Текст книги "Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы"

Автор книги: Холли Бин

По крайней мере, похоже, что оба глаза работают. И дыры в своей голове он не чувствовал, это тоже было хорошо. Он был в каком-то погребе, с обеих сторон стояли бочки с вином и элем. Тут хотя бы прохладно, и выпивка под рукой. Во рту у него стоял вкус крови. Дунк почувствовал укол страха. Если он откусил себе язык, то он теперь не только тупой, а ещё и немой.

– Доброе утро, – прокаркал он, лишь затем только, чтобы услышать свой голос. Слова эхом отдались в потолке. Дунк попытался подняться на ноги, но от этого усилия погреб начал кружиться перед его глазами.

– Медленней, медленней, – произнёс дрожащий голос где-то рядом. Сутулый старик, одетый в такую же седую, как и его длинные волосы, робу, появился у его ложа. На его шее была длинная мейстерская цепь из множества металлов. У него было длинное вытянутое лицо, с глубокими морщинами по обеим сторонам большущего клювовидного носа.

– Сиди спокойно и дай мне рассмотреть твои глаза.

Он заглянул Дунку сперва в левый, а затем и в правый глаз, широко раздвинув веки большим и указательным пальцами.

– У меня голова болит.

Мейстер фыркнул.

– Радуйтесь, что она всё ещё у вас на плечах, сир. Вот это, может быть, поможет. Пейте.

Дунк заставил себя проглотить гадкое снадобье до последней капли и даже умудрился его не выплюнуть.

– Турнир, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Скажите мне. Что случилось?

– Та же дурость, что и всегда случается при таких драках. Мужчины сбивают друг друга с лошадей палками. Племянник Лорда Смоллвуда сломал запястье, нога Сира Удена Рисли была перемолота под его лошадью, но пока ещё никто не погиб. Хотя за вас, сир, я опасался.

– Я был сбит с коня?

Ему по-прежнему казалось, что голова его наполнена шерстью, иначе бы он не задал такого идиотского вопроса. Дунк пожалел об этих словах, как только их произнёс.

– С грохотом, от которого сотряслись даже самые верхние бастионы. Те, кто поставили на вас хорошую монету, были просто потрясены, среди них и ваш оруженосец. Он бы до сих пор сидел тут, если бы я его не прогнал. Мне не нужны дети под ногами. Я напомнил ему о его долге.

Дунк обнаружил, что он сам нуждается в напоминании.

– Каком долге?

– Ваш конь, сир. Ваше оружие, ваши доспехи.

– Да, – сказал Дунк, припоминая. Мальчик был хорошим оруженосцем, он знал, что от него требовалось. Я потерял меч старика и доспехи, которые мне выковал Стальной Пэйт.

– Ваш друг Скрипач тоже о вас спрашивал. Он велел мне, чтобы за вами был самый лучший уход. Его я тоже вышвырнул.

– И как давно я под вашим присмотром? – Дунк согнул пальцы на меч-руке. Похоже, все они работали. Только моя голова пострадала, а Сир Арлан постоянно говорил, что я ей все равно не пользуюсь.

– По солнечным часам четыре часа.

Четыре часа – это не так уж плохо. Он слышал историю про рыцаря, который получил такой удар, что провалялся сорок лет и проснулся старым и немощным.

– Не знаете ли вы, выиграл ли Сир Ютор вторую схватку?

Может Улитка выиграет турнир. Горечь поражения была бы не такой сильной, если бы Дунк мог говорить себе, что проиграл лучшему рыцарю на поле.

– Этот то? Действительно, выиграл. Против Сира Аддама Фрея, кузена невесты, подающего надежды юного копьеборца. Её Светлость потеряла сознания, когда Сир Аддам пал. Её даже пришлось отнести в спальню.

Дунк заставил себя подняться на ноги, его мотало из стороны в сторону, но мейстер помог ему устоять.

– Где моя одежда? Я должен идти. Я должен… Я обязан…

– Если вы не можете вспомнить, это не может быть таким уж срочным, – Мейстер раздражённо махнул. – Я бы порекомендовал воздержаться от обильного приёма пищи, крепких напитков, и дальнейших ударов между глаз… но я выучил давным-давно, что рыцари глухи к голосу разума. Идите, идите. У меня есть другие дураки, о которых надо позаботиться.

Выбравшись наружу, Дунк заметил парящего широкими кругами в ярком синем небе коршуна. Он ему позавидовал. Несколько туч собирались на востоке, тёмные, как настроение Дунка. Пока он искал обратный путь к ристалищу, солнце било по его голове, как молот по наковальне. Земля, казалось, качалась у него под ногами…, а может, это его шатало. Выбираясь по ступенькам из погреба, он два раза чуть не упал. "Надо проверить, как там Эгг".

Держась края толпы, он медленно пересёк двор. На поле пухлый Лорд Эйлин Кокшо, последний соперник юного Глендона Болла, хромал, поддерживаемый двумя оруженосцами. Третий оруженосец нёс его шлем, все три гордых пера были сломаны.

– Сир Джон Скрипач, – прокричал герольд. – Сир Фрэнклин из Дома Фреев, рыцарь Близнецов, присягнувший Лорду Переправы. Выйдете и подтвердите свою доблесть.

Дунку оставалось лишь стоять и смотреть, как большущий вороной Скрипача, наряженный в голубой переливающийся шёлк с золотыми мечами и скрипками, рысью выбежал на поле. Нагрудник его всадника тоже был голубым, а также голубыми были наколенники, налокотники, наголенники и воротник доспехов. Одетая под все это кольчуга была позолочена. Сир Фрэнклин управлял серой в яблоках лошадью со струящейся серебристой гривой, что хорошо сочеталось серыми шелками и серебром его доспехов. На щите, одежде и лошадином убранстве красовались башни-близнецы Фреев. Соперники сходились вновь и вновь. Дунк стоял и смотрел, но не видел происходящего. "Дунк, болван, тупой, как баран, – распекал он себя. – У него была улитка на щите, как ты мог проиграть человеку с улиткой на щите?"

Вокруг него раздались возгласы одобрения и, обратив внимание на поле, он увидел валяющегося Фрэнклина Фрея. Скрипач спешился, чтобы помочь павшему противнику подняться. "Он на один шаг ближе к своему драконьему яйцу, – подумал Дунк. – А где я?"

Добравшись до задних ворот, Дунк наткнулся на компанию вчерашних карликов, собирающихся в дорогу. Они запрягали пони в свою деревянную свинью на колёсах и вторую повозку с более подходящей для дороги конструкцией. Дунк насчитал шестерых карликов, один меньше и искорёженней другого. Кое-кто из них, наверное, были детьми, но они все были такие низкие, что определённо сказать было трудно. При дневном свете, одетые в штаны из конской кожи и груботканные плащи с капюшонами, они совсем не казались такими забавными как во время представления.

– Доброе утро, – сказал Дунк, чтобы не показаться невежливым. – Собираетесь в дорогу? На востоке тучи, как бы не было дождя.

Единственный ответ, которым его удостоили – это сердитый взгляд самого уродливого карлика. «Не его ли я оттащил от Леди Баттервелл прошлой ночью?» Вблизи карлик пах, как нужник, Дунку хватило одного вдоха, чтобы поскорее убраться подальше.

Путь вокруг Молочницы показался Дунку таким же длинным, как их с Эггом путешествие через пески Дорна. Он держался возле стены и время от времени прислонялся к ней. Каждый раз, когда он поворачивал голову, мир начинал куда-то уплывать. "Пить, – подумал он. – Мне нужен глоток воды, а то я упаду".

Проходящий мимо конюх рассказал ему, где найти ближайший колодец. Там он обнаружил Кайла Кота, тихо беседующего с Мейнардом Пламмом. Поза Сира Кайла говорила об его горестном настроении, но он обрадовался появлению Дунка.

– Сир Дункан? А мы слышали, что вы то ли умерли, то ли умираете.

Дунк поскрёб виски.

– Мне этого и хочется.

– Мне знакомо это чувство, – вздохнул Сир Кайл. – Лорд Кэсвелл не узнал меня. Когда я сказал ему, что выстругал его первый меч, он уставился на меня, будто я потерял рассудок. Он сказал, что в Биттербридже никогда не было места таким никудышным рыцарям, каким я сегодня себя показал, – Кот издал горький смешок. – И он забрал моё оружие и доспехи. Коня тоже. Что мне теперь делать?

У Дунка не было для него ответа. Даже вольному всаднику нужен конь, чтобы быть всадником, даже наёмнику, торгующему своим мечом, нужен меч для продажи.

– Вы найдёте другую лошадь, – сказал Дунк, вытягивая ведро из колодца. – Семь Королевств полны лошадей. Вы найдёте другого лорда, который вооружит вас. – Он сложил ладони, наполнил их водой и стал пить.

– Другого лорда. Аэ. У вас никого нет на примете? Я не так молод и силён как вы, и не такой большой. В крупных мужчинах всегда нужда. Лорду Баттервеллу, к примеру, нравится, чтоб его рыцари были здоровяками. Гляньте на Тома Хеддля. Вы видели, как он бьётся? Выбил из седла каждого, с кем встречался. Хотя, Файерболлов парнишка сделал то же самое. И Скрипач тоже. Жаль, что это не он меня сбил. Он отказывается брать выкупы. Он говорит, что ему ничего не надо, кроме яйца дракона… и ещё дружбы его сражённых соперников. Цветок рыцарства, этот юноша.

Мейнард Пламм расхохотался.

– Скрипка рыцарства, хотите вы сказать. Этот мальчик намузицирует бурю, и все мы поступим очень умно, если уберёмся отсюда, пока она не началась.

– Он не берёт выкупы? – спросил Дунк. – Благородный поступок.

– Благородные поступки очень легко совершать, когда твой кошелёк набит золотом, – ответил Сир Мейнард. – Это урок вам, Сир Дункан, если у вас хватит ума его понять. Вам ещё не поздно уйти.

– Уйти? Куда уйти?

Сир Мейнард пожал плечами.

– Куда угодно. Винтерфелл. Летний Замок, Асшай у Тени. Не имеет значения, лишь бы вас тут не было. Хватайте своего коня и доспехи и убирайтесь через задние ворота. Вас никто не заметит. Улитке надо думать о следующей схватке, а глаза всех остальных прикованы к сражающимся.

На пол-удара сердца Дунк поддался соблазну. Пока у него есть конь и оружие, он худо-бедно оставался рыцарем, без них он не более, чем нищий. «Здоровенный нищий, но все равно нищий». Но его оружие и доспехи теперь принадлежат Сиру Ютору, и Гром тоже. «Лучше нищий, чем вор». Он был и тем, и другим на Блошином Конце, когда бегал с Хорьком, Раффом и Пудингом, старик спас его от этой жизни. Он знал, чтобы Сир Арлан Пеннитри ответил на предложение Пламма. Сир Арлан умер, и Дунк сказал за него:

– Даже у межевого рыцаря есть честь.

– Вы предпочитаете умереть с незапятнанной честью или жить с замаранной. Впрочем, поберегите слова, я знаю, что вы скажите. Возьмите своего мальчика и бегите, повешенный рыцарь. Пока ваш щит не стал вашей судьбой.

Дунк ощетинился.

– Как вы можете знать мою судьбу? У вас был сон, как у Джона Скрипача? Что вы знаете об Эгге?[21]

– Я знаю, что яйцам лучше держаться подальше от раскалённых сковородок, – сказал Пламм. – Белостенный Замок не безопасное место для мальчика.

– Как вы-то преуспели в своей схватке, сир? – спросил его Дунк.

– О, я не вносил своё имя в список. Знаки, знаете ли, предвещали дурное. Кто, по-вашему, позвольте узнать, завладеет драконьим яйцом?

«Не я», – подумал Дунк:

– Семеро знают, а я нет.

– У вас есть два глаза, сир, попробуйте угадать.

Дунк на один миг задумался.

– Скрипач?

– Замечательно. Не потрудитесь объяснить, на чём основано предположение?

– Я просто… У меня есть предчувствие.

– У меня тоже, – сказал Мейнард Пламм. – У меня есть плохое предчувствие в отношении каждого мужчины и мальчика, у которых не хватило ума не становиться на пути Скрипача.

* * *

Эгг расчёсывал Грома возле их палатки, но взгляд его был далеко.

«Мальчик тяжело переживает моё поражение».

– Довольно, – позвал его Дунк. – Ещё немного и Гром будет таким же лысым, как и ты.

– Сир? – Эгг выронил щётку. – Я знал, что никакая дурацкая улитка не может вас убить, сир. – И он бросился обнимать Дунка.

Дунк стянул с головы мальчика обвислую соломенную шляпу и нахлобучил себе на затылок.

– Мейстер сказал, ты занимаешься моими доспехами.

Эгг с негодованием забрал шляпу обратно.

– Я почистил вашу кольчугу и отполировал наголенники, воротник и нагрудник, но ваш шлем треснул и вмялся там, куда ударило копьё Сира Ютора. Вам понадобится оружейник, чтобы это исправить.

– Пусть Сир Ютор исправляет. Это теперь его.

«Ни коня, ни меча, ни доспехов. Может эти карлики позволят мне присоединиться к своей труппе. Это будет выглядеть весьма забавно – шесть карликов лупящих гиганта свиными пузырями».

– Гром теперь тоже его. Пошли. Мы отдадим их ему и пожелаем удачи в оставшихся поединках.

– Сейчас, сир? Вы не собираетесь выкупить Грома?

– Чем я это сделаю, парень? Камешками и овечьими катышками…

– Я думал об этом, сир. Если вы сможете занять…

Дунк прервал его.

– Никто не одолжит мне столько денег, с какой стати им это делать? Эгг. С какой стати они должны это делать? Кто я для них? Всего лишь огромный олух, который называл себя рыцарем, пока улитка с палочкой чуть не пробила ему голову.

– Тогда, – сказал Эгг, – вы можете взять Дождя, сир, а я опять поеду на Мейстере. Мы поедем в Летний Замок. Вы можете поступить на службу в гарнизон моего отца. Его конюшни полны лошадей. Вы сможете взять себе и боевого коня, и скакового.

Эгг желал добра, но Дунк не мог униженно возвращаться в Летний Замок. Только не так, побитый и нищий, прося службы и не имея даже меча для этого.

– Парень, – сказал он. – Это очень любезно с твоей стороны, но мне не нужны крошки со стола твоего лорда отца, и из его конюшен тоже. Наверное, пришла пора каждому из нас пойти своей дорогой.

Дунк всегда мог тайком вступить в ряды Городской Стражи Ланниспорта или Старгорода, там любят крупных мужчин. «Я обстучал своей башкой притолоки всех постоялых дворов от Ланниспорта до Королевской Гавани, может, пришло время, чтобы мой рост добыл мне пару монет, а не одни шишки». Но у стражников нет оруженосцев.

– Я научил тебя, чему мог, и этого явно недостаточно. Тебе будет лучше под присмотром настоящего мастера-над-оружием, какого-нибудь свирепого старого рыцаря, который знает за какой конец надо держать копьё.

– Я не хочу настоящего мастера-над-оружием, – сказал Эгг. – Я хочу вас. Что если я воспользуюсь своим?..

– Нет. Ничего такого. Я не хочу это слышать. Так что собирай моё оружие. Мы преподнесём его Сиру Ютору вместе с моими поздравлениями. Трудные вещи становятся только труднее, если их откладывать.

Эгг пнул ногой землю, и лицо его было таким же поникшим, как его большая соломенная шляпа.

– Айе, сир. Как скажете.

* * *

Снаружи палатка Сира Ютора выглядела очень просто: большое квадратное помещение из покрашенной в серо-коричневый цвет парусины, прикреплённое к земле пеньковыми верёвками. Серебряная улитка над серым вымпелом красовалась на центральном шесте, но это было единственное украшение.

– Жди здесь, сказал Дунк Эггу. Мальчик держал Грома за уздечку. Большой коричневый боевой конь был нагружен оружием и доспехами Дунка, даже новый старый щит Дунка был там. «Рыцарь Виселицы. Каким унылым таинственным рыцарем я оказался». – Я долго не буду.

Он пригнул голову и протиснул плечи внутрь.

Наружный вид палатки плохо подготовил его к тому комфорту, что он увидел внутри. Земля под его ногами была покрыта шерстяными Мееринскими коврами различных цветов. Богато украшенный эстакадный стол стоял, окружённый складными стульями, мягкие подушки валялись на пуховой перине, а железная жаровня источала ароматный фимиам. Сир Ютор сидел за столом, груда золота и серебра возвышалась перед ним, а у его локтя стоял графин с вином. Вместе со своим оруженосцем, нескладным парнем приблизительно того же возраста, что и Дунк, он считал монеты. Время от времени Улитка прикусывал монету или откладывал в сторону.

– Гляжу, мне ещё много чему придётся тебя научить, Уилл, – услышал его Дунк. – Эта монета обкусана, а та – обрезана. А эта? – Золотой протанцевал по его пальцам. – Смотри на монеты прежде, чем их брать. Вот, скажи мне, что ты видишь?

Золотой полетел по воздуху, Уилл попытался его поймать, но он отскочил от его пальцев и упал на землю. Чтобы найти его, Уиллу пришлось опуститься на колени. Найдя, он осмотрел монету с обеих сторон дважды, прежде чем сказать:

– Этот хороший, милорд. Дракон на одной стороне и король на другой…

Андерлиф бросил взгляд на Дунка.

– Повешенный человек. Рад видеть, что вы можете передвигаться, сир. Я боялся, что убил вас. Сделайте мне одолжение, проинструктируйте моего оруженосца о видах драконов. Уилл, дай Сиру Дункану монету.

У Дунка не оставалось выбора, кроме как взять её. «Он сбил меня с лошади, теперь ему надо, чтобы я для него попрыгал?» Нахмурившись, он взвесил монету в руке, осмотрел обе стороны, попробовал на зуб.

– Золото, не обрезано и не обкусано. Вес кажется правильный. Я бы взял её тоже. Что с ней не так, милорд?

– Король.

Дунк посмотрел внимательней. Лицо на монете было молодым, гладковыбритым, красивым. Король Эйрис на своих монетах был с бородой, старый король Эйгон тоже. Король Дэйрон, который правил между ними, был безбородым, но это был не он. Монета не выглядела такой старой, чтобы быть отчеканенной до царствования Эйгона Недостойного. Дунк бросил сердитый взгляд на слово под головой. Шесть букв. Они выглядели точно так же как и на других драконах. «Дэйрон», – прочитал он, но он знал лицо Дэйрона Доброго, и это был не он. Когда он посмотрел ещё раз, он увидел что-то странное в очертании четвёртой буквы, это не было…

– Дэймон, – выпалил он. – Тут сказано Дэймон. Не было никогда никакого короля Дэймона, если только…

– …Претендент. Дэймон Чёрное Пламя чеканил свою собственную монету во время мятежа.

– Это все равно золото, – возразил Уилл. – Раз это золото, то эта монета не хуже любого другого дракона, милорд.

Улитка залепил ему затрещину в ухо.

– Кретин. Айе, это золото. Мятежное золото. Изменническое золото. Измена владеть такой монетой и измена платить ею. Мне придётся её переплавить. – Он ударил парня ещё раз. – Прочь с глаз моих. Этому доброму рыцарю и мне надо кое-что обсудить.

Уилл не теряя времени выбрался из палатки.

– Садитесь, – вежливо сказал Сир Ютор. – Желаете вина?

В своей палатке Андерлиф казался совсем другим человеком, нежели во время пира.

«Улитка прячется в своей раковине», – вспомнил Дунк.

– Спасибо, нет.

Он подтолкнул золотой обратно к Сиру Ютору. «Изменническое золото. Золото Блэкфайра. Эгг говорил мне, что это турнир изменников, а я не хотел слушать». Он должен извиниться перед мальчиком.

– Полкубка, – настаивал Андерлиф. – Судя по вашему голосу, вы в этом нуждаетесь.

Он наполнил два кубка и протянул один Дунку. Без доспехов он был больше похож на купца, чем на рыцаря.

– Полагаю, вы пришли расплатиться.

– Айе, – Дунк взял вино. Может, это поможет остановить грохот в его голове. – Я привёл мою лошадь, моё оружие и доспехи. Примите их с моими поздравлениями.

Сир Ютор улыбнулся:

– В этом месте я должен был бы сказать, что вы доблестно сражались.

Дунку было интересно, не является ли слово "доблестно" вежливым способом сказать "неуклюже".

– Это очень любезно с вашей стороны, но…

– Мне кажется, вы меня не расслышали. Не будет ли слишком смело с моей стороны поинтересоваться, как вы стали рыцарем, сир?

– Сир Арлан из Пеннитри нашёл меня на Блошином Конце, гонявшимся за свиньями. Его предыдущий оруженосец был убит на Краснотравном Полем, так что ему нужен был кто-то ухаживать за конём и чистить кольчугу. Он пообещал, что научит меня обращаться с мечом и копьём и ездить верхом, если я отправлюсь с ним и буду служить ему, я так и поступил.

– Очаровательная история… хотя на вашем месте, я бы опустил часть про свиней. Прошу прощения, где ваш Сир Арлан сейчас?

– Он умер. Я похоронил его.

– Понятно. Вы отвезли его домой в Пеннитри?

– Я не знал, где это.

Дунк никогда не видел Пеннитри старика. Сир Арлан редко говорил о нём, не больше, чем Дунк любил говорить о Блошином Конце.

– Я похоронил его на склоне холма, лицом к западу, так чтобы он мог видеть, как заходит солнце.

Складной стул тревожно заскрипел под его весом. Сир Ютор сел обратно на своё место.

– У меня есть собственные доспехи и лошадь, получше вашей. Что мне делать со старой клячей и мешком помятых пластин и ржавых колец?

– Стальной Пэйт выковал эти доспехи, – сказал Дунк с ноткой гнева в голосе. – Эгг хорошо заботился о них. На моей кольчуге нет ни пятнышка ржавчины, а сталь добрая и крепкая.

– Крепкая и тяжёлая, – пожаловался Сир Ютор. – И слишком большая для любого мужчины нормальных размеров. Вы необычайно крупный, Дункан Высокий. Что касается вашего коня, то он слишком стар для езды и слишком жилист для еды.

– Гром уже не так молод, – признал Дунк, – и мои доспехи, как вы и говорите, велики. Но вы можете их продать. В Ланниспорте или Королевской Гавани полно кузнецов, которые с охотой возьмут их у вас.

– Скорее всего за десятую часть того, что они стоят, – сказал Сир Ютор, – и лишь для того, чтобы расплавить на металл. Нет уж, сладкое серебро мне нужно, а не старое железо. Монеты королевства. Итак, желаете ли вы выкупить ваше оружие или нет?

Дунк, нахмурившись, вертел в руках кубок. Он был сделан из сплошного серебра с инкрустацией по краям в виде линии золотых улиток. Вино тоже было золотым и опьяняющим.

– Если бы желания превращались в монеты, я бы заплатил. С радостью. Только…

– … у вас не найдётся и двух оленей зацепить рогами.

– Если вы… если вы одолжите мне мою лошадь и доспехи, я заплачу выкуп позже, как только раздобуду деньги.

Улитка выглядел изумлённым.

– Где же вы их раздобудете, прошу прощения?

– Я могу поступить на службу к какому-нибудь лорду, или… – ему трудно давались эти слова, он чувствовал себя попрошайкой. – Это может занять пару лет, но я заплачу. Клянусь.

– Своей рыцарской честью?

Дунк покраснел.

– Я могу поставить свой знак на договоре.

– Закорючка межевого рыцаря на клочке бумаги? – Сир Ютор закатил глаза. – Хороша лишь, чтобы подтереть мою задницу – ни для чего больше.

– Вы тоже межевой рыцарь.

– А теперь вы меня обидели. Я еду туда, куда хочу и не служу ни одному человеку, кроме самого себя, это правда… но прошло уже много лет с тех пор, как я спал под кустами. Я выяснил, что постоялые дворы гораздо уютней. Я турнирный рыцарь, лучший из тех, кого вам когда-либо доводилось встречать.

– Лучший? – его высокомерие рассердило Дунка. – Смеющийся Шторм может не согласиться, сир. И Лио Длинный Шип, и Зверь Бракен тоже. На Эшфордском Лугу никто не говорил об улитках. С чего бы это, если вы такой знаменитый турнирный чемпион?

– Вы слышали, чтобы я называл себя чемпионом? Так недолго и известность приобрести, а я уж лучше подхвачу оспу, чем это. Спасибо, не надо. Я выиграю мою следующую схватку, айе, но в финале я упаду. Баттервелл пообещал тридцать драконов тому рыцарю, кто станет вторым, и этого мне вполне достаточно… вкупе с хорошими выкупами и выплатами по ставкам, – Он указал на груду серебряных оленей и золотых драконов на столе. – Вы кажетесь здоровым парнем, и вы очень большой. Размеры всегда впечатляют дураков, хотя в турнирной схватке это значит очень мало. Уилл сумел добиться ставок три к одному против меня. Лорд Шони поставил пять к одному, придурок. – Он взял серебряного оленя и, щелкнув длинными пальцами, отправил его кружиться. – Старый Бык будет кувыркаться следующим. Потом Рыцарь Кискиных Ив, если протянет так долго. Благодаря людской сентиментальности я заполучу прекрасные ставки против обоих. Народ любит деревенских героев.

– В Сире Глендоне течёт кровь героя, – ляпнул Дунк.

– О, очень на это надеюсь. Кровь героя пойдёт за два к одному. С крови шлюхи таких ставок не получишь. Сир Глендон говорит о своём знаменитом родителе при каждой возможности, но заметили ли вы, что он ни разу не упомянул о своей матери? И для того есть веская причина. Он был рождён от лагерной шлюхи. Дженни было её имя. Дженни Грош звали её до Краснотравного Поля. В ночь перед битвой она перетрахалась с таким количеством мужчин, что после этого стала известна как Краснотравная Дженни. Файрболл поимел её до того, в этом я не сомневаюсь, но то же самое проделала и сотня других мужчин. Мне кажется, наш друг Глендон навоображал слишком много, а ведь у него даже волосы не рыжие.

Кровь героя, подумал Дунк.

– Он говорит, что он рыцарь.

– О, вот это как раз правда. Мальчишка и его сестра выросли при борделе, называемом Кискины Ивы. После того, как Дженни Грош умерла, другие шлюхи заботились о них и скормили парню сказочку, состряпанную его мамашей, будто он от семени Файрболла. Старый оруженосец, который жил неподалёку, тренировал мальца в обмен, как водится, на эль и перепихон, но, будучи оруженосцем, он не мог произвести в рыцари маленького бастарда. Полгода назад компания рыцарей забрела в бордель, и некий Сир Морган Данстайбл положил пьяный глаз на сестру Сира Глендона. Так уж случилось, что сестричка всё ещё была девственницей, и у Данстэйбла не хватило денег заплатить за её непорочность. И был заключён договор, Сир Морган постучал по плечам её брата, производя в рыцари, прямо там, в Кискиных Ивах, на глазах у двадцати свидетелей, после чего маленькая сестричка поднялась с ним наверх и позволила сорвать свой цветок. Вот как всё было.

Любой рыцарь может возвести человека в рыцари. Будучи оруженосцем Сира Арлана, Дунк слышал истории о людях, добивавшихся рыцарства различными угрозами или мешком серебряных монет, но не девственностью сестры.

– Это всего лишь байка, – услышал он свой голос. – Это не может быть правдой.

– Я слышал её от Кирби Пимма, который утверждает, что был там свидетелем возведения в рыцари, – Сир Ютор пожал плечами. – Героя сын, шлюхин сын, или их обоих, при встрече со мной – он рухнет.

– Вам может выпасть другой противник.

Сир Ютор вскинул брови.

– Косгроув любит серебро не меньше, чем любой другой. Я обещаю вам, следующим мне выпадет Старый Бык, потом мальчишка. Хотите, побьёмся об заклад?

– Мне уже нечего ставить.

Дунк не знал, что расстроило его больше: то, что Улитка подкупал распорядителя игр для получения желаемого противника, или то, что он хотел встретиться именно с ним. Он встал.

– Я сказал то, что я собирался сказать. Мой конь и меч ваши, и мои доспехи тоже.

Улитка переплёл пальцы.

– Возможно, есть иной выход. Вы не совсем бесталанны. Падаете вы просто потрясающе. – Улыбка засияла на губах Сира Ютора. – Я одолжу вам вашего скакуна и доспехи… если вы поступите ко мне на службу.

– Службу? – Дунк ничего не понимал. – Какую службу? У вас уже есть оруженосец. Вам нужен гарнизон в каком-то замке?

– Может и понадобился бы, будь у меня замок. Честно говоря, я предпочитаю хорошие постоялые дворы. Замки слишком дорого содержать. Нет, служба, которая от вас потребуется – встретиться со мной в поединке ещё на нескольких турнирах. Двадцати, думаю, будет достаточно. Вы, конечно, можете это сделать? Вы получите десятую часть от моих выигрышей, и в будущем я обещаю бить вас в вашу широкую грудь, а не в голову.

– Вы хотите, чтобы я ездил за вами, чтобы сбивать меня с лошади?

Сир Ютор с удовольствием рассмеялся.

– Вы такой здоровенный малый, никто не поверит, что какой – то сутулый старик с улиткой на щите сможет повалить вас. – Он потёр подбородок. – Между прочим, вам надо будет поменять эмблему. Ваш повешенный человек уже достаточно зловещ, это я готов признать, но… он же повешен, не так ли? Побеждён и убит. Надо бы что-то посвирепей. Медвежья голова, например. Череп. Или лучше три черепа. Младенец, нанизанный на копьё. И вам придётся отпустить волосы и завести бороду, чем гуще и неухоженней, тем лучше. Этих маленьких турниров, гораздо больше, чем вы думаете. Со ставками, которые я смогу заполучить, мы выиграем достаточно, чтобы купить драконье яйцо ещё до…

– … до вас дошли слухи, что я доведён до отчаяния? Я потерял доспехи, но не честь. Вы получите Грома и моё оружие, и ничего больше.

– Болезненная гордость доведёт до нищенства, сир. Вас может ожидать гораздо худшая участь, чем ездить со мной. Я хотя бы могу научить вас одной-двум вещам, которые пригодятся вам в турнирных схватках, в этом вы на сегодняшний день невежественная свинья.

– Вы строите из меня дурака.

– Я сделал это раньше. И даже дуракам надо есть.

Дунку захотелось сбить эту улыбочку с его лица.

– Я понимаю, почему у вас улитка на щите. Вы не истинный рыцарь.

– Сказано истинным олухом. Вы настолько слепы, что не видите опасности? – Сир Ютор отставил кубок. – Знаете ли вы, почему я вас ударил именно туда, куда ударил, сир? – Он поднялся на ноги и легонько дотронулся до центра груди Дунка. – Наконечник, помещённый сюда, отправил бы вас на землю также быстро. Голова – более мелкая цель, и нанести по ней правильный удар намного труднее, но… вероятность того, что он может оказаться смертельным, гораздо выше. Мне заплатили, чтобы я вас ударил именно туда.

– Заплатили? – Дунк отпрянул от него. – Что вы имеете в виду?

– Шесть драконов было уплачено вперёд, обещали ещё четыре когда вы умрёте. Жалкая сумма за жизнь рыцаря. Будьте благодарны за это. Если бы предложили больше, я, может быть, направил бы остриё моего копья прямо в вашу глазную щель.

Дунк почувствовал, как у него опять закружилась голова. «Зачем кому-то оплачивать моё убийство? Я не сделал ничего плохого ни одному человеку в Белостенном Замке». Сомнений не было, никто не ненавидел его больше, чем брат Эгга Эйрион, но Яркий Принц был в изгнании за Узким морем.

– Кто заплатил вам?

– Слуга принёс золото на рассвете, вскоре после того, как мастер игр составил пары. Его лицо было скрыто капюшоном, и он не назвал имя хозяина.

– Но почему? – спросил Дунк.

– Я не спросил. – Сир Ютор опять наполнил кубок. – Я думаю, у вас гораздо больше врагов, чем вы думаете, Сир Дункан. И почему нет? Кое– кто скажет, что вы и есть причина всех наших бед.

Дунк почувствовал, как холодная рука сжала его сердце.

– Говорите, что вы имеете в виду.

Улитка пожал плечами.

– Я может и не был на Эшфордском Лугу, но турниры – мои хлеб и соль. Я слежу за турнирами издалека, так же преданно, как мейстеры следят за звёздами. Я знаю, как некий межевой рыцарь стал причиной Битвы Семерых на Эшфордском Лугу, что привело к гибели Бэйлора Копьелома от руки его брата Мэйкара. – Сир Ютор сел и вытянул ноги. – Принц Бэйлор был горячо любим. У Яркого Принца тоже были друзья; друзья, которые не забыли, что стало причиной его изгнания. Подумайте о моём предложении, сир. Улитка оставляет за собой след слизи, но немного слизи не может повредить человеку… а вот если танцуешь с драконами – жди ожогов.

* * *

День показался Дунку гораздо сумрачней, когда он вышел из Улиткиной палатки. Тучи на востоке стали больше и чернее, а солнце уже опускалось на западе, создавая во дворе длинные тени. Дунк увидел оруженосца Уилла, осматривающего ноги Грома.

– Где Эгг? – спросил он его.

– Лысый мальчишка? Я откуда знаю? Побежал куда-то.

"Он не смог пережить расставания с Громом, – решил Дунк. – Он, наверное, в палатке со своими книгами".

Однако его там не оказалось. Книги были здесь, аккуратно уложенные в стопку под спальником Эгга, но никаких признаков пребывания мальчика он не обнаружил. Что-то было не так. Дунк чувствовал это. Отправиться куда-то без позволения было совсем не похоже на Эгга.