Текст книги "Зацепить 13-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Очевидно найдя то, что искал – маленькую рыжеволосую девчонку, Хьюи быстро оттолкнул сестру и направился к ней.

– Я хочу это, – вздохнула Клэр, наблюдая, как ее брат поднимает девушку и кружит ее. – Очевидно, не с моим братом, – скривилась она. – А то, что у них. – Еще один вздох. – Я хочу это когда-нибудь.

– Медвежонок-Клэр! – раздался знакомый голос.

Клэр резко обернулась, и я клянусь, ее лицо засветилось, когда она заметила, что Гибси бежит к нам.

– Ты справился! – закричала она и бросилась к нему.

Он выглядел так же радостно, как и она, поймал ее.

Я наблюдала несколько минут, как они крутились друг вокруг друга, полностью погруженные в свой пузырь, оживленно обсуждая разные моменты игры.

То ли Клэр была слепа, то ли Гибси, то ли оба, потому что я чувствовала, видела и ощущала химию, исходящую от них.

Чувствуя себя неловко и чужой, я сунула руки в карманы пальто и быстро повернулась, проскользнув сквозь толпу болельщиков Томмена.

Я была знакома с днями матчей.

Я была на достаточном количестве игр Джоуи.

Но это было иначе.

И я чувствовала себя чужой.

– Эй! – услышала я пронзительно знакомый голос, отвлекаясь от мыслей. – Подожди!

Природная реакция заставила меня резко обернуться, чтобы увидеть, кто зовет, и обращено ли это ко мне.

Когда мои глаза встретились с Джонни, бежавшим ко мне, сердце заколотилось в груди, стуча бешено.

О боже.

Что он делает?

Почему он идет ко мне?

Какого черта происходит?

– Как дела? – спросил Джонни, сокращая дистанцию между нами, голос, понятно, был запыхавшийся после нагрузки на поле.

– Э-э, все, а, все хорошо, – спотыкалась я, полностью выбитая из колеи от того, что снова оказалась так близко к Джонни. – А у тебя все хорошо? – добавила я бестолково, тут же почувствовав стыд. – Должно быть, чувствуешь себя хорошо. – Вздохнув, я подавила желание стонать и пробормотала – То есть: как у тебя…

– Все хорошо, – ответил Джонни с улыбкой, углубив маленькие ямочки на щеках.

Я впервые видела эти ямочки, и память впитывала их, словно губка.

– Это хорошо, – выдохнула я, пытаясь сосредоточиться.

В отличие от прошлого раза, когда я была близко к нему – когда видела звезды – или в коридорах, когда он был размытым пятном или слишком далеко, чтобы разглядеть, теперь я видела его лицо четко, без препятствий, без головокружения.

И, боже, этот вид был потрясающим.

Реально, он был невероятно, болезненно, отвлекательно красив.

У него была выдающаяся структура лица, высокие скулы, сильная челюсть, пухлые губы и растрепанная темно-коричневая грива волос, с аккуратно выбритыми боками и чуть длиннее сверху.

На лице были следы множества драк.

Над левой бровью свежая застывающая царапина, нос явно ломался пару раз, а правая скуловая кость быстро синела.

– Ты помнишь, кто я? – спросил он, все еще улыбаясь, хотя выглядел немного нервным, наверное, потому что я таращилась на него как псих. – Шэннон, как река.

О боже.

– Да, – выдавила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, заправляя непослушную прядь за ухо. – Я помню тебя. – Не зная, что еще сказать или сделать, я глупо подняла руку и помахала. – Привет, Джонни.

Что со мной не так?

Серьезно?

Я что, помахала ему?

Когда разговаривала с ним?

Боже…

Его улыбка выросла в полную, идеально ровную, белоснежную улыбку. – Привет, Шэннон.

О, черт…

– Ну, у меня все хорошо, – сказала я, тон слегка напряжен. – И у тебя хорошо. Так что, все… хорошо.

– Это хорошо, – ответил он, уголки губ дергались.

– Да, все хорошо, – повторила я, корчась от собственной неловкости.

Джонни усмехнулся вниз на меня. – Отлично.

Смущенная, я подняла взгляд на его лицо и тут же отвернулась, решив больше никогда не произносить слово хорошо.

– Я смотрела твой матч, – выдала я. – Поздравляю.

О да, Шэннон, это намного лучше.

Следовало остаться при «хорошо», идиотка!

– Я знаю, – ответил Джонни с маленькой улыбкой. – Видел тебя.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то, чтобы спасти себя, но рот пустовал, и я лишь пожалась плечами.

– Ты получила мое сообщение? – спросил Джонни, к счастью, спасая меня от попыток составить связное предложение.

– Да, и я хотела поблагодарить за деньги, – сказала я тихо. – Я просто не знала, стоит ли…

– Не парься, – перебил он с улыбкой. – Я не ожидал благодарности.

– Это слишком много, кстати, – быстро добавила я, заправляя волосы за ухо. – Мама купила новую юбку за тридцать евро.

– Надеюсь, она купила тебе те колготки, которые ты хотела, – ответил он с хитрой улыбкой.

О, боже.

Улыбка этого мальчика – это что-то с чем-то…

– Э-э, да, – я покраснела. – Они стоили всего пять евро. – Засунув руки в карманы пальто, я опустила взгляд на обувь, глубоко вдохнула и снова подняла лицо. – Я могу вернуть тебе остальное…

– Ни за что, – быстро отрезал Джонни, смахивая комок грязи с щеки. – Оставь.

– Оставить? – уставилась я. – Ты не хочешь вернуть шестьдесят пять евро?

– Я тебя обидел, – ответил он, синие глаза интенсивно смотрели в мои. – Я облажался. Ты ничего мне не должна.

О, слава богу, потому что родители никогда бы не вернули мне эти деньги.

– Ты уверена? – прохрипела я.

Джонни кивнул. – Да, конечно, – прежде чем добавить – Как голова?

Я улыбнулась ему. – Все в порядке.

– Ты уверена? – спросил он, теперь усмехаясь. – Никаких последствий, из-за которых мне придется звать юристов?

– Ч-что? – я вытаращилась. – Нет, нет. Все нормально. Я бы никогда не подала на тебя в суд…

– Я шучу, Шэннон, – рассмеялся Джонни. Качая головой, добавил – Я правда рад, что с тобой все в порядке.

– О, понятно. – Я покраснела. – Спасибо.

– Джонни! – раздался громкий мужской голос, отвлекая нас.

Я повернула голову и увидела крупного мужчину с впечатляющей камерой на шее.

– Дашь нам фото для газеты, сынок?

Я была почти уверена, что слышала, как Джонни пробормотал под нос – иди на хер, – но он повернулся к фотографу и вежливо кивнул. – Без проблем.

– Молодец, – похвалил фотограф и нацелил камеру на Джонни, но тут же остановился и повернулся ко мне. – Подвинься, дорогая.

– О, точно, прости! – визгливо сказала я и отступила из кадра.

– Мы разговаривали, – отрезал Джонни. Он бросил ледяной взгляд фотографу и подошел ко мне.

– Улыбнись, – тихо приказал он, притянув меня к себе и прижав огромную, грязную руку к моей талии.

Я ошарашенно смотрела на него. – А?

– Улыбнись, – повторил Джонни спокойно, прижимая меня к себе под руку.

Сбитая с толку, я повернулась к фотографу и сделала ровно то, что сказал Джонни.

Я улыбнулась.

Фотограф приподнял бровь и удивленно посмотрел на меня, но быстро принялся делать снимки, казалось, миллион кадров.

Вспышки его камеры были ослепительными, а когда к ним присоединились вспышки других фотографов, я начала дрожать от волнения.

Что, черт возьми, происходит?

– Ладно, хватит, – сказал Джонни, поднимая руку и отпуская мое бедро. – Спасибо, что пришли сегодня. Ценю поддержку.

– Джонни, Джонни? – крикнула одна из женщин, толпившихся вокруг нас. – Какие у вас отношения?

– Личные, – холодно ответил Джонни.

– Как тебя зовут, дорогая? – спросил первоначальный фотограф, доставая ручку из кармана пальто.

Я дрожала, просто стояла там, чувствуя себя дураком, ощущая миллион любопытных глаз, направленных на меня.

– Шэннон Линч, – сказал Джонни с четким кивком, а затем, игнорируя полдюжины фотографов, вернул внимание ко мне. – Пойдешь на вечеринку после школы?

– Что они делают? – спросила я неуверенно, не в силах сосредоточиться на том, что он сказал, потому что слишком внимательно следила за фотографом, который что-то писал на тыльной стороне руки, и за несколькими другими репортерами неподалеку.

– Игнорируй их, – сказал Джонни, покачав головой. – Они уйдут.

– Они смотрят на тебя, – прошептала я. – И, кажется, на меня тоже?

Джонни раздраженно проворчал и развернулся. – Я в школе, – сказал он резко. – На территории школы. С несовершеннолетней.

К счастью, это сработало, и они постепенно разошлись.

– Это было так странно, – выдавила я, когда Джонни снова повернулся ко мне.

Он с интересом посмотрел на меня. – Тебе не нравится такое внимание?

– Это было ужасно, – выдохнула я. – Все это внимание из-за какой-то глупой игры.

Джонни снова бросил на меня заинтересованный взгляд.

Я встретила его взгляд, чувствуя полное замешательство.

– Так ты пойдешь? – спросил Джонни.

Когда я продолжала смотреть на него растерянно, он уточнил.

– На вечеринку. Мама Хьюи устраивает для команды у себя дома.

– Я?

– Да, ты, – ответил он, странно посмотрев на меня.

Мое сердце забилось так, что казалось, готово выскочить из груди, когда я смотрела на этого красивого мальчика, который приглашал меня на вечеринку.

Стоп, он меня спрашивает или приглашает?

О боже, я не знала.

Хмурясь, Джонни добавил: – Ты же дружишь с его сестрой, Клэр, да?

– О. – Я энергично покачала головой. – О, э-э, нет, я не… то есть, да, я дружу с Клэр, но на вечеринку не пойду.

Он приподнял бровь. – Почему?

– Потому что мне никуда нельзя идти… – я резко остановилась и быстро направила слова в более безопасное русло. – Мне нужно помогать маме по вечерам.

– Она беременна, – сказал он задумчиво.

– Да, – ответила я, а затем, словно нарочно усложняя ситуацию, добавила: – Рожать ей в августе.

– Поздравляю? – предложил Джонни, неловко двигаясь.

Хорошая работа, Шэннон, – мысленно прошипела я.

– Спасибо, – ответила я, извиваясь от неловкости.

– Ты уверена, что не хочешь пойти? – спросил он. – Я не буду пить, так что могу подвезти тебя домой, когда захочешь.

– Врешь, – крикнул один из его товарищей. – Иди сюда, подними эту чертову чашу.

– Я не с тобой разговариваю, Пирс, – резко отрезал Джонни, обернувшись на того, кто звал его. – Дай мне минуту, блядь.

– Твои друзья тебя зовут, – поспешила сказать я, зная, что нужно уйти от этого парня, прежде чем я сделаю что-то невероятно глупое вроде согласия на приглашение.

Хотя я хотела.

Я реально, реально хотела.

И если бы я осталась здесь и продолжала на него смотреть, я бы это сделала.

– Мне лучше идти, – добавила я, махнув Джонни еще раз глупо рукой. – Хорошо проведи время.

Я не стала ждать его ответа.

Вместо этого я развернулась и поспешила прочь, с сердцем, колотящимся в груди.

– Ты точно не хочешь прийти хотя бы на час? – услышала я, как Джонни крикнул мне вслед.

– Точно, – ответила я через плечо, спеша прочь. – Пока, Джонни.

– Ага, э-э, пока, Шэннон.

За спиной раздавался смех и хихиканье парней, но я не осмелилась оглянуться.

Вместо этого я сделала разумное – удалилась от искушения, с словами Клэр в ушах:

– Мальчики с красивыми глазами и большими мускулами все портят для девочек.

Как же она была права.

Было немного за восемь, когда я, наконец, вернулась домой из школы вечером.

Три мили от Томмена и автобус сломался.

Два часа мы были вынуждены сидеть в автобусе, пока не прислали другой автобус из Корка, чтобы довезти нас домой.

Это было абсурдно.

Каждую минуту этих двух часов я мысленно ругала себя за то, что не согласилась на предложение Джонни.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Он мне нравился.

Мне он действительно нравился.

Он спросил, пойду ли я на вечеринку, предложил подвезти меня домой после нее, а я развернулась и практически убежала от него.

Нет, поправка: я действительно убежала от него.

В свою защиту могу сказать, что была полностью ошарашена им.

Ни разу за прошедшие недели после моего несчастного случая мы не подходили друг к другу первыми.

Он нарушил воображаемое правило, которое было между нами.

Он выбил меня из колеи, заговорив со мной, и я все еще была выбита из колеи.

Весь вечер мой мозг крутилась вокруг этой встречи, пока я не посинела от мыслей и не испытывала к себе полное отвращение.

Мне следовало пойти на вечеринку.

Если бы я пошла, я бы не провела два часа в полярных условиях на холодном автобусе.

По крайней мере, если бы я пошла на вечеринку, опоздание того стоило бы.

Потому что выражение лица отца, когда я вошла в дом, убедило меня, что два часа, проведенные в одиночестве в сломанном автобусе, точно того не стоили.

– Где ты была? – потребовал отец, наблюдая за мной, словно я добыча, с кухонного стола, когда я вошла в дверной проем.

Внутри меня поднялась привычная волна паники.

Мой отец был внушительным человеком, ростом под шесть футов, с темно-русым волосами и атлетическим телосложением, сохранившимся со времен игры в херлинг.

Он тоже играл за Корк, но в отличие от моих братьев, достижения моего отца не обсуждались открыто.

Потому что я не гордилась мужчиной, который смотрел на меня.

Я даже не была уверена, люблю ли я его.

Или когда-либо любила.

Не тогда, когда он пугал меня больше, чем любой школьный хулиган…

– Ну? – надавил он, голос был натянут. Он заменял резиновую ручку на клюшке Олли, и вид вызвал у меня дрожь по спине. – Ты опоздала!

Я внезапно очень благодарна себе за то, что убежала от Джонни Кавана, когда он пригласил меня на вечеринку после школы.

Дрожь пробежала по моему телу при мысли о том, что сделал бы отец, если бы я согласилась.

– Автобус сломался, – выдавила я, осторожно ставя сумку у стены. – Нам пришлось ждать два часа, пока приедет другой автобус.

Отец пристально на меня посмотрел.

Я стояла на месте, не смея вдохнуть.

Наконец, он кивнул головой.

– Чертовы автобусы, – пробормотал он, возвращаясь к своему делу.

Воздух, который я удерживала в легких, вырвался с громким вздохом.

Все нормально, Шэннон, – сказала я себе. – Он не пьяный, запаха виски нет, мебель не поломана.

Но я не была настолько глупа, чтобы испытывать удачу с отцом, и направилась к хлебнице с намерением сделать сырный сэндвич на скорую руку.

Моей целью было выбраться из кухни и подняться в комнату без конфликта, пока я быстро собирала кривой сэндвич и налила себе стакан воды из крана.

– Спокойной ночи, папа, – прошептала я, когда сэндвич и вода были готовы.

– Не опаздывай больше, – ответил он, не отрывая глаз от клюшки в руках. – Поняла, девочка?

– Поняла, – выдавила я, а затем помчалась по лестнице к безопасной тишине своей комнаты.

Оказавшись внутри, я защелкнула замок и опустилась на пол у двери, отчаянно пытаясь успокоить сердцебиение.

Сегодня была пятница.

Пятница была безопасным днем.

ГЛАВА 11

Кулак в лицо предпочтительнее пирога

Джонни

Моя голова была разбита.

Мое тело было в клочьях.

Я не мог насладиться победой и по-настоящему отпраздновать с командой, потому что дулся.

Дулся из-за чего-то, чего я не мог понять.

Отказываясь от бесчисленных бутылок пива, суемых мне в лицо, я сидел, мрачнея, на диване в гостиной Хьюи, трофей «Лучший игрок матча» был поставлен на подушку рядом со мной, медаль победителя висела на моей шее, и я ждал момента, когда смогу улизнуть домой и утопить себя в ледяной ванне.

Моим долгом было быть с товарищами по команде после такой большой победы.

Будучи капитаном, я должен был вести празднования.

Из стерео в углу долбила танцевальная музыка, Gigi D'Agostino – I'll Fly with You, и я знал, что эта дурацкая кричалка «ду, ду до де ду» будет застревать у меня в голове всю ночь.

В доме находились вся команда и школьные друзья, все пили, ели и танцевали.

Вместо того чтобы присоединяться к веселью, я прикладывал лед к бедру, потому что прикладывать лед к паху было бы социально неприемлемо, сдвигал по тарелке кусок стейка, который приготовила мама Хьюи, Шинейд, и думал о девушке, от которой не мог оторваться.

Вот это все и говорило за меня.

Все остальные пили и веселились, а я питался белком и сходил с ума из-за девушки.

Так вот оно, что значит быть отвергнутым?

Если да, то это, блядь, отстой.

Что на меня нашло, когда я подошел к Шэннон, я никогда не пойму, но все вокруг орали, толпа была в моем лице, мне нужен был перерыв, и я увидел ее стоящей там, с большими глазами и одинокой, и что-то внутри меня сдвинулось.

В тот момент казалось логичным просто подойти и поговорить с ней.

Потому что я не хотел, чтобы она была одна.

Потому что я еле мог сосредоточиться во время игры, зная, что она наблюдает за мной.

Потому что, когда она обернулась, чтобы уйти, мои ноги двинулись сами собой, отчаянно пытаясь ее перехватить.

– Я могу отвезти тебя домой, когда захочешь?

Какого, блядь, черта?

Я, наверное, мог бы кричать ей: люби меня, блядь, люби меня.

Я чувствовал себя полным идиотом.

Что я думал, приглашая ее на вечеринку?

Хуже того, что я думал, что она скажет «да»?

Для нее я был обыкновенным незнакомцем.

Черт возьми.

Я был так разочарован собой.

Два чертовых месяца я так хорошо держался, так, блядь, хорошо, стараясь держаться подальше от нее.

Я не мог выбросить ее из головы, но, черт возьми, я держался на расстоянии.

Одна адреналиновая победа – и я все испортил.

Хуже того, я втянул ее в фотографию со мной.

И она выглядела испуганной…

– Все в порядке, парень? – спросил Фили, опускаясь на диван рядом со мной.

Я фыркнул в ответ, вытянул подушку сзади себя и положил ее на колени, прикрывая расползающееся посинение на правом бедре.

Я все еще был в форме, как и большинство команды.

Они все еще носили свои джерси, потому что хотели показать себя – и справедливо.

Пятикратные победители School Boys Shield – новый рекорд для Томмена и первый вкус серебра для некоторых младших игроков.

Я все еще был в форме, потому что у меня не было сил раздеваться после матча.

Если бы это не выглядело так привлекательно для скаутов, я бы сдался и оставил школьную команду, чтобы беречь тело для академии или клубных игр.

– Знаешь, Шинейд могла бы глянуть, если попросишь, – перебил мои мысли Фили. – Она медсестра, чувак.

Я посмотрел на него. – Что?

Он кивнул на мою ногу. – Опять беспокоит?

Стараясь сдержать раздражение, я покачал головой и сказал: – Нет, все нормально. Получил удар в раке, вот и все, чувак.

Взгляд Патрика был полон тревоги, но он не настаивал.

Мне это нравилось.

Он не лез со своим.

Если это не его дело, он не спрашивает.

– Ты сегодня не пьешь? – спросил я, пытаясь уйти от темы моих неудач. – Большая победа для школы, чувак. Тебе нужно праздновать.

– Мне нужно праздновать? – усмехнулся Патрик. – А как насчет ЛИ? Если кто и должен отдыхать, так это ты.

Я усмехнулся над термином ЛИ – «лучший игрок» – и сказал: – У меня тренировка в академии по субботам. А у тебя какое оправдание?

– Нет настроения, – ответил он.

Как и раньше, когда он не давил на меня с вопросами, я ответил тем же.

– Я, на самом деле, собирался идти, – добавил он, вставая. – Можно тебя попросить подвезти меня домой?

Как голодный пес, которому подают сочную кость, я моментально схватился за предложение.

Бросив тарелку и пакет с льдом на журнальный столик перед собой, я поднялся, глубоко вдохнул несколько раз через нос, прежде чем перенести вес на ногу. – Дай знать, когда будешь готов.

Патрик усмехнулся, но не стал ничего говорить о моей чрезмерной рвении.

Он поднял мой трофей с дивана и передал мне – слава богу, потому что если бы мне снова пришлось нагнуться, я бы не смог подняться.

– Эй, эй, эй, – крикнул Гибси через музыку, заметив мою попытку уйти. – Садись обратно, Кэп, – приказал он, проталкиваясь через толпу. – Ты никуда не идешь.

Я открыла рот, чтобы сказать ему отвалить, но двое ребят из команды, Люк Кейси и Робби Мак, подбежали, схватили меня и посадили обратно на диван, усевшись по бокам.

Я посмотрел на Патрика, который пожал плечами в знак капитуляции.

Оба мы понимали, что нам сейчас не выбраться, особенно когда Гибси выключил музыку и заявил: – Мне нужно выступить с речью.

– Прости, Кэп, – хихикнул Робби Мак. – Но тебе это нужно услышать.

Сдерживая желание выть от боли в нижней части тела, я качнул головой и потянулся за льдом. – Да ну тебя, Гибс.

С медалью чемпиона на шее, Гибси передвинул журнальный столик к стерео и запрыгнул на него.

С джерси, обернутым вокруг головы как бандана, он взял пульт от устройства и поднес к рту, будто это был его личный микрофон.

Ребята в команде откатились назад и завизжали от смеха, когда он проверял звук.

Чертов идиот…

С глупой ухмылкой на лице Гибси постучал по «микрофону» и сказал: – Как дела сегодня вечером? – Он посмотрел на медаль на груди и улыбнулся. – Мы могли бы привыкнуть к этому, да, ребята!

Громовой рев одобрения раздался в комнате.

– Ладно, ребята, боже, не нужно орать на меня, – поддразнил он. – Я тут в той же комнате, что и вы!

Его шутка вызвала еще более громкий ответ от команды и друзей.

– В общем, – рассмеялся он, – перехожу к делу. У меня есть маленькая песня, которую я хочу спеть для особенного человека в моей жизни.

– Оооо, аааа! – раздались возгласы девушек у двери.

Я закатил глаза, глядя, как этот красивый фланкер легко очаровывает их.

Гибси прочистил горло для эффекта, затем сказал: – Без магических рук этой особенной сучки я бы не стоял здесь сегодня с этим красивым трофеем. – Он покачал головой и приложил руку к сердцу. – Спасибо, детка!

Судя по взглядам ребят и смешкам Робби и Люка, я понял, что номер Гибси будет за мой счет.

– Не делай ничего глупого! – предупредил я Гибси, как только он нажал кнопку на стерео.

Мои плечи мгновенно напряглись, когда знакомые аккорды Dire Straits – Walk of Life заиграли из колонок.

Сразу стало ясно, что придурок замышляет.

– Джонни, детка, – мой засранец-друг окликнул с фальшивой страстью в голосе, указывая на меня руками с забинтованными пальцами. – Эта песня для тебя, – хихикнул он, а затем запел, подпев знакомым песенным словам, которые стали проклятьем с того момента, как я впервые вышел на поле с этими сельскими идиотами в шестом классе.

Ребята вокруг меня присоединились к Гибси в громком, поддразнивающем хоре.

Стулья откидывались назад, когда ребята праздновали нашу победу.

Робби и Люк подняли меня с дивана, после чего меня держали на руках товарищи по команде.

Фили, предатель, катался от смеха.

О, да, они могли смеяться сколько угодно, но я собирался похоронить этих ублюдков на тренировке в понедельник.