Текст книги "Зацепить 13-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Звучит как план, – хихикнула я. – Хотя ты понимаешь, что он не настоящий пират?

– Тсс! – засмеялась Клэр. – Не лишай меня этой картинки. Дай мне насладиться.

В этот момент мой телефон завибрировал – сообщение от Джоуи:

Плохая идея, Шэн. Он сегодня в ярости.

Разочарованно, я убрала телефон в карман и тяжело вздохнула:

– Я не смогу прийти.

– Твой отец? – спросила она печально.

Я кивнула.

Клэр выглядела такой же расстроенной, как и я, но не стала давить. Глубоко внутри она знала. Я никогда это не проговаривала, и она не спрашивала.

Именно поэтому я ее любила.

– В другой раз, – улыбнулась Клэр, почти скрывая тревогу в глазах. Почти. – В следующий раз спланируем заранее – предупредим заранее. Но наш вечер с Джонни и Орландо обязательно состоится!

– Как дела, медвежонок-Клэр? – раздался глубокий мужской голос, отвлекая нас обеих.

– О, привет, Джерард, – сказала Клэр непринужденно, подняв взгляд на огромного, светловолосого парня, стоявшего у конца нашего стола. – Как ты?

– Стало лучше, теперь, когда разговариваю с тобой, – пропел он, подходя ближе и усаживаясь на край стола, повернувшись ко мне спиной и полностью сосредоточившись на Клэр. – Ты как всегда прекрасно выглядишь.

Клэр перевела взгляд с него на меня и округлила глаза в стиле «это что за хрень», потом быстро взяла себя в руки:

– Разве я не слышала, как ты говорил то же самое Меган Крин в среду?

Я подавила смех, наблюдая, как моя подруга мастерски изображает равнодушие, хотя ее он явно зацепил.

Он был высокий, загорелый, с растрепанными светло-русыми волосами и серьезной мускулатурой под школьной формой.

Я не винила ее за то, что он ей нравился. Большинству девочек он бы понравился.

Просто не мне.

– Ты ревнуешь? – поддел ее Джерард, нарочито флиртуя. – Ты же знаешь, что ты у меня номер один.

– Пощади, – скорчила рожу Клэр.

– Слышал, ты едешь в Донегол с командой? – спросил он. – Ваш класс получил добро?

– Да, наш класс выбрали, – спокойно ответила Клэр. – Только мама еще не подписала разрешение.

Моя тоже.

Томмен собирался на выездной матч против какой-то элитной регбийной школы в Донеголе сразу после пасхальных каникул.

Это была важная игра – финал какого-то кубка, и наш класс плюс еще один класс шестого года выбрали случайным образом как группу поддержки.

Поскольку матч был в первую пятницу после каникул, автобус отправлялся в четверг в 22:45, чтобы избежать пробок и иметь время на остановки – путь занимал восемь часов.

Управляющие Томмена были, по словам Лиззи, жуткими жмотами и выделили деньги только на одну ночь в отеле.

В четверг мы должны были спать в автобусе, в пятницу – в гостинице, а в субботу – путь обратно.

Лиззи была в ярости от самой мысли спать в автобусе из-за жадности школы.

Лично я не видела проблемы. Поездка была полностью оплачена, плюс законный день без школы.

Правда, восемь часов в автобусе, набитом гормональными подростками-мальчиками, меня ужасно пугали, но я училась справляться с тревогой и старалась не позволять прошлому портить мне возможности.

Я пыталась смотреть на все рационально, а не через призму параноидального страха.

Но я не особо рассчитывала поехать. Для поездки требовалась подпись родителей. Я дала маме неделю назад. Сегодня утром она все еще лежала неподписанная на хлебнице.

– Да ладно, мама тебя отпустит, – поддел ее блондин, взъерошив Клэр волосы. – Старший брат же там будет присматривать – да и я тоже. – Он наклонился ближе, убирая прядь за ее ухо. – Я всегда играю лучше, когда знаю, что ты смотришь.

Я рассмеялась от абсурдности такого подката. Я знала толк в спорте и еще не встречала парня, который играл бы лучше из-за девчонки.

Но когда я попыталась подавить смех, он вышел как фырканье.

Я быстро прижала руку ко рту, глядя на ужасающий взгляд Клэр, и беззвучно прошептала «извини».

Будто только заметив мое присутствие, блондин обернулся, явно ища того, кто фыркнул.

Его взгляд упал на меня, и узнав меня, его серебристо-серые глаза сразу смягчились.

– Эй! Маленькая Шэннон, – тепло сказал он. – Как дела?

– Э-э… нормально, – прохрипела я, глядя на него и пытаясь понять, откуда он знает мое имя.

Я взглянула на Клэр – она пожала плечами, показывая, что сама в недоумении.

– Не знал, что ты дружишь с Шэннон, – сказал он, вновь повернувшись к Клэр. – Это была бы полезная информация.

– Эм, я не знала, что ты дружишь с Шэннон? – безразлично произнесла Клэр. – И для чего полезная?

– Я не дружу, – он покачал головой. – И это не важно.

Он снова повернулся ко мне и улыбнулся.

– Я Джерард Гибсон, – представился он. – Но все зовут меня Гибси.

– Я нет, – лениво бросила Клэр.

Гибси усмехнулся.

– Ладно, все, кроме вот этой, зовут меня Гибси, – он ткнул в мою подругу большим пальцем, подарив ей снисходительную улыбку, прежде чем снова взглянуть на меня. – Она любит выделываться.

– Нет, Джерард, я люблю обращаться к людям их настоящим именем, – поправила его Клэр, смерив его злым взглядом. Затем повернулась ко мне и начала объяснять. – Джерард дружит с моим братом Хью. Ты помнишь Хьюи, правда, Шэн?

Я кивнула, прекрасно помня красивого, старшего брата Клэр.

Со светлыми волосами и карими глазами Хью Биггс был мужским эквивалентом своей сестры, только с прессом, мужественными чертами и, ну, очевидными мальчишескими деталями. Хью учился не в нашей начальной школе, но он всегда был со мной дружелюбен, когда я приходила к ним домой. Он был одним из немногих мальчиков, кроме Джоуи, рядом с которыми я не чувствовала напряжения. Хьюи всегда оставлял меня в покое, и я это ценилa.

– Ну, они в одном классе с младшей школы, а этот монстр, – она остановилась, чтобы слегка подтолкнуть Гибси, прежде чем продолжить, – большую часть моей жизни был постоянной мебелью на моей кухне. Он живет через дорогу от нас, – добавила она. – К сожалению.

– Да ладно тебе, медвежонок-Клэр, – поддразнил он. – Это ты так благодаришь парня, который подарил тебе первый поцелуй?

– Это было из-за дурацкой игры в бутылочку, – выпалила она, покраснев, и бросила на него сердитый взгляд. – И я миллион раз просила тебя не называть меня так.

– Это все показуха, – сообщил мне Гибси с широченной ухмылкой. – На самом деле она меня обожает.

– На самом деле нет, – мгновенно огрызнулась Клэр, теперь уже смущенная. – Я терплю его только потому, что он приносит печенье к нам домой. Его мама владеет пекарней в городе, – добавила она. – У нее просто невероятные торты.

– Гибс! Давай, чувак. Команда тебя ждет! – крикнул кто-то с другой стороны столовой, и мы втроем синхронно обернулись.

Мое сердце остановилось на мгновение, а потом сделало сальто, когда мой взгляд упал на Джонни Кавана, стоящего в арке входа в столовую. Он размахивал рукой и смотрел грозно, будто высеченный злостью.

– Пять минут, – отозвался Гибси.

– Тренер хочет нас сейчас, – рявкнул Джонни своим густым дублинским акцентом, который я уже научилась ловить. – Не через пять гребаных минут, – добавил он, совершенно не заботясь о том, кто его слышит.

Он явно не переживал, что на него смотрят.

Игнорируя его, Гибси показал два пальца и снова повернулся к Клэр.

Он начал говорить ей тихим, приглушенным голосом, но я ничего не расслышала.

Все мое внимание было приковано к паре голубых глаз, которые смотрели прямо на меня.

Обычно, когда он ловил меня на том, что я на него уставилась, я отворачивалась или прятала лицо, но в этот раз не смогла.

Как будто меня поймали.

Полностью и окончательно поймали его взглядом.

Джонни наклонил голову набок, разглядывая меня с любопытством; прежнее раздражение в его глазах исчезло, уступив место чему-то, что я не могла распознать.

Сердце бешено колотилось о ребра.

А потом он покачал головой и отвел взгляд, посмотрев на часы на левом запястье, разорвав странную, почти гипнотическую перестрелку взглядов.

Выдохнув дрожащим дыханием, я отвернулась, наклонилась вперед и позволила волосам скрыть мои пылающие щеки.

– Я ожидаю увидеть помпоны и слова «Я люблю Гибси» неоновыми буквами у тебя на груди на финале Школьного Кубка, – это было единственное, что я успела уловить, прежде чем он махнул нам и убежал.

– Прости его, – сказала Клэр, ее взгляд метнулся от моего лица куда-то за мою спину. Щеки ее были розовыми, глаза блестели. Она поправила воображаемую пушинку на школьном джемпере и добавила: – Он немного странный.

– Он сильно по тебе сохнет, – заметила я, благодарная за отвлечение от своих мыслей.

– Джерард любит всех, – тяжело вздохнула она. – Ну, всех, у кого есть вагина.

– Не знаю, Клэр. Мне показалось, он правда тобой интересовался, – начала я, но она быстро меня перебила.

– Ну вот я знаю, Шэн, – сказала она, все еще краснея. – Он бабник. Полный гребаный бабник. Он переспит с любой в юбке, – добавила она. – Они все такие.

– Они?

– Мальчишки из регбийной команды, – объяснила она. – За исключением Хью. И, возможно, Патрика.

Я сморщила нос. – О.

– Да, о, – повторила Клэр, поморщившись. – И единственная причина, по которой Джерард так себя со мной ведет, – это то, что я младшая сестра Хьюи, и он знает, что меня ему не заполучить. Для него это безвредная игра во флирт, которая ни к чему не приведет.

– А для тебя? – мягко спросила я. – Что это для тебя?

Клэр прикусила губу на несколько секунд, затем прошептала:

– Мука.

Этого было достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения.

Клэр нравился Джерард – или Гибси – или как там его зовут.

В этот момент, учитывая недавний гормональный шторм, обрушившийся на мою репродуктивную систему при появлении в моей жизни Джонни Кавана, я могла понять свою подругу самым базовым образом.

– Парни с красивыми глазами и большими мышцами все портят девчонкам, – проворчала Клэр.

– Ага, – слабо согласилась я. – Это факт.

– Что мы за дурочки? – хмыкнула Клэр. – Обе влюбляемся в самое худшее, что можем выбрать.

– Я? – я покачала головой и мгновенно включила режим отрицания. – Я никого не люблю.

– Конечно, – фыркнула Клэр. – Даже не пытайся, мисс-пунцовые-щеки. Я вижу, как ты на него смотришь.

– Клэр, – вздохнула я. – Тебе показалось.

– О, смотри, – ахнула она, показывая за мое плечо. – Джонни идет сюда.

– Ч-что? – испуганно я развернулась – и поняла, что она соврала.

– Ха, – прыснула Клэр. – Я так и знала.

– Нехорошо, – пробормотала я, трогая свои горящие щеки.

– Не переживай, Шэн, – сказала она, хитро улыбнувшись. – Твой секрет в безопасности у меня.

ГЛАВА 7

Полуночно-синий

Джонни

У Шэннон Линч были глаза полуночно-синего цвета , которые, черт возьми, никак не хотели выходить из моей головы.

По крайней мере, это было самое близкое сравнение, которое я смог найти после бесчисленных поисков в интернете.

Поиски цветовой палитры в интернете были запутанными, но все равно не такими загадочными, как мой ебанутый мозг, который, словно сломанная пластинка, заело на одном и том же.

Мой мозг выбрал свой трек: Шэннон, как река, с этими красивыми голубыми глазами, лицом ангела и проблемным прошлым.

После того как я прочитал ее досье, мне понадобилось несколько дней, чтобы осознать все, что там было, и еще несколько дней, чтобы найти в себе силы не поехать в БМШ и не выбить нахрен ее обидчиков.

Всю первую неделю после рождественских каникул я переживал за девушку, ожидая, вернется ли она в школу завтра.

К пятнице моя тревожность была зашкаливающей, а ее все еще не было.

Меня это так выбешивало, что я зашел в кабинет мистера Туми, чтобы узнать новости.

И там я узнал, что на самом деле я дал девушке безжалостный сотрясение мозга и что она дома на постельном режиме до конца недели.

Когда Шэннон вернулась в школу в следующий понедельник, меня сразу вызвали в кабинет, где меня встретили мистер Туми, мисс Найен, руководительница третьих классов, мистер Кроули, мой руководитель, и человеческий инкубатор – миссис Линч.

Там мне объяснили, что, хотя они понимают, что мои действия на поле были случайными, лучше будет держаться от нее подальше, чтобы избежать будущих инцидентов.

Мне также передали пластиковый пакет от ее матери с моей футболкой внутри, вместе с бормочущим извинением за то, что она толкнула меня в коридоре в тот день – очевидно, пытаясь прикрыть свою задницу за то, что тронула ученика – и еще одним строгим предупреждением держаться подальше от ее дочери.

Я был в бешенстве от того, что меня загнали в эту ебаную и ненужную интервенцию, да еще и обращались со мной, как с злодеем за честную ошибку. Я резко ответил: «Да блядь, проблем нет», взял свою футболку и пошел обратно в класс, намереваясь делать именно так.

Мне не нужна была такая херня в жизни.

Мне не нужна была угроза отстранения. Это мешало моим планам, и ни одна девушка не стоила того, чтобы рисковать моим будущим.

Следуя правилам, больше ради себя, чем ради нее, я держался подальше.

Я с ней не разговаривал и не подходил, когда видел ее между уроками или в столовой во время перерыва.

Я держался на огромном расстоянии от этой девушки и всех проблем, которые, казалось, за ней тянулись.

Но, несмотря на раздражение, я все равно следил за ней в коридорах.

Назови это чрезмерной заботой о уязвимой девушке или как-то иначе, но я слушал, что о ней говорят, и пресекал любую херню, которая могла бы стать проблемой, чтобы ее переход в Томмен прошел гладко.

Однако через пару дней стало ясно, что ей никто не нужен.

Шэннон пользовалась популярностью в Томмен.

Она нравилась учителям.

Она нравилась ученикам.

Мне, блядь, она тоже нравилась.

Вот в чем проблема.

Кроме того, у нее были свои маленькие телохранители в виде двух блондинок, которые всегда сопровождали ее, куда бы она ни шла.

Я узнал более защитную из двух девушек – это сестра Хьюи Биггса, нашего разыгрывающего команды и одного из моих близких друзей.

Другая блондинка была то бывшей, то нынешней девушкой Пирса О’Нила, еще одного моего товарища по команде.

Я не помнил имени девушки Пирса, только то, как она могла быть чертовски жесткой языком, и что любому нормальному парню стоит держаться от нее подальше.

Погрузившись в свою рутину, я пытался игнорировать и забыть Шэннон, сосредоточившись на игре и закрыв глаза на все отвлекающие факторы вокруг – самая опасная из которых, конечно же, была она.

Я реально, блядь, пытался.

Но потом кто-то из ребят упоминал ее в разговоре, или она проходила мимо меня в коридоре, и я снова возвращался к нулю.

Я не мог понять этого и пытался не зацикливаться.

Но это не мешало ей всплывать в каждом разговоре, в котором я участвовал с момента ее приезда в Томмен.

Парни были придурками, и возраст для большинства из них не имел значения.

Слишком много идиотов в моем классе думали о ней, строили планы на ее счет, и это сводило меня с ума.

На прошлой неделе, например, я высказал свое раздражение, говоря шокированному столу одноклассников успокоиться – ей всего пятнадцать.

Им было все равно, что она только в третьем классе, а меня бесило, что мне было важно, хотя на самом деле не должно было быть.

Многие третьеклассники легко «снимаются» с девчонками из четвертого, пятого и даже шестого классов.

Не я.

Никогда я.

В отличие от остальных ребят, которые не имели проблем с младшими девушками, я полностью осознавал все последствия.

Меня уже не раз наставляли тренеры и бывшие профи о катастрофических последствиях, если связываться с «не той» девушкой.

И хотя я не особо гордился своим поведением с девушками за эти годы, я черту проводил для младших.

Я понимал, что это делает меня лицемером, учитывая, что я был готов встречаться с девчонками старше меня, но мне нужно было быть в безопасности, черт возьми. У меня была мечта и ясное видение того, что нужно делать, чтобы ее достичь. Связываться с младшими – опасно.

Именно поэтому эта конкретная девушка так меня бесила.

Как только я увидел ее, что-то резко ударило меня в грудь.

Что-то незнакомое и тревожное.

Прошел больше месяца, а я все еще переваривал это.

Был уже февраль, а я все еще тайно одержим Шэннон, как река.

Мне это не нравилось, и она мне нравилась еще меньше за то, что была единственной причиной моего смятения.

Это не имело смысла.

Она была крошечной девчонкой – одни кости и конечности. Ни изгибов, и я сомневался, что она вообще носила лифчик, если честно.

Видите?

Слишком молода.

Слишком, блядь, молода.

Но это не мешало мне искать ее в толпе.

И это не мешало мне смотреть, когда я ее находил.

Чем больше я пытался ее игнорировать, тем сильнее искал.

Пока не искал ее между каждым, блядь, уроком.

Иногда я ловил ее взгляд, направленный на меня.

Она всегда смотрела на меня глазами, словно ослепленная фарой, прежде чем отвесить взгляд.

Я не знал, что с этим делать.

Я полностью осознавал, что моя реакция на девушку была иррациональной.

Это было ненормально.

Проблема была в том, что я не мог себя контролировать.

Я не мог выключить мозг.

Белла тоже была проблемой.

Ей надоело, как она говорила, «быть кинутой в грязь», и пару недель назад она написала мне, чтобы прекратить наши «не встречи».

Я знал, что должен был что-то почувствовать по этому поводу – мы спали вместе почти восемь месяцев – но все, что я чувствовал, было пустотой.

Связи не было, и я устал чувствовать себя использованным.

Это не было похоже на то, что мы встречались просто так, ходили в кино или еще куда-то.

Она этого не хотела от меня.

Даже когда я предлагал.

Конечно, никаких чувств не было, и я никогда не интересовался отношениями с ней, но после того, как шесть из восьми месяцев провел с членом в ней, я не возражал бы пригласить девушку на ужин или в блядь кино.

Я предлагал это много раз, и она каждый раз отказывалась.

Потому что это было недостаточно публично.

Потому что Белла хотела меня только на виду, в пабе или в школе, где она могла похвастаться мной перед всеми своими друзьями, как будто я был каким-то чертовым ценным быком.

Белла сообщила мне по смс, что теперь встречается с Кормаком Райаном из шестого.

Я подозревал, что между ними что-то было уже некоторое время, потому что он вел себя чертовски подозрительно рядом со мной.

Кормак получил вызов из Академии летом. Он посетил несколько тренировок с молодежью и участвовал в нескольких пробах.

Пока Кормак не смог получить постоянный контракт, и я не держал на него надежду.

Это не потому, что я был злым придурком.

Это просто факт.

Он неплохой вингером, но ему нужно было вытянуть магию из рукава, чтобы попасть на основной состав клуба.

Если получится – отлично.

Если нет – мне пофиг.

Кормак был на год старше меня, поэтому мы никогда не были друзьями, строго говоря, но, играя в одной команде последние пять лет, я ожидал хоть какой-то лояльности.

И если Белла пыталась вызвать у меня реакцию, трахаясь с моим товарищем, ей пришлось бы сильно разочароваться, потому что я никогда не дам ей удовлетворения.

Больно ли это было?

Да.

Чувствовал ли я себя преданным?

Конечно.

Значит ли это, что я хотел ее вернуть?

Нет, блядь.

Потому что я не мог терпеть лжецов, а именно такой она и была.

Я также не умел справляться с психологическими играми, а именно этим она и пыталась со мной заниматься.

Расстаться со мной, крутиться с моим товарищем по команде, а потом резко вернуться и завалить мой почтовый ящик сообщениями, что она хочет меня обратно – это яркий пример игр, в которые эта девушка любила играть со мной.

Что она не понимала, так это то, что не имело значения, сколько игр она пыталась провернуть или сколько раз обещала отсосать мне.

Туда не было пути назад.

Для меня.

Может, я действительно был мертв внутри, как Белла утверждала в миллионе сообщений после того, как я отклонил ее предложения «урегулировать» наши дела.

Я так не думал.

У меня были чувства.

Мне было небезразлично.

Просто не к лжецам.

– Я должен признаться, – объявил Гибси на тренировке в среду.

Мы бежали двадцать девятый круг из тридцати, и он уже начал сдавать.

Точнее, я был на двадцать девятом.

Остальная команда – на четырнадцатом.

Гибси – на восьмом, и сдавать он начал еще на четвертом.

Сейчас он походил на парня, вываливающегося из ночного клуба в три часа утра с пузом, набитым ягерем.

Ему, как и всем остальным, нужно было собраться, потому что через неделю у нас был матч за Кубок школьников, и я не собирался убиваться, если команда не была настолько же предана делу.

У этих болванов было десять дней, чтобы собрать свои мозги в кучку.

– Ты слушаешь? – выдохнул Гибси срывающимся, хриплым тоном, вцепляясь в мое плечо в надежде, что я потащу его ленивую задницу вперед. – Потому что это серьезно.

– Слушаю, – сказал я, втягивая огромный вдох и медленно его выпуская. – Исповедуйся.

– У меня дикое желание дать тебе по яйцам… – Гибси выдохнул рваный вдох и закончил: – И добить то, что там у тебя осталось.

– Чего? – стряхнув его мясистую лапу со своего плеча в сотый раз, я развернулся и побежал задом наперед, чтобы посмотреть этому ублюдку в лицо. – Почему?

– Потому что ты урод природы, Кав, – прохрипел он, волочась за мной. – Невозможно, чтобы кто-то в твоем положении… – он ткнул в меня пальцем и тут же сник, прижимая руки к затылку, – с поломанным хуем мог бегать так долго и не сдохнуть. – Простонав, он добавил: – У меня все работает как часы, а мой член орет от нагрузки, Джонни! Орет! А яйца вообще впали в спячку и утянулись обратно в пубертат.

– У меня не сломан член, придурок, – рыкнул я, оглянувшись, не слышит ли кто.

К счастью, остальная команда была на другой стороне поля.

– Я хочу фотку, – прохрипел он. – Чтобы показать тренеру и сказать, что это мой. Он меня больше никогда не заставит бегать.

– Продолжай в том же духе – и тебе никакая фотка не понадобится, – отрезал я. – Я сам отрежу тебе хер, и вручишь ему лично.

Гибси скривился. – Все еще рано для шуток?

Я резко кивнул и развернулся обратно, выходя на прежний темп, все ближе к финишу.

– Прости, – пропыхтел он, ковыляя рядом. – Просто неестественно так бегать, когда ты травмирован.

– Ты серьезно думаешь, мне легко? – процедил я.

Если да, то он ебнутый.

Моя «скорость» была результатом того, что большую часть детства и всю подростковую жизнь я работал над своим телом.

Пока Гибси и пацаны играли в «тук-тук и беги» и крутили чертову бутылочку, я был на поле.

Когда они бегали за девчонками – я бегал за результатом.

Регби было моей жизнью.

Это было все, что у меня было.

Но тот жалкий темп, который я держал сегодня, был настолько далек от моего обычного уровня, что это было позорно.

Я был вялым, и единственная причина, почему этого не замечали – школьный уровень.

Если бы я тащился так в Академии, где играл бок о бок с лучшими игроками страны, меня бы сразу раскусили.

Мое тело горело, и я двигался на чистой воле.

Болело все настолько, что мне приходилось дышать через нос, чтобы не блевануть. За такое я заплачу бессонной ночью, корчами от боли, полдюжиной обезболивающих и кипятком с солью в ванной.

Но я не мог остановиться.

Я, блядь, отказывался сдаться.

Если тренер Малкахи хотя бы заподозрит, что я не в форме, он позвонит в Академию.

А если он позвонит в Академию – мне пиздец.

Добежав до конечной зоны, я сбавил темп и пошел, сохраняя мышцы в движении.

Если остановлюсь резко – сведет, и я собирался сводиться уже в машине.

Подняв с земли бутылку воды, я несколько минут ходил вдоль бровки как сумасшедший, пытаясь уйти от боли.

Растягиваться после забега я даже не думал.

Не настолько я мазохист.

Когда пульс вернулся к норме, я дождался кивка тренера, разрешившего уйти пораньше, и направился в раздевалку – работа на сегодня выполнена.

Я не заметил, что Гибси шел за мной, пока он не издал оглушительный волчий свист:

– Выглядишь отлично, медвежонок-Клэр!

Заинтересовавшись, я проследил за его взглядом и увидел двух знакомых блондинок, прижавшихся друг к другу под навесом возле корпуса естествознаний.

Одна из них хмуро смотрела в нашу сторону и показывала средний палец моему лучшему другу.

– Опять пришла смотреть, как я тренируюсь? – крикнул Гибси через двор. – Ты знаешь, я это обожаю!

Мне понадобилось пару секунд, чтобы узнать длинноногую блондинку – младшую сестру Хьюи Биггса.

– Что? – крикнула Клэр, приложив ладонь к уху. – Не слышу!

– Пойдешь со мной на свидание!

– Да пошел ты, Джерард!

– Ты же хочешь, – рассмеялся Гибси, помахав ей пальцами. – Моя маленькая кареглазая девочка.

– Не смей, Джерард! – Клэр вспыхнула. – Только попробуй запеть…

Гибс оборвал ее куплетом Ван Моррисона.

– Я ненавижу тебя, Джерард Гибсон! – прошипела Клэр, когда он закончил исполнять ей серенаду, похожую на вопли сумасшедшей вороны.

– И я тебя тоже люблю, – расхохотался он, а затем повернулся ко мне и сдавленно простонал. – Иисус Христос… – простонал он уже так, чтобы слышал только я. – Клянусь богом, парень, эта девчонка сводит меня с ума.

– Ты и так сумасшедший, – напомнил я ему. – Тебе не нужна ничья помощь.

– Посмотри на нее, Джонни, – застонал он, полностью проигнорировав мою шпильку. – Посмотри, какая же она красивая. Черт, может, это из-за волос цвета солнца, но, клянусь, она светится.

– Даже не думай об этом, – отрезал я.

– Не буду – пока, – хмыкнул Гибс, глаза у него сверкнули озорством. – Но у меня предчувствие, что я на ней женюсь.

Я остановился как вкопанный.

– Что?

Это было слишком странно.

Даже для него.

– Если, конечно, мы оба переживем нашу юность и не обзаведемся случайными детьми, – добавил он задумчиво. – И если ее брат первым не отрежет мне член.

– Клэр в третьем курсе, – сухо напомнил я. – И она младшая сестра твоего напарника. Что с тобой не так, Гибс?

– Я сказал, что собираюсь жениться на ней сегодня? – парировал Гибси. – Нет, блядь, не сказал. Так что прочисти уши. Я имел в виду, когда стану старым как хер и закончу разбрасывать свои дикие овсы.

– Старым как хер? – вытаращился я. – Разбрасывать дикие овсы?

– Ага, – пожал он плечами. – Ну, типа, лет в тридцать.

Я закатил глаза.

– Ну, слушай, умник: собирай свои дикие овсы в пакет, пока разбрасываешь. И держи их подальше от таких девочек, как она.

– Эй, не строй из себя судью, – фыркнул Гибси. – Я всегда пакую свое добро. И нет ничего плохого в том, что она мне нравится. Это у тебя фобия на девочек своего возраста, брат, не у меня.

Осознавая, что мы обсуждаем этот долбанутый разговор посреди двора, я оглянулся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.

Гибси был не самым ярким карандашом в коробке, но я бы чувствовал себя охрененно паршиво, если бы Хьюи услышал, как он так говорит о его младшей сестре, и прибил его к чертовой матери.

И именно в этот момент я заметил маленькую брюнетку, увешанную стопкой книг, которая вприпрыжку выбежала из здания научного корпуса и поспешила к блондинкам.

Что-то резануло по груди, когда я узнал в брюнетке Шэннон.

Черт возьми, ну почему она должна выглядеть вот так?

Почему в этой маленькой чертовой девочке все кричит прямо в меня?

Это было не честно.

Хотя какое там, блядь, честно – это было жестоко.

Не должно было быть так, чтобы она мне нравилась.

Она совсем не была похожа на тех, с кем я обычно трахался.

Мне нравились формы.

Я любил сиськи.

И я был слаб к большой жопе.

А у нее не было ничего из этого.

Но у нее были ноги.

И волосы.

И улыбка.

И эти чертовы глаза цвета полуночи – хотя слово «полуночный синий» вообще не описывало тот цвет.

Их стоило бы назвать цветом души – такие глубокие, что затягивали, как омут…

И тут она уронила книги.

Они рассыпались по земле, и Шэннон наклонилась, чтобы их поднять, отчего ее юбка задралась слишком, блядь, высоко.

Две гладкие, бледные бедра врезались мне в зрение, вскинув целую стаю красных флагов в мозгу и согнав жар вниз по телу.

– Ах, черт… – выдохнул я себе под нос, ошеломленный и ее видом, и тем, как взорвалась моя реакция.

Отвел взгляд и сделал пару глубоких вдохов, отчаянно пытаясь справиться со своим бунтующим членом.

– Что с тобой? – спросил Гибси, оглядываясь в поисках источника моей очевидной муки.

– Ничего, – пробормотал я, раздраженно запуская руку в волосы. – Пошли.

И, конечно же, заметив мою «очевидную проблему», Гибси запрокинул голову и заржал так, что на него оглянулись бы черти.

– У тебя что, – святой хер, да у тебя правда! – выдохнул он сквозь смех. – И ты краснеешь! – Он хлопнул меня по плечу и громко фыркнул. – Ах, чувак, я это обожаю.

– Это не моя вина, – огрызнулся я и рванул к раздевалкам, шагая, как долбаный ковбой в стразах. – Я в последнее время это вообще не контролирую.

Вломившись в раздевалку, я сорвал с себя одежду и направился прямо в душ, собираясь выжечь всю боль и напряжение.

Не сработало.

Боль все еще выла, а стояк все еще держался где-то на три четверти.

Опустив голову, я уставился на нижнюю половину своего тела и обдумал варианты.

Но не смог.

Я не мог прикоснуться к собственному члену.

Я был слишком напуган.

Слишком свежо стояли в памяти те ужасные минуты в травмпункте и мерзкие предупреждения врачей на Рождество.

Иисус, я был ебаный развал.

Уперев лоб в холодную плитку, я позволил кипятку обрушиваться на себя, пока ждал, казалось, вечность, пока проблема не решится сама. Прикусил костяшки, чтобы заглушить стоны от боли.

Ну, если раньше было не ясно, что мне нужно держаться от нее подальше, то теперь это было более чем очевидно.

Мне надо держаться подальше от той девочки.

Господи…

– Полегчало? – хихикнул Гибси, когда я наконец вернулся в раздевалку, обернувшись полотенцем.

К счастью, мы по-прежнему были здесь одни – команда еще наматывала круги.

Проигнорировав подкол, я отвернулся от него и сбросил полотенце.

До операции я и секунды бы не задумался о том, чтобы шариться тут голым перед кем угодно.

Теперь – ни за что.

Потому что, помимо необходимости скрывать свою проблему, я еще и стеснялся.

Очередное новое, хреново знакомое чувство.

Я всегда гордился своим телом. У меня от природы была отличная мышечная база и сила, а каждый пресс на животе был оплачен изнурительными тренировками.

Я чертовски усердно работал, чтобы держать себя в идеальной форме, но фиолетовые яйца, распухший мешок и сочащийся шрам – это было не то, что я хотел бы кому-то показывать.

Даже себе.

Поэтому я не смотрел вниз, когда натягивал чистые трусы.

В моем нынешнем состоянии паники отрицание было той самой рекой в Египте – и если я просто продолжу двигаться вперед, все наладится, потому что альтернатива не приемлема.

Сдаться – не вариант.

Дополнительный отпуск – не вариант.

Пропустить летний сезон с U20 – не вариант.

Потерять место в основе из-за слабости – вообще ни-блядь-какой не вариант.

Играть и рвать – вот единственный вариант, потому что я отказывался разбиться в дребезги в семнадцать.

– Ты в порядке, Джонни? – спросил Гибси, нарушая затянувшуюся тишину.

Тон у него, на удивление, был серьезный, поэтому я ответил коротким кивком.