Текст книги "Зацепить 13-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

ГЛАВА 9

Дни рождения и разбитые очки

Джонни

Пабы и бары – это соблазн, от которого я старался держаться подальше насколько возможно.

С моим расписанием тренировок я не мог позволить себе валять дурака, как мои друзья.

Алкоголь не входил в мою диету, и я всегда чувствовал себя разбитым днями после каждого раза.

Однако сегодня был семнадцатый день рождения Гибси, и после непрекращающихся звонков и сообщений я сдался и согласился выйти с ним и частью команды в Биддис, чтобы отпраздновать.

«Баддис» был нашим местным баром, и, вопреки названию, он был довольно современным, с минимальным количеством колхозного декора за стойкой.

Днем там подавали лучшую еду в городе, а ночью он превращался в центр тусовок для местной молодежи.

Я часто там ел, когда родителей не было дома. Со-совладелец и шеф-повар Лиам был очень адекватным парнем и не имел проблем с тем, чтобы учитывать мои диетические предпочтения. Это было единственное место в городе, куда я мог прийти и быть уверен, что получу чистую еду.

Что касается вечеринок, я там почти не пил – это больше «фишка» Гибси, – но когда я это делал, нам гарантированно подавали и обеспечивали полный отрыв.

Это было плохой идеей, учитывая, что завтра утром у нас матч клуба, но Гибси оправдывал нашу безрассудность фразой, что семнадцать лет бывает только один раз.

И это было правдой.

Проблема была в том, что для меня это было не так просто.

Парни могли отрываться на вечеринке и сходить с ума, если хотели.

Утром их не осуждал бы никто, кроме их матерей.

Если же я напортачил, мое имя публично бы затоптали в грязь, «регбийные головы» бы докучали мне, а моя позиция в Академии оказалась бы под угрозой.

Что делало сегодняшний вечер еще хуже по нескольким причинам.

Во-первых, мне семнадцать, и я поддался на непрекращающийся прессинг Гибси, напившись до полу-парализованного состояния вместе с ним.

Во-вторых, здесь была Белла.

Оба эти обстоятельства были крайне плохими и грозили возможной катастрофой.

Через несколько минут после моего прихода в бар Биддис стало ясно, что Кормак не является главным приоритетом Беллы; как только я сел за стол с ребятами, она направилась прямо к моему колену и с тех пор не отходила.

Я провел большую часть вечера, пытаясь не смотреть на короткую юбку, которую она носила, и на вид черного кружевного треугольника между ее бедрами, когда она наклонялась через стол, чтобы прошептать что-то подруге.

Это причиняло мне физическую боль.

Не потому, что у меня была какая-то эмоциональная реакция к ней, а потому что у меня болели яйца.

Не то чтобы Белла была некрасивой.

Если честно, она, наверное, была самой привлекательной девушкой в баре.

Черные волосы в стиле боб, высокая, с формами фигура и огромная грудь – она была настоящей красавицей.

Проблема была в том, что мне все было равно.

Что бы там ни было между нами раньше – мне было пофиг уже давно.

И я не хотел возвращаться в этот бой.

Однако для нее это, похоже, не имело никакого значения – она была как собака с костью.

Я был костью.

Я уже потерял счет, сколько раз подходил к бару за еще одним напитком, просто чтобы пересесть подальше от нее.

Но это не помогало.

Ее зад снова оказывался у меня на коленях, а я только быстрее напивался.

Ни одни «нет», «не сегодня» или «никогда больше» не имели никакого эффекта.

Она не оставляла меня в покое.

Я не хотел ее обидеть или унизить.

Я не был полным мудаком.

Вот почему я терпел этот цирк.

К половине второго моя голова плавала; алкоголь в крови, смешанный с сильными медикаментами, которые я все еще принимал, делал меня неуклюжим и некоординированным.

Положительный момент – я больше не чувствовал боли.

Я ничего не чувствовал.

Отлично.

– Пойдем куда-нибудь еще? – промурлыкала Белла, наклонившись к моему уху. – Куда-нибудь потише? – Она просунула руку в раскрытие моей рубашки, провела пальцами по ключице.

– Нет. – Я покачал головой, отодвигая ее руку, которая уже лазила по моей руке, и потянулся к водке с «Ред Буллом», которую я уже сменил на восьмой бокал.

Мои движения были неуклюжими, и напиток вылился за край стакана на колено джинсов.

Всю ночь она пыталась меня поцеловать и трогать, а я все время отворачивался и отталкивал ее блуждающие руки.

Я не любил публичную демонстрацию чувств, и она знала это.

То, что она сидела у меня на коленях, не было тем, что я бы терпел в обычный вечер, даже если бы мы были в хороших отношениях. Единственная причина, по которой я ее еще не сбросил с колен – я был пьян как сыч и не хотел случайно уронить ее на пол.

Мне это не нравилось.

Пьяный или нет, я не терпел эти прикосновения.

– Ну давай, красавчик, – Белла снова потянулась к воротнику моей рубашки, не обращая внимания на мои действия. – Можем выйти в машину, – предложила она, расстегивая еще одну пуговицу.

Это была, наверное, четвертая чертова пуговица, которую она смогла расстегнуть.

– Нет, Белла, – пробурчал я, слова шли невнятно. – Перестань. – Схватив ее руку, я вернул ее на колени. – Я не в настроении.

– Я могу тебя в настроение привести, – поддразнила она, двигая руку к пряжке моего ремня.

– Прекрати. – Я снова поместил ее руку на колени. – Я еще восстанавливаюсь, – и мы закончили.

– Правда? – Она снова просунула руку под рубашку, игнорируя слова «мы закончили». – Я могу это изменить.

– Нет. – Я оттолкнул ее вторую руку от паха, застонал от боли, когда она грубо схватила мой член. – Белла, перестань! – Я встряхнул рукой, обвившей мою шею. – Пожалуйста, просто прекрати.

Господи, если бы я продолжал трогать ее после того, как она сказала «стоп», это была бы война.

Двойные стандарты, мать их.

– «Перестань»? – вспыхнула Белла, смотря на меня.

– Да. – Я вернул ее руку на бедро и отодвинулся от нее. – Я устал.

– Ты всегда «устал», Джонни! – воскликнула она. – И ты больше никогда не в настроении.

Я думал: «Ну конечно, блядь», но не стал отвечать.

Я осторожно подбирал слова рядом с девушками.

Их можно было – и они это делали – истолковать в свою пользу.

Хотя я и был пьян, я прекрасно помнил, чему учили в Академии, и эта девушка не заставит меня среагировать.

Не сегодня, сатана.

Я пожал плечами и устало оглядел стол.

Друзья наблюдали.

Ничего нового.

Мой взгляд упал на Гибси, и я послал ему лучшее «ты, блядь, мудак» выражение лица.

Его ответная гримаса была извиняющейся.

– Не игнорируй меня, когда я с тобой говорю, – потребовала Белла, голос был высокий и пронзительный, давая понять, что она в худшем состоянии, чем я.

– Я не игнорирую тебя, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Не правда! – прошипела она, голос стал громче. – Игнорируешь!

– Нет, Белла. – Я устало вздохнул. – Не игнорирую.

– Ладно. – Схватив меня за лицо обеими руками, Белла подтянула мое лицо к себе и прижала свои губы к моим. – Тогда докажи, – пробурчала она, прежде чем резко поцеловала меня.

Из-за алкоголя в крови мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит.

Ощущение ее языка на моих губах было словно обливание водой.

Я резко дернул головой назад, но она держала меня за волосы, не давая вырваться, губы ее все еще прижимались к моим.

Кипя от ярости, я внезапно вскочил, задевая при этом стол и, к счастью, освободившись из ее захвата.

Напитки разлетелись по полу, стекло разлетелось вокруг, привлекая внимание всего бара к нашему столику.

– Черт возьми, Джонни! – заорала Белла, сверля меня взглядом с места. – В чем твоя проблема?

– Когда я говорю «нет», – прорычал я, вытирая рот и глядя сверху вниз, – я чертовски имею в виду «нет»!

– Я всего лишь хотела, чтобы ты меня поцеловал! – закричала она. – Это слишком много, чтобы попросить?

– Я не хочу, черт возьми, целовать тебя! – рявкнул я, теряя контроль над собой. – Я не хочу твои губы на своих. Я не хочу твоих рук на своем теле. Потому что я не хочу тебя!

Я тут же пожалел о сказанном.

Но было слишком поздно.

Белла разрыдалась, и, конечно, я был тем ублюдком, который заставил ее плакать.

Грязные взгляды полдюжины девушек с соседнего стола – все направлены на меня. На сегодня я был закончен.

Сдавленно прорычав, я провел рукой по волосам и вышел из-под ног барменши, которая толкнулась мимо меня с совком и щеткой.

Выйдя на улицу, я достал телефон из кармана джинсов и вызвал такси, облегченно вздохнув, когда в трубке услышал: «пять минут».

Мне нужно было вырваться отсюда и держаться подальше от своих глупых решений.

Самое худшее из них – эта опасная девушка, с которой я ввязался.

В этот момент я радовался, что мое тело сломано.

Радовался, что с Хэллоуина я не мог трахаться.

Может, это судьба?

Без члена, заслоняющего рассудок и способность принимать хорошие решения в пользу девчонок, я смог разглядеть истинное лицо Беллы.

И оно было далеко не красиво.

Мысль о том, что мне лучше содрать с себя кожу, чем снова прикасаться к ней, приносила хоть какое-то утешение.

Никогда больше, Джонни.

Никогда-блядь-больше, парень.

Прислонившись к стене паба, я позволил мыслям вернуться к тем одиноким глазам.

Я хотел увидеть эти глаза.

И девушку, которой они принадлежали.

Алкоголь в венах блокировал совесть, облегчая мне одержимость Шэннон Линч без чувства вины.

Завтра, когда я проснусь с ясной головой, я, несомненно, почувствую последствия своих блуждающих мыслей, но сейчас, пока моральный компас был временно отключен, я представлял все ужасные фантазии в ярких деталях.

Было приятно.

Ее было приятно представлять.

Она была чертовски красива.

Ее голос.

Ее волосы.

Ее запах.

То, как она говорила.

Каждая часть ее.

Я был погружен в мысли, представляя, как все было бы иначе, если бы это была Шэннон, которая целовала меня, когда звонок такси отвлек меня.

– Джонни, парень, – весело крикнул таксист, чье имя я никогда не мог запомнить. – Как дела? Твой приятель с тобой сегодня?

Под «приятелем» он имел в виду Гибси.

Ведь обычно именно Гибси был тем, кто вдохновлял на ужасные решения вроде того, что я совершил сегодня.

– Он еще внутри, – объяснил я, стараясь не шататься, отталкиваясь от стены. – Спасибо, что приехал так быстро.

– Как я мог оставить тебя здесь, парень, – засмеялся он. – Не забудь старого друга Пэдди, когда окажешься в большом городе с большими мужчинами.

Я не помнил сейчас старого Пэдди, но и не собирался ему об этом говорить.

– Джонни – подожди, парень! – крикнул Хьюи Биггс, вывалившись из паба ко мне. Схватив меня за руку, он остановил меня. – Ты должен взять нас с собой.

– Кого нас? – медленно спросил я. – Если ты про эту чокнутую девушку, забудь, Хьюи. Она не моя ответственность, и я лучше отрежу себе член, чем вернусь внутрь и буду с ней иметь дело.

– Кто – Белла? – нахмурился Хьюи. – Нет, чувак. К черту ее. Она уже вернулась к Кормаку. Он весь вечер прятался в лаундже. Не вышел, пока тебя не было, трус. – Он потянул меня к окну и показал внутрь. – Ты не можешь их оставить здесь.

Мой взгляд метнулся от Хьюи к Гибси, который был лицом в стол, храпел, к Патрику Фили, которого приставала одна из подруг Беллы, к Белле, которая терлась о Кормака, и снова к Хьюи.

– Почему я? – прорычал я.

– Потому что мы твои «малыши», – объявил Хьюи, опираясь на меня.

– Мои «малыши»? – пробормотал я. – Какого хрена вы трое чьи-то «малыши»?

– Ты наш капитан, – пробормотал Хьюи. – Мы вроде как твоя ответственность.

– На поле, идиот.

– Давай, Кэп, у тебя пустой дом. Ты знаешь, что мама Фили психанет, если он вернется домой в таком состоянии, а моя мама не пустит нас через вход. А Гибс… он почти как твой брат, чувак. – Он показал пальцем в окно.

Все неприятные истины.

– Вы настоящие идиоты, – пробурчал я, прежде чем сдаться. – Ладно. – Провел рукой по волосам и вздохнул. – Заберите их. Я ухожу.

– Ты настоящий легенда, Кавана, – похвалил меня Хьюи, шатаясь обратно в паб за ребятами.

В любой другой раз я бы помог ему. Гибси был неудержим после выпивки, но я бы скорее прошел по раскаленным углям, чем вернулся внутрь к Белле.

– Извини за это, Пэдди, – пробормотал я, прислонившись к такси, ожидая выхода троих идиотов из бара. – Я думал, что буду один.

– Ничего, парень, – ответил пухлый маленький мужчина. – Любой друг Джонни Кавана – мой друг.

– Да? Ну, мои друзья – мудаки, – признался я, пожав плечами.

И склонны к рвоте.

– Пэдди… – почесав затылок, я повернулся к нему, мысленно готовясь к возможной «установке урона». – Напомни мне оставить тебе пару билетов на один из наших домашних матчей летом, если тебе интересно.

– Господи, Джонни, ты серьезно? – глаза таксиста загорелись. – Был бы рад, парень. В восторге. Я смотрю все ваши матчи. Даже заставляю дочь записывать те, что не показывают по телевизору. Я все время говорю жене, что юный Кавана – лучший, кого я видел в зеленой футболке под номером тринадцать.

Я пожал плечами. В семнадцать лет я должен был бы растеряться от таких слов от мужчины, старше меня более чем в три раза, но я слышал эти слова так много раз, что они стекали с меня, как вода с утки.

– Ценю поддержку, чувак, – ответил я. – У тебя есть мой номер, просто пришли смс, чтобы напомнить, потому что я сейчас пьяный как сыч и утром не вспомню ни слова.

– Так и сделаю, – ответил Пэдди. – И не хочу переходить черту, но тебе хорошо, что та девушка осталась позади.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, когда я был достаточно глуп, чтобы брать ее домой. Так единственный способ, как таксист мог знать.

В тумане воспоминаний я смутно вспомнил прошлый Хэллоуин, когда Белла закатила огромную истерику у паба, потому что я отказался отвезти ее домой.

Это был один из последних разов, когда я с ней был.

– Та, о которой твой приятель говорил, – объяснил он. – Плохая новость для парня вроде тебя. – Постучав пальцем по виску, добавил: – Доверься старому Пэдди, парень. Девушки вроде нее умеют только брать.

Он был прав.

Черт возьми.

Хьюи и Фили вынесли Гибси из бара, который орал свою версию песни The Blizzard – «Trust Me I'm A Doctor» – на всю улицу.

Я покачал головой, глядя на него.

– Никто, – пробормотал я, – и я имею в виду никто, никогда не поверит, что ты доктор, Гибси.

– Твоя будущая жена спасла меня сегодня от плохого чертова кота, – пробормотал он. – Купи кольцо, парень. – Обвив меня за плечо, добавил: – «Шептун по котам» – это надежно.

Я нахмурился и посмотрел на Хьюи, который в замешательстве встречал мой взгляд.

– Сколько ты выпил, чувак? – спросил я Гибси, стараясь удержать его на месте.

Он любил убегать, когда был пьян.

– Достаточно, – пробормотал Гибси, прежде чем снова влезть в хор песни, топая ногами по тротуару для драматического эффекта.

– Да, да, ублюдок, – поддразнил я, неся его в такси. – Ты доктор.

– Без стандартов, – он поднял палец, заявив это, и упал на заднее сиденье.

– Никогда не думал, что у тебя есть, – согласился я, забираясь рядом и пристегивая идиота.

– Как дела, Пэдди? – Гибси прервался на полпути песни. – В особняк Каваны, – добавил он и снова нырнул в песню.

Чертов Гибси.

– Что у тебя с Беллой за история? – спросил Хьюи.

Мы сидели на крыльце дома, заканчивая ночь бутылкой Джеймсона.

Виски – ужасный способ завершить вечер, но крайне необходимый после того, как последние три часа мы по очереди присматривали за Гибси и его рвотой.

Этот ублюдок фонтаном вырвал все содержимое желудка по всей гостевой комнате и сейчас находился в ванной внизу, накрытый половиной десятка полотенец.

К счастью, его желудок наконец опустел, и он мирно храпел.

Хьюи и я были единственными, кто еще не спал, Патрик же завалился на диван в гостиной сразу, как только мы пришли домой.

– Никакой истории, чувак, – сказал я, перекатывая в руках полупустой стакан.

– Слышал, наверное, слухи? – осторожно и с легким заплетением слов спросил он.

Я тяжело выдохнул. – Какие именно?

– Про нее и Кормака?

– Мне не нужны слухи, чтобы знать, что там происходит, – пробурчал я. – Сегодня видел собственными глазами.

– Нет, – сказал Хьюи медленно. – Про тот случай, когда она ушла домой с Кормаком в ночь Дня святого Стефана. – Он поморщился. – И каждую последующую неделю.

– Нет, – я сухо. – Не знал.

– Я бы сказал тебе что-нибудь, но ты только что вышел из больницы, – тяжело вздохнул он. – Не хотел, чтобы она мешала твоему восстановлению.

– Не переживай об этом, чувак. – Крутя виски в стакане, я посмотрел на янтарную жидкость и признался: – Я подозревал это задолго до того случая.

– Да? – он приподнял бровь. – Почему не сказал?

– Хотел спокойной жизни, наверное, – слабенько предложил я. – Я чертов идиот, чувак.

– Идиот – Райан, – поправил Хьюи. – Прокачал своего товарища из-за девушки.

Слишком пьян, чтобы скрывать эмоции или притворяться невозмутимым, я опустил голову и тяжело вздохнул.

– Я совершил ошибку с той девушкой, Хью, – сказал я, поднимая стакан к губам, чтобы допить оставшийся виски. – Ошибку на восемь месяцев.

– Зато вышел без последствий, Кэп, – протянул он руку между нами, взял полупустую бутылку и налил себе в стакан. – Могло быть девять месяцев, – добавил он, протягивая бутылку мне. – С ценником «от восемнадцати до пожизненного».

– Скажешь верно, – пробормотал я, соглашаясь, беря бутылку. – Можешь представить, что Денни и О’Брайен сделали бы со мной, если бы я пришел на тренировку с ребенком?

– Плюнь на тренеров из Академии, – возразил Хьюи. – Представь, что бы твоя мать с тобой сделала.

– Черт, парень, даже думать об этом страшно. – Налив стакан, я снова поставил бутылку и покачал головой. – Ух.

– Ладно, парень, можешь представить, что сказала бы моя мать, если бы я зашел домой с Кэти и сказал, что она беременна от меня? – пробормотал Хьюи. – Она бы тут же отрезала мне яйца.

– Хватит, парень, – я вздрогнул. – Даже не говори об этом.

Мы оба постучали по деревянным балкам крыльца, чтобы снять сглаз.

Минуты тянулись в молчании, пока Хьюи снова не заговорил:

– Ты когда-нибудь говорил с Шэннон Линч после того дня на поле?

Я устало посмотрел на него, слишком пьян, чтобы скрыть любопытство. – Моя Шэннон?

Хьюи рассмеялся. – Она теперь твоя Шэннон?

Я пожал плечами, слишком пьян, чтобы защищаться или отрицать.

– Надо сказать, парень, я был рад, когда ты позвонил команде по поводу инцидента на поле и уладил все, – вздохнул Хьюи. – Если бы ты этого не сделал, пришлось бы мне. Бедная девчонка заслуживает передышки.

Я нахмурился. – Ты ее знаешь?

– Она дружит с моей сестрой с самого детства.

– Клэр, – вспомнил я, перебирая в голове нужную информацию. – Блондинка из третьего года.

– Да, парень. – Хьюи сделал глоток из стакана. – Она сегодня заглядывала к нам домой, кстати.

– Что? – я посмотрел на него. – Ты ведь не сказал.

Он пожал плечами. – А зачем?

Точно.

– Прекрасная девчонка, – добавил он задумчиво. – Ужасная семья.

– Что ты имеешь в виду?

Хьюи покачал головой, но не ответил.

Меня это насторожило по целому ряду причин.

Мне не нравилось, что он знает о ней больше, чем я.

– Я пойду проверю ценного малыша в ванне, – сказал он, допив стакан. – А потом сам лягу спать.

– Бери любую комнату, – пробормотал я, погруженный в мысли.

Хьюи положил руку мне на плечо.

– Продолжай присматривать за ней, Кэп, – сказал он, сжимая плечо. – Кто-то должен.

И он ушел.

ГЛАВА 10

Парень будет сиять

Шэннон

В последнюю пятницу февраля Томмен играл с соперничающей школой Килбег Преп на школьном поле за Кубок школьников.

Поскольку это был один из немногих оставшихся домашних матчей сезона и престижный кубок, все классы были приглашены поддержать команду.

По словам Клэр, Кубок школьников, за который сегодня боролись, ни в коем случае не был так важен или прибыльный, как Лиговый кубок, за который команда будет играть в следующем месяце в Донегале, но все равно это было серебро, а Томмен любил серебро.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что отец был прав, говоря, что школа – это приукрашенная подготовка по регби.

Было видно, что все крутится вокруг спорта.

Лично я могла придумать миллион мест, где хотела бы быть больше, чем смотреть, как огромные парни из Томмена раздавливают огромных парней из Килбега, но жизнь умела странно издеваться над человеком.

Закутавшись в зимнее пальто и шерстяную шапку, я сидела между Лиззи и Клэр – которая была завернута в цвета нашей школы – благодарная, что мне удалось урвать место на трибуне.

Сотни других студентов стояли вдоль поля.

И никто из них, похоже, не заботился о том, что стоит под проливным дождем.

Они слишком увлечены были криками и поддержкой старшей регбийной команды школы.

Десять минут с начала игры, и я впервые воочию увидела, почему все сходят с ума по Джонни Кавана.

Я буквально ощущала, как воздух искрится, когда мяч в его руках, и судя по крикам, все остальные тоже.

Он казался совершенно в своей тарелке на поле, и когда мяч попадал к нему в руки?

Происходила магия.

Происходили прекрасные вещи.

Он был таким высоким, что казалось невозможным, чтобы он был таким легким на ногах.

Он был широкий и сильный, крепкий и мускулистый.

Но он также был легким и ловким.

Словно танцевал вокруг соперников, используя изящную работу ног и гибкость тела.

У него была сумасшедшая скорость, и то, как он мог мчаться, было безумно.

За ним было невероятно наблюдать.

Можно было видеть, как в его мозгу крутятся шестеренки, когда он оценивает каждый пас, каждую атаку с экспертной точностью.

Он был умным игроком с острым глазом на перехваты и самодисциплиной, которая могла бы соперничать с святостью.

Не имело значения, как сильно его били или на кого он становился целью – а на него явно нацеливались – он сохранял хладнокровие.

Удары, физическое давление на его тело – и он просто поднимался и продолжал.

Я восхищалась.

То, как он двигался, было невероятным.

Я оказалась очарована его движениями на поле.

Неудивительно, что все о нем говорят, подумала я.

Он явно был на голову выше парней, с которыми играл, и я думала, что он заслуживает более престижной арены.

Если он мог играть так в семнадцать, я только представляла, что будет через пару лет.

– Да, Хьюи! – радостно закричала Клэр, отвлекая меня от мыслей, когда ее брат, десятый номер Томмена, выбил мяч за боковую линию. Мяч слегка коснулся пальцев соперников перед тем, как выйти за пределы поля. – Да! – закричала Клэр, сжав кулак. – Молодцы, ребята!

– Что происходит сейчас? – спросила я, не понимая, почему она ликует, если ее брат явно выбил мяч мимо. – Это хорошо для Томмена?

Было ясно, что она так же погружена в игру, как и я, учитывая, что последние пятьдесят минут она то объясняла мне правила, то орала во все горло, сыпала матами.

Все это пролетало мимо меня, нервы были слишком напряжены, чтобы усвоить что-либо кроме самых основных правил, которые я уже знала, смотря Шесть Наций каждый год, но я делала вид, что понимаю ради нее.

– Это не футбол, Шэн, – засмеялась Клэр. – Отличная комбинация. Это наш аут.

– Аут?

– Смотри, – подбадривала она, и тут же начала орать, когда второй номер Томмена бросил мяч, а Гибси, под номером семь, был подброшен вверх товарищами по команде и поймал мяч в воздухе.

– Да! – закричала Клэр, хлопая как сумасшедшая тюлень. – Давай, Джерард!

Смешно было слышать, как Клэр зовет его Джерард, когда все остальные орали имя Гибси.

На самом деле, никто не называл его Джерард, кроме Клэр.

Мяч полетел с поля прямо в руки Джонни, и мое сердце подпрыгнуло.

Пульс сразу ускорился при виде его на движении.

– О боже! – вскрикнула я, сердце бешено колотилось в груди, когда четверо форвардов Килбега сбили Джонни с ног, погребая его под горой мышц и трупным весом. – Им разрешено так делать?

Конечности летали, ботинки вонзались в смятую кучу тел. Я наблюдала за этой херней на поле.

– Они пытаются его убить, – закричала я, не веря в происходящее. – Черт возьми. – Схватив обеих девчонок за руки, я сжала их крепко. – Это законно?

– Не спрашивай меня, – пожала плечами Лиззи, отдернув руку. – Я могу придумать миллион вещей получше, чем сидеть здесь и делать вид, что мне интересно это дерьмо.

Зато честно.

Я думала, что буду чувствовать то же, но пока он играл – я была вынуждена наблюдать, зачарованная.

– Они явно на него нацелились, – пробормотала я, наблюдая, как судья свистнул и подошел к куче мальчиков.

– Конечно, на него нацелились, – вмешалась Клэр, сжимая мою руку. – Джонни – лучший игрок Томмена. Вывести его из игры – и все становится проще. – продолжила она. – И дураки были бы, если бы не попытались.

Я хотела закричать «Оставьте его в покое!» – но ограничилась.

– Это ужасно, – чувствуя огромное беспокойство за него.

– Это регби, – согласилась Клэр.

– Я ненавижу регби, – заявила Лиззи.

– Никому нет дела до твоей ненависти, маленькая пессимистка, – отрезала Клэр. – Иди читай свои гороскопы.

Клэр и Лиззи перепалками занимались несколько минут, пока Лиззи не ушла с пинком, бормоча что-то про сохранение мозгов, но я уже не слушала их.

Я была поглощена происходящим на поле, где медик команды возился с Джонни, ковырял его лицо марлей и бинтами.

Его черно-белая полосатая майка с номером тринадцать была прилипшей к коже, белые шорты были запятнаны травой и кровью.

Оба колена покрыты грязью.

Волосы взъерошены и липкие от пота.

Одно из его глаз превращалось в фиолетовое и быстро распухало, а из брови течет кровь, но его это нисколько не волновало.

Джонни не обращал внимания на медика или рефери, кричащего команды в ухо.

Он был слишком занят, смотря на меня.

Сердце билось в груди так, что казалось, вырвется. Он смотрел на меня открыто и бесстыдно – глаза горели, выражение пульсировало интенсивностью.

Тяжело дыша, он поднял подол майки и стер кровь с брови тканью, разрушая попытки женщины залатать его, обнажая рельефный пресс.

Это движение было таким первобытным, таким мужским, что ударило прямо в грудь.

Лицо вспыхнуло, плечи осели, я согнулась под весом его взгляда.

– Что за херня? – прошептала Клэр, сжимая мою руку. – Джонни Кавана смотрит на тебя, Шэн. Серьезно, девчонка, он на тебя смотрит!

– Черт. – Я не знала, что делать, но понимала, что нужно что-то делать. Я уткнулась лицом в шею Клэр и прошептала: – Спрячь меня.

– Что? – пискнула она.

– Просто скажи, когда он уйдет, окей? – умоляла я, сосредоточившись на веснушке на ее шее. – Притворись, что разговариваешь со мной или что-то вроде того.

Менее чем через минуту Клэр сказала: – Ладно, он ушел.

Вздохнув, я повернулась, чтобы увидеть Джонни, возвращающегося на позицию, пока судья призвал Томмен на схватку.

– Что с вами двумя? – потребовала она. – Я думала, ты сказала, что не общалась с ним с того дня в администрации?

– Ничего не происходит, – ответила я, щеки горели. – И не происходило.

Клэр посмотрела на меня недоверчиво. – Ну, тот взгляд, что он тебе только что кинул, совсем не выглядел как ничего.

– Ничего, – уверила я ее – и себя. – Серьезно, Клэр, я даже не знаю этого парня…

Вокруг нас раздались громкие освистывания и крики, и мы обе повернулись, чтобы увидеть, что номер пятнадцать Килбега занес попытку.

Десятый номер соперников легко сделал конвертацию, сравняв счет.

– Черт, – пробормотала я, ощущая тревогу сильнее, чем следовало бы. – Сколько времени осталось?

– Примерно полторы минуты, и не думай, что мы потом это не обсудим, – сказала Клэр и снова обратила внимание на игру, оруще: – Давай, Томмен! Вуу! Килбег, вы – полное дерьмо!

Килбег выиграл рестарт, завладел мячом и продвинулся на несколько ярдов.

Все выглядели полностью вымотанными, кроме Спиди Гонсалеса – то есть Джонни Кавана – у которого казался неограниченный запас энергии.

Ладони начали сильно потеть, когда десятый номер Килбега занял позицию между стойками, готовясь к удару в падении по воротам.

Они были на девятнадцатой фазе, а счет был равен – по двадцать очков, по крайней мере, как сказала Клэр.

– Все, – продолжала орать Клэр. – Все, все, о боже, не могу смотреть.

Я задержала дыхание, не в силах выдержать ожидание.

Наконец, девятый номер Килбега занял позицию у рака – слова, которое я выучила для большой кучи на траве.

С мячом в руках он сделал пас назад номеру 10.

Сердце остановилось.

Болельщики на трибуне вокруг меня затихли.

Промахнись.

Промахнись.

Обложайся.

Промахнись.

Все мои молитвы были услышаны, когда мяч покинул его ногу и был заблокирован Джонни, отправив мяч в сторону их линии ворот.

Время на часах истекало, упало в красную зону.

– Да! – закричала Клэр, вскакивая на ноги вместе со всеми другими болельщиками. – Давай, Джонни! Давай, Кав!

Я задыхалась, наблюдая, как трое защитников Килбега гонятся за ним.

Но они были недостаточно быстры.

Словно молния, Джонни догнал свой перехват, двигаясь быстрее, чем любой мальчик его роста мог бы.

Крики и овации раздавались со всех сторон, когда Джонни толкнул мяч вперед, подтолкнув его к линии попытки, бежа со всей скоростью.

– Давай! – кричала Клэр. – Да! Почти там! Продолжай! Двигай этими сексуальными ногами!

Мяч пересек линию.

Через миллисекунды Джонни прыгнул, опережая защитников Килбега, которые гнались за ним.

Это было смазанное движение, в результате которого Джонни положил мяч в аут.

Все вокруг пришли в бешенство.

Десятый номер Томмена занял позицию перед стойками и быстро забил конвертацию, обеспечив два очка.

И на этом все.

Все закончилось.

Томмен победил.

И я была ошеломлена.

– Тебе придется объясниться, малышка, – визжала Клэр, подпрыгивая от радости. – Ухууу! Давай, Томмен, давай!

– Объясниться? – крикнула я в ответ. – По поводу чего?

– По поводу того, почему этот парень внизу смотрит на тебя, словно хочет тебя сожрать, – ответила она, а затем указала на Джонни, который снова уставился прямо на меня.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Я вообще не понимаю, что здесь происходит.

Все его товарищи по команде сновали как сумасшедшие, прыгали и орали от радости, а Джонни выглядел отвлеченным.

Его буквально закидали людьми – от учителей до студентов и местных журналистов с микрофонами у лица.

Что бросалось в глаза – его безупречное самообладание.

Ничто из этого его не трогало.

Ни капли.

Он выглядел воплощением крутости, спокойствия и собранности, отвечая репортерам и благодаря болельщиков за похлопывания по плечу, но каждые несколько секунд его взгляд снова возвращался ко мне.

Я не понимала этого.

Хуже того, что его внимание меня радовало.

– Почему все к нему липнут? – спросила я в замешательстве, испытывая жалость к другим парням команды.

Клэр закатила глаза. – Ох, потому что он Джонни Кавана.

– И что?

Я не понимала.

– Давай, – визжала она, и буквально схватила меня за руку, таща вниз по трибунам и на поле.

Мы, может, и не выглядели чужими, учитывая, что половина школы была на поле, но я чувствовала это, неловко шаркая за ней.

– Хьюи! – закричала Клэр, бросаясь в объятия старшего брата. – Ты был потрясающий.

– Спасибо, сестренка, – ответил он, похлопав ее по спине, продолжая искать что-то в толпе.