Текст книги "Автостопом через Африку"

Автор книги: Григорий Лапшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

Увидев столы с едой, я догадался, что сейчас опять будут кормить-расспрашивать и уж до утра уснуть никак не удастся. Выхватив рюкзак из кабины, поблагодарил сонного водителя и тут же ускорился в темноту. Несколько фигур в халатах тут же выскочили из кафе и стали догонять меня криками:

– Эй! Иностранец! Стой! Куда идешь? Давай к нам!

– Спасибо. Я иду в Асуан. – Отвечал я не останавливаясь.

– Асуан далеко! Давай пить чай, кушать… постой, тебе говорят! – Из кафе выбегали все новые и новые люди.

– Спасибо. Я уже пил чай два раза. Мне ничего не нужно. У меня все хорошо. До свидания.

– Нельзя в Асуан пешком! Очень далеко, очень опасно! Остановись, безумец!

Еще более ускоряясь под горку, я надеялся, что хелперам будет лениво бегать за мной по трассе, но толпа человек в десять все не отставала. Перебежав мостик я понял, что прибавляло им уверенности – за поворотам оказалась еще одна такая же стоянка. Сзади уже слышались крики «Полис! Полис!», но громкая музыка помогла мне быстро миновать и этот «муравейник хелперов». Однако, когда мои преследователи поравнялись со стоянкой, своими возбужденными криками они организовали еще бОльшую толпу преследователей. Уже два десятка человек, вооружившись фонариками и факелами, мелкими шажками бежали по дороге в сотни метрах от меня. Я старательно делал вид что не замечаю их, и стремился поскорее укрыться в темноте. Как только прожектора остались позади, резко свернул в заросли тростника. Преследователи заметили мой маневр, но теперь у меня было преимущество. Я их видел по огням, а они меня нет. Спрятавшись под пальмой среди кукурузы, присел в темноте на рюкзак и стал ждать, чем все кончится. В рядах загонщиков возникло замешательство.

Большинство боялось спускаться в заросли с автотрассы, часть побежала в кафе за подмогой, и только несколько человек, ощупывая тропинку перед собой, боязливо крались в мою сторону.

Интересно, что они от меня хотят?

Прислонившись спиной к пальме, сижу тихо как трава. Человека не видно, но слышно его дыхание и страшный шепот:

– Эй! Иностранец! Где ты? Эй! Не прячься, выходи! Эй! – По голосу понятно, что меня боятся куда больше чем я их. Когда крестьянин прошел мимо моей ноги и повернулся спиной, я решил раскрыться.

– Какие проблемы? Я здесь сплю! – Громко сказал я ему в спину.

– Ах! Во имя Аллаха! Он здесь! Он здесь – все сюда! – Человек, так и не разглядев меня, вприпрыжку побежал обратно на дорогу.

– Так. Понятно. Здесь выспаться все равно не дадут. – Сказал я вслух сам себе. – Нужно срочно менять позицию, пока они не пришли с собаками.

Пройдя огородами метров двести, я вышел на трассу за темным поворотом. Переполох на стоянках, судя по крикам, еще не окончился, но теперь ничто не мешало мне удалиться от них на юг.

Через пару километров у дороги обнаружились несколько крестьянских сараев из пальмовых веток. Исследовав их с помощью фонарика я убедился, что животных там нет, а пол покрыт свежесрубленными пальмовыми листьями. На случай ползучих и летающих гадов натянул домик палатки прямо внутри сарая и заснул, наслаждаясь только пением сверчков и лягушек.

В шесть-тридцать утра пришел человек и показал мне удостоверение полицейского. Я ему – свое удостоверение путешественника. На этом и расстались. Ах, если бы от всех египетских полицейских можно было отделаться так легко?! У некоторых автостопщиков, путешествующих по Египту развивается даже «ментофорбия». Не дожидаясь продолжения «полицейского знакомства», быстро собрал палатку и уехал на маршрутке до ближайшего кафе, чтобы умыться и попить чаю с сэндвичем.

Маршрутные такси в Африке, явление само по себе интересное. Сей транспорт смело можно отнести к рейсовому, потому что из дверей высовывается человек-билетер и громко выкрикивает пункт назначения микроавтобуса. Люди голосуют, платят деньги (цена каждый раз определяется по договоренности, но существуют и «общепринятые тарифы»), выходить можно где угодно «по требованию». Самое интересное, что любая маршрутка может подвезти тебя совершенно бесплатно, рассматривая это как развлечение для пассажиров и билетера. Только нужно заранее предупредить что «денег нет». Не буду скрывать, многие участники нашей экспедиции часто пользовались услугами автобусов.

Ранним утром третьего сентября, разукрашенная египетская маршрутка привезла на полицейский пост. Пока я завтракал в кафе, полицейские вовсе не интересовались мной, но как только я сделал попытку переговорить с водителем остановившегося грузовика, «стражи спокойствия» сразу обеспокоились и засуетились:

– Хеллоу мистер! Куда едешь?

– Все в порядке. Еду в Асуан на попутном транспорте. – Странный вопрос! Кроме как в Асуан по этой дороге никуда проехать нельзя. Все что южнее – закрыто для посещения иностранцев.

– Иди сюда. Подожди, сейчас автобус поедет.

– Нет. Спасибо. Я не пользуюсь автобусами. Я путешествую на попутном транспорте без денег.

– Без денег?! У тебя проблемы? Тебя ограбили?

– Нет. Проблем нет. Все хорошо. Я путешествую вокруг света. Стран много, а денег мало.

Поэтому я пользуюсь только бесплатным транспортом.

Зовут в комнату к офицерам, угощают холодной водой и читают «путевую грамоту» на арабском и английском языках. Вроде все поняли и желают мне счастливого пути. Выхожу на дорогу и встаю сразу за шлагбаумом. Полицейский типа нашего сержанта (с пистолетом на поясе) подбегает ко мне.

– Не надо здесь стоять и голосовать.

– Хорошо. Если я мешаю – отойду подальше.

– Нет. Давай к нам в машину садись, посиди. Мы сами договоримся с автобусом, чтобы тебя довезли в Асуан бесплатно.

– Я не хочу, чтобы вы за меня договаривались! Я вообще не хочу на автобусе! Я хочу сам договориться с машинами.

– Зачем? Здесь жарко, в машине прохладно. Давай, садись …

Офицер мягко подвел меня к машине, помог поставить в кузов рюкзак и усадил в салон.

Что же делать?

Вот в небольшую очередь за маршрутными такси пристраивается грузовик. Я прыгаю на подножку и договариваюсь с водителем о подвозе до Асуана в кабине грузовика. Но «хелперыполицейские» не отдают мой рюкзак!

– Нет! Нельзя ездить на грузовике! Сейчас будет автобус! – Наперебой убеждают меня на двух языках.

– Я не хочу автобус! Отдайте мой рюкзак, я уже договорился с этим грузовиком!

– На грузовике опасно! Очень опасно. Иностранцы должны ездить только на автобусах!

– А-а! Нехороший человек, отпусти мой рюкзак! Вот машина меня ждет, стоит. Никакой опасности – посмотри! Прямо до Асуана доеду без всяких автобусов…

Несмотря на то, что этот грузовик «очень опасный», полицейские заставляют его уехать без пассажира, в то время как несколько солдат с автоматами удерживают меня за рюкзак. До рукоприкладства решил не доводить, но как только грузовик уехал, взял рюкзак и демонстративно ушел на сто метров вперед от поста. Офицеры, полчаса назад угощавшие меня водой и желавшие «счастливого пути», стали кричать на подчиненных и грозно махать мне руками, принуждая вернуться: «О, безумец! Он хочет погибнуть от рук арабских террористов!?

Немедленно вернуть его на пост!» Сержант и солдаты отвечали примерно так: «Он сумасшедший! Мы не можем его удержать силой – он убежал туда и хочет погибнуть!»

Примерно такие разборки, судя по жестам и крикам, происходили на посту. Наконец, ко мне выдвинулся «парламентер», уже знакомый мне англо-говорящий сержант:

– Как дела? – Начал он издалека, используя английское приветствие.

– Есть проблемы. – Сердито отвечал я, сидя на рюкзаке и поглядывая на машины сквозь его армейские штаны.

– ?! Неужели? В чем проблемы? – Офицер старался изобразить на лице саму добродушность.

– Ты – моя проблема. Полиция не дает мне путешествовать на машинах.

– Пойдем на пост, сейчас поедет машина, отвезут тебя бесплатно.

– Спасибо. Я здесь посижу. – Напомнил я ему последнюю бесплатную машину, в которую они меня не пустили.

– Ой-ой. Я хороший парень. Не нужно меня боятся. Вставай… ты меня слышишь?

– Я не понимаю тебя. Я из России. – Применим игру «Моя твоя не понимай», ведь я не обязан знать какие-либо языки, кроме русского!

– Ха-ха! Не прикидывайся! Ты прекрасно понимал меня только что по-арабски и по-английски. Хватит придуриваться…

– Пошел на фиг! Не приставай. – Отбросил в сторону его руку и надвинул шляпу на глаза.

Все это наблюдали с поста другие полицейские. Наконец, их терпение лопнуло. Подъехала та самая полицейская машина.

– Садись. Поехали. – Сказал водитель и открыл дверь салона с кондиционером.

– Куда ты едешь? В Асуан?

– Да-да. В Асуан. Залезай быстрей. – Уговаривавший меня сержант, обрадовался, что я снова вспомнил арабский язык.

– Без всяких автобусов, до Асуана?!

– Да-да. Все бесплатно. Залезай быстрей, водитель ждет.

Я загрузился в салон машины, подперев ногами автоматы Калашникова, грудой сваленные на полу. Мой «хороший парень» уселся рядом. Машина тронулась … развернулась и приехала обратно на пост полиции! Ай да хитрецы! Ай да провели дурачка!

Тут как раз, к всеобщему счастью, на пост приехали три автобуса с иностранными туристами. Двери открылись и белые мистеры высыпали на улицу, покупая в кафе ледяную кока-колу и одновременно натирая друг друга кремами от загара. Сразу несколько полицейских бросились к водителям, чтобы вписать меня в автобус бесплатно. Я же, изобразил покорность, взял рюкзак и двинулся к автобусам. Всеобщий вздох облегчения услышал вслед от доблестной египетской полиции. Смешался с толпой туристов, прошел ее насквозь и вдоль дороги дальше на север, в обратную от Асуана сторону. Через 300 метров свернул на сельскую дорогу и зашагал в сторону Нила, через заросли сахарного тростника и финиковые пальмы. Здесь полицейские поняли мой маневр – Начали кричать, махать руками. Несколько солдат отправились в погоню. Но я был уверен, что стрелять в присутствии туристов они не посмеют даже в воздух, а уж бегать по зарослям Нила с автоматом и в бронежилете занятие явно не из приятных. Думаю, что солдаты были даже рады «потерять» преследуемого. Скрывшись от глаз полиции, я вышел на берег реки, посидел под финиковыми пальмами минут десять, пока уймется погоня. Здесь я пообщался с добрыми египетскими крестьянами, которые угощали меня финиками и чаем, и жаловались на дороговизну «обуви для народа». Эти же крестьяне показали мне грунтовую дорожку вдоль Нила. Идя по ней, я имел возможность ознакомиться с их нехитрым сельских хозяйством:

Основную работу выполняют ослы. Они вращают колесо с кувшинами, которые черпают воду из Нила и наполняют глиняные каналы – арыки – для орошения полей. На ослах вывозиться урожай, кормят их той же тростниковой ботвой, навоз идет как топливо для приготовления пищи и материал для строительства. Вся семья крестьянина тоже трудится на плантациях от зари до зари: нужно чинить арыки, регулировать потоки воды. На одном поле идет сбор урожая, на другом окучивание, на третьем – посевная. Так можно собирать несколько урожаев в год. Но земля стремительно теряет плодородие. Если раньше в это время года Нил разливался и покрывал заливные поля толстым слоем плодородного ила (принесенного из Эфиопии), то после строительства асуанской ГЭС уровень воды искусственно зарегулирован, а весь плодородный ил удерживается плотиной. Водохранилище превращается в гигантский отстойник для грязи, а земледелие в долине с каждым годом все хуже и хуже. Пока хватает плодородия, запасенного рекой в прошлые годы, но если не вносить удобрения, то еще через десяток лет выращивать можно будет лишь финики. Наверное, именно поэтому правительство сейчас усиленно развивает новую доходную отрасль – туризм.

Нынче, в узкой плодородной полосе вдоль Нила, на искусственном орошении, выращиваются различные зерновые культуры, арбузы, немного огурцов и помидоров, сахарный тростник. Остальная территорий Египта (кроме этой полосы, шириной в 2–4 км) – раскаленные пески и камни, за исключением нескольких оазисов.

Пройдя вдоль реки километра три, я снова свернул на трассу. Справа от дороги – стена зелени и финиковых пальм, слева начинается каменистая пустыня. Голосую первой же машине с кондиционером – жарко однако!

Африка – континент контрастов! Только что разговаривал с крестьянами, которые не могут себе купить даже одной пары обуви на семью, и вот уже еду на SUPER JEEP-е, с тремя служащими компании мобильной связи. Они едут по долине Нила, проверяя оборудование на вышках сотовой связи. В машине два спутниковых навигатора GPS, три навороченных бинокля, четыре мобильных телефона и даже (о чудо техники!) цифровая фотокамера. А еще несколько лет назад, эти люди, возможно, вот так же собирали на дорогах ослиные лепешки, для того чтобы с их помощью испечь лепешки хлебные и накормить многодетную семью.

Оказалось, что к фотокамере подходят «наши родные» трехдюймовые дискеты. На ближайшей остановке меня сфотографировали на мою дискету, а я сфотографировал долину Нила с вышки сотовой связи. Угостив газировкой и сэндвичами, связисты высадили в городе IDFU. Прошел вперед километр и подсел в кузов грузовичка. Водитель сразу обрадовался «Бесплатно! Садись! Русский! Бесплатно» и …сдал меня на ближайший пост ГАИ.

Памятуя прошлый контакт с полицией, я сразу сказал офицеру «все хорошо!» и зашагал вперед пешком. Машин на посту было много и полицейский не предал значения моему уходу.

Ура! Оторвался!

Остается только выбрать быструю машину с кондиционером… Так, автобус пусть проваливает… грузовик слишком медленный… ага! Вот у этой «Хонды» все окна закрыты, ее то мне и надо – Стоп! Как приятен автостоп в тех местах, где никогда не видели белого автостопщика! Была бы моя воля, путешествовал только по тем странам, где автостоп запрещен и вообще белых не пускают в страну!

Глава 11-я

В Асуане. – Любовь к деньгам «по-египетски». – По озеру Насер.

Веселый водитель уже к полудню домчал до самого центра, второго по величине египетского города, ASWAN.

– Мне нужно встретиться с друзьями возле офиса JPO. – Объясняю я водителю, где меня высадить.

– Тебе нужен почтовый офис?

– Мне нужен ГЛАВНЫЙ почтовый офис. Самый главный.

– Вот у нас есть старинный почтовый офис здесь, дальше переговорный пункт в новом здании, а вот и JPO.

– Спасибо, удачи!

– Да поможет тебе Аллах в твоем путешествии! Всего хорошего!

Просидел под пальмой до 18-ти часов, но никто так и не пришел. Странно! Сходил к почтовому офису-2, но и там никаких следов. Написал маркером объявления и расклеил по пальмам напротив обоих офисов.

Решил съездить автостопом в порт. Дорога идет через совершенно сюрреалистический пейзаж. При низком закатном солнце за окном мелькают совершено фантастические скальные образования при полном отсутствии растительности и каких-либо намеков на реки или ручьи. В наших горах повсюду видны следы воды – размытые долины, русла ручьев, следы водопадов и в каждой ложбинке есть обкатанные водой камушки. Здесь же скалы вздымаются и на хребтах и в долинах, одинаковыми острыми клыками, кромки камня расщепляются и затачиваются выветриванием и жарой, с перевалов все выглядит как чешуя фантастического животного.

Вход на плотину асуанской ГЭС охраняют полицейские. От общения с полицией и так уже устал, так что и не пошел туда. Но на входе в порт тоже полиция.

– Я хочу ехать в Судан. Где можно купить билеты?

– Кассы здесь нет. Езжай в Асуан, там покупай билет в пароходом офисе и завтра к семи утра приезжай сюда.

– Я не ослышался, к семи утра?! Вроде бы в 14 часов пароход отходит!?

– Нет. Ровно к семи. Билет покупай в пароходном офисе, в Асуане.

– Странно. Раньше билеты продавали в порту.

– Касса закрыта. Здесь делать до завтра нечего. Ночевать здесь нельзя.

На выезде с плотины остановил такси. Другого транспорта в столь поздний час уже не было, а полицейские не знали, до скольких работает «пароходный офис». К счастью, таксист оказался офицером в отставке, служил с советскими военными советниками и даже помнил несколько слов по-русски. Бывший военный не только довез до офиса, но и даже пошел помогать мне разбираться с билетами и пароходом. В десятом часу ночи, конечно, все уже закрыто. Таксист отвел меня в «туристическую полицию» где я познакомился с ее начальником и пересказал разговор с полицией в порту.

– … Что же получается? Мне сказали быть в 7 утра с билетом в порту, а офис открывается только в 8-30. Неужели еще неделю следующего парохода ждать?

– Это какое-то недоразумение. Должна быть касса и в поту… Сейчас я позвоню своему другу, он работает в этой пароходной компании и все спрошу… Ну вот. Все выяснилось.

Пароход отходит завтра в 13 часов.

– Что же полицейские наврали?

– Возможно, они не так тебя поняли.

– А билеты где покупать и когда?

– Мой друг заверил тебя, что ты можешь купить их завтра у него в офисе или перед отплытием прямо в порту. По твоему желанию.

– Спасибо большое. Спокойной ночи вам и вашему другу.

Душна асуанская ночь. Темнота не приносит долгожданной прохлады. И только возле самой воды чуть ощущается прохладное дуновение ветерка. Большая часть набережной занята причалившими туристическими пароходами – море огней, потоки музыки и любопытных туристов. В половине одиннадцатого я нашел все же, как мне показалось, достаточно темный и тихий кусок набережной. Ни полицейских, ни любовных парочек, ни других бомжей не было поблизости. Вспоминая, что Антон Кротов с Владимиром Шарлаевым в прошлом году пять часов искали в этом городе вписку, я возрадовался такой удаче, натянул палатку между двумя столбами (на случай насекомых) и лег спать. Но через полчаса пришел полицейский. По рации он вызвал подмогу. Первым грубым их желанием было узнать, сколько народу в палатке.

Видимо, они решили, что в палатке занимаются куда более страшным преступлением, чем ночлег без отеля. Только убедившись что я один, офицер перешел на более вежливый тон:

– Нельзя ночевать без гостиницы.

– Я всю жизнь ночую без гостиницы. Гостиница мне дорого. Хочу спать здесь и бесплатно.

– Здесь спать проблема. Опасно.

– У меня все хорошо. Я завтра утром уйду. А сейчас можно спать. Не мешай мне.

– Хорошо. – Сказал полицейский, переговорив по рации с начальником – Можешь спать здесь в виде исключения. Но тебя будут охранять солдаты.

Два солдата, бряцая прикладами о камни набережной, стали ходить вдоль палатки тудасюда. Время от времени у них пищала рация, и я слышал голос моего «знакомого» начальника туристической полиции: «У вас все хорошо?» «Все в порядке, он спит» – отвечали солдаты. «он здоров?» – снова спрашивала рация. «Он говорит, что у нег нет проблем» – Передавали в рацию солдаты мои слова. В конце концов, я рассудил так: а если бы у нас на набережной, например, в Саратове, появилась ночью палатка со спящим египтянином, у которого «все хорошо». Как бы к нему отнеслись наши менты? А кстати, разрешается ли египтянам ночевать в гостях у жителя Саратова? А выделили бы ему такую охрану возле палатки как мне? …

Терзаемый сомнениями, я стал собирать внутри платки вещи.

– Эй, мистер, что ты делаешь?

– Ничего.

– Можно тебя на минуточку? Начальник просит по рации. – Спрашивал солдат, наклонившись к палатке.

– Подождите три минуты, я выйду.

– «Он просит подождать три минуты» – докладывал солдат по рации.

Я вылез, одетый и злой, из палатки, собрал рюкзак и пожал солдатам руки с английскими словами: «Прекрасная страна Египет! Прекрасный город Асуан! Прекрасные полицейские!

Доброй ночи вам!» и вылез наверх, на улицу. Остановил первое же желтое такси с шашечками (сейчас не до выбора), раз они мне не дали спать, то я буду на такси бесплатно ездить.

– Можно с вами 1–2 километра бесплатно?

– ?! Куда?

– Я путешественник из России. Я хочу спать бесплатно в палатке. Отвезите меня до конца города по этой улице.

– Садись. – Таксист был совсем не против, ибо такого странного клиента ему еще не попадалось.

– Спасибо. Вот здесь, в темноте высадите.

Распрощавшись с удивленным таксистом, прошел примерно километр по финиковым посадкам и натянул палатку между двумя пальмами в полной темноте.

В 5-30 мимо палатки прошел человек и ничего не сказал. В шесть часов пришли еще двое:

– Эй! – Трогают палатку сверху. – Кто тут?

– А кто тут? – Отозвался я изнутри. Просители сначала испугались, потом удивились, потом рассмеялись.

– У тебя проблемы?

– У меня все хорошо. Я тут сплю. – Бодро отвечал я.

– Ха-ха! Спит! Посмотри, нашел себе гостиницу…

Зрителей стало больше, они расселись вокруг и стали ждать продолжения аттракциона. Не обращая на них внимания, я собрался и пошел, вдоль реки, в город. На краю Асуана была стройка, возле домика-сторожки три араба готовились завтракать, только что закончив утреннюю молитву. Меня сразу зазвали завтракать. Оказалось, что в домике можно не только умыться, но и принять душ! Вот так сбылись заветы Кротова: «Ночевка на улице не дает вам возможности поесть и помыться, но ведь поесть и помыться вы можете и завтра!» Умытый и довольный я показывал арабам свою «путевую грамоту», фотографии России, а они все подкладывали мне горячую фасолевую кашу («фуль») с бутербродами и радовались, какого дальнего путешественника им послал Аллах в столь ранний час. Угощатели не отпускали меня до самого открытия пароходного офиса. Когда я доехал туда на бесплатном такси, то услышал:

«Билеты продавались до вчерашнего дня. Сегодня только в порту. Пароход отходит в 13 часов, езжай туда и покупай»

В 10 часов пошел гулять по городу, имея целью потратить в бедняцких кварталах оставшиеся египетские фунты. Еще в Каире я обменял деньги на пароход и на еду. Еще почти столько же мне подарили различные богатые арабы за последние два дня. Теперь же, нужно было потратить остатки этих средств, чтобы уехать в Судан с пустым кошельком.

Здесь нужно объяснить читателю, что попадание из Египта в Судан возможно ТОЛЬКО на пароходе с билетом. Сухопутная граница была официально закрыта для всех, а по слухам, даже заминирована. Конечно, невозможно закрыть тысячу с лишним километров Сахары, наверняка там ходят караваны контрабандистов. Но вот иностранцев не пускают южнее Асуана, это точно. Даже в египетский город Абу-Симбел дорога для иностранцев закрыта. Кроме парохода, другого сообщения по озеру Насер нет, это наши «спортивные» автостопщики Шарлаев и Шулов выяснили еще в прошлом году. Так что, все путешествующие через Африку люди, как песчинки в песочных часах, собирались раз в неделю на этом пароходе. Некоторые называли его «паром», что в принципе, на мой взгляд, неверно, ибо никакой транспорт въехать не него не может. Говорят, несколько лет назад, экспедицию на мотоциклах втащили на палубу по частям и за огромные деньги. Подобно прочим, и участники нашей экспедиции должны были встретиться на этом пароме в количестве трех человек. Другая тройка, переправилась в Судан еще неделю назад, и с ней мы встретимся лишь в Хартуме.

Пока же, я тратил египетские деньги на мороженное, сладкие пончики, хлеба и даже купил пару египетских трусов за 6-25. Мне помогало то, что я знал истинный уровень цен и умел торговаться по-арабски. Обычно, жадные египетские торговцы называли иностранцу цену в 5– 10 раз выше «нормальной».

Вот типичный случай «торговли по-египетски».

В маленьком магазинчике на арабской улице продают сок из сахарного тростника.

Мальчишка-подручный загружает в большую блестящую соковыжимальную машину стебли тростника, машина урчит и крутит колеса, снизу вываливаются отжатые стебли, в специальный контейнер стекает мутный белый сок с тростниковой мякотью. Торговец бросает в емкость лед, черпает оттуда кружку и продает за 25 египетских копеек. Это я знаю, что по 25. Но торговец видит перед собой белого мистера и загибает цену, в надежде облапошить туриста.

– Один стакан – три паунта. – Египетские фунты они почему-то упорно называют «паунты».

– Это не настоящая цена. – Я делаю вид что разворачиваюсь.

– Хорошо – один паунт, только для тебя.

– Это стоит 25 пиастров. Ты меня не обманешь.

– Нет, это стоит минимум 75.

– Всего хорошего. – Я уже прошел дальше по улице шагов десять, когда меня догоняет его мальчишка-подручный и теребит за штанину.

– Эй, мистер! Вернитесь, он согласен! – Возвращаюсь.

– Ну, что согласен на 25?

– Согласен на 50. Дешевле не бывает. – Торговец уже сам понял свою ошибку, но сдаваться не хочет и лишь улыбается в усы.

Тут, некстати для него, подбегает еще один пацан с улицы, кидает на поднос бумажку в 25 пиастров и берет стакан сока. Точно такую же бумажку я заранее держу в кулаке. Тут же хватаю малого со стаканом за руку, по хохот всей базарной толпы, я демонстрирую торговцу купюру на подносе и еще одну, такую же, у себя в кулаке. Бедный ребенок не придумывает ничего лучше чем пролепетать «двадцать пять» и победа наша!

В тот день, гуляя по задворкам Асуана, я в первый и единственный раз за все путешествие заблудился. Я помнил что трасса через сюрреалистические скалы выходила где-то из юговосточного угла города, но сколько я не забирал на восток, никакой магистрально дороги не нашел. Все попытки спросить что-либо со словами «дорога» и «порт» у местного населения оканчивались попытками посадить меня в маршрутку. Изрядно намаявшись по жаре, к 11-ти часам я согласился-таки на бесплатный подвоз неизвестно куда. Оказалось, что эта маршрутка имела конечным пунктом станцию железной дороги, где в 11–30 подошел пригородный поезд до порта. Таким образом, я все же успел познакомиться в последний день и с египетскими железными дорогами. Пассажиров в вагоне было не много, стекол не было совсем, сиденья и двери железные (дерево в Сахаре – предмет роскоши!), контролеров или проводников тоже не наблюдалось.

В 12–00 приехали прямо в порт. Возле будки-кассы встретил Сергея Лекая и Олега Сенова.

Они напрасно прождали меня вчера возле «старого» почтового офиса и заночевали в тех самых скалах, которыми я восхищался на закате. Сегодня утром они уже успели искупаться в водохранилище (озере Насер) несмотря на крики всех окрестных полицейских, что «очень опасно! Крокодилы!», но, такого монстра путешествий, как Сергея, даже черти побоятся трогать.

В будке мне продали на 88 фунтов три бумажки: 1. Билет на пароход. 2. Квитанцию об уплате выездного сбора 3. Талон на питание во время плавания. При этом мы поочередно попытались разрушить этот комплект с целью экономии, но удача не улыбнулась нам.

Когда нам уже поставили выездные штампы в паспорт, Лекай обнаружил у себя еще не потраченные египетские деньги и побежал в магазин за хлебом. Мы же, вдвоем, пошли на пароход занимать места. Неожиданно, у входа на пристань обнаружились еще двое египетских полицейских, которые пытались содрать с нас еще два фунта «непонятно на что». Поскольку и билеты и паспорта у нас были в руках, мы просто послали их подальше, объяснив на трех языках что египетских денег у нас нет ни пиастра.

На пароходе полицейские преследовать нас не стали – слишком много народу и багажа. В салоне, на палубе, и во всех прочих местах высились горы ящиков с фруктами и товарами.

Такое впечатление что Судан вообще ничего не производил – даже помидоры и огурцы ввозились из Египта этим вот единственным в неделю «пассажирским паромом». Едва мы заняли места, как появляется Сергей Лекай с кучей хлебов, и в сопровождении тупого полицейского. Диалог следующий:

– Где ты ходишь? Мы тебе место заняли возле кондиционера, а тут народ все напирает!

– У меня отобрали паспорт!

– ????!!

– Они требуют у меня еще два фунта, а я как раз на последние булок купил, вот, держите.

– Зачем ты отдал им свой паспорт?!

– Я выхожу на пристань, а офицер полиции и говорит «Дай мне твой паспорт». Я решил что еще одна проверка. А он его убирает в металлический ящик стола и говорит: «Два фунта».

Я объяснял что денег нет, но он послал со мной вот этого придурка, чтобы я спросил денег у вас.

– Но у нас их тоже нет. Мы же ему сказали!

– Но они же тупые. Не верят мне, вот мы и пришли еще раз спросить.

Заявив солдату на четырех знакомых нам языках фразу «денег нет», мы отправили Лекая обратно на берег за паспортом, а сами поставили на наши места три рюкзака, решив, в случае чего, задержать отплытие. Полицейский скандал из-за двух фунтов (меньше одного доллара), тем временем, разгорался, и Сергей оказался в кабинете начальника полиции порта. Желание полицейских получить деньги было так же велико, как и нежелание русского путешественника расставаться с паспортом. В итоге, начальник полиции достал два фунта из собственного кошелька, передал в руки своему подчиненному, а тот отдал Сергею паспорт. Последний пассажир взбежал на борт, все вскричали хвалу Аллаху, и только мы втроем на нескольких языках крикнули проклятия в адрес египетской полиции.

Но теперь пароход отходит в Судан – саму замечательную страну мира – ура!

Озеро Насер образовалось при непосредственном участии СССР, в результате строительства Асуанской ГЭС. Можно было бы ожидать, что его назовут «озеро Брежнева», но египтяне назвали его все же именем своего тогдашнего правителя. Мощность электростанции чудовищна – самая мощная в Африке, она снабжает энергией все города и оазисы Египта, а так же, подозреваю, что часть ее продают в Иорданию, а возможно и в Ливию. О том какая огромная энергия удерживается бетонной плотиной в узком горном ущелье, понимаешь только тогда, когда посмотришь на Великий Нил в его среднем течении, между Хартумом и ВадиХалфой. Одновременно озеро является самым безжизненным из всех рукотворных водохранилищ. Рыбы в нем с каждым годом все меньше, ибо глина и плодородный ил с верховьев супер-реки не смываются ежегодными паводками в долину, а оседает на дно в суданской части озера. На всем почти 700-от километровом протяжении длинного и узкого водоема по берегам нет ни одного кустика, деревца или травинки. Да и откуда им взяться, если кругом камни и пески самой большой пустыни мира?

При наполнении озера, вся плодородная долина выше Асуана ушла под воду, и жизнь по берегам исчезла – скалы и песок уходят под воду, не оставляя ни клочка земли для земледелия.

Так же под угрозой затопления оказались гигантские статуи четырех сидящих фараонов. Но ЮНЕСКО добилась от СССР и г-на Насера, чтобы статуи разрешили (на деньги ЮНЕСКО) разобрать по частям и перенести на более высокое место. Там, возле закрытого ныне города Абу-Симбел они теперь и взирают на рукотворное море, которое запросто могло стать их могилой. Другие же, менее значительные памятники эпохи фараонов, оказались затоплены полностью или частично. Их можно увидеть на открытках, продающихся в Асуане. Конечно, при затоплении, юный сосед Египта – Судан, тоже потерял в своих северных провинциях самые лучше для земледелия долины. В городе Вади-Халфа пропали все плодородные земли, и люди оказались обречены на голод и вымирание. В деревнях выше по течению, Нил отнял только часть полей, и жизнь там еще теплиться. Что бы хоть как-то загладить вину перед суданцами, египтяне отдали им часть водной акватории водохранилища, и на некоторых картах до сих пор видно, что из Судана в Египет по поверхности озера вдается этакий «аппендицит», но ловля рыбы там все хуже и хуже, как уже упоминалось, из-за заиливания воды. Город Вади-Халфа умирает, но из залитого ночными электрическими огнями Асуана, туристы и египтяне этого не видят.