Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Да, – с некоторой неохотой подтвердила она. – Это так.

– Можно ли тогда предположить, что у него, возможно, развились определённые психические или эмоциональные проблемы, но он так и не обратился за официальной помощью?

– Вы спросили, лечился ли отец от психических заболеваний или предпринимал попытки суицида. Ответ – нет. Я также не считаю, что отец был психически болен – даже в последние месяцы жизни. Взволнован – да. Сумасшедший – нет.

– Справедливо, – сказал Джоэл. – Однако вы также рассказали мне, что он был в ужасе, говорил, что с ним происходят странные вещи. Что за ним следят – люди или то, что он надеялся людьми назвать. Позднее он заговорил о демонах. Вы же понимаете, к чему это...

Кейтлин кивнула.

– Не мог ли у него развиться какой-то параноидальный, бредовый...

– Я не психиатр, но хорошо знала своего отца и говорю вам: страх, который он испытывал, был настоящим. Это было не воображаемое и не результат внезапного психического расстройства или параноидного бреда. Он был напуган, потому что с ним что-то происходило. Что-то реальное.

– Адам, – спросил Джоэл, – вы согласны?

Явно в панике от того, что его спросили, Адам изо всех сил старался не смотреть на жену, пока делал серию медленных глубоких вдохов, а потом всё же сказал: – Да, согласен.

– Хорошо, поедем дальше. Были ли у Лонни проблемы с законом?

– Нет, – ответила Кейтлин. – Несколько штрафов за нарушения ПДД и стоянку, вот и всё.

– Он играл?

– Ездил в Фоксвудс, Мохеган-Сан, иногда в Твин-Риверс – но в развлекательных целях и очень редко. Раз в несколько лет, думаю. Никаких признаков игровой зависимости.

– Значительные долги?

– Нет. У него была одна основная кредитная карта и пара магазинных. Ни одна не имела большого остатка.

– Ипотека, что-нибудь подобное?

– Квартира была съёмная. К сожалению, своего жилья он так никогда и не купил.

Джоэл кивнул и сделал ещё пометки. На улице стоял жестокий мороз, но здесь жара была такой сильной и сухой, что становилось неуютно. – Кстати, можно всё-таки беспокоить вас – попросить ту бутылочку воды?

– Я принесу, – сказал Адам, быстро направившись к холодильнику.

– Появлялись ли в его жизни относительно недавно какие-нибудь новые люди? – спросил Джоэл. – Может быть, новые друзья или знакомые, появившиеся незадолго до его гибели?

– Не знаю.

– Встречался ли он с кем-нибудь? Подруга или кто-то особенный?

– Иногда ходил на свидания, но в последние несколько лет у него не было серьёзных отношений или чего-то, что я бы назвала настоящей подругой, – объяснила Кейтлин.

– Он стал довольно одиноким, – добавил Адам, появляясь рядом с бутылкой воды.

– Спасибо. – Джоэл взял её и сделал долгий глоток. – Вы знаете, почему?

– Нет, – ответила Кейтлин. – Большого круга друзей у него никогда не было. Он вёл очень тихую и простую жизнь, в основном. Общался с парой парней с работы и иногда виделся с Сэлом и Дорси – больше с Сэлом, – но поддерживал с ними связь, может, встречался пару раз в год.

– Сэл и Дорси всё ещё в тех краях?

– Сэл всё ещё в Вестпорте. В том самом доме, где вырос, между прочим. Дорси живёт в Нью-Бедфорде с подругой.

– Они были на похоронах?

– Дорси был. Сэл – нет.

– Каким крутым Сэл ни мог казаться, – сказал Джоэл, скорее думая вслух, – такие вещи он никогда хорошо не переносил.

Кейтлин пожала плечами.

– А Трент Пирс?

– Он пропал с радаров. Сэл говорит, никто не знает, где он.

– Когда это случилось?

– Несколько лет назад. Сэл говорил, что он вроде как уехал куда-то на запад, но о нём давно ничего не слышно. Сэл сказал, что Трент пережил трудные времена – тяжёлый развод и всякое разное, – а потом просто выпал из поля зрения.

Для Джоэла это не было ни удивительным, ни особенно странным: во всяком случае, в их кругу Трент всегда был самым бунтарским, наименее системным и наиболее склонным к конфликтам с обществом в целом. Как он хорошо знал, всё меняется. Люди меняются. Ничто и никто не остаётся прежним. Но звучало так, будто Трент в этом плане только усугубился. – Кейтлин, – сказал он, – можно спросить, почему вы не рассказали мне о похоронах? Почему не связались со мной до, а не после?

Ей явно было физически неудобно с этим вопросом. – Мне следовало вам позвонить, и я сожалею, что не позвонила. Отец много говорил о вас. Он скучал по вам, по вашей дружбе. Но ещё он жалел вас, потому что знал – вы прошли через ад с тем другим делом. Он сказал мне: если с ним что-нибудь случится, оставьте вас в покое, сообщите уже после, потому что вы и без того достаточно пережили. Я выполнила его просьбу. До тех пор, пока не поняла, что при данных обстоятельствах вы должны были быть первым, к кому я обратилась, а не последним.

– Всё в порядке, – заверил её Джоэл, коротко похлопав по руке. – Вы упомянули, что он общался с парой парней с работы.

– Они не были особо близки, но иногда виделись.

– В нашем последнем разговоре вы сказали, что он по-прежнему работал в сфере охраны.

– Да, охранником в торговом центре. Он много лет проработал в одной компании. Дослужился до старшего офицера – руководящая должность. У компании контракты с несколькими торговыми центрами в округе, так что он много переезжал между ними.

Джоэл раскрыл блокнот на чистой странице и передал его Кейтлин вместе с ручкой. – Запишите их имена и название компании, пожалуйста. – Он повернулся к Адаму. – Среди его знакомых были люди, которых вы назвали бы подозрительными?

– Подозрительными?

– Друзья с неприятными связями или знакомствами, тёмным прошлым – в таком роде.

– Насколько нам известно, нет, – ответила за него Кейтлин.

– Вы имеете в виду – из криминального мира? – спросил Адам.

Джоэл кивнул.

– Не знаю; этот Сэл немного пугает, – сказал Адам, слегка засмеявшись.

– Он определённо мог производить устрашающее впечатление, и нрав у него всегда был резковат, – сказал Джоэл, вставив несколько ободряющих смешков. – Но насколько мне известно, Сэл никогда не был преступником.

– Нет, конечно нет. – Закончив, Кейтлин вернула блокнот с ручкой. – Отец не якшался с преступниками. Над охранниками в торговых центрах все шутят, но ему было не всё равно до людей и их безопасности. Он был хорошим человеком – любил помогать людям и предприятиям, которые охранял, и гордился тем, что обеспечивает их безопасность.

– Вы сказали, что кредитный долг у него был незначительным, но был ли он должен кому-то ещё? Личные займы или что-нибудь в этом роде?

Кейтлин покачала головой.

– Были ли у него враги? Люди, с которыми у него были проблемы или которые открыто его недолюбливали – может, кто-то, с кем он поссорился или конфликтовал по работе? Человек, которого он поймал на краже или с кем до этого вступал в конфликт, – например, кто-то, вынашивавший злобу, которая в итоге зашла слишком далеко? Или сосед с какой-то претензией, которая вышла из берегов?

Кейтлин и Адам быстро переглянулись. – Простите, полиция задавала те же вопросы. Насколько мне известно, ничего подобного не было. Иногда на работе возникали стычки – с ворами или буйными подростками, как вы говорите, – но это никогда не переходило в личную жизнь. Он был осторожен и старался держать всё это отдельно, чтобы не иметь проблем с такими людьми вне работы. На личном же фронте, как я уже сказала, его круг друзей и знакомых был очень небольшим, и в этом кругу его уважали и любили.

Джоэл сверился с блокнотом, потом закрыл его. – Вы сказали, что ваша мать и Лонни никогда не были женаты, и что вы росли с отцом.

– Это так.

– Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– У матери большую часть жизни были проблемы с наркотиками и алкоголем. Она исчезла из моей жизни, когда я была совсем маленькой. Некоторое время сидела в тюрьме и водилась с неблагополучными людьми – байкерами и прочими, – так что я почти её не видела. Иногда она объявлялась словно ниоткуда, и отец позволял ей повидаться со мной на несколько минут, может, на полдня, а потом она снова исчезала – и я не видела её месяцами, иногда годами. По-настоящему я никогда не воспринимала её как мать, честно говоря. Для меня она была просто какой-то странной женщиной, от которой мне было неуютно и от которой пахло дешёвым бухлом и сигаретами. – Кейтлин тяжело вздохнула и вытерла ещё несколько слёз чистой салфеткой. – Отец любил её – или когда-то любил, – и я не уверена, что он когда-либо был прежним после того, как она ушла. Но это сблизило нас. Он был замечательным родителем. Делал всё что мог.

– Ваши отношения с матерью всё ещё напряжённые?

– Она умерла четыре года назад от передозировки героина.

Джоэл удивился, что она так долго об этом не говорила, но вместе с тем понял, как тяжело потерять обоих родителей в столь молодом возрасте. – Мне жаль, – сказал он.

– Я почти не знала эту женщину, но всё же спасибо. Она жила где-то в Нью-Джерси, когда умерла. Я не видела её и не разговаривала с ней лет пять-шесть, и отец тоже.

Джоэл сделал ещё глоток воды – пауза, чтобы немного разрядить напряжение в комнате. – Вы упомянули клеймо на плече Лонни. Что ещё вы можете мне рассказать об этом?

– Он намекал, что его «пометили». Кто бы они ни были.

– «Пометили», – повторил Джоэл. – Интересный выбор слова.

– Именно его он и употреблял. Но у него не было никаких воспоминаний о том, когда и как это произошло, и никакого понимания, зачем.

– Вы уверены, что он говорил правду?

Глаза Кейтлин, красные от слёз, устремились на него. – Мой отец не лгал мне.

– Нет, конечно, я... простите, я не это имел в виду. – На этот раз Джоэл тоже тяжело вздохнул. – Кейтлин, могу я задать вопрос – не считаете ли вы, что у кого-то могли быть причины желать зла Лонни?

– Нет, – ответила Кейтлин.

Адам покачал головой. – Нет, сэр, не могу.

– Хорошо. Если появятся новые вопросы, я свяжусь с вами. – Джоэл допил воду. – Кейтлин, вы сказали, что есть ещё кое-что, о чём вы хотели мне рассказать. Я готов слушать.

Она снова напряглась и, вместо того чтобы опираться на барную стойку, как делала с момента прихода Джоэла, взяла его и её пустые бутылки от воды, прошла к контейнеру в углу с надписью ВТОРСЫРЬЁ и бросила туда. – Отец нелегко поддавался страху, – сказала она, повернувшись к ним спиной. – Или вообще не поддавался. Когда я об этом подумала, не смогла припомнить ни одного момента, ни единого воспоминания, чтобы видела отца напуганным. – Медленно обернулась. – До последних месяцев жизни. Тогда он был в ужасе. Я никогда не видела никого так сильно напуганным. Может быть, ребёнка, но не взрослого – и уж точно не отца.

– Понимаю.

– Нет, не думаю.

Тёмные воспоминания, притаившиеся в глубине разума Джоэла, возражали против этого, но он не видел смысла спорить. – Говорил ли он что-нибудь конкретное о людях, которых считал преследователями и которые его заклеймили, – или подробнее развивал мысль о том, что произойдёт что-то плохое?

– Я не раз просила его уточнить, но он всё время говорил, что не хочет, чтобы я знала то, что знает он, – что он видел. У меня создавалось впечатление, что он больше беспокоился о том, чтобы защитить меня от всего, с чем сталкивался, и если рассказать мне больше или сообщить подробности – это даст противоположный результат.

– И такое поведение продолжалось месяцами?

– Это происходило постепенно, – сказал Адам, после чего, осознав, что жена недовольна его вмешательством, добавил: – Правда, милая?

Кейтлин кивнула. – Началось с изменения в его поведении, а потом становилось всё хуже, да. – Она придвинулась ближе к стойке. – Есть кое-что, о чём я не говорила полиции. – Она помолчала – казалось, ожидая, что Джоэл что-то скажет. Когда он промолчал, продолжила. – За несколько дней до гибели отец попросил меня встретиться с ним в закусочной неподалёку от его квартиры. Когда я пришла, он дал мне кое-что. – Она посмотрела на Адама, и на этот раз кивнула ему. Тот немедленно исчез в соседней комнате. – Он сказал, чтобы я никому не рассказывала – был очень настойчив, – и что если с ним что-нибудь случится, мне нужно это уничтожить.

Адам вернулся с небольшим мятым бумажным пакетом. Без лишних слов передал его через стойку жене и вернулся на место.

Кейтлин достала из пакета толстую записную книжку. Дрожащими руками аккуратно положила её на стойку между ними. – Вот что он мне дал.

Джоэл наблюдал, как она подвинула книжку к нему. На первый взгляд – ничего примечательного, обычная четырёхсекционная спиральная тетрадь, какую можно купить в любом магазине. Он открыл её.

На каждой строке была написана серия чисел, повторявшихся снова и снова по всей первой странице. – Что это? – спросил он.

– Листайте дальше, – тихо сказала она.

Он перевернул страницу. Вторая была идентична первой. Те же числа, всё написано тем же напряжённым, несколько торопливым почерком. Джоэл выдохнул и перешёл к третьей странице. Та же картина. Встревоженный, он быстро перелистал тетрадь. Каждая страница была заполнена абсолютно теми же последовательностями чисел, воспроизведёнными снова и снова на протяжении всей тетради.

– Господи. – Почти уверенный, что кровь отхлынула от лица, Джоэл медленно провёл рукой вверх по лбу и сквозь волосы. – Лонни это написал?

– Это его почерк, да.

– Что это означает?

Кейтлин сглотнула так громко, что было слышно. – Понятия не имею.

– Он ничего не говорил об этом?

– Только чтобы я уничтожила это, если с ним что-нибудь случится.

– Но вы не уничтожили. Почему?

– Потому что почувствовала: если вы согласитесь помочь, вам нужно это видеть.

– Почему вы не показали полиции?

– Они и так считают, что отец спятил. Тетрадь, исписанная тысячи раз одними и теми же числами, вряд ли убедит их в обратном.

Джоэл кивнул. – Да, понимаю, о чём вы. Но вы должны согласиться, что это ненормально – иметь что-то подобное. Ненормально так поступать.

– По какой-то причине это было важно для него.

– Каково бы ни было его душевное состояние и что бы он ни переживал, Лонни всё равно был убит – это бесспорный факт. Вам нужно показать это полиции, Кейтлин.

– Перейдите к последней странице, – сказала она.

Он перелистал до последнего листа. Карандашом там был нарисован беспорядочный ряд набросков угловатых человекоподобных существ с искажёнными конечностями и несколькими линиями, нацарапанными поперёк и свисавшими с их тел и голов.

– По его словам, вот так они выглядели, – сказала Кейтлин. – Демоны.

Джоэл указал на странные линии, свисающие с фигур. – Что это должно означать – какая-то одежда или что-то вроде того?

– Не свисает. Капает и течёт. Это кровь.

Он захлопнул тетрадь. – Вы должны отдать это...

– Я не доверяю полиции.

– Рисунки очень тревожны, но они могут кое-что означать. Числа, по всей видимости, – какой-то код. Если это так, у них есть специалисты, которые могут...

– Я отдаю это вам, а не полиции.

– Кейтлин, послушайте меня. Вам нужно отдать им это. Я понимаю, что сейчас вы злитесь на полицию, но убийство вашего отца совершено меньше двух недель назад. Для вас это ещё открытая рана, и я не уверен, что вы сейчас мыслите трезво в связи с этим. Вы расстроены, я не виню вас, но расследования такого рода могут занять время...

– Если вы не хотите этого, я выполню его пожелание и уничтожу, – ровно сказала она. – Но полиции не дам.

Джоэл посмотрел на Адама в поисках поддержки, но быстро понял, что та не последует. Через мгновение взял тетрадь и убрал её в чехол. – Посмотрю, что смогу с этим поделать. Есть ещё что-нибудь?

– Думаю, мы всё охватили.

– Его квартира – вы уже освободили её?

– Нет. Домовладелец дал нам срок до конца месяца. – Кейтлин снова вытерла глаза, но казалась более уравновешенной. – Мы собирались взяться за это, но это трудно. Я не могу там подолгу находиться. Это слишком тяжело.

– Мне понадобится комплект ключей. Уверен, вы и полиция уже обыскали там всё основательно, но я бы тоже хотел взглянуть.

– Адрес указан на диске, который я вам дала, но могу проводить, если...

– Это не нужно. Найду.

Кейтлин прошла к ящику у раковины, достала связку ключей на металлическом кольце и протянула ему. – Золотой открывает входную дверь.

– У него была машина?

– Голубой пикап Chevy, если точнее. Мы планируем его продать, но он всё ещё стоит на улице напротив его квартиры. – Она указала на связку ключей. – Чёрный.

Джоэл забрал пальто с дивана и надел его. – Буду на связи.

– Ещё раз спасибо, – сказал Адам, протягивая руку.

– У меня есть только несколько дней, чтобы этим заняться, – объяснил Джоэл, пожимая сначала руку Адама, затем Кейтлин. – Но как только у меня будет что-нибудь – если будет – сразу дам вам знать. Если кто-то из вас вспомнит что-то, что может пригодиться, или узнает что-нибудь новое от полиции или ещё от кого-то, – немедленно сообщите. Вот моя визитка. – Он достал визитку с работы и положил её на стойку. – Знаю, что сейчас очень трудное время. Держитесь. Я сделаю всё что смогу.

– Я верю в это, – сказала Кейтлин, хотя в тоне невозможно было не услышать некой неопределённости. – Я уверена, что вы во всём разберётесь.

Джоэл открыл глаза и сфокусировал взгляд на окне и темноте за ним. Томный джаз продолжал звучать в наушнике, успокаивая его в той мере, в какой это вообще было возможно. За исключением света от его iPod, номер мотеля был погружён во мрак. Шоссе снаружи в этот поздний час было менее оживлённым, хотя время от времени мимо всё же проносились фары.

Где-то совсем недалеко Лонни лежал мёртвый в своей могиле, уже ставший воспоминанием. Внезапно. Необратимо. Джоэл попытался вспомнить, когда видел его в последний раз.

Вскоре после того, как Джоэл окончил колледж и получил место в The Boston Globe , они случайно встретились в одной закусочной в Вестпорте – городке, в котором выросли. Джоэл приехал навестить отца на выходные, хотя уже жил в Бостоне. Это была первая встреча с Лонни – как и с остальными ребятами – больше чем за год, и хотя она вышла приятной, между ними чувствовалась какая-то неловкость, которой прежде никогда не было. Их жизни уже разошлись в разные стороны, и им было куда меньше общих тем, чем когда-то. Тем не менее, когда разговор иссяк, Джоэл сказал ему, как рад их встрече, – и говорил искренне, – а Лонни ответил:

– Береги себя, братан.

Это были последние слова, которые тот когда-либо сказал ему.

Выходит, ничего не сложилось так, как они надеялись.

Джоэл отогнал воспоминания. Было очень поздно, но в постель он всё равно не хотел. Давно он не засыпал вдали от Тейлор, и перспектива эта его не радовала. Но усталость брала своё. К тому же впереди предстоял долгий день – меньше всего ему нужно было засыпать за рулём. Нужно быть бодрым и собранным. Работа ждала.

Помимо планов осмотреть квартиру Лонни с утра, скорее всего предстоял разговор с полицией. Ещё раньше он позвонил старшему детективу по делу об убийстве Лонни – некому Майклу Росси, – представился другом семьи, сказал, что хотел бы задать несколько вопросов, и попросил о встрече в удобное время. Росси объяснил, что у него плотное расписание, но, возможно, сможет уделить ему немного времени на следующий день после обеда. Он взял имя и номер Джоэла и пообещал перезвонить. По телефону был вполне любезен, хотя осторожен и сугубо по-деловому. Джоэл знал: детектив, скорее всего, наведёт о нём справки перед встречей. Оставалось только надеяться, что Росси не поймёт, кто он, – ведь тогда его встретит лишь враждебность. К счастью, спустя столько лет это вряд ли имело значение: большинство полицейских, с которыми он тогда сталкивался в Нью-Бедфорде, Фолл-Ривере и многих других городах, были постарше. Многие, должно быть, уже умерли или давно вышли на пенсию.

Интересно, узнали ли те, кто умер, что-то, чего так и не смогли нащупать при жизни, думал он. Постигли ли они на том свете истины, которые были им недоступны здесь? Знают ли они теперь все ответы – или всё наоборот? Может быть, правда здесь, среди живых, – но, как и вера, она неуловима, как шёпот, таинственна, как медленно вьющийся дымок. Вот она – и нет её, и не знаешь уже, была ли.

В его разуме всё звучал голос Кейтлин.

Я уверена, что вы во всём разберётесь.

Забавная штука вера: она может исцелять или убивать. Всё зависит от того, кто её направляет.

И зачем.

Глава восьмая

Новый день принёс солнце, но холода не убавил. Встав рано и выехав, Джоэл врубил навигатор и направился к квартире Лонни.

До неё оставалось несколько кварталов, когда он заметил машину, следящую за ним.

Поначалу Джоэл решил, что паранойя, – но та же машина держалась за ним вот уже несколько минут, а следить за ним ему приходилось достаточно, чтобы знать, на что обращать внимание и когда за ним идут хвостом власти или кто-то ещё. Чёрный четырёхдверный седан – «Краун Виктория» с номерами Род-Айленда – кричал о незамаскированной полицейской машине. Водитель был мужчиной, но из-за бликов и расстояния разглядеть что-либо сверх этого было почти невозможно. Машина ехала за ним вот уже больше пяти минут, но никогда – прямо сзади: между ними всегда было одно или несколько авто. Кто бы ни вёл слежку – дело знал.

Но зачем полиции следить за ним? Будь это машина с массачусетскими номерами, можно было бы предположить: Росси выставил хвост после их телефонного разговора, точно зная, где его утром искать (что само по себе было маловероятно). Но на машине явно стояли номера Род-Айленда, а у Джоэла в этом штате не было ни истории, ни связей – ни профессиональных, ни личных. Зачем тогда полицейские из Род-Айленда следили бы за ним? Это не имело смысла. Может, это были и не полицейские. Но тогда – кто, чёрт возьми?

Несколько минут спустя Джоэлу всё же удалось разглядеть весь номерной знак. Он схватил мобильный и набрал Билли. У того были связи в полиции по месту жительства, и пробить номер – минутное дело.

– Билли Гилл.

– Привет, это я. Можешь сделать мне быстро одно одолжение?

– Ну, привет, ты добрался нормально? Всё в порядке?

– Всё нормально, просто нет времени. Нужно срочно пробить номер.

– Давай.

– Номер Род-Айленда, – сказал Джоэл, продиктовав его. – Записал?

Билли повторил.

– Он.

– Перезвоню.

Джоэл повесил трубку и, проигнорировав навигатор, сделал несколько лишних поворотов просто для проверки. Каждый раз «Краун Вик» в течение секунды появлялась в зеркале заднего вида. – Ах ты ж, мать твою, – пробормотал он.

Сохраняя спокойствие, он вернулся к маршруту навигатора и свернул на следующем углу. Проехал через оживлённый перекрёсток насквозь, а минут через несколько добрался до нужной улицы. Медленно катя по проспекту, он искал нужный номер дома. Квартал был куда хуже, чем у Адама и Кейтлин: глубже в самой гуще города. Хотя поблизости имелось несколько коммерческих объектов – химчистка и ликёрный магазин с услугами обмена чеков, – улица была в основном жилой: старые, мрачные, видавшие виды многоквартирные дома и несколько больших старых домов, давно переделанных в двухсемейные. Маленький и невыразительный дом Лонни – прямоугольная трёхэтажка – стоял примерно в середине первого квартала. Джоэл припарковался на первом попавшемся месте и проверил зеркало заднего вида.

«Краун Вик» проскользнула по пересечению улицы позади него и исчезла.

Он вышел из машины и огляделся. На улице больше никого не было, и в этот час квартал жил относительно тихой жизнью. Джоэл почувствовал грусть, глядя на то, где Лонни в итоге оказался, – в таком унылом маленьком доме в обветшалом районе. Он никогда не был богачом – родился в семье из нижней прослойки среднего класса в соседнем Вестпорте, – но вырос в приличном скромном доме в нормальном районе, совсем как Джоэл и остальные ребята. Однако в конце жизни Лонни жил хуже, чем в начале. Может, Кейтлин была права: несмотря на годы тяжёлого труда, к концу ему почти нечего было предъявить.

Джоэл просмотрел машины с обеих сторон улицы и наконец нашёл пикап Лонни. Сначала решил проверить его – это даст время посмотреть, не вернётся ли «Краун Вик». Если да, он хотел оказаться на улице, чтобы разглядеть водителя получше.

Открыв ключом водительскую дверь, Джоэл уселся за руль. Кабина была безупречно чистой – если не считать монет в подстаканнике и мятого пакета из «Макдоналдса» на пассажирском сиденье. Он потянулся и взял его. Пустая коробка от Биг Мака и остатки картошки. Закрыл пакет, бросил обратно на сиденье, потом открыл бардачок. Ничего необычного: руководство по эксплуатации, свидетельство о регистрации, папка из местного «Мидаса» с гарантией на замену глушителя и выхлопной системы, несколько бумажных салфеток, шариковая ручка и документы о последнем техосмотре – пройден несколько месяцев назад. Джоэл захлопнул бардачок, проверил оба козырька, не обнаружил ничего, затем открыл центральный подлокотник, раскладывавшийся в центре сиденья. Пусто. Либо Лонни держал в машине мало вещей, либо полиция вычистила там всё подчистую.

Джоэл следил за перекрёстками в начале и конце квартала, поочерёдно смотря то туда, то сюда каждые несколько секунд. Хвоста не было. Он вышел из пикапа, запер его и направился к квартире Лонни.

Не успел он добраться до ступеней, как набрал номер Кейтлин. Было несколько вопросов, которые он хотел задать ей, – но только оказавшись на улице, где можно почувствовать атмосферу района. – Простите, что беспокою, – сказал он, когда та ответила. – Просто нужно уточнить кое-что ещё. У меня есть адрес угла, где был убит Лонни, но нужно понять, как туда добраться от его квартиры.

– Если выйти из его дома и спуститься по ступеням, – объяснила Кейтлин, – идите направо и прямо пять кварталов, и выйдете на перекрёсток. На углу, куда вы попадёте, напротив находится большой магазин-закусочная. Тот угол, где магазин, – там он и был... – Она громко выдохнула в трубку. – Застрелен.

– Извините, знаю, что это тяжело. Почти закончил. Судя по отчётам, стрельба произошла в воскресенье утром, примерно в десять часов.

– Это так.

– Знаете, что он там делал?

– Нет.

– Он мог выйти за воскресной газетой или чем-нибудь из той закусочной?

– У него была подписка на газету, и если ему что-нибудь было нужно в магазине, он ездил на машине.

– Может, просто вышел прогуляться?

– Как я уже сказала, у него часто болели ноги и ступни. Пешком он никуда не ходил, если без надобности.

Джоэл смотрел вдоль улицы, в направлении, которым Лонни шёл в то последнее утро. Это был город с сильными религиозными традициями: много католиков и прихожан разных конфессий. Большинство в воскресное утро были бы на мессе или богослужениях. Хорошее время и место для убийства на улице: свидетелей меньше. – У полиции есть какие-нибудь версии, почему он там оказался?

– Если и есть, мне не говорили.

– У него был мобильный телефон?

– Да. Допотопный, но был.

– А компьютер?

– У него был ноутбук, очень простой. В компьютерах он разбирался плохо. У полиции – и то, и другое. Со временем обещали вернуть.

– Хорошо. Знаете, работал ли магазин-закусочная в момент стрельбы?

– Я спрашивала следователей: сказали, что да, и что уже побеседовали с продавцом, дежурившим в то утро. Он и вызвал полицию. Слышал выстрел, но ничего не видел. Когда выбежал на улицу, того, кто это сделал, уже не было.

Телефон пискнул, сигнализируя о входящем звонке. Определитель показал: БИЛЛИ.

– Спасибо, Кейтлин, буду на связи. – Он переключился на другой звонок. – Что нашёл?

– Такого номера нет, кемосабе. Он не существует. Ты точно видел номера Род-Айленда?

– Точно.

– Может, записал не так?

– Нет, записал правильно.

– Тогда это фальшивые номера, поддельные пластины.

– Хорошо, спасибо. Поговорим позже. – Джоэл повесил трубку, убрал мобильный в карман и медленно поднялся по ступеням к подъезду дома Лонни. Ещё раз оглянулся на улицу в обе стороны, но «Краун Вик» нигде не было.

У самых входных дверей чёрные железные решётки на окнах первого этажа бросились ему в глаза. Не удивительно, учитывая район. Но когда дневной свет за ним сдвинулся, он заметил кое-что ещё – прямо за решётками и мутными стёклами.

Тёмный, искажённый силуэт чего-то, наблюдавшего за ним из окна...

Глава девятая

Джоэл замер у входных дверей. Насколько ему было известно, квартира Лонни должна была быть пустой. Возможно, внутри был домовладелец или кто-то из полиции, – но тот, кто стоял у окна, не походил на взрослого. Силуэт был невысоким – скорее ребёнок или карлик – и, казалось, деформированным: фигура стояла под странным углом, заметно согнувшись набок, что указывало на странное искривление позвоночника и весьма неприятную, скрюченную позу, руки прижаты близко к груди.

Он ещё не успел осмыслить увиденное, как фигура отскользнула от окна и пропала. Он быстро ещё раз осмотрел улицу. Ничего запаркованного с обеих сторон, что могло бы быть полицейской машиной или служебным транспортом, ничего неуместного и ничего постороннего. Он толкнул парадную дверь, шагнул внутрь и оказался в небольшом вестибюле. Прямо перед ним – ряд почтовых ящиков, встроенных прямо в стену. Слева – лестница, ведущая, по всей видимости, на второй и третий этаж. Справа – дверь квартиры Лонни. Он нашёл золотой ключ на связке, наклонился ближе к двери и прислушался. Никаких звуков движения или чего-нибудь ещё. Тихонько постучал. Ничего. Постучал снова, громче – ответа по-прежнему не последовало.

Джоэл вставил ключ в замок, повернул и открыл дверь. – Есть кто?

– В квартире никого нет, – произнёс хриплый женский голос откуда-то сзади.

Он оглянулся через плечо на лестницу и увидел женщину средних лет на площадке, смотревшую вниз с любопытным взглядом. Лицо её было усеяно рябинами от давних прыщей; волосы до плеч, разделённые посередине и крашенные в блонд с чёрными корнями вдоль пробора; одета она была в джинсы, кроссовки и толстовку с изображением трёх котов и надписью «Безумная кошатница».

– Привет, – сказал он. – Я только что видел кого-то в окне.

– Да? – спросила она с сильным местным акцентом. Глаза у неё были тёмные и довольно красивые – единственные уцелевшие, казалось, на лице, которое много лет назад было куда привлекательнее. С тех пор жизнь оставила на ней свои следы, и это было видно. – Там никого не должно быть.

– В доме есть дети?

– Не-а, только я и куча беляков.

– Беляков?

– Стариков. Ну, пенсионеров. Шучу, мне нравятся старики.

– Может, домовладелец?

– Не, он появляется, только когда деньги собирает. До сих пор ходит каждый месяц к двери, как будто сто лет назад живём. По почте нельзя. Должен лично забрать. Тот ещё тип, воронки в носу – можно бусы нанизывать, клянусь, – и дезодорант, похоже, так и не изобрели. Как тухлая субмарина.

– Он, случайно, не маленький человек?

– А?

– Карлик.

Она прищурилась, словно теряла его из виду. – Мужик, с чего бы ему быть, мать его, карликом?

– Неважно. – Джоэл толкнул дверь и позволил ей распахнуться, оглядев внутреннее пространство. Квартиру он видел не целиком, но в тех углах, которые были доступны с порога, похоже, никого не было. – Странно, – сказал он, – я был уверен, что...