучно при таком долгом плавании. Только для лучших наших кораблей с лучшими людьми на борту есть надежда дойти до залива Работорговцев и вернуться назад. Я говорю про Железный Флот.

Железный Флот – мой, подумал Виктарион, но промолчал.

Вороний Глаз разлил по двум чашам диковинное черное вино, густое, как мед.

– Выпей со мной, брат. Отведай, – сказал он, подавая одну чашу Виктариону.

Тот взял другую и подозрительно понюхал ее. Густой, маслянистый напиток вблизи казался скорее синим, чем черным, и пахло от него мертвечиной. Виктарион пригубил питье и тут же выплюнул.

– Экая дрянь. Отравить меня хочешь?

– Хочу, чтобы у тебя открылись глаза. – Эурон сделал глоток из своей чаши. – Это «ночная тень», вино колдунов. Бочонок этого снадобья я нашел на борту галеона, захваченного мною близ Кварта. Корабль вез также гвоздику, мускатный орех, сорок отрезов зеленого шелка и четырех колдунов, рассказывавших любопытные вещи. Один вздумал мне угрожать, поэтому я убил его и скормил трем другим. Те сперва отказывались от такого угощения, но передумали, когда сильно проголодались. Люди – всего лишь мясо.

Бейлон был безумен, Эйерон еще хуже, а Эурон – самый безумный из всех троих. Виктарион повернулся, собираясь уйти, но тут Вороний Глаз сказал:

– Король должен жениться, чтобы иметь наследников. Сослужи мне службу, брат: отправляйся в залив Работорговцев и привези ту, кого я люблю.

Я тоже любил когда-то. Виктарион сжал кулаки, и капля крови звучно упала на пол. Превратить бы тебя в кусок кровавого мяса и бросить крабам – так же, как и ее.

– У тебя уже есть сыновья, – процедил он сквозь зубы.

– Бастарды, отродье шлюх и плакальщиц.

– В них есть что-то и от тебя.

– Да – как в содержимом моего ночного горшка. Ни один из них не годится для Морского Трона, а для Железного и подавно. Достойного наследника может родить лишь достойная женщина. Когда кракен возьмет в жены дракона, весь мир будет трепетать.

– Какого еще дракона? – нахмурился Виктарион.

– Последнего в их роду. Говорят, что она прекрасней всех женщин на свете. Волосы серебряные с примесью золота, глаза как аметисты… но я не прошу тебя верить мне на слово, брат. Ступай в залив Работорговцев, узри ее красоту своими глазами и привези ее мне.

– С какой стати мне браться за это?

– Из любви. Из чувства долга. По приказу твоего короля. – Эурон ухмыльнулся. – И ради Морского Трона. Как только я займу Железный, он станет твоим. Ты наследуешь мне, как я наследовал Бейлону, а твои собственные законные сыновья станут когда-нибудь твоими наследниками.

Законные сыновья… Чтобы они появились, для начала надо жениться, а с женами ему не везет. Все дары Эурона отравлены, напомнил себе младший брат, однако…

– Выбор за тобой, братец, – жить невольником или умереть королем. Достанет ли у тебя отваги взлететь? Пока не совершишь прыжок, никогда не узнаешь. – Улыбчивый глаз Эурона глядел насмешливо. – Или я прошу у тебя слишком многого? Мореходы страшатся заходить дальше Валирии.

– С Железным Флотом я пойду даже в ад, если понадобится. – Виктарион разжал руку с красной от крови повязкой. – Хорошо. Я доберусь до залива Работорговцев, отыщу твою дракониху и доставлю сюда. – Только не для тебя, мысленно добавил Виктарион. Ты погубил мою жену, а я заберу твою, прекраснейшую из женщин на свете.