Текст книги "Сироты Страны Чудес (ЛП)"

Автор книги: Грег Гифьюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Я положу этому конец, – сказал Джоэл. – Так или иначе.

Что-то изменилось в лице Дорси. Он покурил немного. – Это то, что Лонни говорил мне, – произнёс он наконец. – В последний раз, когда я видел его живым.

Ещё несколько снежинок-отщепенцев слетело с неба, подхваченных ветром.

– Мать Трента в доме престарелых в этом городе, – сказал Джоэл.

– Он никогда не был особо близок с матерью. – Окурок Дорси догорел до основания. Он уставился на него, будто только теперь заметил, что держит. – Подумай. Никто из нас не был близок с родителями. До того дня или после.

Джоэл кивнул. Дорси снова был прав. – Но она всё равно может знать, где он.

Дорси щелчком выбросил окурок. – Думаешь, он где-то рядом?

– Думаю, возможно.

Они помолчали. Снег усилился, но всё ещё не ложился.

– Во мне осталось не так много, как раньше, но я ещё могу постоять за себя – для старика неплохо. – Дорси грустно улыбнулся – как человек, вспомнивший что-то. – Понадоблюсь – я здесь. Сэл тоже.

– Сэл не казался особо восприимчивым.

– Оставь этого упрямого итальяшку мне.

Как в старые времена,  – подумал Джоэл. Он сам может называть Сэла как угодно, но если кто-то другой – значит, пора драться.  Столько счастливых воспоминаний нахлынуло, что почти захотелось улыбнуться. Почти.

Вместо этого из самых дальних закутков сознания до него донёсся шёпот криков, утащивший его обратно во тьму – и в безумие, которое там гнездилось.

– Держи связь. – Джоэл протянул кулак. – Береги себя.

Дорси коснулся его кулаком. – Не бывает такого.

Глава двадцатая

Пока ночь опускалась на город, Джоэл стоял на углу напротив дома престарелых и реабилитационного центра «Уэйлинг-Сити Шорс» – трёхэтажного прямоугольного здания, напоминавшего больницу тридцатых годов. Унылое и запущенное, в не самом лучшем квартале, – это место было не для богатых и привилегированных. Хотя отдельные снежинки ещё кружили в воздухе, температура чуть поднялась, и воздух теперь скорее напоминал дождь.

Наблюдая за учреждением, Джоэл набрал номер Кейтлин Бёрроуз. Это было выше её возможностей, и ради её же безопасности её нужно было вывести из-под удара до того, как события начнут развиваться дальше. Он был должен это Лонни, и единственный способ убедиться, что его дочь вне игры, – разорвать с ней все связи как можно быстрее и как можно бесповоротнее.

– Кейтлин, – сказал он, когда та ответила, – Джоэл Уокер.

– Здравствуйте, – сказала она осторожно. – Есть какие-нибудь новости?

– Я собирался зайти и поговорить лично, – солгал он, понимая, что это первая из многих лжи, – но дома накопились дела, которые требуют моего присутствия.

– Вы едете домой?

– Кейтлин, я изучил всё, что было возможно. Я даже поговорил неофициально с полицией. Знаю, что вы сейчас им не доверяете, но в ближайшие несколько дней – если не раньше – они сами выйдут с вами на связь по поводу убийства вашего отца.

– Они что-то новое обнаружили?

– Судя по всему, они скажут вам, что расследование привело их к версии о случайной разборке при небольшой наркосделке. Кто именно это сделал – они пока не установили, и, возможно, не установят никогда, но, Кейтлин, вам нужно выслушать их.

– И зачем мне это делать? Мы оба знаем, что это чепуха.

Джоэл глубоко вздохнул и постарался говорить убедительно. – Несколько дней назад я бы согласился с вами. Теперь думаю, что вам нужно выслушать то, что скажет полиция. Принять это, понять – как ужасную и бессмысленную трагедию, которой это и является, – а потом вместе с мужем жить дальше. Начните семью, будьте счастливы. Этого бы хотел Лонни.

Долгая пауза, потом: – Что изменило ваше мнение?

– Полиция не могла вдаваться в подробности – расследование ещё открыто, – но после того как я сам всё изучил и лично поговорил с одним из детективов, мой совет: выслушайте то, что они вам скажут. – Порыв холодного ветра пронёсся вдоль улицы и ударил в него. Он повернулся спиной к ветру и прижал телефон плотнее к уху. – Всё кончено, Кейтлин. Дело обстоит именно так. Я еду обратно в Мэн сегодня вечером. Ключи Лонни вышлю вам по почте.

– Господин Уокер, можно я—

– Джоэл.

– Господин Уокер, вы позволите задать ещё один вопрос?

– Конечно.

– Вы говорите мне правду?

Джоэл смотрел на проезжающие машины. «Краун Вика» среди них не было. – Да. – Когда она промолчала, он добавил: – Лонни употреблял марихуану в небольших количествах. Думаю, у него были серьёзные проблемы с депрессией и паранойей. Именно для этого могли быть таблетки, которые изъяла полиция. Думаю, он оказался не на той улице с не тем человеком не в то время и поплатился за это жизнью. У нас может никогда не быть всех ответов, Кейтлин, – или хотя бы таких, которые имеют смысл или хоть как-то утешают. Но, по всей видимости, именно это и произошло.

– Когда вы согласились взяться за это, вы сказали мне—

– Я сказал вам не питать иллюзий. Я сделал всё, что мог. Мне жаль.

– Если у меня появится дополнительная информация, вы хотите, чтобы я вас оповестила? Или лучше оставить вас в покое?

– Я бы предпочёл, чтобы вы помнили и находили утешение в том, как глубоко ваш отец вас любил и обожал. И я бы предпочёл, чтобы вы жили дальше своей жизнью, Кейтлин.

– Хорошо. Тогда я позволю вам жить своей. Спасибо за помощь.

Не давая ему сказать ещё что-нибудь, Кейтлин повесила трубку.

Джоэл убрал телефон в карман и вздохнул. Ты можешь ненавидеть меня сейчас, – подумал он, – но, возможно, я только что спас тебе жизнь.

Дождавшись просвета в потоке машин, он торопливо перешёл улицу к дому престарелых – в этот момент начался мокрый снег.

Пройдя через большую парковку перед главным входом, Джоэл вошёл в автоматические раздвижные двери. В фойе его встретил охранник. Старый и немощный – по виду сам мог бы жить в этом учреждении, – охранник поднял на него взгляд с пластикового стула, на котором сидел, но не произнёс ни слова. Из-под комически толстых стёкол очков огромные глаза старика медленно моргнули.

– Добрый вечер, – сказал Джоэл. – Где регистратура?

Охранник вернулся к книге сканвордов, над которой работал. – Прямо, сынок, – пробормотал он.

Джоэл прошёл ещё через одну дверь и по короткому коридору к стойке регистратуры, где женщина в цветастой кофте разговаривала по телефону. Увидев Джоэла, она подняла палец, прося подождать. Закончив разговор, она повесила трубку и приветливо улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Я пришёл навестить вашего пациента.

– Кого именно?

– Терезу Пирс.

– Ваше имя?

– Джоэл Уокер.

– Ваши отношения с госпожой Пирс?

– Друг семьи.

– Одну минуту. – Женщина обратилась к компьютеру, застучав по клавиатуре ярко-красными ногтями. Вдруг нахмурилась, кивнула в сторону зоны ожидания и сказала: – Присядьте, пожалуйста, вон там, сейчас к вам кто-нибудь выйдет.

– Всё в порядке?

– Если вы присядете, сейчас кто-нибудь выйдет и поговорит с вами.

Джоэл кивнул и прошёл в зону ожидания – несколько потёртых дешёвых кресел и целая гора журналов старше его самого. Садиться он не стал – встал в пустой зоне и посмотрел на телевизор, укреплённый в углу под потолком. Звук был выключен, но шли местные новости. Он оглянулся на стеклянные двери и парковку за ними. Темнело, и осадки усиливались.

– Господин Уокер? – донёсся женский голос из-за его спины.

Джоэл обернулся – к нему шла медсестра. – Да.

– Вы пришли к Терезе Пирс?

– Да. Я друг семьи.

– Меня зовут Бриттани Батист. Я заведую отделением, в котором находится госпожа Пирс.

Он растянул самую тёплую улыбку, какую смог изобразить. – Здравствуйте. Я приехал ненадолго, думал заглянуть. Мы не виделись с Терезой уже сто лет – с ней всё в порядке?

– К сожалению, у госпожи Пирс был приступ, и её перевели в больницу.

– Приступ? Она жива?

– Боюсь, не могу раскрывать подробности её медицинского состояния, – сказала она. – Извините. Закон HIPAA.

[ВОПРОС: HIPAA – американский закон о медицинской конфиденциальности. В русском тексте смысл понятен по контексту, аббревиатуру оставляю, добавлять пояснение излишне для большинства читателей, знакомых с контекстом.]

– Конечно, понимаю. Боже, надеюсь, с ней всё хорошо. Я в городе только сегодня, и вернусь нескоро. – Он театрально вздохнул. – Вы можете сказать, в какую больницу её перевели?

– Не должна.

– Святой Лука? – тихо спросил он.

Медсестра поджала губы, оглянулась на стойку регистратуры, потом подошла ближе и тихо сказала: – Её перевели туда несколько часов назад.

– Большое спасибо.

– Она добрая женщина. Надеюсь, с ней всё будет хорошо.

– Я тоже. Спасибо ещё раз.

Медсестра развернулась и пошла по коридору, откуда пришла. Джоэл посмотрел на телевизор в углу. По экрану бегла строка срочных новостей под головой диктора. Без звука он не слышал, о чём идёт речь, но внизу экрана вспыхнула надпись: ОХРАННИК НАЙДЕН МЁРТВЫМ. Джоэл лихорадочно огляделся, нашёл пульт рядом со стопкой журналов и навёл на экран, пока громкость не поднялась до нужного уровня.

– Мужчина, – читал диктор своим лучшим скорбным голосом, – установленный как Питер Фернандес из Нью-Бедфорда, бывший охранник торгового центра в Норт-Дартмуте. Полиция обнаружила тело в машине на парковке торгового центра: прохожие сообщили, что некий человек сидит в машине, весь в крови, и не двигается и не реагирует. Фернандес, по всей видимости, покончил с собой, перерезав себе горло, и был признан мёртвым на месте. Полиция сообщила, что он скончался несколько часов назад – когда его нашли, он сидел на водительском сиденье с закрытыми изнутри дверями. Члены семьи рассказали телеканалу Action News 3, что Фернандес был уволен с работы и впал в отчаяние из-за невозможности найти новое место...

– Потише, пожалуйста, – сказала регистратор.

Джоэл выключил звук, бросил пульт обратно на стопку журналов и застыл в оглушительной тишине. В памяти всплыло перепуганное лицо Пита Фернандеса. Господи всемогущий,  – подумал он. Они убьют нас всех.

Магия реальна, Пит,  – прошептал тот ему – будто из могилы. Ты знал это?

Джоэл направился к выходу, миновал старого охранника в пластиковом кресле и скользнул в темноту и падающий снег.

Глава двадцать первая

– Расскажи, что ты помнишь, Джоэл.

– То, что я помню, невозможно.

– Что ты помнишь?

– Машину... поле... но... я вижу всё это, как будто это происходит прямо сейчас.

– Машина вернулась, Джоэл?

– Да. Она развернулась и поехала обратно, потом остановилась. Мы не могли ничего разглядеть внутри – стёкла и лобовое стекло были тонированы. Только заднее стекло было прозрачным, но из-за того, как стояла машина – к нам передом, – мы его не видели. Все нервничали, никто не знал, что делать. Первым к машине подошёл Сэл.

– Что сделал Сэл, Джоэл?

– Он подошёл к краю поля и начал кричать – спрашивал, чего им надо и почему они пытались нас сбить. Но никто не ответил и не вышел. Машина просто стояла.

– Вы пытались убежать, Джоэл?

– Я хотел, но не мог двигаться. Я не мог оторвать взгляд от машины.

– Они взяли вас, Джоэл?

– Я помню только, что хотел спать... нужно было спать.

– Ты помнишь «Волшебника страны Оз», Джоэл?

– Его показывали по телевизору раз в год, когда я был ребёнком. Я никогда не пропускал.

– Ты помнишь Дороти и остальных, бегущих через маковое поле к Изумрудному городу?

– Да.

– Они уснули, не добежав до Изумрудного города, – ты помнишь?

– Они уснули в поле.

– Да.

– Как мы.

– Да, Джоэл.

– Но Дороти и остальные проснулись в Изумрудном городе. Мы не проснулись в Изумрудном городе.

– Где ты проснулся, Джоэл?

– Они взяли нас, они...

– Где ты проснулся, Джоэл?

– Мы были в машине, но я не знаю, как они нас туда затащили. Я помню, что стоял на краю поля и смотрел, как машина уезжает. Я хотел что-то сделать. Хотел их остановить, но не мог – потому что я был в машине тоже. Я видел себя на заднем сиденье: моё лицо и руки прижаты к заднему стеклу, рот открыт в крике... и при этом я стоял на краю поля... и смотрел, как меня увозят вместе с остальными в той большой чёрной машине.

– Где ты проснулся, Джоэл?

– Мне нечем дышать, я... хочу дышать, я... мы не проснулись в Изумрудном городе.

– Где тогда? Где ты проснулся, Джоэл?

– В Аду…

Дождь падал ледяными пластами, жёстко хлеща город. Джоэл торопился через парковку – видимость в темноте и ливне была слабой, ноги разбрызгивали лужи. Он почти добрался до тротуара, когда что-то отделилось от темноты справа – размытая тень, которую он поймал краем глаза за долю секунды до того, как она врезалась в него с такой силой, что оторвала от земли и бросила на мокрый асфальт.

Упав на плечо и перекатившись, он вскочил на ноги – дезориентированный, пытающийся понять, где он, – и из темноты вышел силуэт. За ним появился второй.

Фары проехавшей машины скользнули светом – и на мгновение осветили два лица, скрытые тьмой и тенью: Новак и Кавон. Новак улыбался, но взгляд Джоэла сразу приковал нож в руке Кавона.

– Ну вот, не смог оставить всё как есть, Джоэл? – произнёс Новак – его голос едва слышен сквозь шум дождя. – Значит, теперь пришло время умирать.

Промокший насквозь, всё ещё пытаясь отдышаться, Джоэл отступил на шаг. Можно было рвануть к улице или попытаться добраться обратно до входа в дом престарелых – но ни тот, ни другой вариант не давал много надежды.

– Давай, – сказал Новак. – Беги.

Вместо этого он поднял кулаки и остался стоять. – Иди ты.

Новак расхохотался.

Кавон кинулся на него – крутил нож туда-сюда, делая выпады, пока Джоэл уходил в сторону, стараясь держать обоих мужчин в поле зрения. Я в центре города,  – думал он. Как это вообще возможно? Где все? Где полиция?  Но гроза загнала всех в помещения, а кто оставался на улице – ехал в машинах, с ограниченной видимостью и вниманием, поглощённым дождём.

Они с противниками были не более чем тенями в ливне.

Когда Кавон сблизился, Джоэл бросил двойку со всей силой. Оба удара пришлись точно в челюсть.

Кавон прошёл сквозь них не споткнувшись.

Отшатнувшись, Джоэл попытался нанести дикий удар навылет, но было уже поздно. Нож был в движении; он видел, как тот летит к его груди – будто в замедленной съёмке. В последний момент он крутанулся в сторону, и лезвие вошло в руку. То, что поначалу ощущалось как сильный удар кулаком, мгновенно превратилось в жгучую боль: Кавон рванул нож из плеча Джоэла. Ленты крови разлетелись в темноте, и рука онемела – от плеча до кончиков пальцев.

Боже. Я... меня ударили ножом.

В шоке Джоэл застыл – не в силах поверить в происходящее, хотя Кавон тут же саданул его гранитным предплечьем в лицо, зацепив кончиком локтя на выходе. Боль взорвалась над бровью, и Джоэл почувствовал, как подламываются колени. Голова шла кругом, желудок подкатил к горлу – он упал и повалился навзничь, плюхнувшись на асфальт в фонтане крови, льда и дождя. Зрение расплылось; он попытался волевым усилием подняться, но тело не слушалось. Дождь – холодный и мокрый – падал на лицо, в глаза.

Кавон сел на него верхом, рывком поднял в сидячее положение, потом ухватил за волосы и запрокинул голову, поднеся нож к горлу. Острие кольнуло кожу, когда Кавон надавил сильнее, готовясь вспороть ему горло от уха до уха.

Я умру,  – подумал Джоэл. Здесь, под дождём.

Внезапно из окружающего мрака позади Кавона с невероятной скоростью и точностью возникла тёмная фигура – руки обхватили голову Кавона, одна поднырнула под подбородок и легла поперёк горла, другая легла на лоб. Один резкий рывок – и шея Кавона хрустнула с отчётливым, леденящим кровь щелчком. Тело рухнуло рядом с Джоэлом, нож со звоном отлетел в ночь и затих.

Всё ещё лёжа на спине, Джоэл отполз в сторону, пока тёмная фигура снова не растворилась в темноте. Проехавшая машина на мгновение осветила парковку – Новак стоял с пистолетом в руке и крутился, судорожно пытаясь найти призрака.

Но больше никого не было.

Джоэл перевернулся. Сплёвывая кровь, он поднял голову и всмотрелся в темноту. Пока Новак был отвлечён, он кое-как поднялся на ноги и побрёл прочь. Голова кружилась, ноги не слушались, лицо и плечо пульсировали болью, – но ему каким-то образом удалось добраться до машины, не упав.

Превозмогая боль и действуя фактически одной рукой, он рванул с места – и ночь спрятала его за своими занавесями из темноты и дождя.

Слабый, с сильным кровотечением из плеча, Джоэл бежал из города.

Борясь с тяжёлым ливнем, он изо всех сил старался не потерять сознание. Мутный взгляд чуть расплывался; он опустил стекло и позволил холодному воздуху и ледяным каплям бить по лицу. Возвращаться в гостиничный номер было нельзя, а появляться у Сэла или Дорси – значило подвергать их ещё большей опасности. Нужно было найти место, о котором никто не подумал бы.

Через то, что казалось часами, а на деле было минутами, Джоэл пересёк мост Брага и въехал в Фолл-Ривер. В конце концов он добрался до квартала Лонни, припарковался за квартал и под дождём доковылял до жилого дома.

Уже внутри, в сухости, Джоэл посмотрел на дверь квартиры Лонни и почувствовал укол страха. Ему не хотелось проходить мимо этой двери, и он не был уверен, что в своём нынешнем состоянии вообще сможет подняться по лестнице, – но у него не было выбора: либо он сделает это, либо рухнет прямо здесь, на милость всего того, что бродит по зданию.

Не спуская взгляда с двери, он потащился к лестнице и начал подниматься. Не успел он сделать и нескольких шагов, как за спиной послышался шорох. Что-то промчалось по фойе внизу, или что-то зашевелилось в квартире на первом этаже.

Не оглядываясь, Джоэл продолжал карабкаться вверх – из последних сил держась за сознание, – пока не добрался до двери Беа и не постучал дважды.

Беа открыла дверь и увидела его, привалившегося к стене, – избитого, мокрого насквозь, всё лицо в синяках и крови, жуткий порез длиной больше сантиметра над бровью, плечо и куртка – в крови.

– Боже мой! – она потянулась к нему. – Джоэл, что случилось?

– Прости, – пробормотал он. – Без полиции, без скорой.

Потом он упал в её объятия – и всё погасло.

Движение... покачивание... светильники на потолке проплывают мимо. Он лежит на каталке, которую катят по длинному коридору, – не привязан и не зафиксирован, и всё же не может пошевелиться. Глаза пытаются посмотреть назад, но в периферии удаётся разглядеть лишь силуэт мужчины в белом, толкающего каталку, – на лице хирургическая маска.

Звуки. Странные звуки эхом разносятся по коридору из скрытых динамиков. Музыка и голоса – короткими, причудливыми вспышками, перемежаемыми громкими звуками – лязгом, скрежетом, трубными раскатами, – они штурмуют его разум, не давая покоя, держа на грани.

Где я?

Светильники мигают – и вот он уже в комнате, тёмной комнате.

Цвета и лица появляются, плывут – скользят по стенам и потолку, как призраки. Странные тоны звучат отовсюду, будто живые и кружащиеся по комнате. Резкая вспышка слепящего белого света внезапно заливает пространство, и Джоэл снова пытается поднять голову. Не получается, – и, стараясь отвернуться от яркого потока, льющегося сверху, он смотрит вниз.

Пол выложен чёрно-белой шахматной клеткой.

Взгляд скользит вверх – и, пока свет не гаснет, он понимает, что стены покрыты тем же рисунком.  – Что со мной? – спрашивает он. Или только думает это? Он не может быть уверен.

Всё останавливается. Темнота и тишина заполняют комнату.

Всё, что слышит Джоэл, – это биение собственного сердца в груди.

Но он не один. Здесь есть кто-то ещё – скрытый во тьме. Он не видит их. Он чувствует их, их присутствие. Они пялятся на него и подбираются всё ближе, ближе, – пока он не может различить запах и ощутить жаркое, зловонное дыхание прямо на своём лице.

Нужно двигаться, надо двигаться, надо выбраться отсюда, но он не может шевелиться, потому что они что-то с ним сделали, и он не знает что – и не знает, где он, и не понимает, что происходит, но ему так страшно, так невыносимо страшно. Он не может думать, и—

Боже, помоги мне!

Из темноты к нему тянутся странные силуэты.

Они прикасаются ко мне. Нет, я... не хочу, чтобы они ко мне прикасались – пожалуйста, заставьте это прекратиться, пожалуйста, не трогайте меня, пожалуйста—

Что-то надевают ему на голову, крепят к вискам.

Пожалуйста, что вы со мной делаете?

Пальцы – гладкие, с химическим привкусом – проникают в рот. Он чувствует жидкость на языке, текущую в горло. Давится, но она всё льётся – и когда он уже уверен, что вырвет, руки убирают, и пальцы покидают рот.

И тогда – боль. Худшая боль в его молодой жизни.

Мог бы он говорить – молил бы о пощаде, о смерти. Но всё, что ему удаётся, – это булькающие звуки и случайные вопли агонии.

Пытка прекращается, чтобы через несколько секунд начаться снова.

Со временем, когда Джоэл уверен, что умирает – или уже умирает от кинжалов, рвущих его виски и пронизывающих глаза, – боль уступает место чему-то иному.

Парение. Он парит. Так мирно парит. В этом он уверен.

Как бабочка,  – думает он. Я парю по воздуху. Как это может быть?

И тогда Джоэл понимает: он видит воздух – молекулы, атомы, всю вселенную – прямо здесь, рядом с ним. Его мозг горит, меняется, становится чем-то иным. Чем-то большим.

Ввинчиваясь в глубочайшие пропасти ада, он рождается заново.

Сквозь туман перед ним медленно проступило рябоватое лицо женщины с обесцвеченными волосами, и Джоэл понял, что лежит на диване под одеялом. – Беа, – произнёс он – горло сухое и саднящее.

Сидя рядом, она мягко гладила его по лбу и снова и снова повторяла, что всё хорошо и бояться нечего. – Я здесь, – заверяла она. – Всё в порядке. Ты в безопасности.

Джоэл попытался сесть. – Как долго я…

Она положила руку ему на грудь. – Лежи. Нужен отдых.

Измотанный и больной, Джоэл подчинился. Лицо болело, а когда он попытался пошевелить руками, боль в плече напомнила о ножевой ране. Он поморщился. – Всё болит. Сколько я был без сознания?

– Пару часов.

По мере того как Джоэл выбирался из забытья, другие чувства обострились, и он почувствовал вкусный запах. Куриный суп. – Ты не вызвала…

– Никого я не вызвала, – сказала она. – На плече у тебя серьёзная рана. Я почистила и перевязала как смогла, но я не врач, чёрт возьми. Тебе нужно в больницу. Начнётся заражение – и ты можешь…

– Никакой больницы, никакой полиции. – Он откинул одеяло – рубашки на нём не было. Она вполне компетентно перевязала рану марлей и медицинской лентой. Кровь пропитала повязку, но кровотечение остановилось.

– На это должен посмотреть врач, – сказала Беа, вставая. – И над глазом у тебя вот такой порез. – Она развела большой и указательный пальцы как можно шире. – Я набила его «Неоспорином» и залепила огромным пластырем, но нужны швы. Много.

– Спасибо. – Джоэл кое-как сел, ноги всё ещё вытянуты под одеялом. – Где моя одежда?

– Рубашка была разодрана и пропитана кровью, – объяснила она. – Я выбросила. Попыталась застирать куртку вручную, но пятна остались. Она висит на спинке кухонного стула. А на столе лежит ещё одна рубашка. Лонни оставил кое-что в шкафу, когда мы... Ну, в общем. Должна подойти.

– Прости, что заявился в таком виде. Мне было некуда идти.

Беа скрестила руки на груди. – Хочешь знать, что случилось?

– Нет, не хочешь.

– Ладно. – Она зажгла сигарету. – Это сделали те, кто убил Лонни?

– Не знаю.

Беа потянулась к маленькой чёрной пластиковой пепельнице на краю столика. – Да знаешь. – Она покачала головой. – После всего этого ты мог бы хотя бы сказать мне правду. Думаю, я заслуживаю.

Джоэл собрался с мыслями. – Не хочу, чтобы ты пострадала, понимаешь? Чем меньше ты знаешь – тем лучше. Когда узнаёшь определённые вещи, ты несёшь за них ответственность. Понимаешь?

– Не дура, понимаю.

Он собрался с мыслями. – Этой ночью меня чуть не убили. Кто-то спас мне жизнь. Если бы не это – я бы уже гнил в канаве где-нибудь. Не хочу, чтобы эта тьма была хоть сколько-нибудь близко к тебе.

– Спасибо, потому что мне и без того не страшно совсем, – ответила она. – Будто мне это нужно.

– Знаю, и прости. Утром я уйду.

– История моей жизни. Я когда-нибудь узнаю, что произошло?

Джоэл потянулся и накрыл её руку своей. – Тебе лучше не знать.

Она кивнула, но не посмотрела на него.

– Если бы из-за меня с тобой что-то случилось – я бы никогда себе не простил, – сказал он. – После того как я уйду, забудь обо всём этом. Живи дальше. Будь счастлива. Если кто-то появится – кто угодно – ты меня не знаешь, мы никогда не разговаривали. Ты меня вообще никогда не встречала, поняла?

Она выдохнула струйку дыма и коротко кивнула. – А ты сам?

– Не знаю. – Он взял ложку и зачерпнул ещё немного супа. – Может, выживу, может, нет – но я должен положить этому конец. У меня нет выбора.

– Другого пути нет?

– Уже нет. Я зашёл слишком глубоко.

– Дома есть кто-то, кому ты небезразличен.

– Думаешь, я этого не знаю? Она – весь мой мир.

– И ты – её, ведь так? Ты должен помнить об этом. Она твоя жена. Что-то случится с тобой – что ей делать?

Хороший вопрос – но ответа у Джоэла не было.

– Ты должен быть рядом с ней, – сказала Беа. – Не оставляй её одну. Одиночество – страшная вещь. Чувствуешь себя так, будто можешь исчезнуть или умереть – и никто не заметит и не пожалеет.

– Я бы пожалел, Беа.

– Не будь дураком. – Она подмигнула ему, потом закатила глаза. – Ты понимаешь, о чём я.

– Да, – сказал он с едва заметной улыбкой. – Понимаю.

– Ешь свой суп, зараза ты несносная.

– Слушаюсь. – Он ещё глотнул супа, пока два трёхцветных кота Беа не появились, будто из ниоткуда. Один запрыгнул на спинку дивана, другой свернулся у него на коленях. Напротив, на подоконнике, чёрно-белый кот сидел и смотрел в дождливую ночь.

Из квартиры внизу сквозь пол донёсся глухой удар – и стих. Беа продолжала курить, делая вид, что не слышит, – но Джоэл видел страх в её глазах. – Ты здесь ни к чему не привязана, правда? – спросил он.

– Больше нет.

– Ты сказала, у тебя есть дочь в Коннектикуте.

– Да, и мои внуки.

– Уезжай из города, Беа. Поезжай к ним, живи там. Оставь всё это позади.

Она затушила окурок в пепельнице. – Думала об этом.

– Тебе нужно уйти из этого здания.

– Ты имеешь в виду квартиру Лонни.

Он кивнул.

Она сжала пепельницу обеими руками. – Что там?

– Не знаю.

– Но там что-то есть.

– Да.

Она прочистила горло и попыталась казаться спокойной, – но ужас поднимался и проявлялся всё сильнее. – Это Лонни? – спросила она громким шёпотом.

Джоэл не сразу ответил. – Нет. Это не имеет ничего общего с Лонни.

– Очередное, чего мне лучше не знать, да?

На этот раз он промолчал совсем.

– Оно выйдет оттуда? – спросила она.

Он подумал о тех же созданиях в коттедже Пита Фернандеса. Они не вышли на улицу, хотя он и Пит были прямо снаружи. Может, не могут. – Думаю, они могут быть... ограничены.

– Оно хочет причинить мне вред?

– Просто не ходи туда. – Он отставил суп и откинулся назад. – Уйди отсюда. Уйди от всего этого. Езжай к семье. Здесь не осталось ничего хорошего, Беа.

Она положила пепельницу и взяла одного из котов. Гладя его, прижала к груди. – Заставляет задуматься: а осталось ли хоть где-нибудь хорошее.

– Его больше, чем мы думаем.

– Это говоришь ты – человек, которого кто-то чуть не убил сегодня вечером.

Перед глазами Джоэла мелькнуло лицо Кавона – растерянное, когда шея хрустнула и он рухнул в темноту и дождь. Сколько насилия,  – подумал он. Снова всплыл хохочущий бездомный – только что живой, хлебающий тушёнку, – и в следующий миг мёртвый, с разлетевшимися по всему Джоэлу мозгами.

Чуть не убили.

Даже сейчас, посреди всего этого ужаса, Джоэл почти наверняка знал, кем был призрак. Просто не мог заставить себя признать это – ни тогда, ни сейчас. Всё это казалось размытым, кошмарным, лишённым смысла – и в то же время, словно всё сходилось в единое целое.

– Именно поэтому зло прячется во тьме, – тихо произнёс он. – Всё остальное принадлежит нам.

Не говоря ни слова, Беа села рядом с ним на диван. Продолжая держать и гладить кота, она медленно опустила голову ему на здоровое плечо.

И вместе они стали ждать утра.

Глава двадцать вторая

К утру дождь превратился в снег. Джоэл ушёл, оставив Беа спящей – она тихо похрапывала на диване, обложенная котами. На кухне, как она и говорила, его ждали свежая рубашка и куртка. Надевать что-то принадлежавшее Лонни было странно, – но он отвлёкся, осматривая куртку. Одно плечо было с порезом и кровавой дырой; большую часть крови успела впитаться или смылась, но кое-что оставалось отчётливо видным. Он надел её всё равно, вернулся в гостиную и, превозмогая боль по всему телу, наклонился и осторожно поцеловал Беа в лоб. Она пошевелилась и что-то пробормотала, но не проснулась.

Внизу квартира Лонни была тихой. Джоэл вышел в холодный утренний воздух. Крупные пушистые хлопья падали медленно и равномерно, укутывая притихший и безмолвный город прекрасным белым покровом – утренний свет заставлял его мерцать, словно усыпанный крошечными бриллиантами. Он нашёл машину там, где оставил, – в двух кварталах. Никто не следил, улицы были пусты – снег ещё не тронут, словно весь квартал спал. Наверное, так и было.

Он поехал в сторону Нью-Бедфорда и ожидавшего его там кладбища. Он и так уже слишком долго откладывал, – но время пришло. Других возможностей не будет.

Кладбище Святого Иосифа, несмотря на то что находилось в самом центре города, занимало более двадцати гектаров и стояло на большом холме, окружённом соснами. Через узорчатые кованые ворота открывался мощёный путь, уводящий вверх по склону – к морю надгробий, склепов и мавзолеев, насколько хватало глаз.

Джоэл медленно ехал по узким аллеям, стараясь вспомнить точное место, – и довольно скоро нашёл его. Он посидел немного с работающим двигателем, глядя, как снег падает на могилы.

Как красиво,  – подумал он, – даже посреди этих памятников смерти.

Тело его матери было кремировано согласно её завещанию, прах развеян над Атлантическим океаном, – и всё же Джоэл нередко думал о том, что лучше было бы похоронить её. Когда ему хотелось навестить её память, он шёл к океану и смотрел на волны. Но в этой безграничной безличности было что-то тоскливое. Он завидовал тем, у кого есть более конкретное место для скорби. Вот такое, как это, – где можно стоять перед надгробием, перед чем-то осязаемым и напрямую связанным с тем, кого любишь.

Где-то на этом кладбище был похоронен Лонни, но Джоэл пришёл сюда не за этим. Когда-нибудь, может, он вернётся и навестит его, – только не сегодня. Не сейчас. Не ещё.

Джоэл вышел из машины и направился к надгробию, обрамлённому маленькими гранитными ангелами, – крылатые херувимы преклонили колени по обе стороны от могилы, каменные лица – скорбные и страдальческие: у одного крошечные ручки сложены в отчаянной молитве, у другого – воздеты к небу, будто молящие о пощаде или помощи.

Он шёл сквозь метель, пока имя на камне не стало отчётливее: СИНТИЯ МАРИЯ МЕЛЛУ – с датами рождения и смерти.