Текст книги "Зацепить 13-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

ГЛАВА 2

Все изменилось

Шэннон

Когда я сошла с автобуса, то облегченно обнаружила, что двери Томмена открываются для учеников уже в семь утра – очевидно, чтобы подстроиться под разное расписание пансионеров и тех, кто приезжает каждый день.

Я поспешила внутрь, чтобы укрыться от погоды.

Снаружи лил проливной дождь, и при других обстоятельствах я бы сочла это плохим знаком, но это была Ирландия – здесь шел дождь в среднем от 150 до 225 дней в году.

Да и начало января – типичный сезон дождей.

Я быстро поняла, что не одна такая ранняя пташка: в коридорах уже бродили несколько учеников, кто-то сидел в столовой и в общих зонах.

Да, общих зонах.

В Томмене были, как я могла бы описать, просторные «гостиные» для каждого года обучения.

К моему огромному удивлению, я обнаружила, что не являюсь немедленной мишенью для травли, как это было в каждой школе, где я училась раньше.

Ученики проносились мимо, не обращая на меня ни малейшего внимания, полностью погруженные в свои дела.

Я ждала – с сердцем, застрявшим в горле – что сейчас прилетит грубый комментарий или толчок.

Но этого не случилось.

Перейдя в середине учебного года из соседней государственной школы, я ожидала шквала насмешек и новую порцию врагов.

Но ничего не произошло.

Пара любопытных взглядов – и все.

Никто ко мне не подошел.

Ученики Томмена либо не знали, кто я, либо им было все равно.

Так или иначе, я была вне радара – и мне это нравилось.

Окутанная этим внезапным плащом невидимости и чувствуя себя лучше, чем за последние месяцы, я решила осмотреть общую комнату третьего года.

Это было большое светлое помещение с окнами от пола до потолка, выходящими во внутренний двор. На лимонно-желтых стенах висели таблички и фотографии прежних выпускников. Комната была уставлена мягкими диванами и удобными креслами, несколькими круглыми столами с дубовыми стульями. В углу находилась маленькая кухонька с чайником, тостером и микроволновкой.

Черт побери.

Вот как живет «другая сторона».

Это был совершенно другой мир.

Альтернативная вселенная, по сравнению с той, из которой пришла я.

Вау.

Я могла приносить пару ломтиков хлеба и делать чай и тост прямо в школе.

Чувствуя легкое смущение, я вышла и побродила по всем коридорам, пытаясь сориентироваться.

Изучив расписание, я запомнила, где находятся все здания и крылья, в которых у меня будут занятия.

Когда звонок прозвенел в 8:50, давая пятнадцать минут до начала уроков, я чувствовала себя довольно уверенно. А когда услышала знакомый голос, мне хотелось расплакаться от облегчения.

– О боже! О боже! – высокий, пышногрудый, сияющая улыбкой блондинка закричала так громко, что привлекла внимание мое и всех вокруг, проталкиваясь сквозь группы учеников, лишь бы добраться до меня.

Я не была готова к тому медвежьему объятию, в которое меня затянуло, хотя от Клэр Биггс другого и ждать не следовало.

Быть встреченной искренними улыбками и доброжелательством после того, что я привыкла получать, было ошеломляюще.

– Шэннон Линч, – полусмеясь, полузахлебываясь эмоциями, выдохнула Клэр, сжимая меня так, будто больше не увидит. – Ты действительно здесь!

– Я здесь, – согласилась я, смеясь и пытаясь – безуспешно – вырваться из ее смертельных объятий. – Но я могу быть здесь недолго, если ты не ослабишь хватку.

– Ой, прости! – Клэр тут же отпустила меня. – Я забыла, что ты не выросла со времен четвертого класса. – Она отступила еще на шаг и оглядела меня. – Даже, пожалуй, третьего, – хихикнула она, глаза сверкали озорством.

Это не была издевка – просто факт.

Я была исключительно маленькой для своего возраста, и рядом с ее ростом в 5'9 казалась еще меньше.

Она была высокая, спортивная, невероятно красивая.

И красота у нее была не тихая, скромная.

Нет, она сияла, как солнечные лучи.

Клэр была ослепительной – огромные теплые карие глаза, локоны светлых блондинистых волос, лучезарная улыбка.

Даже в четыре года я знала, что эта девочка – особенная.

Я чувствовала доброту, исходящую от нее. Она восемь лет стояла за меня горой – себе же во вред.

Она знала, что правильно, а что нет, и была готова заступиться за любого слабее.

Таких людей называют «сокровище».

Мы отдалились, когда перешли в разные средние школы, но одного взгляда хватило, чтобы понять – она все та же Клэр.

– Не всем суждено быть жердями, – поддразнила я ее в ответ, зная, что она не хотела меня задеть.

– Боже, я так рада, что ты здесь. – Она покачала головой, лучась улыбкой. Затем сделала свой смешной «танец радости» и снова обняла меня. – Не верится, что твои родители наконец сделали для тебя правильный выбор.

– Да… – протянула я, вновь чувствуя неловкость. – В итоге.

– Шэн, здесь все будет иначе, – серьезно сказала Клэр, взгляд полный подспудных эмоций. – Все то дерьмо, что ты пережила? Позади. – Она снова вздохнула – я знала, как много она сдерживает.

Клэр знала.

Она видела, как было в начальной школе.

Она была свидетелем.

И по какой-то причине я была рада, что она не видела, насколько хуже стало потом.

Это было унижение, к которому я не хотела возвращаться.

– Я рядом, – продолжила она. – И Лиззи тоже… если она вообще когда-нибудь поднимет свою задницу с кровати и придет в школу.

Я улыбнулась, оттесняя демонов в дальний угол сознания.

– За новое начало.

– Вот так, девочка! – Клэр радостно стукнула кулаком по моему. – Новое начало – и только на светлой стороне.

Первая половина дня прошла лучше, чем я могла ожидать. Клэр познакомила меня со своими друзьями, и хоть я едва запоминала имена, я была невероятно благодарна за то, что меня приняли – и, осмелюсь сказать, включили в компанию.

Я не привыкла к такому вниманию, и изо всех сил старалась успевать за потоком разговоров и дружеских вопросов.

После стольких месяцев в собственной компании возвращаться к нормальной подростковой социальной жизни было непросто. Сам факт, что со мной готовы сидеть, говорить и ходить по школе другие люди – помимо Джоуи и его друзей – казался чем-то нереальным.

Когда моя другая подруга из начальной школы, Лиззи Янг, все-таки появилась примерно к середине третьего урока, сославшись на поход к стоматологу, мы сразу же вернулись к нашей обычной, легкой дружбе.

Лиззи заявилась в школу в мужских брюках и кроссовках, абсолютно не заботясь о том, что подумают окружающие. Ей правда было все равно. Она одевалась по настроению. Сегодня – так. Завтра могла бы прийти в юбке и с макияжем. Она делала то, что хотела, когда хотела, не думая о мнении других.

От нее исходила расслабленная уверенность – длинный темно-русый хвост, лицо без макияжа, подчеркивающее огромные голубые глаза.

Я заметила, что она привлекает мужское внимание вне зависимости от того, насколько мешковатые на ней брюки или насколько растрепаны волосы. Это лишь подтверждало мысль: чтобы нравиться противоположному полу, не нужно раздеваться или рисовать лицо.

Достаточно искренней улыбки и приятного характера.

Лиззи была во многом похожа на Клэр, но и сильно от нее отличалась.

Как и Клэр, она была блондинкой (темнее), длинноногой и очень красивой.

Но если Клэр была яркой, шумной, а порой чересчур эмоциональной, то Лиззи – спокойной, чуть интровертной.

Клэр говорила все, что думала. Лиззи обдумывала каждое решение.

Стиль Клэр был безупречным – макияж, идеально подобранный образ. У Лиззи стиль менялся по настроению.

А я? Я была маленькая брюнетка, дружившая с двумя самыми красивыми девочками в классе.

Вздох…

– Ты в порядке, Шэн? – спросила Лиззи после большой перемены.

Мы шли на английский в южное крыло, когда я вдруг остановилась, создав пробку из учеников.

– О черт … – пробормотала я, осознав промах. – Я оставила телефон в туалете.

– Иди за ним, мы подождем, – сказала Клэр, нахмурившись.

– В туалете в научном корпусе, – простонала я. Томмен был огромен, классы распределены по нескольким зданиям. – Мне нужно его забрать. – Меня охватило беспокойство при мысли, что кто-то может найти и залезть в мою личную переписку. Телефон сам по себе почти ничего не стоил – дешевый кнопочный, даже без камеры. Но он был мой. И в нем были личные сообщения. – Черт.

– Не паникуй, – вмешалась Лиззи. – Мы пойдем с тобой.

– Нет. – Я подняла руку. – Не хочу, чтобы вы тоже опоздали. Я сама. Мне новичку не влетит за несколько минут опоздания. А вот вам – запросто.

Я могла справиться.

Мне не нужен нянь.

Клэр выглядела неуверенно.

– Ты точно уверена?

– Да. Я запомнила дорогу.

– Не знаю, Шэн, – пробормотала Лиззи. – Может, хотя бы одна из нас пойдет… На всякий случай.

Прозвенел второй звонок.

– Идите, – махнула я. – Все будет нормально.

Развернувшись, я почти бегом добежала до выхода, а затем перешла на настоящий бег, когда оказалась во внутреннем дворе. Мне понадобилось девять минут, чтобы в ливень, по круговой дорожке вокруг тренировочных полей, добраться до научного корпуса – не лучший вариант, учитывая мои туфли.

К моменту, когда я добралась до туалета, я тяжело дышала и вспотела.

К счастью, телефон лежал там же – на раковине, рядом с мылом.

С облегчением я подхватила его, проверила экран – ничего не изменилось – и убрала в передний карман сумки.

В моей старой школе телефон, оставленный в туалете, не прожил бы и пятнадцати секунд, не то что пятнадцати минут.

Теперь ты среди богатеньких, Шэннон, – подумала я. – Им твой паршивый телефон не нужен.

Ополоснув лицо холодной водой, я закинула тяжелую сумку на оба плеча, как полный ботан – но иначе было нельзя, она весила как четыре камня.

Когда я снова вышла на улицу и взглянула на долгий, неприятный путь обратно, я еле сдержала стон.

Я не побегу.

Просто не смогу.

Я была вымотана.

Мой взгляд метался между длинной дорогой и тренировочными полями.

Полей было три.

Два маленьких – пустые, аккуратные.

И одно большое – на нем тренировали человек тридцать мальчишек и какой-то преподаватель, который громко на них орал.

Я раздумывала.

Если я срежу путь через поле – сэкономлю время.

Они даже не заметят меня.

Я маленькая. Быстрая.

Уставшая. Нервная.

Но это был самый логичный вариант.

Да, на другой стороне был крутой, покрытый травой склон, но я могла залезть.

Поглянув на часы и увидев, что уже пропустила пятнадцать минут урока, я приняла решение.

Перелезла через низкий деревянный забор и быстрым шагом направилась к своей цели.

С опущенной головой и бешено колотящимся сердцем я шла по пустым полям и замялась лишь тогда, когда подошла к большому – тому, где были мальчишки.

Огромные.

Грязные.

Злые на вид.

И все смотрели на меня.

О боже.

– Ты что творишь?!

– Убериcь с поля, блин!

– Иисус Христос!

– Чертовы девки.

– Двигайся уже!

В панике я проигнорировала крики и ускорила шаг, понимая, что мешаю их тренировке.

Меня пронзила волна унижения, и я перешла на неловкий бег.

Земля была мокрой, вязкой – я не могла двигаться так быстро, как хотелось им… и как хотелось мне.

Когда я добралась до края поля, я чуть не расплакалась от облегчения и начала карабкаться на крутой склон. Но это облегчение длилось секунду.

Что-то очень тяжелое и очень твердое со всей силы врезалось мне в затылок.

У меня вышибло дыхание.

И опору.

В следующее мгновение я летела вниз по склону, кувыркаясь в грязи, с пульсирующей, раздирающей болью в голове, не в силах ни думать, ни сгруппироваться.

Последней осмысленной мыслью, мелькнувшей в моем сознании перед тем, как тьма накрыла меня, была: «Ничего не меняется».

Но я ошибалась.

После этого дня изменилось все.

Все.

ГЛАВА 3

Летающие мячи

ЮНЫЙ ТАЛАНТ ПОКОРЯЕТ ТРЕНЕРСКИЙ ШТАБ АКАДЕМИИ.

Семнадцатилетний Джонни Кавана, уроженец Блэкрока (Дублин), который сейчас живет в Баллигине, графство Корк, без проблем прошел медицинский осмотр и закрепил свое место в престижной регбийной академии в Корке. Несмотря на хроническую травму паха, полученную в начале прошлого сезона, врачи команды дали ему полное «добро».

Ученик средней школы Томмен готовится в эти выходные выйти за Академию в пятнадцатый раз – его снова поставили в старт на позицию центра (13). Прирожденный центр привлек внимание тренеров международного уровня, включая клубы из Великобритании и южного полушария.

Главный тренер сборной Ирландии U20, Лиам Делани, так прокомментировал стремительный рост школьника:

«Мы рады видеть такой уровень подрастающих игроков по всей стране. Будущее ирландского регби выглядит светлым».

На вопрос конкретно о школьнике из Корка Делани сказал:

«Мы наблюдаем за Кавана еще со времен его игр в Дублине и последние восемнадцать месяцев на связи с его тренерами. Тренеры U18 им очень довольны. Мы внимательно следим за его прогрессом – он поражает уровнем интеллекта и естественной зрелостью на поле. За этим парнем определенно стоит следить, когда он войдет в возраст».

Джонни

Я был вымотан.

Серьезно – настолько, что едва мог держать глаза открытыми и хоть как-то концентрироваться. День из ада плавно превращался в неделю из ада, и это было особенно впечатляюще, учитывая, что был всего лишь понедельник.

Резкое возвращение в школу, плюс тренировки и зал шесть вечеров в неделю – доведут кого угодно.

Если честно, я работал на пустом баке с прошлого лета: сначала международная кампания U18, где я играл бок о бок с лучшими парнями Европы, потом – жесткий шестинедельный кондиционный лагерь в Дублине.

После этого – десять дней перерыва, и снова школа, клуб и Академия.

Я еще и был голодным, что для моего настроения означало абсолютную катастрофу.

Я плохо переносил большие промежутки между приемами пищи.

Мой режим и интенсивные нагрузки требовали есть строго по расписанию.

Раз в два часа – оптимально, при моей диете в 4500 калорий в день.

Стоило желудку ждать больше четырех часов – и я превращался в злую, раздраженную суку.

Не то чтобы я прям горел желанием жрать гору рыбы и пареных овощей, которые ждали меня в ланчбоксе, но у меня был режим, черт возьми.

И нарушить мой режим – верный способ разбудить во мне голодного зверя.

Мы были на поле меньше получаса, а я уже вырубил троих своих же игроков и получил взбучку от тренера.

В мою защиту – все мои захваты были абсолютно в рамках правил, ну… может, чуть жестче, чем требовалось.

Но именно это и было моей точкой, блин.

Я был слишком раздражен, чтобы играть тише с парнями, которые были далеко не моего уровня.

Парнями – да.

Это были мальчики.

Я играл с мужчинами.

Иногда я серьезно задавался вопросом – какой вообще смысл играть за школьную команду?

Мне это не давало ни хрена.

Клуб – еще куда ни шло, но школьное регби было просто пустой тратой времени.

Особенно в этой школе.

Сегодня был первый день после рождественских каникул, но школьная команда тренировалась с сентября.

Четыре месяца.

Четыре сраных месяца – и мы выглядели более разрозненными, чем когда-либо.

В миллионный раз за последние шесть лет я ловил себя на том, что ненавижу переезд моих родителей.

Если бы мы остались в Дублине, я бы играл в нормальной команде, с нормальными игроками, и реально двигался бы вперед.

А вместо этого – я здесь, в жопе мира, тяну на себе команду под руководством не самого толкового тренера и рву себе задницу, чтобы мы хоть как-то держались в гонке за квалификацию.

Мы выиграли кубок лиги в прошлом году потому, что у нас была нормальная, крепкая команда, способная играть в достойный регби.

Но без нескольких игроков из того состава, которые ушли в колледж, мое раздражение и тревога за наши шансы росли с каждой минутой.

И не я один так думал.

В школе осталось человек шесть—семь реально сильных игроков, соответствующих уровню дивизиона, и в этом была проблема.

Чтобы преуспеть в этой лиге, нужна лавка из двадцати трех приличных игроков.

А не полдюжины.

Мой лучший друг, например – Джерард Гибсон, или Гибси – был отличным примером исключения.

Он был, без тени сомнений, лучшим фланкером, с которым я играл или против которого играл на этом уровне, и мог спокойно продвигаться вверх, вложи он чуть больше усилий.

Но, в отличие от меня, регби не было его жизнью.

Отказаться на пару лет от вечеринок и девчонок – небольшая цена за профессиональную карьеру. Если бы он убрал алкоголь и сигареты – был бы феноменален.

Но Гибс так не считал: он предпочитал тратить драгоценное тренировочное время, перепихиваясь со всеми девушками Баллигина подряд и бухая до того момента, пока печень и поджелудочная не начинали протестовать.

Я считал это ужасным расточительством.

Очередной кривой пас Патрика Фили, нашего нового номер 12 и моего партнера в центре, заставил меня окончательно потерять терпение прямо посреди поля.

Выдернув капу, я швырнул ее в него – попав прямиком в челюсть.

– Видел? – заорал я. – Это называется попасть, блядь, в цель!

– Прости, Кэп, – пробормотал центр, краснея, называя меня прозвищем, которое я получил, став капитаном команды в четвертом классе средней школы и заработав свой первый международный кап в тот же год. – Я исправлюсь.

Я пожалел об этом моментально.

Патрик был нормальным пацаном и хорошим другом.

Помимо Гибси, мои самые близкие друзья были Хьюи Биггс и Патрик.

Гибс, Фили и Хьюи уже были крепкой компанией в Scoil Eoin, мужской начальной школе, когда в их класс влили меня в последний год.

Мы сдружились на почве общей любви к регби и остались друзьями всю среднюю школу, хотя и «разбились» по парам лучшими друзьями – Хьюи тяготел к Патрику, а я – к этому долбаному идиоту.

Патрик был тихим. Он не заслуживал моей ярости. И уж точно не заслуживал того, чтобы я швырнул ему в голову обоссанную капу.

Опустив голову, я подбежал к нему и хлопнул по плечу, пробормотав извинения.

Вот поэтому мне и нужно было поесть.

И желательно приложить лед к паху.

Накорми меня мясом и овощами – и я другой человек.

Терпеливый.

Вежливый даже.

Но сейчас я думал только о том, как бы не вырубиться от голода и боли. Так что мне было не до приличий.

У нас через пару дней был квалификационный матч на кубок, и, в отличие от меня, эти парни потратили каникулы так, как положено подросткам.

Рождество – ярчайший пример.

Пока я, как маньяк, пахал, чтобы вернуться на поле после травмы, они жрали и бухали по полной.

Мне несложно проиграть матч, если мы реально слабее.

Но я не могу принять поражение из-за того, что команда не готова и не дисциплинирована.

Лига школьников или нет – меня такие оправдания не ебали.

И тут меня окончательно переклинило, когда какая-то девчонка прошла прямо по полю – просто прошлась через тренировочную площадку.

Раздраженный, я сверкнул на нее взглядом, чувствуя, как внутри поднимается ярость, граничившая с помешательством.

Вот настолько плоха была наша команда.

Остальные ученики даже не заботились о том, что мы тренируемся.

Несколько парней что-то ей прокричали, и это вывело меня из себя еще больше.

Я не понимал, зачем они орут на нее.

Это их вина.

Идиоты, которые орали, были теми, кому нужно или подтянуться, или забить на свои регбийные мечты.

Вместо того чтобы концентрироваться на игре – они пялились на девчонку.

Ебаные придурки.

– Отличное капитанство, Кавана, – протянул Ронан Макгэрри, один из наших новых игроков и крайне херовое подобие полузащитника. – Не переоценен ли ты? – бросил он, пробегая мимо.

– Беги дальше, – предупредил я, размышляя, насколько большие неприятности у меня будут, если я ему ноги сломаю. Я его терпеть не мог.

– Может, сам послушаешь свой совет? – снова бросил он. – Дублинский отброс.

И мне стало похуй на наказания.

Я перехватил мяч и швырнул ему в голову.

Точно и метко, мяч врезался Макгэрри прямо в нос.

– Успокойся, умник! – рявкнул тренер, подбежав проверить Ронана, который держался за лицо.

Я фыркнул.

Я же кинул мяч, а не кулак.

Слабо.

– Это командный вид спорта, – прорычал тренер, сверля меня взглядом. – А не шоу имени Джонни.

– Правда? – рявкнул я, не удержавшись от ответа. Мистер Малкахи, наш старший тренер, меня недолюбливал – и взаимно.

– Да! – взревел он. – Именно так!

Подбежав к мячу, я поднял его и пошел к тренеру и Макгэрри, не собираясь сдаваться.

– Тогда, может, напомните этим долбоебам, – прорычал я, показывая на команду, – потому что, похоже, я тут один идиот, который вообще пришел на тренировку!

– Ты ходишь по тонкому льду, мальчик, – прошипел он. – Не испытывай судьбу.

И я, конечно же, решил испытать.

– Эта команда – ебаный цирк, – выплюнул я.

– В душ, Кавана, – рявкнул тренер, лицо которого стало цвета баклажана. – Вон!

– «Вон»? – переспросил я. – Откуда именно?

Он не мог меня выгнать.

Он мог запретить тренироваться.

Мог оставить.

Но на матч я все равно выйду.

– Ты мне ничего не сделаешь, – фыркнул я, позволяя ярости вести меня.

– Не вынуждай меня, Джонни, – предупредил тренер. – Одного звонка твоим «супер-тренерам» – и ты окажешься в такой жопе, что не выберешься.

Макгэрри ухмыльнулся, явно радуясь.

Бешенство скрутило меня, но я понимал – сейчас я в проигрышной позиции.

Я мощно выбил мяч с ноги. Я не целился – просто выплеснул ярость.

И как только мяч сорвался с ботинка – злость мгновенно вышла из меня, оставив пустоту.

Черт.

Я переборщил.

Я знал это.

Тренер давил на Академию – это был удар ниже пояса. Но я заслужил.

Я срывался на его поле, на его команде, слишком эмоциональный и измученный, чтобы собраться.

Макгэрри я ни при каких обстоятельствах бы не пожалел – этот мудак давно напрашивался – но Фили и остальные парни были ни при чем.

Я был капитаном. И вел себя как придурок.

Это было недопустимо, и я был разочарован собой.

Я знал, в чем дело.

Я взвалил на себя слишком много за последние месяцы и слишком рано вернулся после травмы.

Врачи только на этой неделе дали мне зеленый свет, но слепой бы заметил, что я не в форме. Это выбивало меня из колеи.

Балансировать школу, тренировки, клуб, Академию плюс травму – это была огромная нагрузка на тело и голову, и я терял свою обычную железную дисциплину.

Но это не оправдание.

Я извинюсь перед Патриком после еды. И перед остальными тоже.

Увидев, что я выдохся, тренер кивнул.

– Хорошо, – сказал он уже спокойнее. – Иди в душ. И ради бога, отдохни хотя бы день. Ты еще ребенок, Кавана, и выглядишь паршиво.

Он меня недолюбливал, а я его – но я никогда не сомневался в его намерениях.

Он заботился о своих игроках. Не только о регби. Он постоянно напоминал нам о важности экзаменов.

Да и выглядел я реально хреново.

– Это важный год для тебя, – напомнил он. – Пятый год важнее шестого для выпускных экзаменов. Тебе нужно держать оценки… Ох, блядь!

– Что? – спросил я, вздрогнув.

Я проследил за взглядом тренера – и увидел окончательно смятый мяч на краю поля.

– Ох, черт, – выдохнул я.

Девчонка.

Та самая девчонка, что гуляла по полю, лежала на спине в траве.

Рядом – мяч.

Не просто мяч.

Мой мяч.

Ужаснувшись, я сорвался вперед.

– Эй, ты в порядке?! – крикнул я, сокращая расстояние.

Она тихо застонала, пытаясь подняться.

Она пыталась встать – и не могла, шатающаяся, ошеломленная.

Не зная, что делать, я протянул руку, но она быстро отшвырнула ее.

– Не трогай меня! – выкрикнула она, голос слегка расплылся. Дернулась – и упала на колени.

– Ладно! – я поднял руки. – Прости!

Она медленно поднялась, пошатываясь, глаза расфокусированы.

Держа одной рукой подол грязной юбки, другой – зажатый мяч, она озиралась, дико моргая.

Ее взгляд упал на мяч, потом – на меня.

В глазах вспыхнула мутная ярость, и она, покачиваясь, двинулась ко мне.

Ее волосы были в полном беспорядке, слипшиеся с грязью и травой.

Дойдя, она шлепнула мяч мне в грудь и прошипела:

– Это твой мяч?

Я был так ошеломлен видом этой маленькой грязной девчонки, что просто кивнул – как идиот.

Господи, кто она такая?

– Эм… да, – пробормотал я. – Мой.

Она была крошечной. Серьезно маленькой – едва доставала мне до груди.

– Ты мне должен юбку, – прорычала она, все еще держась за подол. – И колготки, – добавила, глядя на огромную стрелку на тонких телесных колготках.

Ее взгляд прошел от порванной ткани к моему лицу, глаза сузились.

– Окей, – кивнул я. А что я еще мог сказать?

– И извинение, – добавила она – и тут же рухнула на землю.

Она тяжело плюхнулась на задницу и тихо простонала.

– Ох, дерьмо, – выдохнул я. Выкинул мяч и шагнул к ней. – Я не хотел…

– Стой! – она снова отбила мои руки. – Ай… – застонала, схватившись за голову. – Моя голова…

– Ты в порядке? – спросил я, не зная, что делать.

Поднять ее силой?

Плохая идея.

Но и оставить ее тут нельзя.

– Джонни! – ревел тренер. – Она в порядке? Ты что, покалечил ее?!

– Она в порядке! – крикнул я, поморщившись, когда девушка икнула. – Ты в порядке, да?

Да она вгонит меня в жопу.

У меня и так неприятности.

Я был на грани вылета с тренировки.

И теперь я чуть не обезглавил девчонку.

– Зачем ты это сделал? – прошептала она, закрывая лицо ладонями. – Мне больно…

– Прости, – повторил я. И чувствовал себя абсолютно беспомощным – ненавидел это ощущение. – Я не хотел.

Она всхлипнула, голубые глаза наполнились слезами – и у меня внутри что-то треснуло.

Блядь.

Ужаснувшись, я поднял руки и выпалил:

– Мне очень жаль! – потом присел и поднял ее с земли. – Черт… не плачь.

– Это мой первый день… – всхлипнула она, качаясь. – Мой новый старт… а я вся в грязи…

Она реально была вся в грязи.

– Папа меня убьет… – продолжила она, хватая порванную юбку. – Форма испорчена…

Она зашипела, прижала руку к виску – юбка выпала из пальцев.

Мои глаза сами расширились – чисто мужская реакция на женское белье.

Парни взвыли.

– Давай, красотка!

– Покрутись!

– Заткнитесь, уроды! – рявкнул я, встав перед ней, закрывая обзор.

Сзади ревели, свистели, ржали – но я ничего не слышал. Сердце стучало так громко, что глушило все.

– Вот, – я схватил край своей тренировочной майки, стянул ее и протянул ей. – Надень.

– Она грязная… – всхлипнула она, но не сопротивлялась, когда я натянул ее ей через голову.

Она просунула руки в рукава, и я выдохнул, когда майка упала ей до колен.

Господи, да она крошка.

Она вообще в средней школе учится?

Не похоже.

Сейчас она выглядела… очень маленькой. И очень… грустной?

– Кавана, девочка в порядке? – крикнул тренер.

– Она в порядке! – рявкнул я.

– Отведи ее в администрацию, – сказал он. – Пусть Маджелла ее осмотрит.

Маджелла – тетя из столовой, наш школьный «медик».

– Да, сэр! – крикнул я, схватил ее юбку и школьную сумку.

Я сделал шаг к ней – она дернулась.

– Я просто хочу помочь, – как можно мягче сказал я, подняв руки. – Я отведу тебя в администрацию.

Она выглядела ошеломленной, и я боялся, что дал ей сотрясение.

С моим везением – так и было.

Черт.

Закинув сумку на плечо, засунув юбку в пояс своих шорт, я положил руку ей на спину и попытался помочь взобраться на склон к школе.

Она шаталась как новорожденный ребенок – я удержался от желания прижать ее ближе.

Через минуту все равно пришлось ее подхватить – иначе она бы упала.

Меня охватил ужас.

Я сломал девчонку.

Сломал ей голову.

Меня отстранят. Меня арестуют.

Я – мудак.

– Прости, – повторял я, сверля взглядом каждого, кто пялился на нас.

Она была в моей майке – как в платье.

Я стоял рядом в одних шортах, гетрах и бутсах.

И с розовым школьным рюкзаком за спиной.

Пусть смотрят. Мне было плевать.

Главное – довести ее до помощи.

– Мне очень, блядь, жаль.

– Перестань извиняться… – простонала она.

– Ладно. Прости, – выдохнул я. – То есть… не прости. Блядь… но я реально виноват.

– Ничего не ясно… – прошептала она. – Земля кружится…

– Только не это… – прохрипел я, крепче удерживая ее. – Только не говори так…

– Зачем ты так сделал? – всхлипнула она. Такая крошечная. Грязная. Несчастная.

– Я мудак, – честно сказал я. – Я много косячу.

– Ты специально?

– Что? – я даже остановился. – Нет. Я бы никогда так с тобой не сделал.

– Обещаешь?

– Да, – выдохнул я, прижимая ее ближе. – Обещаю.

Был январь.

Мокро.

Холодно.

А внутри меня будто пожар.

Мои слова, как ни странно, подействовали: она облегченно выдохнула, ослабила напряжение и позволила мне держать весь ее вес.