Текст книги "Автостопом через Африку"

Автор книги: Григорий Лапшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

Глава 18-я

Пешком под дождями. – Деревенский HOTEL «Курам на смех» – На крышах грузовиков на «крышу Африки». – Борьба с грязью и «ю-ю-калами».

– В город Айкель.

Идем по деревне дальше, заглядывая в каждый сарай, который может оказаться «сельмагом» с вопросом: «Даббо алле?» («Хлеб есть?» Амхарский яык.) Нет, здесь тоже хлеба нет. В один прекрасный момент нам на помощь приходит… да-да! Это же наш вчерашний хелпер! Почему же не уехал на утренней машине? Специально из-за нас слез – шпион какой-то, вредитель!

– Пошел прочь. Мы в твоей помощи не нуждаемся! Из-за тебя не можем второй день уехать…

– Я не виноват! Это водители не хотят везти без денег.

– А ты тоже надеешься получить денег?

– Нет-нет. Я только хочу помогать вам!

Решив, что наш «друг» является представителем местного ГКБ, придется терпеть его нелегкую «дружбу» и дальше. Прикупив инжерры, вышли за деревню и стали ждать у ручья, в издевательство над хелпером, играя в «города» и другие русскоязычные ребусы.

Погода портиться – в Эфиопии сезон дождей. Накрываемся полиэтиленом, а наш провожатый, решив показать что и он не лыком шит, мастерит себе шалаш в ветвях дерева. Как только он устроился, мы снова пускаемся в путь и «другу» приходится тоже покинуть гнездышко.

Дорога размыта вдрызг. Лужи и грязь местами по колено. Некоторые из нас накрылись плащами, другие же, напротив, радуются прохладе – всего +21 градус! Шлепаем по холодным лужам, преодолеваем вброд ручьи и реки, перевал за перевалом, километр за километром.

«Друг» не ожидал такой прыти и, к тому же, начал мерзнуть. Майка и джинсы для такой погоды очень мало для жителя центральной Африки. К вечеру он настолько закоченел, что его уже знобит и он не может перейти очередную речку. Человечность взяла верх над прагматичностью:

Антон дал свою теплую куртку, припасенную для подъема на Килиманджаро.

За широкой каменистой рекой – очередная большая деревня. В магазине нашли и «даббо»

(хлеб) и чай. Кстати, любопытно, что чай, так и называется «чай», или «шай» на всех африканских языках.

Быстро темнеет. Угощаем продрогшего «друга» стаканом чая и булкой. В благодарность он вызывается организовать нам ночлег – это вовремя, дождь снова усиливается. Через двадцать минут нас зазывают ночевать: темный сарай, стены даже не обмазаны глиной, крыша из непонятно чего. Освобождая место для ночлега, выносят мешок с углем, подставку для чайника и таз с грязной водой. Кровати из сухих веток, сплетены из полосок коровьей шкуры. Все начинают суетится и бегать по соседям, пока в сарай не набивается семь разновысоких кроватей. Рюкзаки уже ставить негде, на коленях достаю фонарик и освещаю «вписку». В углу, под потолком, на жерди, спять шестеро кур и петух! Вот так ночлег – мало того, что под ногами не пол, а черная липкая грязь, так еще и «курам на смех» будем всю ночь птичий помет с себя счищать! Совещаемся: ночевать или уходить? Все сомнения отпали, когда появился хозяин строения и через хелпера сообщил, что это «Hotel»(!) и стоит он пять быр с носа за одну ночь!

Громко послав на все стороны и отель, и его хозяина, и его кур, мы стягиваем с «переводчика» куртку и посылаем его туда же. Поскальзываясь на грязи идем по ночной дороге– улице, у меня в руке единственный фонарик на всю деревню. Все мои товарищи заглядывают во все попутные хижины в поисках бесплатной вписки. К счастью, я нашел то что нужно:

жестяной сарай 4х8 метров, с крышей из гофрированного железа – шикарная вписка! Залезаем внутрь, расстилаем полиэтилен на полу, сверху коврики и спальники. Тут в сарай залезает наш «друг» и хозяин сарая. Хозяин не прочь разрешить ночевать здесь нам, но у него есть претензии к нашему хелперу. «Друг» показывает удостоверение (я свечу фонариком) – точно КГБшник и ему приносят персональную кровать. Ну уж спальника мы ему не дадим – чтоб ты околел за ночь от холода!

Дождь стучит по железной крыше, а мы устраиваемся в сухие спальные мешки при свете свечки и радуемся, какую замечательную «научную вписку» сегодня удалось найти.

Третий день в Эфиопии. На рассвете дождь кончился и вылезло горячее солнце. Тут как раз и попутные грузовики подъехали и остановились на базаре, там где нас вчера пытались вписать в «отель с курами». Как то незаметно наш хелпер успел улизнуть туда и рассказать о нашей безденежности. Наши автостопщики стопили грузовики на выезде из деревни, но они проехали, даже не остановившись, на крыше третьего грузовика, среди других людей, махал нам рукой и наш «друг». Ну, попадись нам еще!!!

Посовещавшись, решили: пока делаем на костре еду, а дорогу перекрываем бревном в ожидании еще, как минимум шести грузовиков, что прошли вчера нам навстречу, в Метему.

Пришла следующая машина почти без груза. Еле уговорили водителя (он не знает никаких языков, кроме амхарского) подвезти хотя бы до следующей деревни. Залезаем в бортовой кузов и трогаемся в путь. В кузове обитает специальный человек, задача которого – собирать деньги с подсаживающихся пассажиров. Скорость грузовика 20–25 км/час, так что подсаживаться можно прямо на ходу. К счастью, скоро подсел и один англо-понимающий пассажир, который перевел нашу сущность «билетеру» и нам разрешили ехать и дальше «сколько по пути».

Грузовик «Fiat» остался в Эфиопии еще со времен итальянской оккупации. Переваливаясь с одной кочки на другую, он раскачивается из стороны в сторону и скрипит всеми своими соединениями. С трудом, выплевывая из-под колес жирную грязь, он залезает на очередную гору.

Короткий спуск вниз и мы снова застреваем в разлившемся ручье. Водитель и «билетер»

выпрыгивают в жижу и начинают руками выковыривать из-под колес комья липкой, как пластилин грязи.

Захватить в кузов лопату у них не хватило ума. Остальные пассажиры, заплатившие деньги «за сервис», даже и не думают помогать им. И только шестеро белых мистеров шустро прыгают вниз и показывают эфиопам, какая польза от автостопщиков бывает в природе. В результате, наш грузовик выковыривается из грязи куда быстрее своих встречных коллег.

В одном месте, где вязкая глина доходила до половины нашего колеса, «на встречной полосе» стояла «Тойота», которая завязла так, что невозможно было и руль повернуть. Шесть белых мистеров вытащили из этой великой грязи и «наш» грузовик и несчастную «Тойоту» с пятью эфиопами! Вот это был праздник!

В другом месте, грязь была не только жирной но и жидкой. Грузовик забуксовал на подъеме. Тут уже всем пассажирам пришлось вылезать на дорогу и, в буквальном смысле, впрягаться в веревки, вытаскивая машину на перевал, буквально на руках. И только самый худой из пассажиров, Олег Сенов, честно отлынивал от коллективного труда, фотографируя сей процесс с разных ракурсов.

Еще несколько раз выталкивая грузовик из речек, промоин и разлившихся болот, мы все же приехали к вечеру в деревню Wagna, за три дня преодолев по ужасным эфиопским дорогам 80 километров от границы. В деревне «билетер» сказал «Финиш до завтра» и оставил нас в толпе «ю-юкал», скрывшись неизвестно куда.

С огромной толпой просящих детей мы прошли на южный выезд из деревни. На ходу обсуждаем между собой наше положение:

– Как же нам ночевать? Ведь они не отстанут от нас несколько километров, а далеко отходить от машины не хотелось бы…

– Вот, смотрите, впереди мост через речку. Надо что-то придумать, чтобы оставить их на этой стороне моста!

– Может завалить мост колючками?

– Не хотелось бы поджигать его как это делают в кино, завтра по нему «наш» грузовик должен будет проехать…

– Есть идея! Давайте на середине моста, резко, по команде, развернемся на них, и закричим что есть мочи. Может получится их тогда хорошенько напугать!

– Отлично. Попробуем. По команде «начали!».

Мост был весьма стар, в деревянных стропилах зияли дырки, в некоторые из них вполне можно было бы просунуть и утопить среднего эфиопского ребенка. Вот мы ступаем на мост, дети в количестве полутора сотен голов, идут по пятам, не прекращая криков «Ю – юю-ю-ю-ю…!» В первых рядах идут возрастом 5–7 лет, потом постарше, а уже 14-15-ти летние девочки несут на руках своих братьев и сестер (или детей?). По команде, резко, разворачиваемся и, расставив руки в стороны, все шестеро глоток издают, без сомнения, самый страшный звук, который когда-либо слышала эта река и этот мост: «А-АААААА_аааааааАААААА!!!» Первые ряды так резво рванули к деревне, что смяли и опрокинули арьергард. У нескольких маленьких детей началась истерика (сами виноваты!), а трое или четверо остались лежать на мосту, слегка затоптанные своими товарищами. Хорошо, что обошлось без увечий (все были босые), и вскоре они тоже уползли в след своим сверстникам. Насколько я успел уследить, с моста тоже никто не упал.

Стоит ли говорить, что после этого никто из деревенских детей даже близко не показывался возле моста.

На другом берегу реки мы выбрали поляну так, чтобы утром, машина проехала как раз мимо нашей стоянки. Вот только дров вблизи деревни не было совсем. Ни одной сухой веточки не нашлось даже на макушках деревьев, сколько мы не щурились на вечернее небо.

Командировали отряд из трех человек в деревню. Под покровом темноты мы прошли через мост и нашли старую хижину, в которой никто не жил. Стены ее густо заросли травой, а на крыше даже созревали дикие кабачки. Предательски воспользовавшись отсутствием хозяев (а кто сжег все дрова в округе?) мы выломали из крыши хижины несколько относительно сухих бамбуковых палок и вернулись к палаткам.

Скажите, «нехорошо поступили»? Но ведь другого выхода не было, не покупать же древесный уголь в харчевне? Да и не даст он такого огня для освещения и просушки, как костер.

Уже в полной темноте, расщепив вдоль бамбуковые палки, варили гороховую кашу и суданский чай-каркаде.

Утром собрались на рассвете и сели на рюкзаках, ожидая «нашу» машину. Погода наладилась, достали из чехла гитару. Каждое утро в Эфиопии, когда мы просыпались, около палаток уже обреталось некоторое количество местных жителей. Постепенно, возле нашей позиции останавливаются пастухи, охотники, рыболовы, дровосеки и другие

праздношатающиеся по лесу люди. Вот и сегодня откуда-то организовалась целая тусовка, желающих посмотреть на белых людей, да еще и послушать песни под гитару. Концерт прервался подъехавшей машиной, мы залезли в знакомый кузов, а группа черных людей в лохмотьях еще долго махала нам вслед грязными руками, потрясенная «силой искусства», должно быть.

Трасса начала очень круто подниматься в горы. Грязь подсохла. Альтиметр на японских часах Сергея, показывал свыше 2000 метров над уровнем моря и подъем продолжался.

Красивейшие виды открывались из кузова машины – никаким другим образом, кроме как из кузова грузовика, нельзя получить столь большого эстетического удовольствия и сделать столько красивых фотоснимков.

Облака были все ближе и ближе, наконец мы въехали прямо в тучи, набрав 3000 метров и начался дождь. Даже на этих высотах продолжали подбирать и высаживать местных автостопщиков. Люди по двое-трое идут вдоль дороги, неся на плече советский автомат или просто крепкую палку. Воду переносят в сосудах, выдолбленных из тыквы. Из одежды имеются драные джинсы и всевозможные их вариации. Бедняки не носят майки вовсе или донашивают рванье. «Зажиточные модники» щеголяют в очень ярких футболках с красочными рисунками из американского кинофильма «TITANIC». Ни электричества, ни тем более кинотеатров, в этих местах никогда не было. Чем объясняется такая любовь эфиопов (никогда не видевших моря) к утопленникам прошлого века? Для всех нас это до сих пор загадка.

До города Aykel ехали под большим тентом, накрыв им сразу весь кузов. В центре городка машина остановилась и все пассажиры вышли. После суданской жары было очень зябко, моросил дождик. В сопровождении очередной толпы ю-юкал прошли на выезд из деревни.

Глава 19-я

Японец – первый встреченный в Эфиопии «белый человек». – Холод по пути в Азеза. – Вписка в общежитии в Гондере. – Устройство города. – Гид-экскурсовод.

– Обмен денег в банке. – Достижения технологий в эфиопском городе.

Здесь мы встретили японского геодезиста на «джипе». Первый «белый человек» в Эфиопии!

Японец был удивлен не меньше нашего, тем более, что мы, оказалось, стояли не на том выезде – эта трасса только строилась. Поблагодарили японца за научные сведения и вернулись в деревню. Ю-юкал стало еще больше. Один ребенок в толпе кусал на бегу вареную картошку. Я протянул руку в ответ на его «ю-ю» и поучил картошку в подарок.

– Глядите, какой фрукт у меня в руке!

– Не может быть, первый картофель в Африке! Наверное, здесь достаточно холодно, как у нас в тамбовской волости, даже картошку выращивают!

– Надо узнать, где он продается, тогда сможем купить на ужин.

Толпа вокруг недоуменно уставилась на замешавшихся белых людей. Уже тянуться несколько других рук с картофелинами. Спрашиваем детей, перебирая возможные названия:

«Потейто, потейтос, … черт, как же на ихнем языке будет „картошка“?» «Картошка!

Картошка!» – наперебой закричали дети, оказалось, что это слово им знакомо и к ужину на местном рынке мы успешно закупили «картошку». Еще одно слово мы «открыли» стоя в одной из деревень. Как всегда, вокруг нас кольцом толпа любопытных эфиопов.

– Как далеко мы сегодня проехали? – Спросил один из нас.

– Не знаю. Вот карта…

– Карта! Карта! Карта… – Закричали эфиопы, услышав знакомое слово.

Несомненно, с картошкой и картой их познакомили именно русские люди, иначе чем еще объяснить такую энтомологию?

В Айкеле перекусили в кафе, купив жаренного в масле мяса по 4 быра за порцию, хлеба и чая. Во дворике кафе произрастал гигантский банан – куст травы высотой метров в пять, на котором зрели мелкие бледные плоды. Вот такой в горах климат – в одном месте растут и картофель, и банан, и кактусы.

На выходе из города навстречу нам двигался эфиопский священник. Рукой он опирался на длинный посох-крест, изготовленный из арматурного железа. Железкой он отогнал (ненадолго) от нас толпу ю-юкал, за что мы его поблагодарили и сфотографировали.

В двух километрах за городом нас нагнал грузовик, который вез целую гору барахла. К счастью, водитель был нам уже знаком, так как мы проходили мимо него возле Метемы. Тогда грузовик чинил колесо и мы предлагали ему свою помощь. Удивленный водитель не смог забыть таких странных белых людей, и сейчас с удовольствием позволил нам залезть на высоту четырех метров. Верхом на связанных стульях и столах мы поехали по горам, медленно замерзая на холодном влажном ветру. Всего +14 градусов – холод собачий!

В сумерках слезли на землю возле города Azeza. Город находился в долине, и здесь было значительно теплее, хотя и собирался дождик. Кактусы исчезли – по сторонам дороги росли уже такие привычные нам эвкалипты. Не успели мы купить и двух лепешек хлеба, как дальнейшие покупки оказались невозможны, из-за неимоверного количества детей, кричащих «ю-ю!». Мы пробовали разгонять их палками и колючими прутьями, кричали и топали ногами, но «на своей территории» это только привлекало все новых ю-юкал с соседних улиц. К счастью, тут нас спасли полицейские на патрульной «Тойоте», которые отвезли нас прямо в ЛОВД областного города Гондер.

Там «целый битый час» офицер полиции пугал нас мифическими грабителями, которые непременно должны были ограбить белых людей, передвигающихся по стране без машины. Мы, в свою очередь, заявляли, что проехали без своих машин уже почти половину Африки и сами кого угодно ограбим, если будет нужно. Наконец, нас отпустили «искать отель».

Чудеса цивилизации – электрическое освещение, асфальт на улицах. Да здесь, наверное, интернет есть! Надо будет завтра сообщить всему миру об успешном пересечении суданско– эфиопской границы, домашние уже волнуются, наверное.

Общежитие медицинского колледжа показалось нам подходящим местом для ночлега. Один из деканов учился в Ростове, так что вопрос вписки был быстро улажен и нас расселили по свободным койкам в разные комнаты.

Вот только столовая была уже закрыта на ночь. Но мы разожгли костер прямо под окнами общежития чем вызвали великую радость студентов. До поздней ночи варили картошку, чайкаркаде и пели песни под гитару вокруг костра.

23-го сентября, утром, студенты угостили нас чаем из термосов и свежими булками.

Оставили рюкзаки в комнатах до вечера, и пошли гулять в город. Нужно было обменять побольше долларов, сообщить домой о своем проникновении в Эфиопию, а так же и в АддисАбебу, об опаздывании на стрелку по причине медленных скоростей эфиопского автостопа.

По совету студентов, сначала мы посетили древний монастырь, который располагался метров на 300 метров выше города. Однако, монастырь оказался сильно разрушен временем и, к тому же, платен для посетителей. С его стен открывалась просторная панорама на сам город, лежащий на высоте 2 223 метра над уровнем моря, с трех сторон окруженный горами. С четвертой стороны, с юга, находилось озеро Тана, скрытое пока от нас облаками.

Большинство домов на центральных улицах были из камня, высотой максимум в три этажа.

Эти же центральные улицы имели асфальт и ливневые канавы. Все прочие улочки и проулки изгибались самыми неимоверными путями, пересекали ручьи и речушки, овраги и холмы…

Мусор и нечистоты выносились из домов прямо на дорогу и смывались дождями в ручьи и низины. На перекрестках сидели нищие, больные и инвалиды войны, которые протягивали руки к прохожим в ожидании милостыни. Трудоспособное население пыталось что-либо продать:

огурцы и помидоры кучками по три штучки, орешки-семечки в маленьких кулечках, толстые и маленькие бананы, намного слаще тех, что привозятся в Москву из Финляндии. Апельсины, лимоны, прочие тропические витамины тоже продавались самыми разными расфасовками, степенью зрелости и потертости.

К счастью, мы быстро избавлялись от назойливых попрошаек, благодаря тому, что у нас был собственный гид-экскурсовод. Малый лет 14-ти, сам подошел к нам прямо у ворот общежития:

– Доброе утро, господа иностранцы. Хотите я помогу вам в нашем городе?

– В твоих услугах не нуждаемся. А где ты так хорошо выучил английский?

– В наших институтах и колледжах все преподавание ведется на английском языке, т. к. у Эфиопии еще нет своих учебников и пособий. Так что я буду раз пообщаться с вами, а на оплате я и не настаиваю.

– Учти, ты не получишь от нас денег. Без обид.

– Хорошо. Подарите мне несколько сувениров, если моя помощь вам понравиться. Куда вы хотите пойти в первую очередь?

…

С помощью проводника быстро пересекли рынок и зашли в местное отделение банка, с вооруженной охраной у дверей. Решили, что Mr. Krotov обменяет 50 долларов, а потом произведет мелкий обмен для остальных. Нас предупредили, что процедура обмена в банке очень бюрократична и продолжительна.

– Доброе утро. Мы иностранцы и хотим обменять на эфиопские быры американские доллары.

– Добро пожаловать в Эфиопию. Давненько у нас никто деньги не менял. Сколько вы хотите обменять? 50 долларов?! Сумасшедшие!!! Зачем вам столько денег?!

– Дело в том, что нас шестеро и мы держим путь в Аддис-Абебу, дорога нелегкая, денег нужно много…

Банковские служащие стали звонить в столицу, чтобы узнать курс покупки доллара. Один доллар сегодня оценивался в 8,25 эфиопских быра. По просьбе Кротова они спросили и курс продажи, но обменять, в случае чего, обратно «быры на доллары», отказались категорически.

Потом Антон заполнял анкеты и расписывался в различных бланках, потом его паспорт уносили куда-то в недра банка на двадцать минут, потом снова звонили и зачитывали его паспортные данные, потом опять бегали с кучей бумажек по разным кабинетам и собирали всю наличность в банке. Наконец, в кассе выдали целый килограмм потрепанных мелких купюр, и еще полкило Антон попросил выдать новыми блестящими десятикопеечными монетками.

Далее, посетив главпочтамт, пошли в единственное в городе интернет-кафе. Два компьютера через модем созванивались с …Аддис-Абебой. Неудивительно, что при здешнем качестве телефонных линий, отправка даже коротенького письма превращалась в целую эпопею. Мы пересчитали стоимость одного часа в американские деньги и получилось 15 долларов! Таких денег, местные жители, должно быть и за год не зарабатывают.

В конце концов, сторговались на 10 бырах за одно небольшое сообщение. Потом зашли в кафе-кондитерскую и выпили 16 чашек чая с различными сладкими булочками. Интересно, что в эфиопских кафе нет никаких чайников для приготовления кипятка. Вместо самовара там стоит огромный агрегат, который выдает по стальной трубке горячий пар. Нацедив заварки и воды, продавец чая вставляет трубку в чашку, нажимает педаль и агрегат начинает выть и рычать на весь дом, а горячий пар бурлит в чашке, заваривая чай. Проехав всю Эфиопию, мы ни разу не видели ни газовой, ни керосиновой плитки, нет у них ни самоваров, ни автоклавов. Все разнообразие приспособлений для получения кипятка колеблется от подставки с древесным углем в деревне, до рычащего автомата с паром в городских кафе.