Текст книги "Автостопом через Африку"

Автор книги: Григорий Лапшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

Утром 26-го января проснулся оттого, что возле палатки в полный голос разговаривали дети. Оказывается, ученики из ближайшей школы сбегают с уроков физкультуры под «мой фикус», чтобы списывать друг у друга домашние задания.

На появление палатки с белым бомжем они, казалось, не обратили никакого внимания. Я спокойно собрался и ушел в любимый парк, где меня уже ждали остальные товарищи.

Сегодня решил уехать на восток, чтобы посетить еще одну южноафриканскую страну – Ботсвану. Если смотреть по карте, то большая часть территории Ботсваны приходится на пустыню Калахари. В обширной центральной области нет ни деревень, ни дорог – только сухие русла ручьев. По северо-западному краю расположены национальные парки, асфальтовая дорога соединяет их с южной столичной агломерацией и с более населенными соседними странами. Таким образом, можно сделать полный круг по стране, посетив все города и возможные достопримечательности.

Из центра столицы Намибии меня вывезла белая женщина на микроавтобусе. Потом решил пройтись пешком до выезда из города, но предместья оказались довольно протяженными.

Дорога перебиралась с одного холма на другой, и в каждой долине оказывались все новые жилые дома и фермы. Прошагал так уже не меньше четырех километров, прежде чем остановилась красная «Ауди». Ехала она всего лишь в аэропорт, но зато с кондиционером, а в жаркий полдень это очень приободряет.

Морально приготовился стоять у поворота в аэропорт несколько часов – машин дальше не видно совсем. Но первая же появившаяся, остановилась сама. Два черных брата ехали на «тойоте» в Преторию. Это значит, что нам «по пути» не меньше полутора тысяч километров.

– Что ты тут делаешь?

– Путешествую автостопом. Подвезите прямо, сколько по пути.

– Сколько ездим, впервые видим белого автостопщика! – Удивился водитель.

– Только я без денег, нет проблем? – Сразу предупредил я, ибо в Намибии и Ботсване очень развит платный автостоп.

– Из какой ты страны?

– Из России. Я путешествую автостопом уже пятый месяц…

– Ну! Раз из самой России, то залезай, подвезем бесплатно.

– А ты знаешь, где находится Россия?

– М-м… Где-то между Индией и Китаем?

– … ну, почти.

Трасса отличного качества, скорость под 140. Заехали в последний намибийский город Гобабис, чтобы обменять на южноафриканские ранды оставшиеся намибийские доллары.

– В Ботсване принимают намибийские деньги?

– Нет. Только ранды. Намибийские деньги как бумага, а южноафриканский ранд – очень крепкий.

На таможне минимум формальностей – анкета из десятка привычных пунктов, в которую попросили вписать номер машины, на которой я въезжаю в страну. Нераспечатанная виза в моем паспорте ждала своего часа еще с Замбии.

В Ботсване продолжилась такая же отличная асфальтовая трасса. Вместо пустыни по сторонам был зеленый лес из двухметровых акаций, между ними зеленели травянистые лужайки. Где же Калахари? Оказывается, сейчас начался сезон дождей и поэтому местность никак нельзя сравнить с привычной нам пустыней, Сахарой, например. «Sahara» – это «пустыня» по-арабски, а «Kalahari» – «пустыня» на местном, ботсванийском языке.

Кое-где, среди зеленых деревьев, мелькали черные лохматые спины страусов, иногда дорогу переходили стаи уже знакомых мне бабуинов. В одном месте, на сухом дереве сурово сидела большая черная обезьяна, но когда мы остановились чтобы ее сфотографировать, она неспешно слезла на землю и, плавно как балерина, удалилась за зеленый занавес.

Никаких крупных зверей или хищников в Калахари я не встретил, хотя на севере наши ребята распугивали целые стада слонов.

Поздней ночью покинул машину на развязке «Габороне – Претория» всего в девяноста километрах от столицы Ботсваны.

Прямо на «Т»-образном перекрестке стоял пустой жестяной сарай. Поскольку накрапывал дождичек, то я натянул палатку внутри сарая. «Интересно, есть ли здесь малярия?» – думал я, застегивая спальник в прохладной и сырой темноте.

Ботсванийских денег у меня нет, магазинов вокруг тоже. Позавтракал консервированными бобами и хлебом из своего рюкзака. На повороте в столицу голосовали большими кучами местные жители. В России мы называем таких «автостопщиков-за-деньги» метким определением «тюлени» – стоят большими толпами и машут ластообразными движениями.

Машины и автобусы останавливались, забирали целые толпы тюленей, но тут же другие машины, со стороны ЮАР высаживали еще большие толпы. У меня сложилось впечатление, что черные жители ЮАР каждое утро ездят в соседнюю страну на работу, а вечером, должно быть, обратно. Вот и развился здесь «платный автостоп».

Отошел от них на сотню метров и остановил машину с кондиционером и белым человеком до окраины Габороне. Пешком прогулялся до центра. Город очень зеленый, много цветов, бомжей не видно, но попрошайки есть. Мягкое мороженное на местном Арбате стоит одну местную деньгу. Во всех местных банках очереди из желающих обменять деньги. Обменял двадцать долларов в специальном окошечке «для иностранцев».

В центре города есть бесплатный музей. Внутри чучела и скелеты, снаружи – старинные поезда и вагоны. Интересно, что все двери в вагонах открыты, можно, например, посидеть в английском купе конца 19-го века.

Антон уже предупредил, что посольство РФ и других стран в Габороне, никаких полезных свойств не имеют и кроме музея смотреть в городе нечего.

Вывезли на магистральную дорогу под табличку «Francistown-424km». Здесь уже не пустыня Калахари – деревни и поселки идут чередой, машин между ними много, нигде больше десяти минут не голосую. Некоторые водители угощают фруктами, бутербродами, на одной заправке купил половину жареной курицы за сумму, эквивалентную 30-ти рублям.

В 150-ти километрах от Франсиса взял грузовик типа нашей «ГАЗели».

– Где тебя высадить в городе? – Спрашивает водитель, когда мы въезжаем на темные улицы.

– Ну, я бы хотел где-нибудь переночевать. А уже утром осмотреть город. – Осторожно намекаю ему на вписку.

– А где ты будешь ночевать? – Не понимает намека водитель. Удивительно, вроде целый час рассказывал ему о том, где и как я путешествую, а он даже не догадывается меня в гости пригласить.

– Я бы хотел принять душ. Можешь ты мне помочь? У тебя дома есть душ?

– Хорошо, я завезу тебя домой, а потом отвезу в гостиницу.

– Я не пользуюсь гостиницами, я ночую в гостях у местных жителях или в палатке. – Намекаю ему почти открытым текстом.

Но, видимо, он даже в мыслях не может предположить, что белый человек будет ночевать в его доме. Слишком близко влияние ЮАР и годы апартеида.

От самой Танзании это был первый случай, когда я попал в дом к местному жителю.

Устройство его очень похоже на наш дом, где-нибудь в деревне краснодарского края – веранда, гостиная, кухня, санузел, спальни. Только приусадебный участок поменьше и яблони под окнами пожиже. Удивленная жена молча кивнула на мое «добрый вечер» и ушла на кухню.

Детям достались русские монетки как сувениры.

На комоде, в почерневших от времени рамках, стояли фотографии родственников. Над креслом висела большая и красивая фотография водителя в военной форме. Оказывается, он отставной офицер.

Перебои с электричеством в африканских городах – привычное дело. Поэтому мыться пришлось при свете свечи. Попили на веранде чай, поговорили «за жизнь», посмотрели мои фотографии … но предложения остаться на ночь так и не последовало.

– А что у вас в городе есть интересного посмотреть?

– Да ничего нет. Рабочий городок, живут, в основном, шахтеры. Белые вообще здесь редко появляются.

– Может быть есть музей? Красивый парк? Водопады?

– Нет. Туристам у нас смотреть нечего, они едут на север, в национальные парки.

– Ну что ж, значит и я поеду дальше на север.

– Куда тебя отвезти на ночь?

– Ну, если не затруднит, то на выезд из города, в сторону поселка Nata.

– Хорошо, залезай в машину, поехали.

Довез до заправки на выезде из города и попрощались.

Вышел за выездной пост полиции, отошел от трассы на полсотни метров и поставил палатку между колючими кустами.

Утром позавтракал, стрельнув кипятка у полицейских. Вскоре подсел в кабину к молодой девушке, едущей в город Maun. Нам по пути почти 500 километров.

– Ты правда из России?

– Да. А ты знаешь где это?

– Конечно! Я даже завидую тебе – можешь каждую зиму на лыжах кататься!

– ?! Откуда тебе знать, что такое «кататься на лыжах»?

– У меня есть друг в Канаде. Он прислал мне приглашение, и в прошлом году я ездила к нему в гости. Мы катались там, на лыжах, и мне очень понравилось…

– А как тебе понравилась жизнь в Канаде? Где лучше жить там, или здесь, в Ботсване?

– Трудно сказать. Там, конечно все очень интересно, все по-другому… Но уезжать насовсем я бы не хотела.

В городе Ната ее поджидала на заправке подруга и мне пришлось пересесть в кузов. Но езда в открытом кузове пикапа – привычное уже дело. Не меньше половины Африки я проехал именно в таких кузовах. Хотя солнышко припекает, зато обдувает ветром, а моя брезентовая шляпа защищает от солнечных ожогов. И вид из низкого кузова замечательный – можно облокотившись спиной на рюкзак фотографировать окрестности. К сожалению, пейзажи Ботсваны не радовали разнообразием – все такие же бесконечные колючие заросли Калахари.

Поселки встречаются редко, в национальных парках навстречу попадаются автобусы с белыми туристами. Слоны и зебры уже не вызывают такого восторга как раньше – привык. Пора домой – за переменой впечатлений и осмысливанием увиденного.

В жаркий пыльный полдень высадился в центре города Маун. Круг по Ботсване почти замкнулся, решил здесь повернуть на север и въехать обратно в Намибию через другой переход, в северо-восточной части ее.

В окрестностях Мауна находится уникальная Okavango Delta. Река Кубанго, текущая с ангольских гор, здесь разветвляется на множество рукавов и исчезает в заболоченной жаркой долине. В этих болотах создали большой национальный парк с бегемотами, крокодилами, туристскими кемпингами и другой экзотикой. Но все это доступно только на вертолете или специальной лодке, так что без сотен долларов здесь задерживаться нет смысла.

Я купил только хлеба и фанты, и поехал дальше, сначала на юг, огибая дельту, а потом повернул на север, по совсем глухой дороге в самую дальнюю провинцию страны.

«Поехал» – это я, конечно, преувеличил. Девушка предупредила, что на этой дороге машин не бывает помногу часов, но есть автобусы. На выезде из города я простоял почти четыре часа, прежде чем подъехал грузовик с рабочими-электриками, которые ехали всего на 25 километров устанавливать столбы для ЛЭП.

К счастью, медленный грузовик стала догонять кузовная «тойота» с колесами в кузове. Я замахал ей из грузовика, а рабочие закричали водителю на своем ботсванийском языке. Машина ехала в нужный мне приграничный город Shakawe, по пути подбирая денежных автостопщиков.

Но водитель правильно понял сущность «вольного» путешествия и денег с меня не просил.

Заехали в деревню Gumare – до ближайшего жилья 300 километров, надо заправиться. Там я вылез из кузова, размять кости. Вокруг бегали радостные полуголые дети, а под баобабом сидели разряженные тетушки и вязали рукоделие. Надо заметить, что у ботсванийских тетушек не только нарядные яркие платья, но и очень оригинальные головные уборы, похожие на

треуголку из рулона ткани. Когда я фотографировал детей, все были в восторге, а как только навел аппарат на тетушек, те сделали суровые лица и энергично запротестовали.

В восьмом часу вечера приехали в Шакаве. Водитель не только не просил денег, но и, неожиданно, предложил вписку. Оказалось, что он работает там по контракту, и живет в «гостевом доме» с еще несколькими молодыми рабочими. Показали душ, выделили комнату и велели отдыхать, пока готовиться ужин. Комната была прохладная, но на голых каменных стенах сидели малярийные комары. Поскольку профилактических таблеток я не пил уже давно, то ночевать решил все же в своей палатке – так безопаснее (от малярии).

На ужин появилась местная пролетарская еда, называемая «ишима» – кукурузная мука, сваренная в пресной воде, подавалась она к столу в виде белого пудинга. Едят ее руками, заворачивая в пластилиновую массу тушеные овощи, и обмакивая щепоть в соусе. Специально для меня заварили чай без молока.

Сидя за картой и дневником я подвел итог: за три дня проехал не меньше 2460-ти километров. Из них последние 600 километров – в открытом кузове. Обгорели открытые участки рук и, все-таки, довольно сильно обветрилась кожа на лице. Ботсвана оказалась скучноватой в плане природных красот, но зато с отличными дорогами и сравнительно гостеприимными жителями.

Завтра возвращаюсь в «родную» Намибию и буду заниматься улетанием домой. Непохоже, что Ангола все же даст нам вожделенные визы, а на ЮАР и подавно уже надежд нет. В Зимбабве и Мозамбике начался сезон дождей – до марта там тоже делать нечего.

Глава 43-я

К дому, в Намибию. – Национальный Парк «Этоша».

– Дожди в северной Намибии. – Страны и визы. – Последние дни в Африке.

– Прощание с Намибией. – Перелет.

29-го января, после завтрака, вчерашний водитель подвез 15 км до границы с Намибией.

Пограничники удивились:

– Тоже из России?

– Да, а что?

– Да что-то зачастили русские с рюкзаками. На прошлой неделе уже один проходил, бородатый такой.

– Ах, это мой друг у вас был.

– Догоняешь его?

– Нет, просто путешествую по Африке.

Намибийцы посмотрели выездной штамп трехдневной давности и снова удивились:

– 26-го выезжал, а теперь уже обратно?

– Я посмотрел Ботсвану и теперь обратно, в Уолфиш-Бей.

Больше вопросов не было, и в паспорте появился новенький штамп-виза, разрешающий находиться в стране до 90 дней. Если учесть, что виза Ботсваны в Виндхуке для русских тоже бесплатна, то эти две страны – самые удобные для русского путешественника. На две таможни я потратил всего 15 минут. Пограничники вежливо предложили мне посидеть у них в тенечке, в ожидании машины.

Через пол часа подъехала машина из Намибии, высадила пассажиров, но в Ботсвану не собиралась. Я подошел к водителю с просьбой от подвозе.

– … Извини, но брать деньги за подвоз – мой бизнес. – Честно сказал водитель на мою просьбу.

– Нет проблем. Жди пассажиров побогаче. – Сразу сказал я и пошел в Намибию пешком, не дожидаясь его отъезда.

До асфальтовой дороги, судя по карте, 12 километров по грунтовке через Manango Game Park. Решил двигаться вперед, а если какая машина будет обгонять, то сама остановится от удивления.

Расчет оказался точен – остановился тот самый таксист. К сожалению, он ехал не на трассу, а в другую деревню. Расстались на воротах парка.

Снова пошел пешком, распевая песни Булата Окуджавы и размышляя, что это, должно быть, мой последний пеший переход по африканской земле. Через пару километров догоняет черная, пыльная, раздолбанная «тойота», с такими же черными, пыльными пассажирами.

Больше всего это напоминало нашу «волгу», где-нибудь в колхозе Нечерноземья.

Пассажиры уплотнились вчетвером на заднее сиденье, чтобы освободить для меня переднее. Высадили возле притрассового магазина, в двухстах километрах от ближайшего города Рунду.

На развилке в Katimo Mulio уже сидело несколько автостопщиков из Анголы. Машины в столицу здесь появляются только два раза в сутки, утром и вечером, когда приходит конвой из Замбии и Katimo.

За первые два часа ожидания проехал только БТР. За следующий час проехали лишь две локальные машины и даже не остановились. Хорошо, что у меня были намибийские деньги – сходил в магазин, купил консервы, хлеб и газировку. На банке колы была крупная красная надпись «Only 1,99 N$». Но банка продавалась за 2-20.

– Почему так дорого, здесь сказано, что нельзя дороже 1-99? – Спросил я кассира, изображая «наивного иностранца».

– Это цена для столицы. У нас дешевле не бывает. – Вежливо ответили мне.

Я ухмыльнулся, вспомнив, что в Уолфиш-Бее покупал в супермаркете точно такие по 1-65.

Все остальные продукты здесь тоже были дороже, примерно как у нас за Уралом еда дорожает, по сравнению с европейской частью России.

В три часа дня подъехала кузовная «тойота» и забрала в Рунду всех денежных пассажиров, кроме меня халявщика. Но это хорошо, спешить некуда, а остальные машины теперь будут останавливаться лучше для меня одного, чем толпе голосующих.

Так и произошло. К шести вечера доехал в Рунду в пустом кузове. Следующий город – Grootfontein-254 km. Вечереет, машины все локальные. Старенькая колымага ехала за дровами на 20 километров. Там небо быстро заволокли тучи, полыхнула молния и через час хлынул ливень. Эта же машина выехала с дровами обратно, я вернулся на ней к жилью и поставил палатку под навесом возле ближайшего дома. Хозяева очень удивились, денег не просили, но и чаем не угостили – вот, будут теперь всем рассказывать, как белый человек у них в огороде ночевал.

Утром погода наладилась, уже через десять минут сел в очень быструю машину и доехал до Грутфонтейна всего за два часа. Здесь дорога разветвлялась – на север, в Тсумеб, и на юг – в Отави. В прошлый раз меня увезли в Тсумеб, сегодня я хотел в Отави, но почему-то водители туда не хотели. Перешел на другую трассу и с комфортом уехал в Тсумеб. В тамошнем банке без вопросов обменяли оставшиеся ботсванийские пуло на намибийские доллары. Лишь несколько монеток с изображением зверей я оставил себе на память.

Tsumeb был хоть и шахтерским городом, но очень опрятным и зеленым – кругом газоны, целые горы цветов на кустах, заборах и клумбах. В туристическом офисе – бесплатные карты окрестностей, а вот интернет платный. Разглядываю карту.

В ста километрах на северо-восток от города находился всемирно знаменитый Etosha Nat Park. Через парк есть автомобильная трасса. В Танзании, помниться, проезд через аналогичный кусок национального парка на машине был бесплатен и весьма интересен. Почему бы не попробовать?

Вышел за город, стою на перекрестке Намибия-Замбия-Ангола. Читаю путеводитель. С севера приезжает машина с гидроциклом в прицепе. Верхом на нем сидят Андрей и Кирилл.

Едут в столицу. Оказывается, они провожали Кротова в Анголу.

(Вместо заказанной месячной визы, ангольцы дали лишь транзитную пятидневную, а исправлять отказались. Так что, ждать гидростопа времени не было, и Антон решил попробовать доехать до Луанды по суше. По словам ЮАРского дальнобойщика, в Анголу можно проехать только на 200 километров, а дальше начинается зона партизан и иностранцев туда не пускают.) Через 20 минут остановился белый «wolksvagen». Белая женщина ехала в северный город Oshakati и подвезла прямо к воротам национального парка.

Позвали начальника охраны. Показал ему «мудрейшую грамоту».

– Нет-нет. Автостопом по нашему национальному парку ездить нельзя. – Замахал руками начальник.

– Но вот же, по карте, дорога в город Outjo! – Показывал я ему путеводитель. – Машина может проехать через ваш парк транзитом?

– Может. Но автостопом нельзя.

– Хорошо. Я не буду голосовать на территории парка. Я дождусь здесь попутную машину и уеду прямо в Оутжо.

– Такие машины бывают очень редко. – Заверил меня начальник – Обычно туристы живут у нас несоклько дней, в специальных «лоджах». Я не хочу, чтобы у нас появлялся автостопщик. Выходи за ворота, а не то я вызову полицию.

– Хорошо. Я ухожу за ворота, ни никто не может мне запретить голосовать за воротами.

– Гуд бай и всего хорошего!

За два с половиной часа в нац. парк проехал только один автобус с туристами. Потом из ворот выехал пустой новенький микроавтобус. Водитель сам предложил довезти меня до Виндхука. Но в столице мне делать нечего, хотелось проехать последнюю асфальтовую трассу Намибии, по которой я еще не ездил – «Отживаронго-Карибиб».

При подъезде к городу увидели красивое зрелище – сонце садилось за гору, над которой бушевала гроза. Я залез на крышу автобуса и сфотографировал этот пейзаж.

Мой отворот находился в самом центре города Otjiwarongo. В прошлый раз я был здесь на рождество и удивлялся безлюдности улиц. Сегодня шел дождь, к магазинам подъезжали многочисленные машины, покупатели бегом выкатывали тележки с покупками на автостоянку, забрасывали пакеты в машину и бросали тележки прямо на улице. Из-за этого образовался даже небольшой автозатор – никто не хотел выходить под ночной дождь и убрать тележки с дороги.

Я сидел в кафе, пил чай с лимоном, и усмехался ленивости и вальяжности богатых людей.

К девяти часам вечера дождь даже не уменьшился. Ускорился под ливнем, быстрым шагом на восточную окраину города в поисках ночлега.

На железнодорожной станции было сыро и безлюдно. В домике путевых рабочих горел свет, но на мой стук дверь никто не открыл. Рядом хлопал открытыми дверями пустующий склад под жестяной крышей. Внутри было сухо и тихо, но непонятно, как к этому отнесутся железнодорожники, если обнаружат меня здесь утром? Но идти еще куда-то в темноту и дождь не хотелось. После некоторых сомнений, закрыл ворота изнутри на палочку и поставил палатку прямо на полу склада.

Уже к семи часам утра я покинул территорию железнодорожной станции. Ни одного человека так и не увидел. При свете дня обнаружил еще более экзотическую вписку – старинный паровоз на постаменте. Жаль, что не заметил его вчера – заночевал бы в кабине.

Буквально через две минуты подсел к очень веселому белому водителю, ехавшему в город Омаруру. Трасса оказалась очень интересной – горные склоны и перевалы, огромные мосты через несуществующие реки. Как и вдоль большинства намибийских дорог, по обочинам тянулись проволочные заборы.

– Эти заборы защищают машины от столкновения с животными. – Сообщил водитель.

– Разве здесь национальный парк? Какие здесь животные?! – Засомневался я.

– Вон, смотри, свиньи! – Крикнул водитель и притормозил.

Через дорогу, выстроившись за мамой, как утята, перебегали маленькие дикие поросята.

Мы остановились и посмотрели изгородь в этом месте – явно был подкоп. Тогда в чем смысл забора? Через несколько километров на заборных столбах сидело целое семейство обезьян. Мне казалось, что вдоль этой дороги животных больше, чем в иных национальных парках.

В утреннем кафе в Omaruru водитель угостил меня завтраком. Интересно, что во многих кафе в меню есть «русские сосиски» и водители старались угощать нас «национальным блюдом». Под этим экзотическим для Африки названием скрывались обыкновенные сосиски в тесте. Точно так же, в ресторанах называли «русским салатом» то, что мы называем «салат– оливье». И уж конечно, «Russian tea» – чай с сахаром и лимоном.

В 65-ти километрах от Карибиба я простоял два часа – вообще ничего не ехало дальше трех километров. Наконец остановил белый «мерседес» с пожилой немецкой четой, ехавшей прямо в Свакоп. Салон машины был отделан белой кожей и перламутром, кондиционер работал так сильно, что у меня даже горло заболело.

Встречных машин не было, низколетящий «мерс» тоже вряд ли кто догнал бы. Неожиданно водитель затормозил и стал пятиться назад. Я забеспокоился, что на скорости 160 мы могли потерять какую-нибудь деталь. Но водитель знаками показал в сторону. Между трассой и забором спокойно лежал в тени колючего дерева довольно здоровый олень. Когда я выскочил из машины с фотоаппаратом, животное тут же поднялось и тремя прыжками перепрыгнуло через двухметровый проволочный забор. Сфотографировать даже не успел.

В Уолфиш-Бей приехал с итальянцем, который действительно, даже за рулем машины, больше жестикулировал, чем говорил.

Вечером пришел в Миссию проверить почту и узнал, главным образом из России, следующие новости:

1. Антону Кротову не позволили доехать до столицы Анголы посуху. Путь до города Лобиту занял у него четыре дня, после чего пришлось пересесть на баржу и уже гидростопом приехать в Луанду. К тому времени, шестидневная транзитная виза давно просочилась и первый же патруль арестовал путешественника. Из полиции его вытащил российский консул и спрятал в торгпредство. Ценой больших усилий и 50-ти долларов сейчас для него изготавливается продление визы «задним числом». После чего Антон будет «выдворен» из страны на ближайшем самолете «Аэрофлота», но за свой счет.

2. Олег Сенов и Сергей Лекай так и не изготовив визы ЮАР в Мозамбике, перебрались сначала в Малави, а потом в Замбию. Теперь они живут в Лусаке, в той же самой церкви, у Отца Джона. Смотрят Замбию и водопад Виктория.

3. У Владимира Шарлаева есть друзья в Санкт-Петербургском представительстве фирмы «PENTAX». Через ЮАРское представительство этой фирмы они заказали приглашение, но не для всех участников экспедиции, а только для тех, кого бы лично г-н Шарлаев хотел видеть на пьянке в самой южной точке Африки.

4. Еще два участника – Андрей Мамонов и Кирилл Степанов живут в Улофиш-Бее, в каюте того самого украинского корабля «RK-1», который после ремонта уходит в Уругвай. Андрей и Кирилл не хотят возвращаться в Россию, но и «доверием» г-на Шарлаева и фирмы «Пентакс» тоже оказались обделены. По крайне мере до марта, они будут тусоваться по странам южной Африки, и если за два месяца визу ЮАР не добудут, попытаются получить «нормальную», месячную визу Анголы, чтобы ехать домой самым интересным маршрутом в мире – по западному берегу континента.

5. Мои же надежды на авиастоп с украинскими моряками не оправдались. Только не раньше шестого марта в Севастополь полетит небольшой самолет «ИЛ-18». И уже сейчас заказчик говорит, что мест в нем не будет и даже часть своих моряков им придется отправлять на рейсовых самолетах. К тому же, как известно, «на флоте ничего точно не бывает» и даже эти сроки могут изменяться неоднократно. В Виндхуке меня ждала ангольская виза за 20 долларов, скорее всего, тоже шестидневная. Так что и в Анголу мне пока не хотелось – после истории с Антоном тамошнее посольство и полиция будет не очень рада еще одномк русскому путешественнику.

По моему мнению, поступок г-на Шарлаева достоин самого широкого осуждения, ибо до этого, мы считались одной экспедицией, и все запросы и приглашения пытались делать не всех восьмерых участников. Теперь же, в Кейптауне оказались В. Шарлаев и О. Костенко, еще два приглашения ждали в Виндхуке С. Лекая и О. Сенова.

Лично я бы не стал снова платить ЮАР 50 долларов только за то, чтобы полюбоваться видом Кейптауна. Тем более что выяснилось: посольства Бразилии, Чили и Аргентины в ЮАР не желают выдавать визы гражданам России и рекомендуют, чтобы мы возвращались в Москву.

Так что, кругосветное путешествие по континентам, оказалось технически невозможным из-за бюрократических препятствий.

Первую неделю февраля я прожил в Уолфиш-Бее, в «гостевом доме» у летчиков. Писал на русском компьютере некоторые главы этой книги, разбирал письма от Антона Кротова и Олега Костенко, лепил с летчиками пельмени и даже ездил с ними на экскурсию, на аэродром.

Посидел за штурвалом «АН-26», мне объясняли назначение приборов и переключателей, жаль что полетать не получилось.

Съездил еще раз в Виндхук – покупаться в бассейне и поговорить с консулом. Г-н Башкин, еще передавая российский паспорт, обмолвился о еще одном самолете, который его друзья будут заказывать в марте, в Мурманск. Хотя из африканского лета в зимний Мурманск – довольно экстремально без теплой одежды, я все же попросил его поинтересоваться и этим самолетом. Но здесь тоже был полный облом – ничего точно не известно, скорее всего, опять мест не будет.

12.02.01 встретился в Миссии с Кириллом и пошли в контору «Namibian-Airways». Решили, что Кирилл покупает мне по своей карточке самый дешевый билет в северное полушарие, а я, по возвращению в Москву, докладываю ему эти доллары на карточку.

В офисе за компьютером сидела белая женщина, через интернет она могла продать мне билет на самолет любой авиакомпании мира.

– Добрый день. Я – путешественник из России. Приехал в Намибию по суше, а теперь хочу улететь домой.

– Замечательно. Когда бы ты хотел улететь? – Не моргнув глазом спросила женщина.

– Меня интересуют не сроки, а цена билета. Давайте подыщем самый дешевый билет – у меня совсем мало денег.

– Хорошо. Я помогу вам. А куда бы вы хотели улететь?

– В любую страну северного полушария, только чтобы подешевле.

– Так какую страну мне запрашивать в компьютере?

– Давайте попробуем Турцию. Мне говорили что «турецкие авиалинии» – одна из самых дешевых компаний…

Прошло полчаса, мы перебрали около восьми авиакомпаний, но дешевле пятисот долларов пока не нашли.

– А за какую сумму вы хотели бы вернуться домой? – Спросила уже порядком уставшая женщина.

– Ну… скажем, за 400 американских долларов.

Ее вопрос как-то даже поставил меня в тупик. У нас бы сказали «это будет стоить вам столько-то и точка», а здесь такие вопросы задают… Еще через полчаса выяснилось, что чем больше делаешь пересадок, тем дешевле получается билет. Т. е. перелет тремя самолетами, например Виндхук – Йоханнесбург – Стамбул – Шереметьево чудесным образом оказывается дешевле, чем просто до Стамбула, и даже дешевле чем Йоханнесбург-Стамбул. Наконец, был найден самый дешевый вариант: Из Виндхука, самолетом «British-Airways» в Йоханнесбург, там четыре часа ожидания в безвизовой зоне, потом рейсом «Olympic-Airways» в Афины (18 часов в воздухе!), оттуда через два с половиной часа, опять греческим самолетом, прямо в Шереметьево-2.

Все удовольствие стоило 2911 N$, что приблизительно, чуть меньше четырехсот американских долларов.

Я забронировал билет, пообещав, что еще после суток раздумий, завтра мы придем и расплатимся карточкой «Viza-electron».

Недалеко от авиакассы находился офис русской компании «AFROMACK (NAMIBIA)». Ее начальник Александр Киров, еще в прошлом году предлагал мне угидростопить в Анголу с пересадкой на их кораблях. Сейчас я зашел поблагодарить его за предложение и сообщить, что улетаю домой, а в Анголу, возможно, захотят поехать Кирилл и Андрей.

– А-а. Григорий! Ты еще здесь? – Спросил Александр, видев меня в дверях.

– К сожалению. Нас высадили прямо с самолета, по распоряжению г-на Бережного.

– Да-да. Я уже слышал. А в Анголу передумали ехать?

– Антон уже там, но у него неприятности с полицией. Я все же решил возвращаться домой на рейсовом транспорте.

– Это как?

– Займу у Кирилла денег и завтра покупаю билет с тремя пересадками через Афины.

– Почем?

– Вот распечатка. Меньше четырехсот баксов выходит. Я считаю, очень удачно.

– Вот что: выброси эту распечатку. Оставь мне свои паспортные данные, я тебе сам билет куплю. У нашей компании специальный договор на авиаперевозки… Сколько человек из вас хочет улететь домой?

– Из желающих – только один я… Неужели еще дешевле четырехсот долларов?

– Это не твоя забота. Напиши вот здесь свои данные и приходи через два дня – билет будет.