Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Возможно, да.

– И за этим стоял культ, который мог распространяться вплоть до...

– Мне знакомо это дело, – сказал он, немедленно пожалев о тоне.

– Моя точка зрения в том, что то, что вы раскрыли в своей книге, не было истерией или шумихой, – продолжила она, невозмутимо. – Это были факты. Факты, которые люди не хотели видеть – особенно власти, – а вы изложили их, собрали воедино, когда никто другой не был готов рисковать, чтобы докопаться до правды.

– Это было давно. И, поверьте мне, это не было таким уж благородным поступком.

– Мои родители никогда не состояли в браке, – вдруг сказала она. – И по ряду причин, в которые я не стану здесь вдаваться, с матерью у меня никогда не было близости. – Она сделала ещё один глоток чаю. – Отец растил меня и заботился обо мне самостоятельно. Он никогда не зарабатывал много и не имел роскошной должности. Большую часть жизни он работал охранником, был торговым охранником. Иногда он пил немного больше, чем следовало, и курил эти ужасные сигары, но... – Кейтлин едва не засмеялась, но сдержалась. Её глаза заблестели. – Он работал всю жизнь, жертвовал собой ради меня и во многом себе отказывал, лишь бы мне ни в чём не было нужды. И я ни разу не слышала от него жалоб. Я много работала, хорошо училась, получала стипендии, чтобы поступить в колледж. Теперь я учительница. Ну, скоро буду – как только получу сертификат.

– Это замечательно, – сказал Джоэл, надеясь, что это прозвучало так же искренне, как он намеревался. – Поздравляю. Уверен, вы будете прекрасным учителем. Ваш отец был бы очень горд.

– Спасибо. Мне хотелось бы так думать, потому что если бы не он, я была бы ничем. Он был хорошим и порядочным человеком и не заслуживал умирать, как уличный бандит.

Джоэл взял салфетку из коробки на столике и протянул ей. – Нет, конечно не заслуживал.

– Извините, – сказала она, аккуратно промокая глаза и нос. – Я обещала себе сохранять самообладание и не давать волю чувствам.

– Кейтлин, вы любили отца, и он, очевидно, любил вас. Он делал что мог, а в итоге случилось страшное. Ужасные вещи происходят с хорошими людьми каждый день. Ужасные, бессмысленные вещи, которые...

– Несколько месяцев назад отец изменился. Что-то с ним произошло – что-то глубокое. Что-то такое, что он, я чувствовала, хотел мне объяснить, но по какой-то причине не мог. Он стал вести себя по-другому, говорил, что с ним должно случиться что-то плохое, что за ним охотятся люди. Он был в ужасе.

– Вы рассказали об этом полиции?

– Конечно. Они якобы проверили, но ничего не нашли.

– Не мог ли он страдать от каких-то эмоциональных или психических расстройств?

– Если и страдал, то лишь вследствие того, о чём говорил, – это не было плодом его воображения. – Она поставила чашку на столик. – Мне нужна ваша помощь, господин Уокер – Джоэл. Вы поможете мне? Пожалуйста?

– Как помочь? Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Расследовали убийство отца.

– Я же сказал – я больше этим не занимаюсь.

– Если не вы, никто другой этого не сделает.

– Знаю, что это не то, что вы хотите услышать, но, может быть, оно и к лучшему. К тому же, даже если бы я хотел – а я не хочу, – я... господи, я написал книгу двадцать пять лет назад, хорошо? Если вы хотите, чтобы кто-то расследовал смерть отца, я бы посоветовал нанять частного детектива, специализирующегося на таких делах.

Она покачала головой. – В вашей книге вы говорили, что когда люди сталкиваются с тем, что лежит под поверхностью, – вне их зоны комфорта и того, во что им хочется и нужно верить, – они замолкают, а в ряде случаев даже отворачиваются, потому что это предпочтительнее, чем знать правду и насколько она ужасна на самом деле. Вы писали, что...

– В книге я написал много чего. Многое было предположением, и я ясно давал это понять. – Он постарался собраться с мыслями и сохранять спокойствие. – Кейтлин, моя книга – это сенсационный триллер в жанре «правдивая история», не более того, вы понимаете?

– Это неправда, и вы сами знаете. И даже если бы это было так, книга всё равно показывала одарённого журналиста, полного решимости найти истину – какой бы она ни была.

Он заставил себя снова взглянуть ей в глаза и впервые увидел в них страх. Это было то, что он знал хорошо, – потому что сам испытывал это, на уровнях, которые ей и не снились. – Я был одержим историей, и из-за этого позволил ей завести меня в такие глубины, из которых я едва выбрался. Эти вещи забираются к тебе в голову и начинают играть с тобой. Если ты им поддашься, если придашь им хоть какое-то значение, они начинают расти – становятся сильнее и запутаннее, и не успеешь опомниться, как видишь демонов за каждым деревом, чертей под кроватью и чудовищ в шкафу. Это не кончается, только становится хуже, сильнее, и в итоге тянет тебя вниз, в места, куда тебе лучше не попадать. Тёмные, чёрные, мрачные места, которые уже не забудешь. Я едва не лишился рассудка.

– Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен, – процитировала она его книгу во второй раз.

– Он никогда меня не держал.

– Но был близко, не так ли? – спросила она без иронии.

Он смотрел на неё и теперь замечал в её глазах черты Лонни.

– Несколько дней назад я наткнулась на старое видео на YouTube – вы и ещё несколько человек, – сказала она, видя, что он молчит. – Это был отрывок из одного из тех ужасных таблоидных телешоу восьмидесятых, где все гости – так называемые эксперты – рассуждали о сатанинских преступлениях и смежных темах. Но вы были другим. Я сразу это почувствовала: все остальные либо продвигали какую-то однобокую религиозную или политическую повестку, либо просто продавали хайп, наживаясь на невежестве и страхе людей. Вы – нет. Вы были искренни. Одержимы. Вас что-то терзало. Это ощущалось в вашем тексте, это было видно по вашему лицу на экране.

– Это не то же самое.

– Вы сейчас выглядите нормально, – сказала она. – Несмотря на всё, что вам пришлось пережить.

– Я в порядке.

– Правда?

– Да.

– Но это вас всё ещё преследует, не так ли?

– В чём ваш вопрос?

– Внутри вас всё ещё есть частица, которой нужна правда – так же, как мне. Где-то глубоко тот журналист-расследователь ещё живёт в вас. Я прошу вас разбудить его и помочь мне выяснить, что случилось с отцом, с вашим другом.

Джоэл вскочил на ноги – больше не мог сидеть. – Послушайте, вы прочитали мою книгу и решили, что я – кто-то, кем я не являюсь, хорошо? Я не способен сделать то, о чём вы просите. И не вправе вас об этом просить – если уж говорить начистоту. Я искренне сожалею о случившемся с Лонни. Но это меня не касается. Я просто хочу жить своей жизнью в покое. Позвольте мне сделать это, пожалуйста.

– Он говорил мне, что происходят странные вещи, – продолжала она, словно не слыша его. – Что за ним следят. Или то, что он надеялся, было людьми. Кем бы или чем бы они ни были, они свели отца с ума, а потом убили его.

– И вы не думаете, что полиции было бы полезно это знать?

– Они явно не вели себя так, будто им это нужно. – Она помолчала, собираясь с духом. – Было ещё кое-что. На нём была странная татуировка – ну, не совсем татуировка, скорее выжженное клеймо – на задней части левого плеча. Он понятия не имел, что это такое и как оно там оказалось. Это какой-то символ, я раньше ничего подобного не видела.

– Вы его исследовали?

– Да. Я подумала, что это может быть сатанинский или оккультный символ – в вашей книге вы упоминали, что при этих делах такое было распространено, – но ничего не нашла. Когда я ввела его в обычный поиск, он оказался чем-то, что называется трискель . По всей видимости, это древнекельтский символ, означающий силу жизни и перерождение. В нём сочетаются спирали и число три. Больше я ничего не понимаю – ни что это значит, ни как оно выжжено на коже отца без его ведома.

– Лонни утверждал, что понятия не имеет, как оно там появилось?

– Никакого. И это его пугало.

– Представляю. Это странно, конечно, но само по себе не обязательно означает...

– Незадолго до гибели он всё время говорил о... демонах. Говорил, что думает – именно они за ним охотятся.

– Демонов не существует, Кейтлин. – Он указал на висок. – Только здесь.

– Может быть, этого достаточно. Или, может быть, мы просто предпочитаем их не видеть – потому что если увидишь, это ведёт только к безумию. – Кейтлин выпрямила спину, и её медленно охватило хладнокровное отстранение. – До этого я никогда не верила в подобные вещи. Но отец не был ни пьяницей, ни наркоманом. Он не был психически болен. С ним что-то происходило, и я уверена, что это привело к его убийству.

Джоэл сложил руки перед собой, чтобы Кейтлин не видела, как они дрожат. – Человеческий разум сложен.

– Зло – тоже.

– Нет, по моему опыту, оно как раз весьма прямолинейно.

– Я хочу знать, что случилось с моим отцом.

– Его убил человек, возможно – несколько человек, которых ещё не поймали. И хотя я искренне надеюсь, что это не так, возможно, их так никогда и не поймают. Это не как по телевизору, где убийства раскрываются каждую неделю за шестьдесят минут. В реальном мире тысячи убийств остаются нераскрытыми – и навсегда. Это трагично, и мне ужасно жаль, что это случилось с Лонни. Так будет всегда. Но вашего отца больше нет, и никакое расследование его не вернёт. Пусть полиция делает свою работу. Если вас не устраивают их выводы или их отсутствие, наймите частного сыщика или привлеките репортёра-расследователя. Но я не тот человек для этого. Извините. Я вышел из игры и намерен в ней оставаться.

– Я проехала долгий путь, больше четырёх часов, чтобы увидеться с вами. Мне есть что ещё рассказать, но это бессмысленно, если вы не собираетесь вмешиваться. Есть ли что-нибудь, что я могу сделать или сказать, чтобы убедить вас помочь мне?

– Я не могу. Извините.

Она открыла сумочку, достала из неё компакт-диск и положила его на журнальный столик. – Я собрала всё, что у меня есть, – все материалы и документы, касающиеся его убийства, – и записала на этот диск вместе со своими контактными данными. Может быть, вы просто посмотрите на досуге. Если передумаете, свяжитесь со мной как можно скорее. Муж у меня бухгалтер, я пока не работаю, поэтому денег у нас немного, но, конечно, я готова заплатить за ваши услуги. Была страховка. Десять тысяч. Большая часть ушла на похороны...

– Дело не в деньгах, – сказал он.

– Нет, – согласилась она, поднимаясь с дивана. – Не в деньгах.

– Кейтлин...

– Спасибо, что приняли меня. – Она протянула руку. – И за чай.

Джоэл пожал её руку. Ладонь была тёплой. – Мне очень жаль о вашей потере, и я бы хотел быть вам более полезным.

С коротким кивком она пересекла комнату и выскользнула за входную дверь. Та закрылась с глухим стуком.

Он подошёл к эркерному окну и смотрел, как она идёт по дорожке к машине. Добравшись, она остановилась и оглянулась на дом.

Джоэл отступил от окна.

Когда он снова посмотрел, Кейтлин Бёрроуз уже ушла.

Глава четвёртая

После ещё одного часа расчистки снега Джоэл провёл следующие два часа за уборкой дома и приготовлениями к ужину. Диск, оставленный Кейтлин на журнальном столике в гостиной, дразнил его всё это время. Он несколько раз проходил мимо, уверяя себя, что возьмёт его, уберёт куда-нибудь и когда-нибудь потом посмотрит. До тех пор он постарается о нём не думать, – потому что если Тейлор узнает, о чём идёт речь и кем и зачем была Кейтлин, та взлетит до потолка. И кто её осудит? Это было последнее, что ему было нужно. Однако он чувствовал себя ужасно из-за Лонни и никак не мог выбросить из головы образ старого друга. Когда-то они были так близки – он, Лонни и остальные ребята из их тесного кружка: Сэл, Дорси и Трент – друзья с самой средней школы. И хотя с годами их дороги разошлись, всё равно казалось невозможным, что кто-то из них может быть мёртв. Когда Джоэл думал о них – или о себе в том контексте, – все они были заморожены во времени, вечно молодые, а не пятидесятилетние мужчины, у некоторых из которых дети уже такого возраста, в каком они когда-то дружили, и уж точно не жертвы убийства. Почему он не поддерживал связь? Конечно, у него были свои тёмные времена – у каждого в той или иной мере, – но неужели так трудно было иногда позвонить или написать короткое письмо? Впрочем, он даже не знал номера Лонни, не говоря уже об адресе электронной почты. На самом деле он потерял контакты и остальных ребят тоже.

Стыдно мне , подумал Джоэл. Стыдно всем нам.

В каком-то смысле разрыв с ними был не только неизбежным, но и необходимым – ещё одна жертва, принесённая тому, через что он прошёл, побочный урон от бегства от той жизни, того времени и тех воспоминаний. Лонни и остальные были неотделимы от прошлого Джоэла, и чтобы восстановиться, ему нужно было начать с чистого листа где-то в другом месте. Его выздоровление зависело от обретения совершенно новой жизни, и именно это они с Тейлор и построили, уехав из Массачусетса и обосновавшись в Мэне. Но сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся к нормальной жизни? Много лет – так что оправдания тому, что он не возобновил связь или хотя бы не попытался, не было. Он это знал.

Тем не менее они пережили вместе одно испытание, когда были моложе, – что-то, о чём никто за пределами их круга не знал, потому что они так и не рассказали.

Чёрная машина...

Руки Джоэла затряслись. Он давно не думал об этом, но оно всегда присутствовало – в тенях и тумане, в снах и кошмарах.

Он отогнал это от себя и вернулся мыслями к Лонни. Интересно, знают ли остальные и были ли на похоронах. Думали ли они о нём, о том, почему его там не было? Насколько он знал, все остались в Массачусетсе. Джоэл был единственным, кто уехал из штата. Но тогда он всегда был первопроходцем в их группе. Именно он пошёл в колледж, сделал первый шаг прочь от компании и прочь из города. Он вырвался, стал чем-то большим, чем провинциал с никуда не ведущей работой и домом, полным детей. Но это ему дорого обошлось. И всё же в конечном счёте всё сложилось, не так ли? Он прошёл через ад и выжил. И у него была Тейлор – всегда Тейлор – великая любовь его жизни. Она спасла его и силой своей любви и преданности не дала ему навсегда сгореть в тех ужасных огнях.

Охваченный бурей чувств, Джоэл принял душ, оделся, а потом спустился в гостиную. Стоя над журнальным столиком, он несколько минут смотрел на диск, убеждая себя, что может быстро взглянуть, а потом отложить его в сторону. Но знал правду. Однажды взглянув, обратного пути не будет. Он был устроен иначе. Он уже чувствовал, как в нём поднимается эта потребность – расследовать, добраться до сути того, что случилось с Лонни. Может быть, во всём этом было что-то искупительное – покопаться в его деле и возможно даже раскрыть его. В прошлый раз он был погребён, захлёбывался в безумии, но, может быть, на этот раз всё будет иначе. Или, может быть, это добьёт его, завершит дело раз и навсегда и столкнёт в пропасть, над которой он так долго балансировал.

Воспоминание о Лонни пришло к нему – из времён после школы. Тот смеялся своим громким, раскатистым смехом, глаза живые и озорные, как всегда. Мог ли тот безудержный парень быть тем же человеком, который со временем стал отцом Кейтлин Бёрроуз? Как Джоэл мог себе представить, что в каком-то причудливом и далёком будущем дочь Лонни разыщет его, чтобы попросить помочь раскрыть убийство её отца? Как и многое другое из прошлого Джоэла – невозможно, невероятно.

Но вот оно.

– Ладно. – Он схватил диск, бросился через комнату в коридор и нырнул в их домашний кабинет. Сердце колотилось; он опустился на стул и запустил компьютер. Пока тот загружался, Джоэл открыл прозрачный пластиковый чехол, выщелкнул диск и отправил его в лоток – пока не передумал.

На экране появилось окно со списком содержимого: файлы и фотографии.

Первые несколько файлов были либо ссылками на онлайн-статьи в газетах, либо отсканированными и увеличенными газетными вырезками, сохранёнными на диске. В большинстве из них первый план занимала фотография Лонни, а заголовок описывал его убийство. Слова вроде бессмысленный  и случайный  мелькали то и дело. МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ СТАЛ ЖЕРТВОЙ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО СЛУЧАЙНОЙ СТРЕЛЬБЫ... ЛИЧНОСТЬ ЖЕРТВЫ БЕССМЫСЛЕННОГО РАССТРЕЛА УСТАНОВЛЕНА... МОТИВ УБИЙСТВА МУЖЧИНЫ НА УЛИЦЕ – ВЕРОЯТНО, ОГРАБЛЕНИЕ, ЗАЯВЛЯЮТ ПОЛИЦЕЙСКИЕ... НИ ЕДИНОЙ ЗАЦЕПКИ ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ ЗАСТРЕЛЕННОГО НА УЛИЦЕ МУЖЧИНЫ...

Несмотря на кричащие заголовки, взгляд Джоэла всё возвращался к фотографии. Она, очевидно, была получена от семьи – портрет улыбающегося Лонни, обрезанный, чтобы убрать остальных. Снимок выглядел довольно свежим: Лонни был значительно старше, чем в тот последний раз, когда Джоэл его видел, – хотя сложно было сказать, в каком точно возрасте он был сделан. Джоэл решил, что ближе к середине сороковых.

– Во что же ты ввязался? – спросил он фотографию.

Даже держа перед собой статьи и снимки, он не мог воспринять всё это как реальность. Как Лонни мог быть мёртв? И хотя Джоэл читал не каждую статью от начала до конца, бегло просматривая их, становилось ясно: у властей не было ни зацепок, ни версий – ни относительно причины казни Лонни, ни относительно возможных исполнителей.

Странно: чем дольше он листал статьи, тем более смутно знакомой казалась ему вся история, и он начал задаваться вопросом – а вдруг он где-то слышал о ней, не зная, что речь идёт о Лонни? Может, мельком поймал конец репортажа по телевизору или видел что-то в новостной ленте на работе. К сожалению, убийства нынче – не бог весть какая сенсация, а одно произошедшее в другом штате – в таком городе, как Фолл-Ривер, – вряд ли могло стать заголовком в Мэне. Так что если бы он не расслышал имя Лонни или если бы обстоятельства убийства не выделились чем-то особенным, он мог просто не обратить на это внимания.

Перемещая мышь, Джоэл закрыл папку со статьями и дважды щёлкнул по следующему файлу. На экране появился рисунок клейма, о котором рассказывала Кейтлин, с припиской: Это эскиз клейма, которое было на плече у отца. Оно совсем маленькое – не больше дюйма в высоту и ширину, и при первом взгляде похожее на родинку или, возможно, родимое пятно. Делая этот эскиз, я тщательно старалась воспроизвести то, как оно выглядело. Линии не такие чёткие, как здесь, но основной узор совпадает с изображённым ниже.

Джоэл свернул окно с диском и открыл новое окно браузера.

Быстрый поиск в Google вернул примеры и описания символа. Как говорила Кейтлин, это был кельтский символ, известный как трискель, или трискелион. По её словам, он символизировал жизнь и перерождение – с использованием спиралей, иллюстрирующих круговорот жизни, и числа три – священного числа, отсылающего к фазам Тройной богини: трём женским божествам, которые в самых разных версиях и воплощениях почитались множеством культур и входили в несколько мифологических систем – кельтскую, скандинавскую и греческую. Хотя образы этих богинь несколько разнились от культуры к культуре, в них прослеживалась и общая черта, как и в базовых значениях и силах числа три в различных формах магии и нумерологии.

Какое это всё имело отношение к Лонни Скотту – оставалось лишь гадать. Но как, чёрт возьми, человек может быть заклеймён и не знать об этом?

Джоэл закрыл браузер и вернулся к диску.

Помимо газетных материалов, Кейтлин включила ссылки на телерепортажи трёх крупнейших бостонских телеканалов об убийстве Лонни. Джоэл открыл каждую: репортажи показывали дом, в котором жил Лонни, – тот был убит всего в одном квартале от него; место преступления; новые архивные снимки Лонни. Несколько сюжетов содержали короткие интервью с детективами, ведущими дело, а также с Кейтлин, требующей справедливости за убийство отца. Но ничего нового в репортажах не было, ничего, что могло бы пригодиться. Все были сбиты с толку тем, что в итоге казалось не более чем бессмысленным насилием. Тем не менее он взял блокнот и ручку из среднего ящика стола и записал имена детективов, а также репортёров и названия их редакций, а потом сделал то же самое с именами авторов газетных и онлайн-материалов.

Оставался один файл – JPEG. Джоэл дважды щёлкнул по нему, и на мониторе появилась старая фотография. Он узнал её мгновенно.

Сделанная в 1982 году – через год после того, как они все окончили школу, – она запечатлела Джоэла вместе с Лонни и остальными из их кружка: Сэло Валано, Трентом Пирсом и Дорси Хиллом. Они стояли бок о бок у каменного мола на пляже, смеясь и гримасничая перед фотоаппаратом, закинув руки друг другу на плечи. Он и Лонни с длинными волосами, Сэл с «маллетом», Трент с «ирокезом» и Дорси с тем, что они все ласково называли его «огромной шевелюрой».

Счастливые. Молодые. Беззаботные. И всё же что-то ещё было там – прямо под поверхностью. Что-то тёмное, связывавшее их всех, сковывавшее их навсегда. И когда Джоэл смотрел достаточно пристально, это всё ещё было видно.

Господи , подумал Джоэл, посмотрите на нас.

Он помнил тот день, когда был сделан снимок. Тогдашняя подруга Дорси щёлкнула их именно в тот момент, когда Сэл отпустил одну из своих типичных острот. Джоэл смотрел на фотографию, позволяя воспоминаниям захлёстывать себя. Он почти слышал их смех.

Очевидно, снимок был тем, что Кейтлин нашла среди вещей отца, и включила его в диск с единственной целью – сыграть на душевных струнах Джоэла. И это работало. Если уж что-то и должно было вызвать те эмоции, которые убедят его помочь, – то именно это.

– Толковая девчонка, – пробормотал он.

Взгляд Джоэла остановился на Лонни. Никто из них – Лонни меньше всего – понятия не имел, что ждёт их там, в большом мире. Он задумался, посчитал. Им всем было по девятнадцать на этой фотографии – значит, когда её делали, у Лонни оставалось тридцать один год жизни. Звучит как много, но на самом деле нет. Большая часть прошла как одно мгновение.

Ушло. Столько лет просто... ушло.

Ну и что теперь?  – любимая присказка Лонни; он почти слышал, как тот говорит это сквозь все эти годы.

Ты умрёшь на улице, вот что.

Джоэл закрыл фотографию, развернул кресло и заставил себя встать – хотелось, нужно было убраться отсюда подальше. Эмоции брали верх, накатило воспоминание о разговоре с Лонни – за несколько месяцев до того, как была сделана та фотография. Школьная подруга и первая любовь Джоэла бросила его, и Лонни – даже больше, чем другие ребята, – тут же оказался рядом, чтобы дать ему понять: всё будет хорошо.

Ну и что теперь? Да пошла она, братан, баб полно. Встретишь кого-нибудь другого, лучше, и не успеешь оглянуться – не вспомнишь даже, как эту стерву звали.

Они и не подозревали, что ещё более короткий промежуток времени спустя их жизни разойдутся, и они уже не будут играть в жизни друг друга тех ключевых ролей, в которых были так уверены. Всё вот-вот должно было измениться, и ничто уже не будет прежним.

Время шло по их следу. Жизнь шла по их следу.

А Смерть ехала с ней попутчиком.

Глава пятая

Ужин закончился, обеденный стол опустел – лишь остатки вкусной и очень приятной трапезы. Пока Билли ещё не пришёл, Джоэл ввёл Тейлор в курс дела – кто такая Кейтлин Бёрроуз и чего та хочет. Это породило некоторую напряжённость за ужином, но оба сумели её сдержать. Ещё до прихода Билли Джоэл позвонил ему и коротко обрисовал ситуацию – в надежде, что тот промолчит и не даст разговору выйти на эту тему. Вечер прошёл в лёгкой беседе, но Джоэл знал, что будет дальше.

Из динамиков лилась старая мелодия REM, и когда Тейлор, извинившись, ушла на кухню наводить порядок, Джоэл и Билли вышли на патио с видом на гостиную – Билли покурить.

Вечер был холодный и ясный, звёзд на небе не было. Джоэл поплотнее запахнул куртку, засунул руки в карманы и переминался с ноги на ногу, пока Билли – который, казалось, не замечал холода совершенно – поджигал сигарету. – Слишком прохладно для тебя? – спросил он, выпуская облако дыма, смешавшееся с клубами их дыхания.

– Да, морозит. А тебе что, не холодно?

– Сколько времени у тебя есть? – Билли усмехнулся. – Как думаешь, Тейлор понравилось вино?

– На будущее: если оно в пакете – не бери.

– Ладно, только консервные банки с этих пор. – Невысокий, полноватый, лысеющий мужчина чуть за пятьдесят, Билли Гилл питал слабость к недорогим полиэстеровым брюкам, мешковатым спортивным пиджакам и удобным ботинкам. Галстук он носил почти всегда – и сегодня не было исключения, – однако вечно болтался небрежно и кое-как на шее, под стать вечно мятой и слегка испачканной одежде. Не женатый никогда, Билли жил один в небольшом кондоминиуме неподалёку от Бангора – с двумя котами по имени Вудворд и Бернстайн. Встречался он редко, и когда всё же случалось – дела не клеились. В итоге он вёл довольно одинокую жизнь, и небольшая газета, которой он руководил, стала для него смыслом существования. Там он работал с самого колледжа и несколько лет назад дослужился до главного редактора. Раз в неделю они с Джоэлом и несколькими другими ребятами собирались на покерный вечер, но в остальном вечера Билли Гилла были тихими и одинокими, так что Джоэл с Тейлор старались приглашать его на ужин хотя бы несколько раз в месяц. Хотя он всякий раз мялся и делал вид, что никак не может втиснуть ужин в свой насыщенный светский календарь, возможность всегда находилась. – Но вино – последнее, о чём тебе сегодня стоит беспокоиться, приятель.

Джоэл кивнул. – Особо поговорить не удалось, но, в двух словах, Тейлор недовольна.

– Можно ли её за это винить?

– Нет, конечно. Но...

Билли сделал ещё одну затяжку. – Ты уверен, что хочешь этим заниматься?

– Если бы дело было в желании, я бы не ехал. Мне надо это сделать. Я обязан Лонни хотя бы настолько.

Билли воткнул сигарету в губы для верности и так и оставил свисать. Элегантности это не добавляло. Наверное, это вообще было невозможно. – Ты никому ничего не должен.

– Мы когда-то были близки, многое пережили вместе. Это важно.

Билли вдруг стал серьёзнее, чем обычно. – Да, – тихо согласился он. – Важно.

– Просто не хочу, чтобы это создало серьёзных проблем.

– Как ты думаешь, что за этим всем стоит?

– Понятия не имею. Не думаю, что это похоже на... прошлое... но странности определённо есть.

– Я имею в виду это клеймо, о котором ты говорил, – что это вообще такое? И он не знал, что оно у него есть? Как такое возможно?

– Не знаю. Может, его заклеймили, когда он был без сознания.

– Что за человек будет клеймить живое существо?

– Что за человек вообще клеймит любое живое существо?

– Не хочу говорить плохого о твоём друге и его памяти, но скорее всего он был замешан в какой-то грязи или нажил не тех врагов. Людей не расстреливают на улице без причины. Ты же знаешь. Могло ли это быть случайным? Да, возможно. Но как часто такое бывает на самом деле?

– Может, ошибка. – Джоэл пожал плечами. – Стрелок перепутал жертву.

– Вот в чём беда – ты пока почти ничего не знаешь.

– Да. Не знаю, во что влезаю.

– А это никогда не мудро, друг мой.

– Иногда выбора нет. Думаю, ничего серьёзного не выйдет.

– Думаешь или надеешься?

– И то, и другое. Так или иначе, я давно не в игре, Билли.

– Ты всё равно репортёр. Это не то же самое, что торговать мебелью.

Джоэл посмотрел на него. – Моя последняя статья была о школьной программе питания и о том, что пицца по-прежнему в меню. Острая журналистика-расследование на высшем уровне. Не хочу казаться самонадеянным, но я подумываю о Пулитцере.

– Журналистом становятся раз и навсегда.

– Я думал, это про священников.

– Ладно. И про них тоже.

– Мой смысл в том, что последнюю настоящую расследовательскую работу я делал двадцать лет назад и с тех пор не ступал в ту часть Массачусетса. Мои старые связи там, скорее всего, давно развалились. Так что, думаю, стряхну ржавчину как смогу, съезжу, покопаюсь немного, посмотрю, могу ли что-нибудь нащупать или хотя бы разобраться в ситуации. Если найду пустышку – а именно так, наверное, и будет, – вернусь домой, хуже не будет, и по крайней мере буду знать, что честно попытался.

Билли помолчал, покуривая. – Понимаю, что тогда, когда случилось всё то другое и у тебя были те проблемы, мы ещё не были знакомы, – но знаю достаточно, чтобы понимать: ты не должен приближаться к этому снова.

– Думаешь, я сам не знаю?

Перед глазами Джоэла мелькнули обрывки воспоминаний. Снимки католической церкви... алтарь, на котором была заколота и принесена в жертву Синди Мелло... символы и кощунственные надписи, сделанные её кровью и фекалиями, размазанные по стенам и полу... осквернение... безумие и зло, падающее в его разум, как чёрный дождь...

Он силой отогнал их. Прошли годы с тех пор, как такое мучило его или являлось так ярко.

– Я читал твою книгу, – сказал Билли. – Кое-что знаю о том, что произошло, и...

– Это было давно.

– Но это едва не убило тебя. Ты с трудом оправился.

Они с Билли никогда особо не говорили о тех днях, и Джоэл не собирался начинать сейчас. – Это было совершенно другое время, другое дело, другая ситуация. Это никак не связано с тем.

– Насколько тебе известно.

– Слушай, я ценю твою заботу, хорошо? Но я в порядке, и всё будет нормально.

– У тебя хорошая жизнь, Джоэл. Потрясающая женщина, красивый дом, крутой лучший друг. – Он ухмыльнулся, потом снова стал серьёзным. – Не напорти. Некоторые люди убили бы за то, что у тебя есть. Под некоторыми людьми я имею в виду себя.

Джоэл тихо засмеялся для приличия, но оба знали, что ничего смешного в происходящем нет. Пока неловкое молчание повисло между ними, холодный, но тихий ветер скользнул в деревьях у края двора. Ветряные колокольчики, висящие с задней стороны дома, пришли в движение, их эфемерная песня заплясала в темноте.

– Это ещё и совершенно другая ситуация, – наконец сказал Джоэл. – Я совершенно другой человек.

– Просто действуй осторожно, приятель. Если считаешь своим долгом расследовать это ради друга или его дочери – как угодно, – я понимаю. Но это не стоит того, чтобы потерять всё, что у тебя есть. Не стоит потерять Тейлор. Не стоит потерять тебя. Что бы ни случилось – помни об этом. А потом вернись сюда живым и здоровым. И не задерживайся дольше своего отпуска. Не хочу увольнять тебя, жалкий ты тип, но сделаю это, – потому что я невыносимый козёл. К тому же у нас есть работа, ужины, покерные игры, слышишь?

– С твоим мелодичным голосом это практически невозможно не слышать.

– Животики надрываешь. В общем, если тебе что-нибудь понадобится...

– Ты будешь первым, кому я позвоню. И серьёзно – спасибо.

Билли тяжело положил руку на плечо Джоэла. – Тейлор, наверное, рассчитывает, что я тебя отговорю, да?

– Уверен, она на это надеется.

– Солги ей, скажи, что я сделал всё что мог, ладно?

– Договорились. – Джоэл почувствовал, что улыбается. – Но есть шанс, что она прижмёт тебя до конца вечера и попробует снова взяться за тебя.