Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Многое в городе изменилось за годы, что Джоэл его не видел. Но кое-что оставалось неизменным. Хотя тоже преобразившись, эволюционировав и перевоплотившись, как это часто делает зло, иной мир по-прежнему существовал здесь – скрытый под тем, который он и все остальные могли видеть. В этом историческом старом городе все старые призраки по-прежнему жались в тенях, выжидали и наблюдали – более сильные и пугающие, чем прежде.

Сумерки опустились на город. Ночь была на подходе.

Джоэл свернул налево на Шомут-авеню. Проверил зеркала. Хвоста не было. Дорога резко стала сельской, и никаких других машин вообще не было. Он проехал мимо нескольких предприятий. Затем обсаженная деревьями дорога стала безлюдной. Жилья здесь было мало: лишь несколько небольших коттеджей, разбросанных на последнем участке дороги перед аэропортом, – старые, похожие на давно здесь стоявшие. Джоэл нашёл один, совпадающий с адресом, который дал Пит, – рядом с пустым полем, на небольшом, почти полностью земляном участке, отстоящем от дороги.

Он повернул, замедлился до ползания и проехал по короткой дорожке к коттеджу. Дом выглядел пустым и запущенным. Чужих машин на участке не было, и хотя уже почти стемнело, ни снаружи, ни внутри не было ни одного включённого света. Кое-где, впрочем, висели мутноватые занавески, свидетельствующие о недавнем жилье. В почти полной темноте в старом покосившемся коттедже в стороне было что-то жуткое, – хотя, наверное, он выглядел так же мрачно и в самый солнечный день. В доме было что-то общее с квартирой Лонни. Что-то тревожащее. Никаких призраков в окнах, но ощущение зла было здесь. Джоэл почувствовал его немедленно, нутром. Борясь с естественным инстинктом бегства, он припарковался у крыльца, но двигатель не выключил. Брайан Каррант говорил, что Фернандес давно съехал из коттеджа, – значит, он, должно быть, ехал откуда-то ещё, и Джоэл просто добрался раньше.

Поочерёдно поглядывая то на коттедж, то в зеркало заднего вида, он ждал несколько минут. За дорогой позади него проехало несколько машин – и никого больше. Повернувшись, Джоэл посмотрел за границу участка слева.

В тёмный силуэт стоял прямо за деревьями.

Поначалу неподвижный, он двинулся к нему почти сразу, как только был замечен. Джоэл выключил двигатель и вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как силуэт превращается в молодого мужчину в тёмной одежде и чёрной бейсболке, надетой козырьком назад.

– Пит? – спросил он, протягивая руку. – Я Джоэл Уокер.

И тут Джоэл увидел пистолет.

– Не двигаться, – сказал мужчина, направив на него револьвер. – Не смей... не смей двигаться, мать твою!

– Хорошо. – Джоэл поднял руки. – Просто успокойтесь. Всё нормально.

– Опустите руки, – приказал тот, нервно оглядываясь. – Вы один?

– Да.

– Дайте водительское удостоверение.

Медленно и осторожно Джоэл достал бумажник из заднего кармана, открыл, извлёк права и протянул.

Мужчина поднёс их близко к лицу в угасающем свете, потом быстро вернул. – Вы знаете, что за вами следят?

– Да, – ответил Джоэл, – но не думаю, что меня вели сюда.

– Нужно быть внимательнее. – Он наклонил голову в сторону дороги. – Они там. Не слишком близко. Не слишком далеко.

– Вы знаете, кто они?

Фернандес выглядел так, словно не спал несколько суток. Среднего роста и телосложения, он был одет во всё чёрное. Тёмные волосы острижены почти под военный ёжик, на лице – несколько дней щетины. – Более или менее.

– Не поделитесь?

– Пока нет.

– Думаю, вы могли бы сделать мне одолжение хотя бы – убрать оружие?

Тот опустил его. – Долго торчать здесь не буду. Что хотели – говорите быстро.

Джоэл с облегчением перевёл дух. Он давно не смотрел в дуло пистолета. – Я разговаривал с Брайаном Каррантом. Он...

– Тряпка, позёр. Живёт с матерью, думает, что он Джи-Ай Фак'ин Джо.

Теперь, когда Джоэл получше разглядел Фернандеса, понял: тот моложе, чем казалось по голосу, – в лучшем случае почти тридцать. То, что он принял за нервозность, куда точнее описывалось словом «страх». Его эмоции были обнажены и едва держались под контролем, тело подёргивалось и вздрагивало, как наркоман в ломке. Остекленевшие, налитые кровью глаза моргали лихорадочно.

– Тем не менее, – сказал Джоэл, – он рассказал, что вы бросили работу, съехали отсюда и пропали с радаров вскоре после того, как был убит Лонни.

– Если я хочу, чтобы меня нашли – найдут.

Джоэл засунул руки в карманы пальто. Чем темнее становилось, тем холоднее. – Во что вы вляпались? Почему вам так страшно?

Он поморщился и покачал головой – слова были, но трудно давались. – Если бы вы знали то, что знаю я, видели бы те сны, что вижу я, – вам тоже было бы страшно.

– Почему вы больше здесь не живёте? – спросил Джоэл. Не получив ответа, добавил: – Вам было бы удобнее поговорить внутри?

Нижняя губа у него задрожала. – Я больше не захожу туда.

– Почему?

Фернандес переступил с ноги на ногу, отвёл взгляд. – Там кое-что есть.

По позвоночнику Джоэла скользнула дрожь. Он сделал вид, что это от холода, и оглянулся на тёмный коттедж. – Вы имеете в виду кого-то?

– Я имею в виду кое-что. – Лицо Фернандеса исказилось в выражении чистейшей муки. Казалось, ещё миг – и он вылезет из кожи. – Я не... не знаю, что они такое, – сказал он тихо. – Но они недобрые.

– Я видел кое-что странное в окне квартиры Лонни.

– Да, готов поверить. – Фернандес резко повернулся и уставился в поле, словно краем глаза что-то заметил. – Долго здесь оставаться нельзя, нам... нам нельзя здесь долго...

– Откуда берутся эти... нечто?

Фернандес указал пальцем на висок.

– Я не понимаю, – сказал Джоэл.

– Я тоже. Они не уходят: они... остаются... в снах. – Холодный ветер пронёсся над полем, просквозив их насквозь, прежде чем уйти в деревья на другом конце участка. – Лонни думал, что это демоны. Может, он был прав.

– Что вы знаете об убийстве Лонни? – спросил Джоэл.

Тёмные глаза сузились. – Это была казнь.

– Вы знаете, кто это сделал?

Тот кивнул.

– Вы говорили с полицией?

– Один раз. Сразу после того, как всё случилось.

– Вы рассказали им, что знаете?

Вспышка маниакального смеха вырвалась наружу, но он быстро его заглушил. – Я сказал им то, что они хотели услышать, что мне положено говорить. Потом я исчез ради собственной безопасности. Это выше полиции. Им всё равно. Они делают, что им говорят, как и все остальные. У них нет этих снов.

– Что с вами произошло? Что произошло с Лонни? Расскажите о снах, Пит.

– Они вложили их туда, – прошептал он, глаза наполнились слезами. – В мою голову.

– Связано ли с этим Tuser Industries? Я знаю, что Лонни работал там охранником неполный рабочий день.

– Он не работал там охранником. Он был там, потому что они этого хотели.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я тоже. – Фернандес постучал пистолетом по внешней стороне бедра. – Я узнал об этом через Лонни. Он рассказал мне, что есть компания, которая ищет людей для фармацевтических исследований – тестировать новые препараты перед выходом на рынок. Неполный рабочий день, хорошо платят. Никому нельзя было рассказывать, если тебя выбрали, но Лонни знал, что мне нужны деньги, вот и сказал. Я тоже записался. Нужно было пройти кучу письменных тестов и всяких психологических и личностных проверок – убедиться, что здоровы и в нужном состоянии духа. По их словам, большинство не проходили. Но Лонни прошёл, и я тоже. Когда мы оказались внутри, всё, что нужно было делать, – принимать таблетки или пить какие-то жидкости или порошки, а потом рассказывать врачам, как себя чувствуешь. Никакого реального риска, говорили они. Возможны лёгкие побочные эффекты, но ничего серьёзного, ничего угрожающего жизни, ничего, что навредит или даже заставит плохо себя чувствовать. Даже ничего долгосрочного, говорили они. Может, ноют мышцы или пойдёт кровь носом, головная боль или небольшая сыпь, говорили они. Дадут крем – и всё пройдёт, говорили они: ничего страшного. Они все были врачи и учёные. Они разбираются в этом, правда? Преподносили это как лёгкие деньги.

– И всё это происходило в Tuser Industries здесь, в городе?

– Да. – Близлежащие деревья покачнулись от нарастающего ветра. Где-то вдали что-то хрустнуло – может, ветка. Фернандес дёрнулся, потом продолжил – говорил быстрее, чем прежде. – У компании там полно военных контрактов, в других частях предприятия, так что всё должно оставаться в тайне. Нельзя рассказывать о компании, о том, что там делаешь, и даже о том, что там работаешь. Мы должны были подписать соглашения о конфиденциальности и поклясться под присягой, что ничего не расскажем. Даже несмотря на то, что по их словам то, чем мы занимались, не было секретным, – всё, что происходило на территории, должно было тщательно оберегаться из-за их контрактов. Там были строгие правила и нормы конфиденциальности, которым должны были следовать все сотрудники, включая нас – подопытных. Тогда это казалось разумным. Национальная безопасность и всё такое, понимаете? Я хороший американец. – Он начал лихорадочно метаться по небольшому пространству, как будто еле сдерживал себя; глаза всё ещё наполнялись слезами. – Я люблю свою страну. Я был патриотом. Служил четыре года в армии, два тура в Ираке. Я был хорошим американцем, гордым американцем, а они... они...

– Всё в порядке, – произнёс Джоэл как можно спокойнее. Фернандес был пороховой бочкой, готовой взорваться в любую секунду. Нужно было держать его собранным и сосредоточенным, иначе потеряет его в мгновение ока. – Понимаю, Пит, правда. – Куда больше, чем ты думаешь.  – Я не враг, обещаю.

– Вот в чём проблема, не так ли? – Он улыбнулся, но как-то рефлекторно, словно от внезапной боли в животе. – Мы раньше всегда знали, кто враг. Теперь нет. Эти подонки, они... они лгут. Может, всегда лгали. Всё это фасад.

Чем больше всё складывалось в картину, тем яснее становилось: Tuser Industries был диким козырем во всём этом, и полиции, судя по всему, было приказано не трогать их и никак не связывать с убийством Лонни. Иначе компания давно стала бы центром расследования. Единственными, кто мог заставить молчать местную и государственную полицию, были федералы, – но зачем им? Вне зависимости от того, насколько чувствительными были некоторые контракты Tuser, – судя по звучанию, Лонни и Пит были вовлечены в обычную программу медицинских исследований, а не в более крупные засекреченные проекты, окружённые тайной ради национальной безопасности.

– Кто такой Джерри Симпсон? – спросил Джоэл.

– Просто ещё одна ложь.

– Его не существует?

– Я этого не говорил.

– Его визитка называет его руководителем отдела кадров.

– Это не то, чем он занимается. Он занимается... другими делами.

– Помогите мне понять, Пит. Объясните, как он или всё это связано с убийством Лонни.

– Всё, что они нам говорили, было ложью. – Фернандес подошёл немного ближе к машине, когда маленький самолёт пролетел над головой, медленно снижаясь к соседнему аэропорту. На секунду взглянул вверх. – Компания? Ложь. Это ширма для правительственного испытательного полигона, чёрные операции, вещи, закопанные так глубоко и настолько секретные, что они могут прятаться на виду, потому что никто их не ищет. Они – призраки, и их программы тоже призраки. Они – теории заговора, фольклор и страшные истории, которых не существует. Спросите кого угодно – скажут вам. А если вы попытаетесь рассказать кому-нибудь, что всё это реально, то сумасшедший – вы.

– Что это были за препараты, которые вам давали?

– Ещё ложь. Мы принимали их таблетки, но это были не безвредные фармацевтические препараты, как они говорили. Сначала это было едва заметно... потом становилось хуже, они... они сводили с ума. Не успел я опомниться, как я... я не мог вспомнить вещи. Я знал, что был там, что получал деньги, делал, что говорили, но... не мог ничего вспомнить. Потом начались сны, эти... эти ужасные сны. Иногда мы оставались там ночевать, или на целые выходные, иногда дольше, если надо, но... иногда я не был уверен, сколько там нахожусь и что происходит, потому что не мог вспомнить. Было как будто они всё забрали – вынули прямо из головы. – На бегу он провёл рукой по волосам и начал плакать. – Они забрались к нам в головы, – сказал он, голос дрожал. – А потом разнесли там всё. И сделали это намеренно. Они заставляли нас видеть вещи, которые ни одно живое существо не должно видеть. Я знаю, что это было плохо, но я... не могу вспомнить точно, что именно. Мои сны становятся хуже. Думаю, я начинаю вспоминать больше.

– Лонни переживал то же самое?

Тот кивнул, потом расстегнул куртку и оттянул вниз свитер свободной рукой. На коже было выжжено то же клеймо, что и у Лонни на плече. – Они нас пометили. Я не помню этого, но... они нас пометили.

Джоэл хотел отвести взгляд, но не отвёл. – Для чего?

– Магия реальна, вы знаете? – Фернандес взял себя в руки, отпустил рубашку и злобно вытер слёзы. – Лонни тоже видел эти сны. Потом начал вспоминать – они... сны помогали ему вспоминать. Потому что, может, это были не просто сны, говорил он. Может, это были воспоминания, которые они пытались уничтожить в нас, – но мы их где-то в глубине всё равно сохранили. Он начал разбираться. Говорил, думает, они давали им галлюциногены, мощные дозы ЛСД и всякого такого, возились с головой и ломали рассудок.

– Но зачем? – настаивал Джоэл. – Он знал зачем?

– Вы слышали что-нибудь о так называемом МКУЛЬТРА?

– Смутно. Это были секретные эксперименты по контролю разума, которые правительство проводило на людях ещё в шестидесятые.

– Да. В девяностые, при администрации Клинтона, в конце концов признали это – и впервые раскрыли информацию.

– Насколько я помню, это был очень тревожный материал, – сказал Джоэл, – но программы МКУЛЬТРА были закрыты и прекращены ещё много лет назад.

– Уверены? – Что-то вроде улыбки дёрнуло его губы. – Лонни не был уверен.

Ошеломлённый, Джоэл привалился к машине. – Господи, это... я имею в виду...

– У Лонни был приятель, которого он знал ещё с молодых лет. Настоящий фрик, но он знал обо всём этом. Какой-то андеграундный тип, живший где-то на западе. Именно он и сказал ему, что, пока МКУЛЬТРА официально закрыли, несколько исследований превратились в другие проекты, которые продолжаются по сей день. Мы участвовали в одном из них.

Страх сжал внутренности, но Джоэл всё же задал вопрос. – Этот приятель Лонни. Его случайно звали Трент?

Фернандес кивнул.

– Лонни был в контакте с Трентом? С Трентом Пирсом?

– Не знаю его фамилии, никогда не знал этого парня. Слышал о нём только от Лонни.

– Мне говорили, что Трент пропал с радаров, и никто давно о нём не слышал.

Он нервно почёсывал щетину на подбородке. – Вы спросили – я ответил.

– Вы знаете, как с ним связаться?

– Нет.

– Вот почему его убили? Лонни знал слишком много?

– Мы все знали слишком много. Им всё равно. Это страшные истории в темноте. Вы понимаете? Что я реально знаю? Что вы? Что знал Лонни? Можете говорить сколько угодно – всё равно никто вам не поверит. – Новая волна слёз хлынула по щекам. – Я не могу вспомнить даже то, что делаю большинство дней, не то что то, что они с нами сделали там. Всё, что у меня есть, – сны. Они привели Лонни к правде, но я... не могу... не могу вспомнить... Я просто сплю, Уокер. Безумные, ужасные сны, ползающие у меня в голове, как змеи, которые не могут найти выхода.

– Тогда почему они убили его? – спросил Джоэл.

В сгущающейся темноте смуглое лицо Пита Фернандеса становилось всё труднее различимым. – Они с ним покончили.

Ответ ударил Джоэла как кулаком в солнечное сплетение.

– Они покончили со всеми нами. Мы не были для них даже людьми – просто подопытные крысы, расходный материал, ничто. Большинство других в нашей группе, наверное, тоже уже мертвы.

– Тогда почему вы ещё живы?

– Ненадолго, – ответил он ровно. – Если Лонни был прав – если мои сны реальны, – они отправили нас туда, куда никто не должен попадать. Но как бы глубоко они ни залезли к нам в головы, они знали, что могут нас вернуть. Может, не такими же, может, покалеченными, – но вернуть. – Он уставился в поле, как будто снова что-то заметил. – Чего они не учли – это то, что кое-что вернулось вместе с нами.

– У Лонни была тетрадь с числами, написанными в ней снова и снова, – сказал Джоэл. – Это было как-то связано с коротковолновыми радиостанциями и...

– Да, – сказал тот, кивая часто. – Числа, они... прокручиваются у меня в голове постоянно, они... никогда не останавливаются, я... пытаюсь их игнорировать, как и сны, но они всегда там, Уокер, всегда. Прямо сейчас я вижу их в голове, падающими рядами, как...

– Дождь?

– Да. И звуки тоже: я слышу их, когда тихо, когда пытаюсь спать, но... я не могу вспомнить, что именно они значат. Я знаю, что они пытаются мне что-то сказать, но... не знаю, что это, я... не могу вспомнить, Уокер. Но я не только вижу их в голове и в снах. Я слышу их – числа и звуки. Они говорят со мной.

– Кто, Пит? Кто говорит с тобой?

– «Числовые станции», – произнёс он, оборачиваясь к дороге. – Я видел их во сне. В голове крутились эти слова. Числовые станции. Я думал, они нереальны. Но они есть.

– Что это такое? Не понимаю.

– Анонимные коротковолновые радиостанции. Никто точно не знает, где они находятся и каково их назначение, – но они ведут трансляции из точек по всему миру. Поищите их и убедитесь сами. Я нашёл в Сети примеры их трансляций, и как только услышал – понял: именно это и было, потому что я их слышал раньше. В точности то же, что слышал в снах. – Он покосился в темноту, смотрел на дорогу. – Они используют их. Они используют их прямо сейчас – ведут трансляции. Просто никто не слушает. Ни вы, ни я, никто. – Фернандес резко повернулся и посмотрел на него с таким страхом и паникой в тёмных глазах, что казалось, он готов пуститься бежать в любую секунду. – Но это не значит, что не слышишь: просто не осознаёшь этого.

– Что они транслируют?

– Голоса – но я... не думаю, что это человеческие голоса. Они звучат искусственно.

– И что говорят эти искусственные голоса? – спросил Джоэл.

– Они зачитывают числовые последовательности, иногда детские стишки. В других случаях проигрывают фрагменты песен или сигналы, похожие на электронные пищалки или морзянку. – Он поднёс дрожащую руку к голове, провёл по волосам и навязчиво почесал кожу. – Это до чёртиков жутко.

– В чём смысл?

– Некоторые думают, это шпионские дела. Нет. – Фернандес взглянул в поле, как будто снова что-то там заметил. – Они там, – пробормотал он. – В темноте.

– Пит, посмотри на меня, – сказал Джоэл. – Я тебе верю. Правда, хорошо? Но мне нужно спросить. Помимо этих числовых станций, которые могут иметь вполне разумное объяснение, и клейма на твоём теле, которое могло появиться любым числом способов, – можешь ли ты что-нибудь доказать из того, что сказал мне сегодня?

– Всё, что у меня есть, – мои кошмары, – ответил он. – Но если они неправда, то я – сумасшедший лжец. Как и Лонни. И как вы.

– Я?

– Вы.

– Почему они это делают?

– Как вы думаете, я не хотел бы знать? Я не просил об этом, я... не заслужил этого. Они не имели права делать с нами такие вещи, настолько гадить в наши головы, как они сделали. – Он ощутимо содрогнулся. – Я боюсь всё время. Всё чёртово время, чувак. Иногда я хочу, чтобы они просто закончили дело и сделали со мной, как с Лонни, – только чтобы у меня в голове наступила тишина. Беги от всего этого. И молись, чтобы они не преследовали тебя.

– Я однажды это уже делал, – сказал ему Джоэл. – На этот раз – нет.

– Ты проиграешь. Лонни рассказывал мне о том, что произошло с тобой в своё время. Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет. Просто сейчас в другом обличии, находит другой способ ожить у нас в головах. – Фернандес постучал револьвером по своему виску. – Ему не нужно искать туда дорогу. Он уже там.

Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен.

– Ты уже шёл против него раньше. Как это вышло? – Фернандес засмеялся грустным и беспомощным смехом, потом медленно отступил назад, поднял пистолет и направил за плечо Джоэла – в сторону коттеджа. – Они идут.

Джоэл обернулся и посмотрел.

В темноте – он не мог быть уверен, – но на кратчайший миг казалось, будто что-то отделилось от теней и скользнуло мимо одного из передних окон.

Нечто меньше, чем человек...

Когда он обернулся назад, Фернандеса не было. Джоэл был сам по себе.

Но не один.

Глава четырнадцатая

Ночь обрушилась на него, как волны разъярённого океана. Джоэл по-прежнему не понимал, как Пит Фернандес исчез так быстро и бесшумно и что именно он видел, скользнувшее мимо окна коттеджа. Единственное, что он знал точно: два силуэта появились на поле – едва различимые, но несомненно стоящие там в темноте. Слежка, предположил он, – но задерживаться, чтобы разобраться, не стал. Вместо этого, охваченный нарастающим ужасом, он прыгнул в машину и рванул обратно на Шомут-авеню, ставя между собой и теми людьми, коттеджем и чем бы то ни было бродившим внутри него – как можно большее расстояние, как можно быстрее.

Вместо того чтобы возвращаться в гостиницу, он углубился в город. Признаков слежки не было, но ведь и к встрече с Фернандесом его тоже вели – значит, нельзя было больше быть уверен ни в чём.

Как и со многим в жизни, то, что нельзя видеть, – не обязательно отсутствует.

Остановившись на первом попавшемся баре – скромном, но оживлённом заведении, рекламировавшем местные группы, танцы и дешёвое пиво, – он въехал на стоянку и припарковался под большой неоновой вывеской, которая не только привлекала взгляд с дороги, но и освещала большую часть парковки. В тот момент Джоэлу хотелось – было нужно – оказаться среди как можно большего числа людей, а нервы были так натянуты, что выпить не мешало бы.

Он вышел из машины и позволил холодному воздуху привести себя в чувство, но не мог перестать прокручивать только что услышанное и пережитое у коттеджа Пита Фернандеса. Как и все те годы назад, он заглянул в темноту, и что-то в её глубинах посмотрело в ответ.

Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет.

Несколько минут спустя Джоэл сидел за оживлённой барной стойкой и опрокидывал виски со льдом, пока ужасная трибьют-группа восьмидесятых мучила старый хит Def Leppard и изо всех сил старалась удержать выходившую на площадку публику – преимущественно людей средних лет.

Когда примерно час спустя он вернулся в гостиницу, чемодан оказался нетронутым. Алкоголь несколько выровнял нервы, но напряжение никуда не ушло, так что он запер все замки на двери, а потом встал под самый горячий душ, какой только выдержал.

Позже, завернувшись в полотенце, он лёг на кровать, не потрудившись откинуть покрывало. Глядя в потолок и наблюдая, как тени и свет от телевизора играют на стенах, позвонил домой.

Тейлор ответила мягким, сонным голосом. – Алло?

– Привет, – сказал он, уверенный, что её голос – самое красивое из всего, что он когда-либо слышал. Как всегда, он заставлял всё снова становиться нормальным – пусть и ненадолго.

– Джоэл, привет.

– Я тебя разбудил?

– Я на диване; должно быть, задремала. Ты в порядке?

Он почувствовал, как улыбается. – Да, всё нормально, – сказал он, надеясь, что ему удалось скрыть беспокойство, которое по-прежнему не отпускало.

– Как там дела? Что-нибудь выяснил?

– Работаю над этим.

– Есть что выяснять?

Он выиграл несколько секунд глубоким вдохом. – Сложно сказать.

– Ну, это звучит уклончиво.

– Не пытаюсь уклоняться.

– Нет?

– Я пока не очень много знаю, – неуверенно произнёс он. – Посмотрим, как пойдёт.

Она помолчала. – Ты точно в порядке? Ты звучишь...

– Детка, я в порядке.

– Если тебе нужна одна из таблеток – возьми её, и...

– Возьму. – Он зажмурил глаза, пока мучительное лицо Фернандеса не потускнело. – Как прошёл твой день?

– Обычные дела – не буду тебя утомлять.

– Прошу.

– Правда?

– До последней детали. Лишь бы слышать твой голос.

– Скучаешь?

– Невыносимо.

– Тогда приезжай домой.

– Скоро.

Ни один из них несколько секунд не говорил. Просто слышать дыхание друг друга было почему-то утешением.

– Тейлор, – наконец произнёс Джоэл, – может, несколько дней не будет весточки от меня.

– Почему?

– Буду работать допоздна и, может, не смогу звонить каждый вечер. Так что если не объявлюсь – не паникуй; всё в порядке. Выйду на связь, как только смогу, хорошо?

Снова тишина, а потом: – Мне это совсем не нравится, Джоэл. Совсем.

– Мне самому не очень.

– Знаю, что ты пытаешься делать то, что считаешь правильным, – сказала Тейлор. – Но тебе не обязательно спасать мир. Это не твоя ответственность.

– Если мы сами себя и друг друга не спасаем – кто же это сделает?

– Это попытка позднего романтического поэтического экспромта?

Он представил её улыбку. – Ну, почему нет? Хоть и жалкий.

– Лучше твоих обычных «Роз», наверное.

– Ирландец из Нантакета?

– Встречалась с ним. Был склонен преувеличивать – поверь мне.

Джоэл тихо засмеялся и прижался к телефону, желая, чтобы это была Тейлор. Всё зло в мире казалось куда менее страшным – разоблачённым, как трус, которым и было, в свете их любви. – Иди ложись, выспись, – сказал он. – Свяжусь, как смогу.

– Будь осторожен, Джоэл. Пожалуйста, родной. Обещай мне.

– Обещаю, – сказал он. – И люблю тебя.

– И я тебя.

После того как они попрощались, Джоэл больше всего хотел провалиться в сон – но был абсолютно бодр, и мысли снова понеслись вскачь.

Магия реальна, вы знаете?

– Да, – тихо произнёс он. – Как ни странно – да.

Он лежал и думал, голова была занята событиями вечера и всем, что рассказал ему Пит Фернандес. Всё это происходит на самом деле? Именно поэтому был убит Лонни? И тот поддерживал связь с Трентом? Как такое случилось и что, чёрт возьми, Трент мог знать обо всём этом? Когда он в последний раз знал Трента, тот был злым панком, бунтарём и антисистемным человеком, да, – но никак не экспертом по контролю разума и секретным правительственным программам. С другой стороны, всё меняется. Люди меняются. Ничто и никто не остаётся прежним. И с тех пор как он видел Трента, прошло очень много времени, – так что это вполне вероятно.

Годами до этого Джоэл наталкивался на несколько оккультных групп, которые утверждали, что используют техники промывания мозгов в своих ритуалах и практиках для контроля над участниками и влияния на них определёнными способами. Никогда не было ясно, работало ли что-нибудь из этого или было ли вообще реальным, – но те, с кем он говорил об этом, клялись, что это весьма эффективно и применяется регулярно. Однако сомнительные оккультные группы были далеко не единственными, кто якобы занимался подобным. Хотя он не исследовал это напрямую – скорее наталкивался на это в ходе расследования жёсткой сатанинской деятельности годами раньше, – правительство, военно-промышленный комплекс, а также шпионские и разведывательные группы имели долгую историю слабых связей с оккультом и различными оккультистами и оккультными организациями. Даже самый поверхностный поиск мог дать примеры этого – если потрудиться поискать. Также не вызывало сомнений, что в прошлом правительство проводило чудовищные эксперименты над ничего не подозревавшими людьми, а порой и над обществом в целом. Они это признали, и обширный массив верифицируемой информации был доступен в Сети и в других источниках – снова же, если потрудиться поискать. Настоящими вопросами были: существуют ли эти связи до сих пор, продолжаются ли программы по сей день – как предполагал Фернандес?

Несколько минут спустя Джоэл уже гуглил МКУЛЬТРА и эксперименты по контролю разума. Вернувшаяся информация была поразительной и охватывала широкий круг жертв, в том числе психически больных и даже детей.

Позже, в состоянии полной перегрузки, Джоэл закрыл всё и изо всех сил убеждал себя, что когда-нибудь в жизни снова сможет спать. Он чувствовал себя Нероном, бренчащим на скрипке, пока мир вокруг него горит. Всё это было таким давящим – и странно знакомым, как и в те годы назад. И так же, как когда он был ребёнком и та странная чёрная машина – во сне это было или наяву – навсегда изменила его и его друзей, это было ещё шире, глубже и страшнее, – потому что казалось буквально бесконечным. Чем дальше он смотрел, тем больше всё это было укоренено не только в его прошлом и снах, но и во вполне реальной, земной властной элите. Если многочисленные теории заговора вокруг правительственных программ по контролю разума были хотя бы частично правдой, – скорее всего, никто и ничто не могло когда-либо обратить или остановить сделанное, а тем более то, что, возможно, происходило до сих пор. Они пытались создать всё, от суперсолдат до секс-рабынь, от шпионов до убийц-«манчжурских кандидатов». Но если верить отчётам, все эти программы были давно забыты – не из-за нравственного пробуждения, а потому что большинство не давали ожидаемых результатов.

По всей видимости, промывание человеческого мозга почти смертельными дозами ЛСД не создавало чистого листа, из которого программисты могли лепить что угодно. Вместо этого оно уничтожало разум испытуемых, оставляя их жестоко повреждёнными, сломленными – овощами.

Когда Джоэл наконец лёг, оставил телевизор включённым с убранным звуком – чтобы в комнате всё же был свет. Но каждый посторонний звук в коридорах гостиницы усиливался многократно, каждый шум казался потенциальной угрозой, и он начал задаваться вопросом – не связано ли всё это как-то воедино.

Вы верите, господин Уокер, что Дьявол говорит с вами?

Ужасные шёпоты и звуки, некогда преследовавшие коридоры его разума, вернулись – проверяя периметр его рассудка и пытаясь вернуть его в тот же ад, из которого он когда-то выкарабкался с таким трудом. Ведь это была часть ловушки, в которую он попал раньше, – видеть связи там, где их не было?

Вы верите, что он внутри вас прямо сейчас?

Но был ли он неправ тогда? Ошибался ли он сейчас? Или же был прав в обоих случаях?

Он спал неспокойно – как испуганный ребёнок, прячущийся под одеялами и ожидающий, когда монстры из-под кровати нанесут удар, надеясь, что родители успеют прийти раньше, спасти от страхов и заверить, что никаких монстров нет.

Однако роскошь бояться несуществующего была ему недоступна – уже много лет, и, скорее всего, навсегда.

Потому что Джоэл знал: те монстры реальны.

Глава пятнадцатая

Солнце садится над пляжем Хорсенек-Бич – двухмильной полосой песка и дюн в Вестпорте, частью сотен акров барьерного пляжа и солёных болот, составляющих одно из самых популярных мест в системе лесов и парков штата Массачусетс, – и четверо мальчиков сидят на песке, смотрят на воду и распивают на всех ящик пива. Летом, когда сюда съезжаются туристы, приезжие и местные, пляж бывает переполнен; ранней весной – куда тише и малолюднее. Для таких местных, как Джоэл и его друзья, это лучшее время – их время – просто побыть здесь, понежиться на песке, на солнце и море.