Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Конечно, – сказал Джоэл. – Озеро Грум, в Неваде. База, где испытывают сверхсекретные экспериментальные самолёты. Некоторые говорят – даже технологии инопланетян.

– А знаешь, как её ещё называют? – Трент оглянулся. – Страна грёз.

– Говорят, там происходят всякие странные эксперименты.

– Именно. А теперь следи за мыслью. Слышал об Алистере Кроули?

– Знаменитый британский оккультист.

– Называл себя Зверем, 666. Отец, для некоторых, современной чёрной магии – он называл её сексуальной магией, – и основатель собственного оккультного ордена «Орден Восточных Тамплиеров», OTO. – Трент снова смотрел на снег. – Итак, был некто Джек Парсонс – ракетный учёный, инженер и химик, пионер в этих областях. Он должен был бы быть очень знаменит и широко известен – но не стал из-за своих оккультных связей и практик чёрной магии. Из-за них его в значительной мере вычеркнули из истории, а в ряде случаев намеренно из неё исключили. На самом деле он был оккультистом и пламенным последователем OTO Кроули, – но как учёный его вклад в ракетное движение и конструирование был легендарным. Это один из наиболее значимых деятелей в истории нашей страны. Его изобретения привели к тому, что NASA отправило астронавтов на Луну в 1969 году, и даже сегодня твёрдотопливные ракетные ускорители «Спейс Шаттла» основывались на инновациях Парсонса. На Луне в его честь назван кратер. Каждый год, в Хэллоуин – можешь верить или нет, – Лаборатория реактивного движения NASA проводит в память о Парсонсе мероприятие, которое называет «Днём рождения». И всё же за пределами сообщества реактивного движения почти никто не знает, кто он такой.

– При чём здесь мы?

– Следи за мыслью, – повторил тот. – Как оккультист, Парсонс считается человеком, наиболее ответственным за распространение религии Кроули по Северной Америке. Одним из ближайших соратников Парсонса был человек, у которого он в итоге увёл тогдашнюю подругу, – и который впоследствии основал Саентологию: Л. Рон Хаббард. Вместе, в пустынях Невады, они и другие совершали так называемые «Рабочие Вавилона» – серию оккультных ритуалов, призванных вызвать существо: буквальное воплощение поклоняемого ими божественного женского архетипа – Бабалон. В этот период Кроули поддерживал связь с Парсонсом и предупреждал его о риске ошибки. Он советовал не поддаваться панике перед тем, что они пытаются вызвать, – но и не недооценивать опасности, поскольку речь шла об открытии настоящего межпространственного прохода, через который возможно перемещение. Проблема состояла в том, что невозможно было предсказать, что именно через него пройдёт. На протяжении многих лет в определённых кругах было хорошо известно: Парсонсу удалось осуществить свои оккультные ритуалы чёрной магии в пустыне. Он разорвал ткань пространства-времени, и нечто переступило порог в нашу реальность. Но не так, как он надеялся. Он вызвал вовсе не Бабалон, а нечто значительно более ужасное, злобное и невероятно могущественное. Это побудило к вмешательству другие власти – тех, что действовали в тени правительства и совершали собственные ритуалы. Потому что через эти сатанинские ритуалы в пустыне был установлен контакт с тем, кого они называли «Старыми богами». Демонами, Джоэл. Позднее на месте ритуалов, где был открыт портал, построили совершенно секретную военную базу. – Трент отвернулся от окон. – Сегодня эта база известна как Зона 51.

Холодный озноб прошёл по позвоночнику Джоэла. Он отпил ещё кофе. – Мне знакомо зло в этом мире, Трент. Я написал об этом книгу, помнишь?

– Я пытаюсь объяснить тебе, что это уходит значительно глубже, чем кучка клоунов в лесу, приносящих жертвы сатане.

– Это я тоже знаю, и, откровенно говоря, твоё упрощение того, о чём я писал и с чем имел дело, из-за чего некоторые люди погибли, – это довольно бесящее. – Джоэл встал. – Так что, может, избавимся от всего этого балласта и конспирологической чепухи – и ты расскажешь мне, что знаешь об убийстве Лонни и о том, что произошло с нами в тот день с чёрной машиной?

– Хорошо. – Трент улыбнулся, но снисхождения в этой улыбке было столько, что для юмора не оставалось места. – Давай.

– Дорси сказал, что в тот день в поле был не первым разом, что это происходило много раз и до, и после.

– Он прав. – Трент направился к окну. – Всё началось, когда мы были совсем маленькими. Точного возраста не знаю, но были малышами. Нас отобрали, и это продолжалось годами.

– Почему мы?

– Куча ребят из рабочего квартала. Ни у кого – большой семьи или крепких связей, никто особо за нами не следил. – Он пожал плечами. – В конечном счёте кто знает, почему они остановились именно на нас – или на ком-то другом. Наверное, что-то в нас увидели. Потенциал, может.

– Почему мы не помним?

– Помним – некоторые из нас больше, другие меньше, – но фрагментами.

– Часть фрагментов отсутствует.

– Да. Но они возвращаются, ведь так?

Джоэл убрал кофе в сторону. – Продолжай.

– Они любят использовать детей, – тихо сказал тот. – Потому что их легче сломить, а если добраться до них достаточно рано – можно лепить из них что хочешь. Они используют множество разных методов.

Несмотря на холод, Джоэл покрылся испариной, и нервозность нарастала. Ему вдруг не сиделось на месте. – Какие методы?

Женщина – медсестра – держит ребёнка, напевая ему колыбельную. Она сухая и серьёзная, почти сердитая, но не совсем. Ребёнок смотрит на него тоже – столько невинности в этих глазах. Её ещё не отняли, не выдрали, как клок мяса из зверя...

– Начинается с сексуального насилия, – сказал Трент – интонация менее напряжённая, скорее задумчивая. Он с трудом выталкивал слова, – и лицо его, и язык тела это показывали. – Только это не кучка типов в плащах в подворотнях и не маньяки, подзывающие из машин. Это врачи в белых халатах и медсёстры в чепчиках, это педофилы в костюмах и галстуках – сенаторы и прочие, – которые сами себя тешат и делают за них работу. Что мы помним – это сатанинские ритуалы, которые происходят до и после – а иногда и во время, – как в плохом ужастике. Только для нас этот ужастик реален.

Женщина с украшением на лице...

– Насилие настолько ужасно, что дети не могут его вынести, поэтому они отключаются. Их разум разбивает переживания на части, прячет их в безопасное место – и движется дальше. Вот так начинается процесс. Их разум – наш разум – подготавливается к следующей фазе: как только сознание раздроблено – некоторые сказали бы «душа», – вводятся наркотики и депривация: сенсорная и сна.

Старый настольный вентилятор, металлические лопасти крутятся, вращаются... телефон звонит по-старинному, с настоящим звонком – звонит и звонит. Никто не берёт... никто никогда не берёт...

Дрожащий, с влажными глазами, Джоэл спросил: – Зачем они это делали с нами?

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку...

– Мы были одной из групп, которые видели существ, Джоэл.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

– Все мы их видели.

Он смотрит на вентилятор, сосредотачивается на вентиляторе, пока не уходит куда-то ещё... куда-то тихое и безопасное, где никто не причиняет боли и нет криков, где маленькие мальчики могут бегать и играть и кататься на велосипедах под солнышком...

– Но ты и я – мы были особенными, потому что делали больше, чем просто видели их, – сказал Трент. – Мы могли вызывать их.

Гневно смахнув слёзы, Джоэл произнёс: – Не понимаю.

– Сэл, Дорси и Лонни тоже видели этих существ. Для них это было следствием того, что с ними делали. Но ты и я – мы делали больше, чем видеть их краем глаза и в тенях. Мы могли перевести их из там... сюда...

– Как?

– Не знаю. Но там, где другие только видели, мы могли делать их реальными. У некоторых испытуемых были особые способности – как я и говорил. У таких, как ты и я.

– Почему я не могу вспомнить?

– Твой разум настроен так, чтобы не помнить. – Трент вздохнул. – Проблема в том, что это работает лишь до поры. Постепенно, медленно те стены, которые они с таким трудом выстроили в наших разбитых сознаниях, начинают рушиться – и правда за ними возвращается к нам кусок за куском, кирпич за кирпичом. Мы все в одном коридоре, Джоэл. Я просто дальше прошёл по нему. Они давно поняли: существуют двери, а за ними – иные реальности. Они научились открывать их ещё во времена Парсонса. Ритуалы начинаются здесь. – Он указал на висок. – Поэтому они знали: если найти правильных испытуемых, сломить нас и установить контроль, стереть наши разумы дочиста и заменить их всем, что нужно для проведения этих ритуалов, – они смогут открывать новые порталы и пропускать через них больше зла.

– Зачем кому-то этого хотеть?

– Власть. Судьба. Безумие. Чтобы маленький член стал больше. Выбирай.

– Но всё остановилось. Они нас отпустили.

– На поводке – чтобы вернуть в любой момент. То время в психушке – просто техобслуживание, перепрограммирование.

– Почему они пытаются нас убить? Почему сейчас, после стольких лет? И не проще ли было просто убирать нас одного за другим? Они могли просто приехать в Мэн и—

– Они уже убили Лонни, – сказал он. – И пытались убить тебя.

– Дорси и Сэл – нужно предупредить их, нам—

– Теперь речь идёт о нас двоих. Не о них.

– Что ты имеешь в виду? Они такая же часть этого, что и мы.

– Мы не можем их спасти, Джоэл. Не уверен, что можем спасти даже себя.

Джоэл смотрел на него некоторое время. – Ты что-то скрываешь от меня? – спросил он.

– Всё это просто невозможно поверить, правда? Звучит как безумие. Знаешь почему? Потому что так и есть – это полное, дикое, запредельное безумие. Правда обычно такова. Вот почему её скрывают от нас, почему никогда не говорят людям ничего даже близко к ней. Проще сказать им то, что делает их счастливыми, что держит в узде, отвлекает – и убеждать их в собственной умности. Ну и что удивительного? Посмотри на болванов с другой стороны баррикады. В итоге убеди кого-нибудь, что он слишком интеллектуально развит, чтобы во что-то верить, – и удивишься, сколько всего он готов игнорировать, объяснять и оправдывать, лишь бы не расставаться с этим воображаемым блеском собственного ума. А зачем бы иначе? Посмотри на дураков по другую сторону. Итог – армия невольных защитников и пособников. Им не нужно прятать вещи и утверждать, что их не существует. Добавь столько дезинформации и отвлекающих манёвров, сколько позволишь себе – и целое поколение людей само берётся за это дело, пребывая в полном упоении от того, какими умными и информированными они себя считают. А огни пылают у них прямо перед глазами. Они не чувствуют жара, не слышат криков – потому что для них ничего этого нет.

Джоэл продолжал расхаживать, тряся головой – будто пытаясь вытряхнуть обрывки воспоминаний, медленно и тайком возвращавшихся. – Почему они убили Лонни?

– Люди умирают и исчезают постоянно. У них есть масса способов убрать человека – оружие, которое может убить и сделать это похожим на сердечный приступ или инсульт. Быстродействующие виды рака и болезни, которые они вводят в вены и которые убивают за несколько дней, выглядя при этом как редкая инфекция. Им не нужно расстреливать людей на улице.

– И тем не менее именно это они сделали с Лонни.

Трент вернулся к окнам и смотрел на дорогу внизу. Несколько машин проехало сквозь снег – в направлении прочь отсюда. – Всё, что они делают, имеет цель. Ничто не случайно – только выглядит так. Они убили Лонни, чтобы вернуть тебя. Теперь они возвращают и меня – нас обоих, из тени.

– И что теперь, когда мы здесь?

– Им так нужен ад – я говорю: давайте принесём его к ним.

– Судя по всему, мы в этом неплохи.

– Судя по движению, завод Tuser Industries сворачивает работу раньше – из-за непогоды, – сотрудники будут проезжать как раз мимо. Поэтому это – идеальный наблюдательный пункт.

Джоэл подошёл к окнам. – Джерри Симпсон...

– Остальное – на нём. Он знает ответы, потому что именно он стоит за тем, что с нами происходило, – тогда и сейчас. Он был непосредственно причастен. Думаю, весьма вероятно, что он был куратором Лонни.

– Что за чёрт такой – «куратор»?

– Тот, кто помогает контролировать нас в реальном мире, – объяснил Трент. – Они влияют на нас и направляют нас – так, что мы не осознаём их связи со всем этим.

– И этот ублюдок Симпсон был куратором Лонни?

– Я так думаю. У каждого из нас есть такой. Они появляются в нашей жизни в разные периоды – нередко начиная с детства, но не всегда. Они особенно влиятельны в периоды травмы, страха, грусти и растерянности. Они дают нам ровно столько толчка, чтобы направить именно туда, куда нам следует идти в тот или иной момент. – Трент указал на чёрный «Мерседес», медленно проезжавший мимо в нарастающем снегопаде. – И вот его машина.

Страх исчез. Ярость заняла его место. – Ты сказал, что Дьявол нуждается в смерти, – напомнил ему Джоэл.

Трент кивнул. – Именно так.

– Тогда пойдём убьём нам Дьявола.

Глава двадцать пятая

В маленьком городке на мысе Кейп-Код, за большими коваными воротами, дом стоял более чем в ста метрах от дороги – на длинном гребне холма, окружённого лесом. Подъезд – длиннее иной улицы в этом городе – прорезал полосу деревьев и огибал вершину гребня. Участок занимал почти двадцать гектаров; большую его часть составляли тщательно ухоженные и дорогостоящие в обслуживании открытые газоны. Позади дома, в глубине территории, чуть в стороне стоял коттедж. За ним – лодочный сарай, потом полоса частного пляжа, причал и Атлантический океан.

Джоэл и Трент почти не разговаривали всю дорогу – следовали за «Мерседесом» Симпсона из Нью-Бедфорда в сторону Кейп-Кода, в конце концов переехав огромный мост Сагамор и оказавшись на полуострове. Езда по шоссе Кейп-Кода была опасной – снег усилился и начал ложиться: на земле уже лежало сантиметров восемь-десять, – но медленная скорость позволяла держаться позади и следовать за добычей, не рискуя обнаружить себя. Всё это время мысли Джоэла неслись вперёд, перебирая возможности и воспоминания. Или это были только остатки дурных снов? Он больше не мог быть уверен. Ни в чём.

– Судя по всему, господин Симпсон неплохо устроился в жизни, – сказал Джоэл, пока Трент проехал мимо участка и развернулся на ближайшей грунтовой дороге.

Вместо ответа Трент съехал к обочине, но оставил щётки работать против снежных хлопьев, шлёпавших по ветровому стеклу.

– Сэл и Дорси должны быть здесь, – сказал Джоэл.

– Они здесь. – Трент посмотрел на него. – Мы всегда вместе – все, так или иначе.

– Они заслуживают быть здесь по-настоящему.

Трент полез за сиденье и вытащил один из рюкзаков. Открыл клапан и достал пистолет – «Кольт» 45-го калибра. – Не знаю, что нас там ждёт, – сказал он, – но с этим типом рисковать не буду.

Пистолет сделал всё реальным. То, с какой лёгкостью и привычностью Трент держал его, добавило тревоги. Увидев оружие, Джоэл ощутил, как каждая мышца тела напряглась одновременно.

Трент спрятал пистолет под плащом, достал из рюкзака второй – «девятку», – осмотрел его и протянул Джоэлу. – Бери.

– Я никогда в жизни не стрелял из пистолета.

– Вот предохранитель. – Он показал. – Убедись, что снят. Прицелься и стреляй. Не целься, если не собираешься стрелять. Не стреляй, если не собираешься убивать.

– Что с тобой стало? – Нехотя Джоэл взял пистолет и сунул в карман пальто. – Что с нами стало?

– Мы выжили.

– Все те годы назад, – сказал Джоэл, и слова застряли в горле. – Мы же были счастливы, беззаботны – когда-то, ведь правда? Просто дети. Игры, смех...

– Жили-были.

Порыв холодного ветра хлестнул через «Джип».

– Времени немного, – сказал Трент. – Они скоро появятся.

Джоэл кивнул – но мыслями был у снежинок, беззвучно падавших вокруг них. – Красиво, правда? Снег.

– Я предпочитаю пустыню. Люблю жару. Ночью бывает прохладно, иногда даже холодно, – но жара никуда не уходит. И она живая, пустыня, – жарко или холодно, день или ночь, – живая. Всегда живая. – На его обветренном лице мелькнула слабая улыбка. – Хотел бы когда-нибудь показать её тебе, братан.

– Покажешь.

Улыбка погасла, и грустные синие глаза Трента стали стальными и холодными. – Нужно двигаться. В таком богатом городишке мы будем бросаться в глаза. Готов?

– Нет. Но какой у нас выбор?

– Никакого. Никогда и не было.

Вместе они вышли из «Джипа» и двинулись по дороге к воротам. Шли сквозь снегопад – два тёмных пятна на белом фоне – и приближались к воротам, откуда наблюдали за домом в отдалении.

Кто он такой, этот Симпсон? – думал Джоэл. Есть ли у него жена, семья, люди, которых он любит? Делает ли он эти ужасные вещи – а потом возвращается к ним и притворяется, что всё в порядке? Оправдывает ли он свои злодеяния в собственном сознании – оборачивая их патриотизмом или каким-то ложным высшим благом? Или он прекрасно осознаёт, кому служит, – какой хаос несёт и какую боль причиняет? Упивается ли он своими «достижениями» или прячется во тьме собственной чёрной души?

Добравшись до ворот, Трент начал искать запорный механизм. Симпсон въезжал и выезжал с помощью пульта, но снаружи никаких ручных элементов управления, судя по всему, не было. Пока он возился с механизмом, Джоэл смотрел через прутья на длинный подъезд. У дома, на круглой кирпичной площадке, стояли «Лексус», «Кадиллак Эскалейд» и «Мерседес» Симпсона. Двери трёхместного гаража, пристроенного к дому, были закрыты.

– Почему машины не в гараже? – спросил Джоэл.

– Кто знает? У людей бывают гаражи, которыми они не пользуются.

– Странно – особенно в такую погоду. Может, «Лексус» и «Эскалейд» принадлежат людям, которые здесь не живут. Может, Симпсон не планирует надолго задерживаться.

– Может, ты слишком много думаешь.

Трент достал что-то похожее на отвёртку из кармана плаща и уже было собирался сунуть конец в замок ворот, когда те с громким щелчком просто открылись. Трент удивлённо посмотрел на Джоэла, убрал инструмент обратно, потом небрежно распахнул ворота и прошёл внутрь. – Даже не заперто было.

Джоэл последовал за ним и закрыл ворота. – Что-то не так. Не может быть всё так просто.

– Знаю. – Трент вытащил «Кольт» из-под плаща, опустил вдоль бедра и двинулся вверх по длинному подъезду. – Пошли.

– Вот так просто – идём прямо к двери?

– А что ты думал – мы будем прыгать с парашютом? – Он шёл не оглядываясь; ступал по свежим следам от шин машины Симпсона. – Делай вид, что так и надо, – что бы ни случилось, не останавливайся.

Джоэл тащился следом, пока они двигались по занесённому снегом подъезду.

На ходу тишина обволакивала их. Дыхание клубилось паром, мороз кусался, – но они шли, ожидая, что их заметят, что кто-то выйдет и преградит им путь. Но ничего не происходило, и вскоре они добрались до дома – в нескольких шагах от выщербленной каменной дорожки, ведущей к роскошным двойным входным дверям.

Несколько окон первого этажа светились, придавая дому тёплый и уютный вид в метель.

Трент подошёл к парадным дверям. Попробовал ручку левой. Она открылась без сопротивления.

– Как я и сказал – слишком просто.

С быстрым взглядом на Джоэла Трент шагнул внутрь.

Небольшое фойе – но с дорогим плиточным полом, ковровым коридором налево, просторной гостиной справа и лестницей прямо. Тепло накрыло их волной. Закрыв за собой дверь, они немного углубились в фойе.

В гостиной, в удобном кресле, сидела пожилая женщина – судя по всему, жена Симпсона – и смотрела анимационную версию «Алисы в Стране чудес» на огромном плоском экране с выключенным звуком. В фланелевом халате, она была дородной, изнурённой женщиной далеко за шестьдесят с причёской в форме футбольного шлема. Она уставилась в немой экран с пустым взглядом – как будто настолько накачана таблетками, что уже не понимает, где находится. Похоже, они ей не мешали.

Миновав просторную кухню и французские двери, выходившие на веранду, закрытую на зиму, – с роскошными кострищами и грилями, – они пошли дальше.

В ещё одной комнате по коридору располагалось нечто вроде спа: большая джакузи, огромные душевые кабины, утопленная ванна и разнообразный дорогой тренажёрный инвентарь.

В конце длинного коридора – одна дверь. Закрытая, без табличек и никак не указывающая на то, что за ней.

Когда они подошли, Трент поднял свободную руку – знак стоять. Прислушался, потом попробовал дверь.

. Она открылась – и за ней оказался большой кабинет со стенами, увешанными полками от пола до потолка, и дорогим персидским ковром на полу. У дальней стены – письменный стол и кресло, выдвинутые перед тремя большими окнами, выходившими на тыльную часть территории и коттедж вдали. В центре комнаты – бильярдный стол, а вдоль дальней стены – обширный, полностью укомплектованный бар.

У дальней стены пожилой мужчина стоял за столом, спиной к ним. Глядя в большие окна, он невозмутимо курил толстую сигару – казалось, загипнотизирован чем-то снаружи.

Трент выставил «Кольт», держа его теперь обеими руками, и шагнул глубже в кабинет. Джоэл сунул руку в карман пальто и взялся за «девятку», но из кармана не вынул.

– Входите, дети, – произнёс мужчина глубоким, хриплым голосом. – Отец вас ждал.

Джоэл знал этот голос. Он слышал его бесчисленное множество раз в кошмарах. Слова ударили его как молот. Он дрожал, вновь превратившись в испуганного ребёнка.

– Повернитесь, – потребовал Трент, не опуская руки с пистолетом.

Симпсон послушался. Толстошеий и широкоплечий – ниже шести футов, но сложенный как профессиональный борец. Возраст лишил его, по всей видимости, некогда мощного тела и оставил пухлость и рыхлость в середине, – но деньги позволили ему, помимо прочего, круглогодичный загар, сияющие коронки и часы с перстнем на мизинце, стоившие дороже большинства машин. С медлительной, вальяжной походкой Симпсон вышел из-за стола. В одной руке – сигара, в другой – бокал с коричневым спиртным. Он неопределённо указал в сторону бара. – Выпить, дети? Выдержанного скотча?

– Прекратите нас так называть, – оборвал его Трент.

– Мы не дети, – сказал Джоэл. – Больше нет.

Симпсон смотрел на них мгновение – маленькие, тёмные, острые глаза, и в них – лёгкое любопытство. Лысый, но с кольцом коротко стриженных белых волос, мужчина обладал той властной манерой и высокомерием, которые нередко несут с собой люди, занимающие руководящее положение. Он затянулся сигарой и выпустил дым к потолку. – Вы всегда будете моими детьми, – сказал он, вытаскивая сигару из толстых губ. – Всегда.

– В доме есть ещё кто-то? – спросил Трент. Не получив ответа, он шагнул ближе, наставив пистолет на лицо Симпсону. – Отвечай, мразь.

– Господи, – сказал Джоэл. – Ответьте ему. В доме есть кто-нибудь ещё?

– Жена в соседней комнате, но она значения не имеет.

Поросячьи глаза Симпсона нашли Джоэла. Казалось, они прошли сквозь него – вонзились прямо в душу. Он знал этого человека – и не знал.

– Это как встреча с Богом для тебя, не правда ли?

– Вы не Бог, – сказал Джоэл.

– Я твой бог, мальчик. – С безразличной скукой он направился к бару. Выбрав один декантер из нескольких, Симпсон долил скотча в бокал, покрутил, потом сделал долгий глоток. – Уверены, что не хотите выпить, дети?

Трент подступил к нему вплотную, на этот раз прижав «Кольт» к виску мужчины. – Последний раз спрашиваю.

– В доме есть ещё кто-нибудь? – произнёс Джоэл.

– Нет, – ответил Симпсон ровно.

– Многовато машин снаружи для двоих.

Симпсон поднял бокал. – Вы всегда были самым умным.

– Закройте дверь, Джоэл, – сказал Трент, опуская пистолет.

Он закрыл.

– Кто бы ни зашёл – стреляй.

Джоэл кивнул. – Вы убили Лонни, чтобы вернуть меня, – сказал он, – а меня вернули, чтобы выгнать Трента из укрытия. Ну вот – мы здесь, Симпсон. Спустя столько лет – здесь.

– Ты единственный, кто действительно имел значение, – сказал Симпсон. – Остальные четверо, конечно, тоже служили своим целям, но ты всегда был моим особенным мальчиком, Джоэл.

– Именно поэтому вы пытались меня убить?

– У всего есть срок годности, сынок. Даже у тебя. Даже у меня. – Он пожал плечами, будто иного выхода не было. – Рано или поздно мы все становимся лишними. Не более чем пчёлы в улье – служим матке, хозяину, ради более высокой цели.

– А Лонни? Он тоже оказался лишним?

– Называешь себя умным – и задаёшь такой бессмысленный вопрос.

– Похищать нас в детстве, насиловать, экспериментировать, уничтожать, разрывать наши разумы в клочья – этого было мало? – Джоэл крепче сжал «девятку», не вынимая из кармана. – Почему Лонни должен был умереть? Почему кто-то из нас?

Симпсон рассматривал его так, как смотрят на слегка отсталого дошкольника. – Ты был не только самым умным – ты был лучшим из них, ведь так, Джоэл? Ты беспокоишься о Сэле и Дорси? Не надо. Нам незачем связываться с опустившимся алкоголиком-итальяшкой и обдолбанным старым ниггером. Они не представляют угрозы ни для нас, ни для кого другого. Запуганные мышки, недостойные внимания, – не то что пули.

– И ты недостоин пули, – сказал Трент, снова поднимая пистолет. – Но я не против её потратить, если она пройдёт сквозь твой череп.

Симпсон проигнорировал его и потянулся к сигаре. – Теперь они призраки, Джоэл. Ушли от тебя, будто никогда не было.

– Почему Лонни был заклеймён?

– Это было необходимо – он был нашей собственностью. Мы владеем вами. Вы наши рабы.

– Он был человеком с дочерью.

– Ты думаешь, можно воздействовать на такое отребье? – спросил Трент. – Думаешь, с таким злом можно говорить по-человечески?

Джоэл покачал головой. – Мне просто нужно понять.

– Возрождение, – сухо произнёс Симпсон. – Порталов много. Мы их открываем.

– Без малейших угрызений в отношении того, что через них проходит?

– Мы прекрасно знаем, что проходит. И ты знаешь.

– Зачем тогда?

– Хозяин, которому мы служим, Джоэл. Мы служим ему – вы служите нам.

– Мы умели вызывать существ, – сказал Джоэл. – Трент и я.

Симпсон покурил сигару, прежде чем ответить. – Другие лишь мельком видели их. Вы делали их реальными.

– Что я тебе говорил? – сказал Трент.

– Так много дверей, – произнёс Симпсон, легко засмеявшись. – Ты уже знаешь всё, с чем пришёл меня спросить. Всё дело в том, чтобы открывать правильные двери, верно, Джоэл? Разблокировать их, чтобы они открыли нужные ответы.

Трент, всё ещё с «Кольтом» наизготовку, сказал: – Ты дашь нам эти ответы, Симпсон, или я размажу твои мозги по этому прекрасному ковру.

– Кто вы такой? – спросил Джоэл.

– Просто человек, – ответил Симпсон. – Учёный. Некоторые скажут – первооткрыватель.

– Дьявол.

– Некоторые и так скажут.

– И они не ошибутся.

– Полагаю, нет.

– Мы участники программы «Монарх», – сказал Трент. – Ведь так?

Симпсон отпил скотча, но не ответил.

– «Монарх», – произнёс Джоэл. – Как бабочка.

Рой бабочек, вырывающийся изо рта Трента...

– Что такое программа «Монарх»? – надавил Джоэл.

– Говоря простым языком – контроль над разумом через травму.

Голоса... столько голосов, кружащихся вокруг него на разных уровнях...

– Травма, – повторил Джоэл – как будто непроизвольно.

Один хрипящий голос наконец становится достаточно внятным.

Симпсон усмехнулся. – Ммм.

Этот голос. Его голос.

И тогда он понял. Он вспомнил.  Джоэл прижал руку ко рту.

Сексуальное насилие первостепенно, поскольку сламывает субъекта и вызывает диссоциацию...

– Мы учим мозг диссоциировать, – сказал Симпсон, медленно проталкивая сигару между толстыми губами с пугающим расширением чёрных глаз. – И результатом является управляемый субъект, который и не подозревает, что им управляют.

Как только субъект запрограммирован забывать такие злоупотребления, его можно легче программировать забывать и другие вещи тоже...

– Результат, Джоэл... это ты.

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку.

Джоэл уставился на руки Симпсона. – Вы, – произнёс он, с трудом проглотив. – Это были вы.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

– Ты помнишь вентилятор, Джоэл? – спросил Симпсон.

Старый настольный вентилятор, лопасти крутятся, вращаются...

– Нет, я... вы сволочь, я—

Телефон, который никто никогда не берёт...

– Не слушай его, – сказал Трент, снова наводя пистолет на Симпсона. – Я застрелю эту тварь. Застрелю прямо в его жирный рот.

– Их так много, – произнёс Симпсон, невозмутимый перед угрозой. – Медленно, постепенно мы забирали вас. Одного за другим – и готовили к тому, что грядёт.

Речь идёт о структурной диссоциации, когда оккультное встраивается в уравнение, чтобы вызвать компартментализацию мозга...

– Ты думаешь, твоё погружение в оккультизм, в сатанизм, бушевавший все те годы, – это была твоя ошибка? Ты думаешь, это произошло случайно?

В ходе этого процесса должны совершаться сатанинские ритуалы, чтобы к субъектам и их альтерам могли быть прикреплены конкретные демоны...

– Ничто не происходит случайно, Джоэл.

Раздробление личности вызывает компартментализацию памяти...

– Убийцы, сексуальные рабы, шпионы.

Травмы, слишком ужасной, чтобы осознать или переработать...

– Без особых – они ничто.

Результатом является диссоциативное расстройство идентичности...

– Таких, как ты, Джоэл, – потому что именно ты помогал нам вводить их.

Стирание, смерть одного разума... и рождение других...

– Сначала приходят дети. Потом – хозяин.

– Вы больны.

– Заражён, – произнёс он, снова ухмыляясь. – Восхитительно, вечно заражён.

Руки Трента задрожали так сильно, что он опустил пистолет и сделал несколько шагов в сторону. – Христос. Боже, я... не знаю, что делать, я...

Симпсон захрустел сигарой с тревожным чмоканием. – Знаешь, что происходит с разумом ребёнка, когда он разбивается вдребезги, Джоэл?

Пожалуйста... остановите... помогите мне... я... не могу пошевелиться...

Джоэл отвернулся – эмоции были обнажены и захлёстывали. Его тошнило; казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– Когда с их нежным, чистым, невинным маленьким разумом происходит нечто настолько ужасное? – Симпсон катал сигару взад-вперёд по нижней губе – лист влажный от слюны. – Знаешь, что происходит, Джоэл?

– Замолчите, – процедил тот сквозь стиснутые зубы. – Только... только замолчите.

– Когда травма столь жестока, разум ребёнка защищается. Знаешь, как он достигает этого, Джоэл? Ты помнишь?

– Закройте рот. – Джоэл, покачнувшись, двинулся к столу, взмахнул рукой – и стеклянная лампа на краю полетела на пол. Разлетелась у ног. – Закройте ваш грёбаный рот!

Трент посмотрел на него – в глазах ужас и паника.

– Самая жестокая пытка, – произнёс Симпсон, облизывая губы и убирая сигару. – Самое упоительное насилие. Оно создаёт МРЛ. Знаешь, что это, Джоэл? Множественное расстройство личности.

Его голову зафиксировали... удерживают на месте... удерживает какой-то странный металлический прибор... глаза раздвинуты, чтобы не мог закрыть их, не мог отвести взгляд от существ, движущихся сквозь стены...

Глаза Джоэла встретились с глазами Трента, и в них читалось: «Пожалуйста. Позволь мне убить его. Позволь покончить с этим. Сейчас».