Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Сволочь, – выдохнул он, сплюнул ещё раз, потом зачерпнул воды ладонью и промыл рот, поболтав воду у больного зуба. Беглый осмотр остальных зубов показал: они целы.

Дождавшись, пока вода нагреется, Джоэл помылся, осторожно обрабатывая правый бок – там уже расцвёл ярко-фиолетовый синяк. Живот был красным и болел при прикосновении. Он мылся несколько минут, потом вытерся и прижал мокрую ткань к затылку. Удар о стену не рассёк кожу, но уже образовалась шишка размером примерно с шарик, и пульсирующая боль отдавала в шею.

Он вышел из ванной, достал из сумки белую майку-безрукавку, джинсы и чёрный свитер. Одеваясь, время от времени тихо стонал – каждое движение напоминало о боли. Собрал старую одежду, включая куртку тоже в пятнах, сложил в полиэтиленовый пакет и убрал в шкаф. Ночью выбросит в мусорный контейнер на парковке.

Настойчивый стук в дверь остановил его на месте. Он запер дверь за собой? Нет. Ручка повернулась, и дверь распахнулась – звук прокатился по комнате, как предупреждение.

Джоэл уже собирался схватить лампу с тумбочки и замахнуться ею как бейсбольной битой, когда понял, что человек, осторожно заходящий в дверь, – это Билли Гилл.

– Джоэл?

– Билли. – Джоэл выдохнул. – Боже, что ты здесь делаешь?

– Ну да, рад тебя видеть тоже, дружище. – Билли закончил входить, дал двери закрыться и огляделся. – Ого, ну это место... скажем так... сойдёт.

– Ритц был занят. Что ты здесь делаешь?

– Утром поговорил с Тейлор и решил приехать проверить, как ты. Она волнуется. – Он прошёл в глубь комнаты. – Давно не ездил этой дорогой – забыл, какая она смертельно скучная.

Джоэл опустился на край кровати и надел туфли.

– Что с тобой? – спросил Билли. – Ты двигаешься и стонешь, будто тебя поезд переехал.

– Почти. Тот парень бил как поезд.

– Что? Тебя отделали?

Джоэл кивнул. – Ну, примерно.

– Ты в порядке? Ездил в больницу?

– Всё нормально.

– Нормально не выглядишь. Выглядишь дерьмово.

– Тебе не следовало приезжать. Поезжай домой.

– Слушай, я ехал сюда неближний путь, – сказал Билли, подходя к окну. – Если ты думаешь, что я в ближайшее время снова сяду в эту машину, – не дождёшься. Если только ты не поедешь со мной, – тогда ты сядешь за руль, а я вздремну, потому что—

– Билли, – перебил его Джоэл.

– Что?

– Тебе надо уехать.

Он стоял в своём дешёвом мятом плаще и ещё более дешёвом полиэфирном костюме, выглядел неловко и располневшим, зачёс набок торчавшие в стороны волосы, пухлые щёки раскраснелись от холода. – Почему?

– Я справлюсь.

– Тейлор волнуется. Да и я тоже.

– Ей не стоило просить тебя приезжать.

– Она не просила – это моя инициатива. Она волнуется, Джоэл, я слышал это в её голосе. Я сказал ей, что хочу тебе позвонить, и попросил сказать, где ты останавливаешься. Узнав, я сел в машину и поехал сам разобраться, во что ты ввязался. Судя по тому, что я вижу, дружище, всё плохо.

Джоэл встал, приглушённо охнув, и достал пальто из шкафа – бросил на кровать. Что он должен был сказать? Что час с небольшим назад на его глазах хладнокровно расстреляли человека? Что на нём была кровь, мозги и бог знает что ещё этого человека, всё это пропитало его одежду и въелось в кожу? Что вся эта история связана с правительственными программами по контролю над разумом, тайными радиостанциями и злобными существами, рыщущими во тьме? Что те же двое, которых он видел убивающими бездомного, вполне могут оказаться теми самыми, кто убил Лонни и бросил его умирать на улице? Что в любой момент эти двое могут явиться за ним снова – и на этот раз он может не уйти? А может, рассказать ему о том, как большая чёрная машина, которая терроризировала его и друзей в детстве, тоже каким-то образом связана со всем этим? Что бы ни было правдой, что бы ни было ложью и что бы ни существовало между ними, Джоэл знал одно наверняка: то, во что он влип, – смертельно опасно. И рядом с ним не место никому, кто ему дорог.

– Кто тебя избил? – спросил Билли. – Это как-то связано с тем номером машины, который ты попросил меня пробить?

– Билли, послушай. Я ценю, что ты проехал столько, чтобы проверить меня. Но тебе нужно ехать домой, и прямо сейчас. Если Тейлор спросит – тебя здесь не было, договорились?

– О чём ты говоришь? Что происходит?

– Езжай домой, Билли.

– Джоэл, я—

– Езжай домой. – Джоэл прошёл к двери и распахнул её. – Сейчас. Езжай.

– Закрой дверь и сядь, – сказал Билли своим лучшим командным голосом. – Слышишь? Закрой чёртову дверь и сядь.

Джоэл отпустил дверь.

– Садись. – Билли указал на кровать.

– Слишком больно сидеть.

– Тогда стой, несчастный ты тип. – Он упёр руки в бока. – Что происходит?

– Я не могу рассказать всё, я—

– Всё? Ты мне вообще ничего не рассказал.

– Здесь небезопасно. Мне нужно, чтобы ты сел в машину и поехал домой. Тебе нужно присматривать за делами несколько дней и следить, чтобы с Тейлор всё было в порядке. Может, мне ещё удастся разрядить ситуацию, не знаю. Если удастся – я вернусь, и всё будет нормально. Но если за это время что-то необычное или странное произойдёт, или появится кто-то подозрительный, или позвонит, или напишет письмо, сообщение, пустит дымовые сигналы или, чёрт возьми, голубей – дай мне знать. А пока – забирайте с Тейлор её отсюда и езжайте на твою дачу на севере. Никому ни слова: куда и зачем. Никому, слышишь? По дороге сними наличные в банкомате и с этого момента только наличными. Никаких карточек и чеков. Мобильными не пользуйтесь. Приедете – сидите там, пока не получите вестей от меня. Ружьё у тебя ещё есть?

– Ружьё?

– Да, оно ещё у тебя на даче?

– Да, но—

– Заряди его. Если появится кто-то незнакомый – применяй. Потом разберёшься.

Билли нахмурился. – Боже, что за чертовщина здесь творится?

– Мы ни с чем не разбираемся.

– Да неужели? – Билли вскинул руки и дал им шлёпнуть по бёдрам. – Слушай, смелость у тебя гранитная. Ты правда стоишь и говоришь мне, что моя жизнь и жизнь твоей жены в опасности – настолько, что мне надо хватать её и прятаться на даче в лесу, и что – кстати говоря – мне, возможно, придётся в кого-то стрелять, – но не потрудишься объяснить ни почему, ни что происходит? Серьёзно? Да что с тобой не так?

Джоэл запустил руки в волосы, пересёк комнату и начал расхаживать у стола. – Расследуя убийство Лонни, я нечаянно потревожил не тех людей, хорошо? И есть очень опасные типы, которым это не понравилось.

– Есть такие люди – называются полиция, может, слышал?

– Полиция мне не поможет.

– Почему?

– Потому что не поможет.

Билли задумался. – Ты хочешь сказать, что полиция причастна к этому или каким-то образом вовлечена?

– Не важно. Они мне не помогут ни так, ни эдак. Это крупнее полиции.

– Крупнее.

– Да.

– Полиции.

– Да.

Билли покачал головой и вздохнул. – Ладно, а почему бы не принять намёк от этих людей, не бросить всё, пока живой, и не вернуться домой?

– Потому что не могу.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – сказал Билли, тыча пальцем в воздух между ними, – но разве это не должно было быть обычной, бестолковой вознёй с расследованием, которая ни к чему не приведёт? Разве ты не это мне говорил?

– Я так думал.

– Ну, очевидно, ты ошибся, – так смирись с потерями и уноси отсюда ноги.

– Не могу.

– Я что-то упускаю?

– Не могу, Билли.

– Джоэл—

– Не могу! – Он хлопнул кулаком по столу. – Чёрт возьми, просто доверяй мне в этом.

– Ладно. – Билли сделал шаг назад, последние остатки цвета стекли с его лица. – Успокойся.

– Это глубже, чем ты можешь понять. Ради бога, это глубже, чем понимаю я сам. – Джоэл повернулся к окну и посмотрел на холодный вечерний город и парковку внизу. Теперь каждая машина казалась ему подозрительной, каждый прохожий – потенциальной угрозой.

– Я беспокоюсь, ладно? Тейлор тоже. – Билли выдавил неловкую улыбку. – С тем, через что ты прошёл раньше, со всем этим... мы просто—

– Я не сумасшедший.

– Никто этого не говорил.

– Тогда я не был и сейчас не являюсь.

– Ладно. – Билли поднял руки, как при ограблении. – Но раньше у тебя были проблемы, от которых ты болел. Мне нужно знать, что они не вернулись. Попробуй посмотреть с моей стороны, ладно? Я не хочу тебя обидеть, Джоэл. Я пытаюсь помочь. Ты выглядишь ужасно, кто-то тебя избил, и ты говоришь обо всём этом – что бы это ни было – как о чём-то, что крупнее полиции, уходит глубже, чем может понять кто-либо из нас, и настолько опасно, что люди могут погибнуть, и – не злись, но – многое из этого звучит знакомо, ладно? Я вижу сходство – вот что я говорю.

– Чего ты от меня хочешь?

– Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Ты не производишь впечатления человека в здравом уме.

Может, потому что я только что смывал с лица мозги другого человека.

– Хотел бы рассказать больше, – сказал Джоэл. – Но не могу.

– Тейлор сказала, у тебя есть таблетки, которые успокаивают, когда нужно…

– Мне не нужны таблетки.

– Посмотри мне в глаза.

Джоэл посмотрел. – Мне не нужны мои таблетки. Я не разваливаюсь, как раньше. Нет.

– Ладно, – сказал Билли тихо.

– Ты правда хочешь помочь?

– Конечно.

– Тогда послушай меня и доверяй тому, что я говорю.

– Хорошо.

– Пожалуйста, Билли, пожалуйста – езжай домой и сделай, как я прошу. Это серьёзно, и мне нужно, чтобы ты прикрывал тыл. Мне нужно знать, что на тебя можно рассчитывать.

– Ты знаешь, что можешь.

Перед глазами Джоэла мелькнула разлетающаяся голова бездомного. Он зажмурился, но это только сделало образы ярче. – Я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Билли стоял, глядя на него – растрёпанный и растерянный.

Джоэл шагнул к нему, взял друга за плечи, притянул к себе и крепко обнял. – Ты мой лучший друг, – прошептал ему на ухо, – и я люблю тебя как брата. Знаю, что ты за меня волнуешься, но сделай, как я прошу. Именно так, Билли. Другого пути нет. Теперь езжай домой.

Немного спустя, у окна гостиничного номера, он смотрел, как Билли пересекает парковку к своей машине. Когда та отъехала и скрылась из вида, Джоэл мог только гадать: увидит ли он его снова.

Никаких гарантий теперь не было. Никогда и не было.

Зло не занималось гарантиями.

Глава девятнадцатая

Дорси стоит в поле, курит сигарету и старается выглядеть крутым. Обычно у него это получается без труда, – но не сегодня. К этому времени все уже попробовали курить, но только он и Трент пристрастились к этому занятию, – а Трент и то почти не затягивается. В тринадцать лет раздобыть сигареты непросто, но Дорси умудрился достать целую пачку «Уинстон Лайтс» для их ночёвки в поле. Он постукивает по пачке, выбивает очередную сигарету, потом протягивает Тренту, который вытаскивает её и засовывает в угол рта. Не прикуривает. Стоит рядом с Дорси с озадаченным видом. Как и остальные, пытается осмыслить происходящее – то, что произошло.

– Это была просто игра, – говорит Сэл. Это уже третий или четвёртый раз, как он произносит это.

Солнце стоит высоко и ярко. Джоэл смотрит на него, будто ища ответов, а остальные стоят вокруг в оцепенении.

Сколько они пролежали в траве? Когда они решили притвориться спящими в поле? Зачем притворялись? В какую игру играли? Ничто не имеет смысла – и всё же их разум говорит им, что имеет. «Вы пришли в поле и несколько минут притворялись, что спите». Игра окончена.

– Хватит это повторять, – наконец говорит Дорси.

– Что? – спрашивает Сэл.

– «Это была просто игра».

– Но это была просто игра.

Дорси затягивается сигаретой, выпускает дым через нос.  – Мне нехорошо.

– Мне тоже, – говорит Лонни, нервно проводя руками по телу – вверх-вниз – словно проверяя: нет ли ран.

Трент – он так и не прикурил сигарету – начинает дрожать. По щекам текут слёзы. Он торопливо стирает их и делает несколько шагов в сторону, поворачиваясь спиной к остальным. Но поздно. Они всё видели.

Дорси и Лонни тоже начинают плакать. Молча, слёзы катятся по лицам.

Джоэл кивает, будто всё понимает – хотя это не так, – и чувствует, как у него тоже щиплет глаза. Что с ними? Что происходит?

Только Сэл не плачет.  – Это была просто игра, – говорит он тускло.

– Машина, – произносит Дорси – словно только что вспомнил.

Остальные оборачиваются к нему. Да. Машина. Они все забыли о большой чёрной машине. Но разве это было не последнее, что они помнили?

– Большая чёрная машина, – говорит Дорси, в клубах сигаретного дыма.

– Она хотела нас напугать, – говорит Сэл. – Теперь её нет.

Лонни берётся за голову, сжимает виски.  – Когда это было?

– Что-то произошло, – говорит Трент, беспокойно слоняясь туда-сюда. Он вынимает незажжённую сигарету изо рта, снова подносит к губам и снова убирает – снова и снова.  – Что-то произошло. Что-то плохое.

– Когда машина пыталась нас напугать? – спрашивает Лонни.

– Не знаю, – вешает голову Дорси.

– Я помню машину, – говорит Джоэл.

– Мы все помним машину, умник, – огрызается Лонни. – Когда это было?

– Несколько минут назад. – Джоэл смотрит на остальных. – Ведь так?

Дорси качает головой.  – Я не... не думаю.

Трент смотрит на деревья в дальнем конце поля – будто ждёт, что вот-вот что-то оттуда выйдет.  – Что-то произошло, – говорит он.

– Валим, – командует Сэл, направляясь к велосипедам, сваленным в кучу в траве вместе с туристическим снаряжением. Он разгребает чужие, добирается до своего, ставит его и обтирает.  – Хватит ныть.

– Что случилось с машиной? – спрашивает Лонни, едва сдерживаясь.

– Уехала, – отвечает Сэл. – Уехала и всё. Вы что, пацаны?

– Нет, – говорит Джоэл. – Она вернулась. Я видел, как она развернулась и поехала обратно.

– Я тоже, – говорит Трент.

– Ладно. – Лонни придвигается к ним. – Ладно, и что потом?

Дорси бредёт сквозь траву.  – Мне нехорошо.

– Кто-нибудь ответьте мне! – кричит Лонни. – Что произошло, когда большая чёрная машина развернулась и поехала обратно?

– Не знаю, – говорит ему Джоэл.

– Ничего не произошло, – говорит Сэл, садясь на велосипед верхом. – Вы как маленькие. Так перепугались из-за машины, и все ревёте? Ладно вам, серьёзно.

Трент резко оборачивается и швыряет в Сэла незажжённую сигарету.  – Сам иди лесом! Ты так же напуган, как и мы!

Сигарета отскакивает от головы Сэла. Он сверлит Трента взглядом.  – Чего мне бояться, кретин?

– Как мы сюда попали? – спрашивает Лонни.

– Мы лежали в траве, – говорит Сэл. – Что с вами такое?

Дорси медленно затягивается.  – Мы засыпали?

– Мы притворялись. Это была просто игра.

Трент движется к нему.  – Скажи ещё раз «просто игра».

– Иди куда подальше, Трент. – Сэл слезает с велосипеда, позволяет тому упасть и принимает боевую стойку. – Когда хочешь.

Лонни перехватывает Трента – становится между ним и Сэлом и, скорее всего, спасает первого от худшей трёпки в жизни.  – Заткнитесь оба!

– Нам нельзя, – говорит Дорси.

Остальные оборачиваются к нему, не понимая, что он имеет в виду.

– Нам нельзя об этом говорить. Нам не положено помнить.

Джоэл отходит от компании, пытаясь разобраться в своих мыслях. Смотрит на часы. Они новые. Родители подарили ему на день рождения в этом году. Часы показывают не только время, но и день, и дату.  – Подождите, – говорит он, оборачиваясь к остальным. – Подождите, какой... какой сегодня день?

– Суббота, – говорит Сэл.

– Мои часы показывают воскресенье.

– Ну и что? Они врут.

– Нет, – говорит Джоэл. – Не врут.

Сигарета выпадает изо рта Дорси на траву у его ног.  – Воскресное утро, что ли?

– Суббота, – настаивает Сэл. – Мы только что приехали.

Трент говорит:  – Но если воскресное утро, то...

Джоэл опускается на колени.  – Где мы были весь вчерашний день?

– И ночью? – добавляет Лонни.

Трент начинает кашлять. Кашель быстро переходит в приступ удушья.

Остальные смотрят на него. Лицо его – маска паники и растерянности.

Когда белки его глаз закатываются, изо рта вырывается туча бабочек – они заполоняют воздух вокруг него, образуя облако трепещущих крыльев, одновременно жуткое и странно прекрасное.

Совсем как хор криков, разрывающих блаженную тишину спокойного воскресного утра.

Джоэл следил за кварталом как мог, снова и снова обшаривая взглядом каждый угол. Сквозь большие витринные окна он видел пекарей в белом, работающих за прилавком напротив. Грузовики с предприятия по разливу газировки на углу то и дело подъезжали и уезжали. Витрина и дверь небольшого магазинчика в нескольких дверях отсюда были облеплены рекламой дешёвых сигарет, кофе и буррито с завтраком. Следующий угол занимал алкогольный магазин с решётками на окнах, – фасад весь в граффити.

Над ним – небольшая квартира, где Дорси Хилл жил со своей подругой.

Лавируя в потоке машин, Джоэл перешёл улицу. Он вошёл в здание через дверь сбоку от входа в магазин и оказался перед разбитым, покрытым граффити коридором и лестницей на второй этаж.

Он поднялся и оказался у двери – побитой, поцарапанной, с облупившейся краской. Джоэл постучал, и через мгновение на пороге появилась замученного вида женщина в бежевом полиэфирном платье с белым фартуком.

– Да? – спросила она с раздражением.

Джоэл попытался улыбнуться – скорее всего, без успеха. – Дорси дома?

Женщина осмотрела его с ног до головы. – Кто спрашивает?

– Скажите ему, что Джоэл Уокер хочет его видеть, пожалуйста.

– Зачем вы Дорси? Оставьте человека в покое.

– Мне нужно с ним поговорить. Он здесь или нет?

– Нита, всё нормально, – донёсся голос из-за её спины.

Женщина вздохнула, окинула Джоэла последним недовольным взглядом и отступила в сторону.

Не успел Джоэл осмыслить её реакцию, как в дверях появился Дорси. Он выглядел значительно старше и очень уставшим: «афро» исчезло, теперь волосы были острижены коротко, в серых проплешинах. Тело оставалось худым и мускулистым, но осанка стала сутулой, а двигался он так, словно каждое движение давалось ему с болью. Хотя глаза уже не горели так ярко, как прежде, он, как всегда, сначала улыбнулся именно ими. – Сэлли говорил, что ты придёшь. – Голос его огрубел. – Как ты, братан?

– Лучше бывало. Ты как?

– Говорю: слишком долго. – Дорси заключил его в неожиданное объятие.

От него пахло дешёвым одеколоном и сигаретами, но жест был таким искренним и чистым, что Джоэл не мог не растрогаться. – Рад тебя видеть, Дорс.

Старый друг отпустил его, и оба неловко замерли.

– Пригласил бы в дом, – сказал Дорси, – но не люблю белых в квартире.

Джоэл тихо рассмеялся. Если ничто другое, то чувство юмора у Дорси осталось нетронутым. – Обижаться не на что.

– Да ты и не теряешь ничего. К тому же, – понизил голос Дорси, – Хуанита – защитница та ещё, понял? Она сейчас собирается на работу, вечерняя смена, так что дай-ка я возьму куртку; выйдем, поговорим на улице, не будем мешать.

Несколько минут спустя, когда они спустились по лестнице и вышли на улицу в холодный воздух, Джоэл заметил, что Дорси – теперь в сером вязаном колпаке и бушлате – ходит с лёгкой хромотой. Движение было оживлённым, но прохожих на улице почти не было. Дорси кивнул в сторону ближайшей детской площадки, огороженной сеткой-рабицей, и они направились туда.

Здесь пахло океаном – он был неподалёку, – но этот запах смешивался с выхлопными газами, городской грязью, выпечкой и разнообразными ароматами еды, в основном чем-то свежим и жареным – рыбой из соседних заведений. В дальнем конце улицы с Атлантики дул ветер, принося ледяной холод. Джоэл засунул руки в карманы, прижал подбородок к груди и шёл дальше, не обращая внимания на боль в рёбрах и вдоль челюсти.

– Иногда мне нужно выйти на улицу, – говорил Дорси. – Пройтись по кварталу, подышать воздухом, почувствовать, как вокруг живёт и движется город. Это помогает помнить, что я не так уж одинок. Напоминает, что я связан с чем-то большим и живым. Я чувствую себя... нормальным. Насколько мне это вообще удаётся.

Нормальным,  – подумал Джоэл. Он уже не знал, что это слово вообще значит.

– Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, – сказал Дорси.

– Не думал, что когда-нибудь вернусь.

– Всё ещё занимаешься журналистикой?

– Так говорят. – Джоэл немного замедлил шаг, чтобы Дорси поспевал.

– Я давно ушёл из розничной торговли, – объяснял Дорси. – Была пара детей с бывшей, всё изменилось. Нужны были деньги, занялся рыболовством. Работал в одной команде много лет. Хорошие деньги, но тяжёлая работа и долго не бываешь дома. Потом бросил, оформил инвалидность. Тело больше не тянет. Спина никакая, колени все порваные, пригоршня обезболивающих только чтобы встать с кровати. Стареть – дерьмо, а не радость. А детки, мальчик и девочка, – выросли. Нынче отца почти не навещают, у самих жизнь, семьи. Всегда больше к матери тянулись. Обижаться нечего – она их вырастила, а я редко бывал дома. Просто платил по счетам. Повезло несколько лет назад познакомиться с Нитой. Хорошая женщина. Крепкая как кожа и злая как змея, но хорошая. – Они прошли через ворота на площадку, где стояли расшатанные качели, лезалка и баскетбольная площадка с ржавыми кольцами без сеток, и остановились у пары уединённых пикниковых столиков. – Грустное зрелище, а? Пустая площадка. Даже зимой так не должно быть.

Грустное – хорошее слово. Весь квартал был окутан какой-то изначальной тоской, такой густой, что её можно было пощупать. – Дорс…

– Я так и не сказал тебе, – перебил он, вытаскивая пачку сигарет из кармана. – Но я гордился тобой, братан. Ты зажёг в своё время.

– Я сгорел, и всё.

– Что, всё это про дьявола? Под конец это стало совсем безумным – каждый псих в стране подключился, каждый плохой психолог и каждая религиозная фанатичка, – но это не значит, что всё было ложью. Радикальные религиозники перегнули палку, а не ты. Никогда не видел людей, которые так трещат: «Иисус это, Иисус то» – и при этом делают всё, чтобы оттолкнуть людей от Иисуса как можно дальше. – С немалым трудом он забрался ногой на скамейку и уселся на поверхность стола, закурив. – Курнуть?

– Нет, спасибо.

Он убрал пачку в карман. – Я читал твою книгу. Ты написал правду. Люди вокруг жили с этим. Некоторые даже погибли. Чёрт, посмотри, что это сделало с тобой.

Джоэл придержал язык и стоял между столиками и забором, переводя взгляд то на Дорси, то на улицу.

Городские звуки заполняли тишину, пока Дорси не сказал: – Никогда не думал, что Лонни уйдёт первым. – Он дал сигарете повиснуть в уголке рта, потом засунул руки в карманы пальто. – Может, я. Или Трент, этот сумасшедший тип, – но только не Лонни.

День был пасмурным и безрадостным, и через несколько часов стемнеет. Джоэл не хотел быть здесь после наступления темноты. Он вообще нигде не хотел быть после наступления темноты.

– Я его подкалывал, звал «Инспектором Гаджетом». Он так бесился. – Дорси улыбнулся, затянулся сигаретой и выдохнул через нос. – Помнишь, как он так злился, что начинал смеяться? Лонни всегда можно было рассмешить.

Джоэлу тоже хотелось улыбнуться – он и правда помнил это в Лонни, – но не получалось. – Дорс, нам нужно поговорить.

Он посмотрел на площадку и улицу за ней, и улыбка пропала. – Да.

– Ты знал, что Лонни перед смертью был в контакте с Трентом?

Имя Трента заставило его обернуться к Джоэлу. Помедлив, он снова отвёл взгляд и покачал головой. – Я думал, с Трентом давным-давно никто не виделся и не разговаривал. Ты уверен?

– Относительно.

– Лонни бы мне сказал.

– Если бы мог. Он же рассказывал тебе о том, что с ним происходило?

Дорси затянулся. – Ните не нравилось, что он заходит. У него были проблемы, и это меня расстраивало. Я... начал видеть кошмары.

– О чём?

– Долго их не было. Это было одним из того, что я любил в море. Там они никогда не снились. Одна из самых опасных работ в мире, – но там я никогда в жизни не чувствовал себя в такой безопасности. До или после.

– О чём были кошмары?

– Ты сам знаешь, о чём, Джоэл.

– Всё равно расскажи.

Дорси наконец вынул сигарету изо рта. – Я думал, всё кончилось, – произнёс он дрожащим голосом. – Лонни тоже – чёрт, мы все так думали, – но потом снова началось. Что бы ни настигло Лонни, оно запустило это... я...

– Что запустило – кошмары?

– Он видел нехорошее. – Дорси щелчком выбил окурок. – Демонов.

– Ты тоже их видел?

Дорси посмотрел на него – лицо перекошено болью и ужасом.

– Ты видишь их прямо сейчас? – надавил Джоэл.

Словно в ответ, ветер погнал по пустой баскетбольной площадке бумагу и мусор. Где-то за несколько кварталов взвыла сирена и стихла.

– Долгое время всё было в порядке, – сказал Дорси, морщась. – Ведь так?

– Я тоже так думал.

– Почему сейчас? После стольких лет?

– Слышал про Tuser Industries?

– Нет. Что это?

– Компания в южной части города.

– Что она с нами связывает?

– Имя Пит Фернандес тебе что-нибудь говорит?

Дорси покачал головой.

– Фернандес работал с Лонни, – объяснил Джоэл, – но они оба участвовали ещё и в какой-то программе в Tuser Industries. Думаю, Лонни мог даже сам того не зная вербовать туда людей и ввёл Фернандеса в это дело. Так или иначе – это серьёзные люди, Дорс. Опасные люди. Они проводили над ним и другими эксперименты. Эксперименты по контролю над разумом.

Дорси вытащил ещё одну сигарету и закурил – на этот раз дрожащими руками. – Что это вообще такое?

– С нами кое-что случилось.

– Продолжай удивлять – буду звать тебя Дэвидом Блэйном.

– Очень смешно.

– Лучше смеяться, чем плакать.

– Дорс, что бы ни произошло, – это случилось со всеми нами, когда мы были детьми, – и что бы это ни было, это каким-то образом связано с тем, что происходило с Лонни в Tuser, и с тем, что сейчас творится со всеми нами.

Дорси лихорадочно курил некоторое время. – Ты видел их? – наконец тихо спросил он.

– Нет, – сказал Джоэл. – Но я... в то время, когда у меня были проблемы, я думал... думал, что что-то вроде них – внутри меня, в моей голове, и... разговаривает со мной.

– Но больше не так?

Рычание и шёпот на самых дальних границах восприятия…

– Нет. Больше нет.

Он достал из-за пазухи сложенный листок бумаги – сложенный до размера визитки. Дорси сунул сигарету в зубы и дрожащими руками, используя обе, развернул его. – Иногда, если нарисую их, они на какое-то время выходят из головы. – Разложив листок на коленях и расправив, он поднял его, чтобы Джоэл мог посмотреть. – Вот как они выглядят.

Нарисованные карандашом, грубо, но выразительно, – ряд пугающих человекоподобных фигур с длинными, искажёнными, вытянутыми конечностями – будто они тянутся к нему. Они выглядели точно так же, как те, что Лонни рисовал в своём блокноте.

Но на этом рисунке было кое-что ещё.

В правом верхнем углу – значительно меньше, но отчётливо – была изображена машина и четыре палочкообразные фигурки, лежащие в том, что, судя по всему, было травой или сорняками.

В небе появилась одинокая снежинка и медленно закружилась над баскетбольной площадкой. Джоэл и Дорси молча смотрели, как она скользит на ветру, исполняет последний танец и опускается на асфальт. Как мысли и видения в их головах – снежинок станет больше. Это было только начало.

– Я никому не рассказывал, – тихо сказал Дорси.

– Я тоже.

Дорси докурил сигарету и выбросил окурок. Дым обволакивал его, как туман. – Нита знает, что в детстве со мной что-то случилось, но не знает – что. Никогда не мог ей рассказать.

– А ты сам знаешь? – спросил Джоэл.

Он сложил листок и убрал обратно за пазуху. – Машина.

– Сэл до сих пор говорит, что всё это была просто игра.

– Годами я убеждал себя, что так и есть. Куча ребят лежит в траве и притворяется, что мы...

– Что мы – что?

Дорси пожал плечами. – Нас не было целый день. Целый день, братан, просто... не было.

– Мы были в той машине, правда?

– Думаю, да. – Дорси провёл рукой по лицу и вздохнул. – Мы не всё это время были в поле, это точно. Мы вообще так и не разбили лагерь.

– Что они с нами сделали, Дорс?

– Не знаю, но что бы это ни было – не в первый раз.

Откровение ударило Джоэла как кулак в грудь. Он никогда не думал об этом раньше, – но едва слова дошли до него, он понял: Дорси прав.

– Кто бы они ни были, они уже знали нас, – продолжал тот. – Это не было так, что им попались случайные дети и они сделали свой ход – понял? Они знали, что мы там будем. Они знали нас. Они брали нас и раньше, много раз, только не всех сразу.

Дрожь прошла по телу Джоэла. – Почему ты так говоришь?

– Я помню одно место. Всё белое – как в больнице, может. Я лежал на каталке, и меня везли по длинному коридору. Помню, как мимо медленно проплывали светильники на потолке. Я видел этот сон годами – ещё до того дня с большой чёрной машиной. Но когда вспоминаю тот выходной, помню то же самое – как будто в этом сне. Чувствую это, и знаю – я уже чувствовал это раньше. Не один раз, а много.

– Ты что-нибудь ещё помнишь?

– Страх. – Дорси, казалось, вернулся оттуда, куда уходил мысленно, и быстро снова вытащил сигареты. – Теперь – только сны. Не знаю, сколько ещё могу выдержать, братан. Я всё время боюсь.

Джоэл вспомнил: Пит Фернандес говорил ему то же самое. Он решил прощупать почву. – А цифры, Дорс, звуки?

– Они тоже у меня в голове, – сказал тот. – Сыплются сквозь сознание, как…

– Дождь?

Дорси посмотрел на него – в глазах поровну ужаса и надежды. – Ты тоже?

– Нет, но мне снятся сны. Цифры и звуки – это то, от чего страдал Лонни, и человек, с которым он работал, о котором я рассказывал.

– В них есть послание, только я не могу его понять. Оно – вот тут, – едва достать. Как шёпот, который слышишь – но слов не разберёшь.

По другую сторону забора по краю площадки прошли трое парней в тяжёлых куртках. Джоэл смотрел им вслед, пока они не завернули за угол и не скрылись из вида.

– Такое ощущение, что иногда весь чёртов мир у меня в голове, – сказал Дорси. – И всё охвачено огнём.

Джоэл хотел как-то его утешить, но это было выше его сил. Уже очень давно.

– Как та дрянь в твоей книге. – Дорси с силой затянулся. – Ты думаешь, всё это куда-то делось? Что зло вылечилось? Тот культ распался, и все теперь живут прекрасно, пекут печенье? Так получилось с этими уродами? Ты доказал связи между ними и общенациональной сетью больных ублюдков. Всё рассыпалось, растворилось в воздухе? Послушать людей сейчас – как будто ничего и не было. Как будто Дьявол – герой во всём этом, а все мы – сумасшедшие.

Джоэл кивал, но от ответа воздерживался – страх тех времён снова поднимался к горлу, душил его вместе со всем остальным.

– Вот в чём красота зла, – сказал Дорси. – Оно прячется на время – только и всего. Ждёт. Меняется. Возвращается. Сильнее. Злее. Уже не злодей, а герой. И мы все раскрываем рот и глотаем.

– Как сны, – сказал Джоэл.

– Как сны.

– Мне нужно найти Трента. Нужно знать, что он знает. Нам всем нужно.

– Сэл говорит, Трент спятил.

– Может быть. Может, мы все. Но это не игра, Дорс. Кем бы ни были эти люди, они убили Лонни, и весьма вероятно, что придут и за остальными. Меня уже пугали. Я своими глазами видел, на что они способны, – и это жёстко, братан. По-настоящему жёстко.

– Что они сделают – убьют нас, как убили Лонни? Мы и так уже мертвы, братан. Мертвы годами, просто не знали этого. Мы все умерли в том поле у нас дома. Никто из нас не ушёл оттуда живым.