Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Сироты Страны Чудес
Грег Ф. Гифьюн

Посвящение

Той осиротевшей части себя, которую я всё ещё ищу.

Глава первая

Что-то было не так.

Лонни Скотт знал это наверняка. Отрицать это он больше не мог. Собственно, именно эта мысль была последней в его голове перед тем, как всё погасло.

Ночь наступила ещё раньше, но в этой темноте было что-то особенное – что-то неестественное, злобное и умудрённое. Что-то знакомое. И чем пристальнее он вглядывался в неё, тем отчётливее начинало проступать что-то глубинное: первобытный инстинкт выживания и животный страх, который шёл с ним рука об руку.

Ощущение лёгкости – словно возникшее где-то за глазами – медленно растеклось по черепу, и Лонни испугался, что может потерять сознание. Он закрыл глаза, сменив один вид тьмы на другой. Мгновение спустя открыл.

Ощущение прошло.

Незамеченная, ночь вокруг него двигалась, клубясь, как жидкость.

Лонни сменил позу в кресле, пошарил под одеялом, укрывавшим ноги, в поисках пульта от телевизора и наконец нашёл его, зажатым под икрой. Вытащив, он навёл пульт на телевизор в углу, который показывал лишь рябь помех, и выключил его.

Квартира погрузилась во тьму. Когда глаза привыкли, скудного лунного света оказалось достаточно, чтобы хоть что-то различить, и окружение постепенно обрело очертания. Уснул ли он? Чёрт возьми, который час?

Поднеся руку близко к лицу, Лонни посмотрел на часы. Было чуть больше трёх ночи. Последнее, что он помнил, – несколько стаканов выпитого, а потом – документальный фильм по телевизору. Что-то по одному из каналов о природе – о миграции бабочек-монархов, – но больше почти ничего не всплывало в памяти. На журнальном столике стояли одноразовая зажигалка, пустой стакан и бутылка виски, в которой оставалась треть, а рядом – пластиковая пепельница и дешёвая сигара, докуренная до самого окурка.

Да, он... он дремал. Только что, он был в этом уверен. Обрывки сна ещё витали где-то на краю сознания. Машина... большая чёрная машина... вот что ему приснилось – эта проклятая громадина из стольких лет назад, скользящая по улице, как живое существо, как демонический змей, явившийся пожрать его и остальных. Эти ужасные воспоминания – размытые, смутные и непредставимо жуткие, – теперь переселившиеся в его кошмары, никогда его не покидали. Он знал, что так и будет. Иначе не могло быть.

Язык прошёлся по рту, ощущая горький привкус дыма и алкоголя. Подавив зевок, он потёр глаза и посмотрел на зарешечённые окна своей квартиры на первом этаже. Тяжёлый снег бил в стёкла, разлетаясь по стеклу. Прямо за ними, на тротуаре, крупные хлопья падали в круг бледного света, вырезанного из чёрного полотна ночи. Это был вовсе не лунный свет, как он решил сначала, а луч ближайшего к окнам уличного фонаря.

Город был тих – непривычно тих, – и всё замерло. Казалось бы, это должно было навевать покой, но не навевало. На самом деле Лонни чувствовал прямо противоположное. Он никак не мог избавиться от ощущения, что что-то страшно, непоправимо не так. И он слишком хорошо знал, что это могло означать.

Странный звук эхом прокатился по маленькой квартире, заставив его вздрогнуть. Он поменял позу, свободной рукой нащупал рычаг кресла и опустил подножку. Теперь сидя прямо, он прислушался.

Вот снова.

Капля. Кран в соседней ванной капал – вот и всё. Лонни глубоко вздохнул, медленно выдохнул и покачал головой. Проклятая штука капала постоянно, не первый же раз он это слышит. Почему она его так пугает? Ответ был один, и он шептал ему из самых чёрных углов сознания.

Нет.

Лонни отложил пульт и потёр глаза. Он задремал какое-то время назад и проспал несколько часов. Возможно, он снова видел сны, те самые кошмары, которые так часто к нему приходили. Но он вышел из сна – почему же всё ещё так дёргается?

Ощущение ужаса сжалось теснее, обвивая его, как погребальный саван.

С придушенным стоном он с трудом поднялся на ноги. Всё тело болело. Такая погода заставляла суставы и мышцы ныть сильнее обычного, а после пятидесяти стало ещё хуже. Каждая незначительная или застарелая травма давала о себе знать зимой с удвоенной силой, каждая боль – подчёркивалась.

Тени скользили по маленькой квартире.

Шаркая в тапочках, Лонни добрался до окон и посмотрел на улицу. Никого снаружи, никаких машин, всё занесено белым – уже добрых четыре-пять дюймов на земле. Синоптики обещали больше десяти дюймов к концу бурана, и судя по тому, как сыпало, прогноз оказывался точным.

Желудок заурчал. Он грешил на китайскую еду, заказанную ещё вечером, но понимал, что дело не в ней. Как бы в подтверждение этого, что-то на другой стороне улицы, у самой границы света, отделилось от тьмы.

Силуэт... человеческий силуэт. Или нет? Он прищурился, стараясь разглядеть получше.

Тёмная фигура – судя по всему, кто-то, одетый во всё чёрное, – стояла на другой стороне улицы и смотрела на дом Лонни. Конечно, видеть людей, бродящих по улицам в любой час, не было чем-то из ряда вон – всё-таки это город, – но так поздно и в такую непригодную для прогулок погоду это казалось странным.

Лонни ждал, наблюдая, что предпримет фигура, когда из тьмы выступила вторая и встала рядом с первой. Затем появилась ещё одна, и ещё, пока четыре силуэта не выстроились в ряд посреди улицы – он только сейчас это понял. Снег падал вокруг них, но они, казалось, были к нему совершенно равнодушны. Как тёмные статуи, они смотрели на дом, не двигаясь под бурей.

Чувство тревоги усилилось. Лонни провёл рукой по щетине на щеках и подбородке и продолжал всматриваться в ночь. Почему эти призраки с таким очевидным вниманием наблюдают именно за его домом? Лонни прожил в своей квартире около года, но держался особняком и хорошо знал лишь одного соседа по дому. Тем не менее он знал достаточно, чтобы понять: никого сколько-нибудь важного здесь не жило. Квартиры над ним – всего четыре – занимали три пожилые пары на пенсии и одна женщина средних лет, вдовая почтальонша.

Но те, снаружи, пришли не к ним. Они пришли к нему.

Лонни присел и открыл маленькие дверцы тумбы под окнами. Быстро пошарив в темноте, он извлёк маленький чехол с пистолетом девятого калибра. Аккуратно положил его на журнальный столик, открыл и вытащил оружие. Снимая предохранитель, покосился на радиотелефон, но не стал беспокоиться об этом. Звонить в 911 было бессмысленно.

Никто не поможет.

Его взгляд заметался по тёмной квартире и остановился на двери. Он быстро подошёл к ней и убедился, что она заперта. Убедившись в этом, привалился к ней спиной, голова шла кругом, сердце колотилось.

Оглянувшись на окна, он понял, что они быстро покрываются таким слоем снега и льда, что через несколько минут он больше не сможет видеть улицу, – и поспешил обратно, чтобы ещё раз взглянуть.

Тёмные фигуры двигались по улице прямо за окнами. Он присел пониже, чтобы его не заметили, а они шли гуськом, медленно проходя под уличным фонарём. Если они его и заметили, виду не подали. Но Боже праведный – он их увидел. И что-то в них было не так. Они выглядели невозможно, жутко неправильно. На всех четверых были надеты какие-то странные и вычурные головные уборы, в остальном же они были полностью обнажены.

И с головы до ног покрыты кровью.

Что-то поскреблось в дверь, медленно царапая её.

Лонни крутанулся на месте; ужас был так велик, что тело сотрясала неподвластная ему дрожь. Он поднял пистолет трясущимися руками.

Что-то сочилось под дверью.

Кровь... целая река, образующая растущую багровую лужу на полу.

– Пожалуйста...

И затем, так же внезапно, как всё началось, это прекратилось.

Лонни часто заморгал, стараясь сохранить чёткость перед глазами.

Кровь, которую он видел на полу, исчезла.

Тихо, он подкрался ближе к двери. Наклонившись, прижался к ней ухом и прислушался.

Тишина.

Всё ещё дрожа, Лонни оглянулся на окна, но они были покрыты снегом и льдом и больше ничего не давали. Запертый в своём тёмном маленьком коконе, он не имел иного выбора, кроме как переждать бурю, пересидеть ночь и молиться об утре.

Он так отчаянно хотел, чтобы это оказалось дурным сном. Но нет.

Это был вовсе не сон. Это было предзнаменование.

Начало конца...

Глава вторая

Стоя в ванной, Джоэл Уокер вздохнул и уставился на своё отражение в зеркале над умывальником. Он выглядел бледным, ему бы не помешало немного солнца. Коротко подстриженная борода была тёмной, но вскоре придётся снова краситься – седина уже начала пробиваться в ней крапинами. Тёмно-русые волосы, чуть длинноватые, растрепались и требовали стрижки. Усталый , подумал он. Я выгляжу усталым. Или просто старым?

Шёл второй день двухнедельного отпуска, но поскольку с женой Тейлор не удалось согласовать время отдыха, на эти дни у него не было никаких особых планов. Разумеется, всегда можно было заняться домом. Он уже несколько месяцев обещал Тейлор разобраться в гараже. После недавнего снегопада было немало снега для расчистки. Впрочем, день был сырой и пасмурный, к вечеру обещало дождь; может быть, лучше устроиться на диване и устроить марафон фильмов. Может, даже вздремнуть пару раз.

Два часа спустя он оказался у машин – чистить их от снега и расчищать дорожку к крыльцу. Дождя ещё не было, но пасмурное небо по-прежнему грозило им. Джоэл убедил себя: как только расчистит дорожку, примет душ, а потом устроится на диване на весь оставшийся день – всерьёз расслабляться.

Тейлор вышла на крыльцо в тяжёлом халате, с радиотелефоном в одной руке, другой стратегически прикрывая трубку. Она беззвучно произнесла губами: работа  – и вопросительно посмотрела на него.

Джоэл воткнул лопату в снег, снял перчатки и подошёл к ней. – Билли? – негромко спросил он.

Она кивнула. – Голос какой-то странный.

– Разве он всегда не такой?

– Более чем обычно. Кажется, чем-то обеспокоен.

Он кивнул и жестом попросил трубку.

Тейлор передала её. – Мне надо одеться, опаздываю.

– Хорошо, – сказал он, поднося телефон к уху. – Алло?

– Джоэл, это Билли, – произнёс его шеф своим обычным шепелявым голосом, с речевым дефектом, с которым тот боролся с самого детства.

Формально, как главный редактор, Билли Гилл был начальником Джоэла, но за годы они стали добрыми друзьями. – Привет. Что случилось?

– Извини, что беспокою тебя в отпуске, но подумал, что лучше предупредить. Несколько минут назад здесь была женщина, спрашивала тебя. Когда я сказал, что ты в отпуске, она заявила, что ей срочно нужно с тобой связаться. Домашний адрес она просила, но я объяснил, что мы не можем давать такую информацию, и предложил передать сообщение. Она представилась как Кейтлин Бёрроуз и сказала, что ей нужно поговорить с тобой как можно скорее.

– По какому поводу?

– Не сказала, только что дело личное.

Приходить в редакцию и просить о встрече с кем-то из репортёров – не такая уж редкость, но он был почти уверен, что имя ему ничего не говорит. – Как, вы сказали, её зовут?

– Кейтлин Бёрроуз.

– Никогда о ней не слышал.

– Ну, она тебя знает, и произвела на меня впечатление человека не слишком терпеливого, если ты понимаешь, о чём я. Найти твой домашний адрес в Сети – дело нескольких минут. Не удивлюсь, если она уже едет к тебе. Просто хотел предупредить.

Лёгкий ветер прошелестел в деревьях, смахнув немного снега обратно на дорожку. Джоэл обернулся и посмотрел на улицу. Ни пешеходов, ни приближающихся машин. – Спасибо, ценю, – тихо сказал он. – Она больше ничего не добавила? Совсем ничего?

– На продавца не похожа, но я всё равно спросил, не продаёт ли она что-нибудь. Когда ответила, что нет, спросил, не по редакционному ли делу. Она сказала – личное.

– Хм. Сколько ей лет?

– Я бы дал чуть за двадцать. Не моё дело, если это личное, но – ради собственного спокойствия – не происходит ли что-нибудь такое, о чём мне следует знать?

– Насколько мне известно, ничего.

– У тебя неприятности?

– Не вижу почему.

– Денежные проблемы? Пропустил пару платежей за машину или что-нибудь в этом роде?

– Ничего подобного.

– Завел себе кого-нибудь на стороне?

– Троих, если честно.

– Может, это какая-нибудь внебрачная дочь, о которой ты и не знал. – Он засмеялся.

– Только не шути так.

– Кстати, она и правда немного похожа на тебя.

– Остаётся только надеяться, что нет, – ради её же блага.

– Ладно, просто хотел предупредить. Мне надо бежать – газета сама себя не сделает.

– Если она снова объявится, дай ей мой мобильный.

– Договорились. Мы всё ещё встречаемся сегодня на ужин?

– Обязательно.

– Отлично, скажи Тейлор, что я принесу вино. До встречи.

– Ладно. Пока. – Джоэл завершил звонок и задумался, мысленно перелистывая картотеку имён. Ничего. Тем не менее он не мог не беспокоиться. Мало ли что бывает – особенно в его профессии. Но уже много лет он не работал ни в одном сколько-нибудь значимом издании и, тем более, не писал ничего по-настоящему важного. Их городок был тихим и уютным – около восьми тысяч жителей в центральной части штата Мэн. Иногда кто-нибудь был недоволен его статьями о местной политике, но это, как правило, были одни и те же люди, и за годы он узнал большинство из них – если не по имени, то в лицо. Никто, подходящий под описание, ему на ум не приходил, а сам факт, что Билли не поленился позвонить ему по этому поводу, свидетельствовал: тот счёл происходящее необычным. Делать подобное было не в его привычках, и хотя Билли был холост, безнадёжно одинок и располагал огромным количеством свободного времени в личной жизни, в профессиональном плане вёл себя так, будто руководит Washington Post , а не провинциальной газетёнкой в захолустье.

Порыв ветра погнал снег змейками по асфальту перед домом. Укол страха пробежал по нему – словно шёпот из давно умершего прошлого, напоминающий: как бы глубоко он их ни закопал, некоторые вещи так и не уйдут совсем.

Вернувшись в дом, он поднялся по лестнице в спальню, а оттуда прошёл в главную ванную – и застал Тейлор, заканчивавшую накладывать макияж. Её отражение в большом зеркале над двойной раковиной скользнуло по нему взглядом, пока она аккуратно наносила последний штрих подводки. – Всё в порядке?

– Да, – рассеянно ответил он. – Какая-то женщина была в редакции и искала меня.

– И что?

– Вот и всё. – Он скрестил руки и прислонился к стойке рядом с ней. – Не знаю, о чём речь.

– Ну, будь осторожен. Никогда не знаешь наперёд. Если она придёт сюда...

– Вряд ли придёт, – сказал он. – А придёт – разберусь. Уверен, что это пустяки.

Тейлор закончила, расправила деловой костюм и надела туфли, которые оставила у двери ванной. Тёмные волосы были коротко острижены и уложены в намеренно взлохмаченную стрижку «пикси», а когда она надела очки, большие карие глаза стали ещё больше за стёклами. – Ну?

Джоэл поднял большой палец. Он смутно помнил что-то о встрече с новыми клиентами, которую у неё была назначена сегодня в Портленде. Будучи вице-президентом небольшого рекламного агентства в Бангоре, Тейлор нередко занималась привлечением новых клиентов. – Ты прекрасно выглядишь. Умно, сексуально, профессионально.

– Спасибо. – Она потянулась и быстро поцеловала его в губы.

– И хорошо пахнешь.

– День сумасшедший, но к ужину буду дома.

– Да, не забудь: мы пригласили Билли сегодня вечером. Он принесёт вино.

– Отлично. Он всегда делает такой интересный выбор, когда дело касается вина.

– Он старается, дорогая. Это же Билли, не забывай. Кстати, думаю запечь курицу с начинкой и картошкой, может, зелёную фасоль или салат – нормально?

– Конечно, звучит хорошо.

Когда Джоэл пошёл следом за ней в спальню, Тейлор подхватила портфель с небольшого стола у дальней стены и стремительно повернулась к нему. Она наклонила голову – словно услышала что-то вдалеке, – но взгляд не отрывала от него. – Ты точно в порядке?

– Всё хорошо.

– Я просто...

– Тейлор, всё хорошо. Обещаю.

– Если эта история с женщиной окажется чем-то важным, позвони мне, ладно?

– Конечно. Ты занимайся своей встречей. Я собираюсь доделать расчистку снега. А остаток дня намерен смотреть кино и печь курицу.

Она кивнула, но вид у неё был неубеждённый. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

– До вечера.

С подмигиванием она спустилась по лестнице и вышла. Мгновение спустя входная дверь открылась, затем закрылась, и дом стих. Снаружи ветер превратился в настоящий вихрь. Дом слегка вздрогнул и осел. Джоэл подошёл к окну и посмотрел вниз на подъездную дорожку. Тейлор выехала, повернула в конце улицы и скрылась из виду.

Джоэл вернулся в ванную и некоторое время смотрел на аптечку. В конце концов открыл её и покопался внутри, пока не нашёл старый органайзер для таблеток, на который когда-то полагался. Разделённый по дням недели, в каждом маленьком отсеке по-прежнему лежало по две таблетки. Он не нуждался в них регулярно уже несколько лет, но иногда всё же принимал одну, и, как ни странно, само знание, что они есть на крайний случай, нередко избавляло его от необходимости их принимать. Но сейчас, держа органайзер в руках и видя таблетки сквозь тонкий синий пластик, он вспомнил, почему они ему когда-то понадобились, и сердце ускорило ритм. По нему прокатилась та жуткая волна – ощущение потери контроля. Он вернул органайзер в аптечку, задвинул подальше, туда, откуда и достал, захлопнул дверцу и вышел заканчивать расчистку снега.

Он провозился меньше десяти минут, когда у дома остановилась небольшая машина. Из неё вышла женщина в пальто и белой вязаной шапке с помпоном и медленно направилась к нему.

Ну и ну , подумал Джоэл, долго же она тянула . Он бросил лопату и пошёл по дорожке ей навстречу. Лишь подойдя ближе, он заметил, какой молодой выглядит эта женщина. Билли сказал – чуть за двадцать, и, скорее всего, был прав, но у неё было такое детское лицо, что впору было дать и старшекласснице.

Она ступила на каменную дорожку к входной двери. – Господин Уокер?

– Да. Чем могу помочь?

– Надеюсь, что можете. – Она улыбнулась приветливо, но улыбка давалась ей, казалось, с большим трудом. – Я Кейтлин Бёрроуз.

– Что могу для вас сделать, мисс Бёрроуз?

– Я была в редакции, – объяснила она. – Надеялась застать вас там.

– Да. Мне звонили, что вы заходили.

– Ваш начальник сказал, что вы в отпуске, и больше особо не помог.

– Он пытался защитить мою частную жизнь. Думаю, правильно догадался, что вы всё равно найдёте мой адрес в Интернете.

– Удивительно, что можно сделать с телефоном нынче.

– Ещё бы. Простите, мы знакомы?

Её полные щёки были алыми от холода, кожа – безупречная, как у ребёнка, а чуть слезящиеся на морозном воздухе карие глаза смотрели с лёгкой поволокой. Невысокая женщина – едва за пять футов – была немного полновата. Прядки грязно-белокурых волос вились из-под вязаной шапки и явно нуждались в расчёске. – Не совсем, нет.

– Тогда снова: чем могу помочь?

– Я надеялась поговорить наедине.

– Насколько могу судить, мы одни. – Джоэл медленным широким жестом обвёл улицу и двор. – Вот и поговорим.

– Если вам неудобно приглашать меня внутрь, может быть, мы куда-нибудь сходим, выпьем кофе? Очень холодно, и я хотела бы...

– Послушайте, мисс Бёрроуз, я не хочу грубить, но я не знаю ни кто вы, ни чего хотите. Почему бы не начать с этого – и посмотрим, куда придём?

Она покраснела поверх и без того красных щёк. – Это миссис , на самом деле.

– Хорошо. Миссис Бёрроуз.

Она подняла левую руку, чтобы он увидел обручальное кольцо и бриллиант – так, как делают это молодожёны. – Моя девичья фамилия Скотт. Вы старый друг моего отца. Лонни Скотт.

– Лонни? Вы... вы дочь Лонни?

– Да, сэр.

– Ну, я... здравствуйте... простите, я... не ожидал этого. Я не видел Лонни много лет. Как он поживает?

Она нахмурилась, с усилием сглотнула и прочистила горло. – Он мёртв.

Глава третья

Джоэл вернулся из кухни с чашкой чая и застал Кейтлин Бёрроуз ровно там, где оставил, – на диване в гостиной, с сумочкой на коленях. Она всё ещё была в пальто и вязаной шапке. Он предлагал забрать их, но она отказалась, объяснив, что вечно мёрзнет. Странно, поскольку в доме было довольно тепло. Он аккуратно поставил чашку на журнальный столик между ними и сел в удобное кресло напротив дивана. – Надеюсь, зелёный чай подойдёт, – сказал он. – Другого у нас нет.

– Отлично, спасибо.

– Жена – любительница чая. Я всегда предпочитал кофе.

– Я не люблю кофе, так и не пристрастилась. – Кейтлин поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Она не производила впечатления той, кем казалась, – говорила и держалась весьма изысканно. Несмотря на молодость, Джоэл воспринял её как человека со старой душой – словно выхваченного из более раннего, более церемонного времени. – О, как вкусно.

Снег за эркерным окном кружился, гонимый ветром; зрелище завораживало Джоэла на мгновение.

– У вас прекрасный дом, – сказала Кейтлин.

Её голос разрушил чары, вернув его внимание к ней. – Спасибо.

Она посмотрела на стену неподалёку – сплошь в рамках с фотографиями, запечатлевшими Джоэла и Тейлор в разные годы их совместной жизни. Помимо этого, здесь висело несколько снимков из детства каждого из них, а также более старые фотографии родителей, дедушек с бабушками и других родственников. – И жена красивая. Вы оба выглядите такими счастливыми.

– Спасибо. Мне очень повезло. Жизнь тихая и хорошая.

– У вас нет собственных детей?

Джоэл покачал головой. – Нет. Я никогда особо не думал, что создан для родительства.

– Вот это честность освежает. – Она снова глотнула чаю. – Такое ощущение, что многие люди сегодня заводят детей из какого-то чувства долга. Так не должно быть. Мне кажется, детей надо иметь лишь тогда, когда жить без них абсолютно невозможно.

– Согласен.

– Мы с мужем тоже хотим одного-двух когда-нибудь, но пока не сейчас.

– Кейтлин, – сказал Джоэл, неловко прочистив горло, – вы можете рассказать мне, что случилось с вашим отцом? Он болел или...

Она опустила взгляд в чашку. – Его убили.

– Убили? – Лицо Джоэла исказила мрачная гримаса. – Господи. Что произошло?

Кейтлин была расстроена, и ей понадобилась минута, чтобы ответить. – Его застрелили в голову. Казнили прямо на улице.

– Но почему? Кто?

– Похоже, никто понятия не имеет.

– Когда это случилось?

– Двенадцать дней назад.

Джоэл невольно задался вопросом, почему она не связалась с ним раньше и почему предпочла приехать лично, а не просто позвонить. Когда-то они с Лонни были близкими друзьями, но за последние без малого двадцать пять лет даже не разговаривали. Должна была быть какая-то иная цель визита, но вместо того чтобы спрашивать напрямую, он сказал: – Это было похоже на ограбление, которое пошло не по плану?

– Его не ограбили, так что, видимо, нет. Но полиция выдвигала версию, что отец мог оказать сопротивление, преступник выстрелил, потом запаниковал и, поняв, что натворил, бежал, не закончив ограбление.

– Возможно.

– Если бы не одно «но»: на теле не было никаких следов борьбы или других травм. По данным вскрытия, единственными повреждениями были огнестрельное ранение в... – Она глубоко вздохнула. – ...В висок и ссадины с синяками, которые отец получил, падая на мостовую.

– А у полиции нет никаких зацепок?

– Они задержали нескольких местных жителей, но ничего не нашли. Не считая первых нескольких дней, полиция была совершенно бесполезна.

– Наверняка у них всё же есть какие-то...

– Бесполезна, – повторила она, на этот раз более твёрдо.

Не зная, что ещё сказать, Джоэл воздержался от дальнейших комментариев.

– Как видите, я не слишком верю в местную полицию.

– Уверен, они делают всё, что в их силах, – сказал он.

– Да... ладно... Простите, что явилась вот так, без предупреждения, и обрушила на вас такие ужасные новости, но мне нужно было поговорить с вами.

Где-то в ткани обычных, повседневных звуков, в этот странный и грустный момент, Джоэлу послышалось, что что-то нечеловеческое произнесло его имя – голос был приглушённым, искажённым и держался на самом краю его слуха. – Вам совершенно не за что извиняться, – сказал он с тяжёлым вздохом. – Я просто очень сожалею об этом. Ваш отец и я были хорошими друзьями долгие годы, пока были молоды.

– Он часто упоминал вас.

– Приятно это слышать. Мне всегда было жаль, что мы потеряли связь. Жизнь развела нас в разные стороны, мы просто постепенно отдалились.

– Так бывает. – Она допила чай и поставила чашку на столик. – Во всяком случае, я надеюсь, вы не думаете, что я пришла нарушить ваш покой, господин Уокер. Я...

– Просто Джоэл.

– Хорошо. Я просто хочу, чтобы вы знали: я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.

– Ну что ж, уже хорошо. – Он через силу улыбнулся и откинулся назад, стараясь казаться более расслабленным. – Однако я немного озадачен. Зачем вы именно здесь? Как я уже сказал, ваш отец и я были хорошими друзьями, но это было много лет назад.

– Он всегда называл вас самым умным из своих друзей. Говорил, что из всех старых приятелей вы были лучшим.

– Не знаю, так ли это, но с его стороны это очень любезно.

– Он был о вас очень высокого мнения.

В памяти мелькнул образ Лонни – куда более молодого и беспечного, чем тот, которого, несомненно, знала эта женщина. – Ваш отец был хорошим человеком.

– У него были... проблемы. Особенно в последние годы.

– У всех нас есть проблемы того или иного рода.

Она вежливо улыбнулась. – Я читала вашу книгу.

– Правда? – Несмотря на удивление, Джоэл постарался выглядеть непринуждённо. – Она уже много лет как снята с печати.

– У отца был экземпляр, потрёпанная мягкая обложка, которую он сохранил. Я нашла её среди его вещей. – Она снова взяла чашку и блюдце со столика и сделала ещё один глоток чаю. – Тема тревожная, но читается не оторваться. Вы действительно были готовы копнуть глубже, чем кто-либо другой в этом деле, – невзирая на то, каким жутким и злым оно было.

– Эту книгу я написал двадцать пять лет назад. Я только-только окончил колледж, был начинающим репортёром в Boston Globe , и история сама свалилась мне на голову. Откровенно говоря, тогда никто не думал, что из этого что-то выйдет. Это было странное, ужасающее убийство, что и говорить. Его отдали новичку, потому что все остальные были заняты. Именно так я его и получил. Я был единственным, кто не отошёл от своего стола, когда оно поступило. История переросла во что-то, чего никто не ожидал, – включая меня самого. Но с тех пор я не занимался ничем подобным – уже много лет. Это не я. Это не то, чем я занимаюсь. Я ушёл из всего этого много лет назад.

– Вы не совсем ушли, не так ли? – В её тоне прозвучало что-то почти вызывающее. – Я слышала, что у вас был нервный срыв. Это правда?

Не зная, что и думать о ней и об этом вопросе, он спросил: – И где вы это слышали?

– Простите, – сказала она, заметно смягчая тон. – Это было бестактно с моей стороны, правда? Я не хотела проявить неуважение. Мне рассказал отец. Он говорил, что история добралась до вас и в конце концов вы сломались.

– Я искренне сожалею о смерти Лонни, правда. Но что всё это означает?

– Женщина, чью смерть вы расследовали в своей книге...

– Синди Мелло, – произнёс он. Он не называл её имени много лет, и само произношение его встряхнуло его сильнее, чем он предполагал. – Её звали Синди Мелло.

– Хотя её убийство официально до сих пор не раскрыто, вы сделали всё возможное, чтобы добраться до правды. На самом деле вы были единственным, кто это сделал.

– Это не совсем так. Полиция...

– Была как все остальные. Запугана. Может быть, на каком-то уровне даже соучастна.

– Если вы просите меня расследовать убийство Лонни, я этим больше не занимаюсь.

– Я хочу знать правду о смерти отца.

– Конечно, но... – Он провёл рукой по волосам, и ужасные образы, кровавые вспышки ворвались в разум, вырвавшись из мест, куда он, казалось, никогда больше не заглянет при дневном свете. Он силой отогнал воспоминания и закусил губу. – Кейтлин, вот что я могу вам сказать. Много лет назад я освещал убийство, о котором вы читали в книге, хорошо? Обстоятельства вокруг него – вся тема целиком – взорвались тогда, в восьмидесятые. Я оказался в нужном месте в нужное время, мои статьи набрали обороты и пошли в гору. Вдруг я давал национальные телеинтервью, и всё это превратилось в нечто грандиознее, чем кто-либо мог представить. Я решил сыграть на этом – признаю, – и написал книгу. Она стала бестселлером, я объездил ток-шоу. Таблоидное ТВ было тогда в зачаточном состоянии, но уже гремело. В ходе расследования я обнаружил вещи, которых больше никто не видел, – а точнее, которые никто не хотел видеть. Я зашёл туда, куда заходить не следовало, – потому что, однажды оказавшись там, обратного пути уже нет, никогда не отмоешься, – вы понимаете? Кое-что произошло, и я ушёл. Мне было трудно какое-то время, да, и я совсем вышел из игры на несколько лет. Переехал сюда, нашёл хорошее место в хорошей маленькой газете. Я больше не журналист-расследователь – уже давно. Я пишу о заседаниях школьного комитета и правилах в общественных парках. Скажу вам, острая тема. Моя жизнь тихая и ничем не примечательная, и именно этого я хочу.

Кейтлин Бёрроуз снова посмотрела на эркерное окно и улицу за ним – словно ожидала кого-то увидеть. – Я просто хочу знать правду. Я имею на неё право.

– Да, имеете, но добыть её для вас – не моя задача.

– Отца зверски казнили среди бела дня на углу улицы в Фолл-Ривере. И никто ничего не делает. Сначала были репортажи в новостях, полиция заверяла, что разберётся, но всё просто... утихло. Всё остановилось, и...

– Иногда так кажется с полицейскими расследованиями, но на самом деле за кулисами идёт большая работа.

– Здесь не тот случай.

– Откуда вы знаете?

– Здесь замешано что-то большее, как в деле из вашей книги.

– То, что случилось с Синди, было трагедией, ужасным преступлением, но...

– Преступлением против человека, – ровно произнесла она. – Против Бога.

Джоэл поменял позу – никак не мог найти удобное положение. – Там были замешаны плохие люди, злые люди, которые...

– Там был заговор большего масштаба, чем полиция хотела признать. Они не признают это до сих пор, спустя все эти годы. Но вы всё сделали правильно, не так ли?

– Хотелось бы думать, что да.

– Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен. Разве не так вы написали в своей книге?

– Дьявола не существует.

– Тогда вы в этом не были так уверены.

Джоэл отвёл взгляд.

– Значит, ваша книга – ложь?

– Меня захлестнула шумиха и истерия того времени, – объяснил он. – Я совершил ошибки и усмотрел связи там, где их, возможно, не было.

– Все знают, что вся эта сатанинская паника восьмидесятых была в основном чепухой. Но доля правды там была, верно? – настаивала она. – Вы лучше многих знаете, что дело не сводилось к одной лишь истерии, не так ли?

Он сделал неопределённый кивок. Это было всё, что он готов был ей дать.

– Мисс Мелло была принесена в жертву в ходе сатанинского ритуала.