Текст книги "Прыжок веры (ЛП)"

Автор книги: Гордон Купер

Соавторы: Брюс Хендерсон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

«А на людей?» – спросил я.

«Это очень деликатная тема среди исследователей, – ответил он, – но да, люди тоже подвержены воздействию. Только мы пока не знаем почему.»

Из собственных исследований он знал, при каких уровнях это происходит. Всё, что выше 11 герц (колебаний в секунду), вызывает у человека общее возбуждение или беспокойство. Высоковольтные линии электропередачи излучают от 50 до 60 Гц, и давно существует озабоченность тем, что подобные частоты делают с людьми, живущими вблизи них. Частоты ниже 7 Гц приводят к общему ощущению расслабленности, известному как «альфа-состояние». Наиболее благотворной частотой на Земле считается 6,8 Гц. Примечательно, что пирамида Хеопса, построенная египтянами за три тысячи лет до нашей эры – примерно за пять тысяч лет до изобретения электричества, – несёт постоянный сигнал 6,8 Гц. Различные специалисты его измеряли и изучали, однако до сих пор не знают, откуда эта частота берётся и почему присутствует в столь древнем сооружении.

Настоящий учёный-безумец, Дауд изобрёл электромагнитный медальон, излучающий альфа-частоты, и носил его на шее. По его словам, прибор не только улучшал его собственное самочувствие, но и благотворно воздействовал на окружающих. «Гордо, он притягивает женщин, как магнит», – говорил он с хитрой улыбкой.

«Мы – электрические существа, – объяснял он. – Нас можно дезориентировать с помощью электрических импульсов.» Наше сердце можно заставить биться – или остановить, – говорил он, с помощью электричества. «Электромагнитное излучение, возможно, самый вредоносный загрязнитель в нашем обществе. Существуют весомые свидетельства того, что рак и другие болезни могут провоцироваться электромагнитными волнами.»

Дауд работал с доктором Пухаричем в Оссининге, проектируя приёмное оборудование для измерения КНЧ-волн. Их эксперименты показали, что низкочастотные сигналы способны проникать даже через обшитые медью стенки клетки Фарадея. Какая защита есть у кого-либо из нас от частот, используемых русскими? Считалось, что некоторые из них вызывают депрессию у людей.

Дауд рассказал, что когда русские в 1976 году начали передачи, они испускали сигнал 11 Гц сквозь Землю – точно так же, как Тесла посылал сигналы через грунт в Колорадо примерно семьюдесятью пятью годами ранее. Эта КНЧ-волна была настолько мощной, что нарушила радиосвязь по всему миру, и многие государства выразили протест. ВВС США в конечном счёте выявили пять различных частот, которые русские излучали в своём диком КНЧ-коктейле. «Они никогда не посылали альфа-волны, – объяснял Дауд. – Ничего в диапазоне шести-семи герц, что было бы благотворным. У них были замыслы куда более зловещие.»

КНЧ-волны проникают сквозь всё и вся, говорил Дауд. «Ничто не останавливает и не ослабляет эти сигналы. На нужных частотах и при нужной продолжительности воздействия КНЧ-волны могут управлять целыми народами.»

«Как только убивающий диапазон частот будет отработан и система введена в строй, это оружие сделает ядерное оружие устаревшим, – говорил он, и в его голосе звучал мрак. – Оно способно убивать почти мгновенно с помощью мощных вредоносных частот. Мужчины, женщины и дети могут быть уничтожены без разбора – без разрушения зданий, мостов или городов. Армия завоевателей входит и берёт под контроль совершенно нетронутую инфраструктуру.»

За прошедшие годы я слышал немало сценариев о том, как могут вестись войны будущего, и большинство из них были весьма пугающими. Но сценарий, нарисованный Даудом Хансеном, был самым холодным и ужасающим из всего, что я когда-либо обдумывал.

Горячий кофе на плите, еда на столе, работающие двигатели —

– и каждая живая душа мертва от губительных радиосигналов, переданных с другого конца света.

Два десятилетия спустя после этого разговора с Даудом Хансеном мне ничего не известно о нынешнем состоянии исследований – если таковые ведутся – нашей страной или другими государствами в области этого потенциального «абсолютного оружия».

Тем не менее Хансен с тех пор говорил мне, что, по его убеждению, бывший СССР был очень близок к созданию подобного боевого оружия.

Незадолго до своей смерти в 1943 году, в разгар Второй мировой войны, Тесла утверждал, что разработал оружие-«луч смерти». Из этого ничего не вышло – некоторые полагали, что изобретатель, возможно, сам прекратил работу над ним, осознав его разрушительную мощь. «Мир может прийти лишь как естественное следствие всеобщего просвещения», – сказал однажды Тесла.

Сразу после его смерти гостиничный номер обыскали агенты ФБР в поисках чертежей «луча смерти». По имеющимся сведениям, его скудные записи были переданы его родине, где в Белграде был построен музей Теслы.

Движущей силой американской системы противоракетной обороны «Звёздные войны» в 1980-х годах служил широко распространённый страх перед тем, что советские учёные приступили к развёртыванию оружия, основанного на высокоэнергетических принципах Теслы. Сообщения о таинственном «ослеплении» американских спутников-разведчиков и свидетельства радиопомех давали основание для подобных опасений.

Могу лишь предполагать, что если исследования низкочастотного оружия ведутся в США или где-либо ещё, то они должны быть скрыты под наивысшим грифом секретности, какой только можно себе представить.

Я молю о том, чтобы это не стало последним наследием Николы Теслы человечеству.

17. ЗАКАЗ БИЛЕТА НА ЛЕТАЮЩУЮ ТАРЕЛКУ

Мне ещё никогда не доводилось встречать человека, который утверждал бы, что летал на инопланетной тарелке.

Дэн Фрай выглядел именно тем, кем был: учёный-ракетчик, исследователь, инженер-электронщик. Предпочитавший твидовые пиджаки с кожаными заплатками на локтях, средних лет, с залысинами, мягкий в общении, умный, тихий. Глубоко верующий христианин, он жил по своим убеждениям. Думаю, за всю жизнь он не произнёс ни одного бранного слова. Он имел докторскую степень колледжа Святого Андрея в Лондоне, Англия, где его диссертация «Шаги к звёздам» предсказала многое из пилотируемых и беспилотных космических исследований 1960-х и 1970-х годов.

Валери Рансон привела Дэна в мой офис в Disney в 1979 году. Заранее она заверила меня, что мы с этим человеком поладим, ведь у нас немало общего – прежде всего «тяга к приключениям» и «интерес к настоящим историям о НЛО». Она добавила: «Вы оба знаете, как это бывает на самом деле, Гордо.»

Когда они вошли – Дэн в клетчатой рубашке с добродушной улыбкой – он подошёл и пожал мне руку крепко и по-мужски. Она была права: наши пути действительно пересекались, и он сразу мне понравился.

Один из первых специалистов по ракетным двигателям, он разработал ряд деталей для системы наведения ракеты «Атлас». Работал в Aerojet General и был прикомандирован к испытательному полигону Уайт-Сандс близ Лас-Крусеса, штат Нью-Мексико, где отвечал за приборное оснащение систем управления и наведения ракет. Кроме того, он консультировал Калифорнийский технологический институт.

Это был не тот тип, которого встречаешь на соседнем табурете в баре и слушаешь байки о маленьких зелёных человечках с Марса, – однако у него была фантастическая история о внеземных существах. Он рассказывал её в своей ненавязчивой манере, из которой следовало, что ему, в общем-то, всё равно, поверят ему или нет. Он понимал, что многие сочтут его историю «не чем иным, как фантазией». И всё же сам он, судя по всему, оставался несколько изумлён – тридцать лет спустя – тем, что с ним произошло.

Дэн Фрай и я увидели свои первые НЛО с разницей в несколько месяцев.

Вечером 4 июля 1950 года Дэн собирался поехать в Лас-Крусес вместе с другими учёными и инженерами с полигона Уайт-Сандс – поужинать и посмотреть салют в честь Дня независимости. Большинство сотрудников Aerojet уехали в корпоративной машине ещё в первой половине дня, но Дэн задержался, чтобы закончить работу. Он планировал добраться до города на автобусе позже и присоединиться к ним. Но последний автобус ушёл без него, и он оказался в опустевшем лагере – почти совсем один, и заняться было нечем, кроме как сидеть в комнате и читать.

Около половины девятого вечера он решил прогуляться. Вышел под звёздное небо и направился в сторону стенда для статических испытаний ракет Фау-2, на котором его команда из Aerojet монтировала большой новый ракетный двигатель для испытаний. Стенд находился примерно в двух с половиной километрах от лагеря.

На полпути к испытательной площадке он свернул на грунтовую дорогу, ведущую к подножию гор Орган. Дорога была не больше чем парой колей в пустыне, и вскоре он оказался среди песчаных дюн. Солнце зашло час назад, но света ещё хватало для прогулки.

Он оглядел ясное небо и увидел группу ярких звёзд над горными пиками. И вдруг одна из звёзд погасла. Он знал, что звёзды в безоблачную ночь просто так не гаснут и что что-то должно было её закрыть.

Если бы это был самолёт, ему понадобилась бы секунда-другая, чтобы пролететь мимо и звезда снова стала видна. Но звезда не появилась. Он знал, что метеозонды ночью не запускают, и в любом случае воздушный шар поднялся бы быстро и закрыл бы звезду лишь на несколько секунд.

Затем погасла соседняя звезда, за ней – ещё две.

Дэн застыл на месте.

Что-то, перекрывавшее звёздный свет, стремительно увеличивалось в размерах. Он ждал – и вот увидел: тёмный объект приближается к нему.

Когда объект подошёл ближе, он понял, почему не заметил его раньше: цвет объекта почти совпадал с цветом ночного неба.

Первым порывом было бежать, но многолетний опыт работы с ракетами подсказал: бежать от приближающегося объекта глупо, пока не определишь его траекторию – легко угодить прямо под него.

Когда объект приблизился примерно на тридцать метров, Дэн разглядел сфероидальную форму, медленно движущуюся в его сторону. Сниженная скорость успокаивала. Похоже, объект не собирался падать. Что бы им ни управляло, оно держало курс с полным контролем. Он смотрел, как аппарат мягко скользит вниз и приземляется примерно в двадцати метрах.

Единственным звуком было потрескивание кустов под объектом – двигатель летательного аппарата работал бесшумно. Никаких вращающихся лопастей, никаких вспышек или рёва раскалённых газов из сопел, создающих тягу. Корабль спланировал вниз, замедлившись до нескольких километров в час, и опустился без малейших признаков падения.

Из своего опыта с самолётами и ракетами Дэн понял: перед ним аппарат, превосходящий всё, что было в арсенале США. Первая мысль – а не секретная ли это разработка русских, которые, по слухам, опережали нас в создании крупных ракет? Но это была не ракета.

Что бы это ни было, оно работало эффективно и без усилий, нарушая закон всемирного тяготения. Создатели этой машины, видимо, нашли ответы на ряд вопросов, перед которыми пасовали лучшие наши физики. Именно поэтому у Дэна возникло стойкое ощущение: этот объект создан не в Советском Союзе и не где-либо ещё на Земле.

Учёный в нём взял верх, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Можно вернуться на базу и доложить о странном аппарате, но на обратную дорогу, поиск кого-то из начальства и возвращение со свидетелями ушёл бы час.

А вдруг объект взлетит за это время? Останется лишь примятый кустарник. Много ли можно узнать из этого?

Решив исследовать всё самостоятельно, он медленно подошёл к объекту вплотную. В самом широком месте, примерно в двух метрах над землёй, диаметр составлял около девяти метров. Вертикальный размер – четыре-пять метров. Кривизна корпуса была такова, что снизу аппарат мог казаться блюдцеобразным, хотя на самом деле он больше походил на суповую миску, перевёрнутую на блюдце.

Тёмно-синий цвет, замеченный вначале, исчез – его сменила серебристая металлическая поверхность. Обойдя аппарат кругом, Дэн удивился: ни люков, ни видимых стыков.

Он осторожно прикоснулся к полированной металлической поверхности – сперва осторожно, не горячая ли. Оказалось, что она лишь на несколько градусов теплее окружающего воздуха и невероятно гладкая.

«Что-то вроде как провести пальцем по большой жемчужине, покрытой тонкой мыльной плёнкой, – сказал он мне. – Никогда ничего подобного не ощущал.»

Заинтригованный, он провёл по корпусу ладонью и почувствовал лёгкое, но отчётливое покалывание в кончиках пальцев и в ладони, но не неприятное.

И тут из ниоткуда раздался голос: Лучше не касайтесь корпуса.

Он отскочил на несколько шагов. Потеряв равновесие, растянулся в песке.

«Послышалось что-то похожее на смешок, – говорил Дэн, улыбаясь при воспоминании. – А потом голос сказал, чтобы я расслабился, ведь я среди друзей.»

Поднявшись, Дэн услышал от голоса, что причина, по которой не следует касаться корпуса, связана с тем, что тот защищён полем, отталкивающим любую материю. Это поле используется для снижения трения воздуха при движении на высоких скоростях в атмосфере.

Возможно, вы заметили, что поверхность кажется гладкой и скользкой. Это потому, что ваша плоть на самом деле не касалась металла – поле отталкивания удерживало её на небольшом расстоянии от поверхности. Тому есть причина. Контактное воздействие металла на кожу человека вызывает выработку так называемых «антител» в крови. По не до конца понятным нам причинам эти антитела поглощаются печенью, функцию которой они атакуют, вызывая её увеличение и закупорку. Процесс занял бы несколько месяцев, но смерть была бы неизбежна.

Дэн был рад, что не слишком увлёкся изучением "мыльной" поверхности.

Любознательному учёному было о чём спросить, и он спрашивал. Вскоре у него возникло ощущение, что слышимый им голос доходит не как звуковые волны до ушей, а возникает непосредственно в его мозгу. Похоже, они общались посредством некой телепатии. Когда он спросил об этом, голос подтвердил: именно так.

Тарелка была аппаратом с дистанционным управлением, сообщил ему голос. Она управлялась с центрального блока, или того, что вы назвали бы «материнским кораблём», – тот находился на орбите Земли на высоте шести тысяч пятисот километров.

«Почему вы говорите именно со мной, а не с кем-то другим?» – спросил Дэн.

Не недооценивайте нашу способность выбирать тех, с кем мы хотим говорить.

Дэну сообщили, что он не только хороший «передатчик», но и одарённый «приёмник». Это нечто, на что способны и другие люди, пояснил осведомлённый голос, однако лишь ограниченное число людей на Земле это действительно испытывало.

«Если бы я не видел это собственными глазами и не прикоснулся к этому сам, – рассказывал мне Дэн, – я бы, пожалуй, решил, что у меня галлюцинации. Мой научный склад ума приучил меня быть готовым к чему угодно, но в самых смелых мечтах я не думал, что однажды окажусь в пустыне и буду разговаривать с посланцем из другого мира посредством мысленных волн.»

Дэн покачал головой с изумлением и пожал плечами с показным безразличием. Его манера была такова: хочешь – верь, хочешь – нет, твоё дело.

Я повидал немало людей, фанатично помешанных на НЛО. Доктор Дэн Фрай явно не был из их числа. Я счёл его абсолютно достоверным.

Дэн рассказал, что существо, говорившее с ним в ту ночь, утверждало, что прибыло из места, весьма далёкого от нашей Солнечной системы. Предыдущие экспедиции наших предков на вашу планету на протяжении многих веков потерпели почти полный провал.

«Полный провал?» – переспросил я.

«Он пояснил, что одной из их главных целей при посещении Земли было выяснить, насколько мы способны быстро и спокойно адаптировать свой разум к концепциям, абсолютно чуждым привычному нам образу мышления.»

«То есть – готовы ли мы услышать, что существует внеземной разум, превосходящий наш?» – спросил я.

«Именно. Судя по всему, нет.»

Тут Дэн добрался до самого интересного: ему предложили совершить короткий полёт.

Хотя тарелка с дистанционным управлением была лишь «небольшим грузовым транспортным средством», в ней имелся маленький пассажирский отсек на четыре сиденья. Нижняя часть корпуса открылась, образовав проём высотой около полутора метров и шириной около метра – достаточно, чтобы войти не пригибаясь.

Он сел на одно из мест и удивился, не обнаружив ни ремней, ни поручней.

«Мне сказали, что я не почувствую ни перегрузок, ни каких-либо неприятных ощущений от полёта. И действительно – ни малейшего ускорения, ни тени ощущения движения. Мне объяснили, что сила, приводящая аппарат в движение, по своей природе идентична гравитационному полю. Она действует не только на каждый атом самого аппарата, но и в равной мере на каждый атом находящейся в нём массы – включая меня. Помню, он сказал: Единственное ограничение ускорения – предел доступной силы.»

Хотя описания космического полёта, которые давали хозяева Дэна, возможно, и сегодня не вписываются в наши научные представления, это лишь говорит мне: нам ещё многому предстоит научиться, когда дело доходит до межзвёздных путешествий.

«Через мгновение мы уже были на высоте шестнадцати километров, и я смотрел вниз на огни Эль-Пасо. Я даже различал тонкую тёмную полосу реки Рио-Гранде, разделявшей Эль-Пасо с его мексиканским двойником, Сьюдад-Хуаресом.»

Он мог видеть всё это несмотря на то, что в тарелке не было иллюминаторов. «Часть корпуса стала прозрачной, – объяснил он, – и я смотрел наружу, как будто через витрину Macy's.»

Дэн рассказал, что после этой встречи впал в депрессию, ощутив, что его работа и жизнь потеряли смысл и значение. «Ещё несколько часов назад, – говорил он, – я был самодовольным инженером, занятым испытанием одного из самых мощных ракетных двигателей, когда-либо построенных человеком. После того полёта я понял, что двигатель на нашем испытательном стенде был жалко неэффективен. Он не унесёт нас далеко в космос.»

Лишь когда Дэн закончил, заговорила Валери. Она объяснила, что у неё была причина познакомить нас. Это она сделала по указанию из недавней межпространственной передачи.

«У Дэна уже был один полёт, но он записан на второй. Вместе с тобой, Гордо», – добавила она с улыбкой. «Вам предстоит лететь вместе в течение этого года.»

«Полёт?» – спросил я, несколько растерявшись.

«На внеземном космическом корабле, Гордон, – сказала она. – Вы согласны?»

Я никогда не умел отказываться от полёта на чём бы то ни было – и уж точно не собирался начинать сейчас.

Дэн тоже был готов. В конце эпизода в Уайт-Сандс ему сказали, что с ним свяжутся снова. Он был в восторге от возможности совершить ещё один полёт.

Валери получила мысленные «картины» места, куда нам следовало отправиться. В назначенный день она должна была отвезти нас в пустыню под Юмой, у границы Калифорнии и Аризоны. Ей был передан список того, что нам следовало взять с собой. Помимо компаса, они просили меня захватить фотоаппарат с инфракрасной плёнкой. По их словам, я смогу сделать снимки, которые можно будет обнародовать. Похоже, это должно было стать своего рода выходом из тени.

Итак, внеземные существа решили, что Земля наконец готова?

Буду честен: моя жена не была без ума от Валери – той, видимо, лучше давалось общение с мужчинами, чем с женщинами. Сьюзан была человеком земным. Легковерием тоже не отличалась. Она внимательно слушала, что говорят люди, и следила за их языком тела. Короче говоря, она была чертовски хорошим судьёй о людях.

Её мнение о Валери Рансон? Сьюзан не была уверена. «Просто будь осторожен, Гордон», – предупредила она.

Тогда я пришёл домой и рассказал Сьюзан о приглашении на полёт в инопланетном космическом корабле. Она не стала говорить, что я сумасшедший, раз хочу ехать в аризонскую пустыню с Валери Рансон и Дэном Фраем. Выслушала меня, обдумывала день-другой, а потом однажды вечером перед сном сама подняла эту тему.

«Ты лётчик-испытатель, – сказала она. – Если хоть есть шанс, что это действительно произойдёт, – надо ехать.»

Я зарядил камеру, собрал вещи и стал ждать – с тем же предвкушением, с каким ждал других своих космических полётов.

18. ОКНА ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ

Некоторое время обещание новых технологий поддерживало мечту живой. Масштаб работ многочисленных исследователей, готовых влиться в Advanced Technology Group, был поистине из области научной фантастики.

• Эксперименты в Англии с самогенерирующей электромагнитной двигательной системой для небольшой беспилотной модели в форме летающей тарелки; системе не требовался собственный запас топлива – она просто собирала электромагнитные частицы из атмосферы по мере полёта. По отчётам, которые я изучил, и по словам очевидцев, наблюдавших испытательный полёт, модель попросту летела. Но возникла проблема с управлением тягой: она летела и летела – и, насколько кто знает, летит до сих пор, уйдя прямиком в космос с неиссякаемым запасом топлива.

Электромагнитная тяга решит проблему необходимости нести огромные запасы топлива в дальних полётах к далёким планетам. Подобная система была предусмотрена Николой Теслой ещё несколько десятилетий назад. С тех пор мы измерили эти электромагнитные частицы – так называемые нейтрино, – которых в космосе предостаточно. Оказалось, что они движутся в несколько раз быстрее скорости света. Согласно первоначальным законам Эйнштейна, скорость света – 300 000 километров в секунду – являлась наибольшей скоростью, которую только может развить материя. Это ограничение скорости в бескрайности космоса делает перемещения даже между сравнительно близкими небесными соседями нереалистичными с учётом нашей продолжительности жизни. Четыреста световых лет – это лишь краткий миг в пространстве. Но незадолго до смерти Эйнштейн как раз пересматривал собственные законы, вводя время как переменную в пространстве, а не как константу.

Я убеждён, что электромагнитная энергия станет основой будущих межзвёздных полётов и что однажды человек будет перемещаться быстрее скорости света. Многие сегодняшние специалисты насмехаются над этой «революционной» идеей, но точно так же сорок лет назад специалисты говорили нам, что скорость звука – 1130 километров в час – является абсолютным «звуковым барьером», и что любой, кто его преодолеет, разлетится в клочья вместе со своим самолётом.

• Медицинское устройство под названием «Мультиволновый осциллятор», впервые разработанное годами ранее французским исследователем и усовершенствованное на твердотельной электронике одним из наших технических специалистов. Оно использовало миниатюрную систему Теслы, состоящую из двух медных катушек. При включении между катушками устанавливалось магнитное поле, а частоты можно было регулировать для тока, текущего из одной катушки в другую. Результат – множество волн заведомо «благотворных частот», способствующих исцелению различных частей тела. Я сам успешно пользовался им при небольших травмах, помещая больное колено или растянутую мышцу в магнитное поле на несколько минут. Мы нашли ещё одного добровольца: нападающего «Лос-Анджелес Рэмс», который получил травму ахиллова сухожилия и, по словам врачей, должен был пропустить остаток сезона. После нескольких сеансов он вернулся на поле уже через пару недель.

За две недели до нашего с Дэном Фраем запланированного полёта на инопланетной тарелке Валери Рансон появилась в моём офисе с видом человека, которого протащили за трактором. Она была в ужасно подавленном состоянии.

Единственное, что она сказала: среди «определённых сторон» возникли серьёзные разногласия насчёт нашего с Дэном полёта, и полёт отменяется.

«Кто-то взбеленился?» – спросил я.

Она кивнула.

«Его перенесут?» – всё-таки я был привычен к задержкам старта.

«Сейчас не лучшее время об этом говорить», – произнесла она еле слышно.

Я был очень разочарован. Мы с Дэном оба тщательно подготовились к документированию полёта, как нам было сказано, и с приближением даты моё предвкушение неуклонно росло. К сожалению, не нашлось никакого руководителя полётов, к которому можно было бы апеллировать с просьбой отменить решение об отбое миссии.

Позже от Валери я узнал, что её «направили» выехать в ту пустыню, где нам предстояло встретить свой транспорт через две недели, – и там она потеряла ориентацию, сбитая с толку потоком «перемешанных» передач от разных сущностей, которые расходились во мнениях насчёт приглашения совершить полёт. «Это было как добро против зла, и я оказалась Королевой Битвы», – сказала она. Солнце зашло, и ей пришлось нелегко добираться обратно до арендованной машины. Добравшись, она обнаружила, что машина пропала – оказалось, её угнали. Оказавшись посреди пустыни, она поймала попутку до Тусона. «Меня подвёз здоровенный шумный мужик на огромном «Кадиллаке»», – рассказывала она, смеясь. «Он хотел знать, что «маленькая» вроде меня делает ночью в пустыне в полном одиночестве. Что мне ему сказать? Что у меня случился «обломавшийся» контакт с НЛО?» Весь этот случай она описала как самый «жуткий сбой» за всё время с тех пор, как начала получать передачи.

Мы с Валери продолжали работу в рамках Advanced Technology Group вплоть до конца 1980 года, когда стало очевидным: мечта умрёт от нехватки финансирования. Те источники венчурного капитала, которые мы всё же находили, готовы были предоставить лишь начальные средства в обмен на полный контроль над новой компанией, что было для нас неприемлемо.

Мы искали поддержку везде – в банках, у частных лиц и фондов, в крупных аэрокосмических фирмах, даже в Конгрессе. Мы с Валери выступали перед всеми, кто соглашался нас слушать, с совместными презентациями, которые мы сами назвали «выставкой собак и пони». Тогда я был настолько убеждён, что никогда не думал, будто нужные люди скажут что-то иное, кроме: «Замечательная технология. Вот деньги. Вперёд.» Но по большей части этого не происходило. Иногда у нас случались хорошие встречи с влиятельными людьми, после которых их обещания просто растворялись в воздухе. Хотя кое-кто, конечно, принимал нас за чокнутых, другие меняли позицию так стремительно, что мы начинали задаваться вопросом: а нет ли у правительства или частного сектора собственных интересов в тех технологиях, которые мы собирались вывести на рынок?

Как я уже говорил, у этой страны нет завидной репутации в поощрении и принятии революционных новых технологий. Это объясняется тем, что они способны изменить не только то, как мы живём и работаем, но и многое в структуре власти, на которой строится наша экономика. Стали бы, например, крупные нефтяные компании спокойно наблюдать, как стартап пытается вывести на рынок устройство свободной энергии? Разве стремились бы они помешать подобному прогрессу – способному дать электричество беднейшим уголкам мира – меньше, чем во времена Николы Теслы? Я не сторонник теорий заговора, но эти вопросы стоит задавать.

В начале 1981 года мы с Валери должны были выступить на Первой глобальной конференции по будущему в Торонто, Канада. Нам предстояло сделать два доклада: «Социальные и политические последствия контакта с внеземными существами» и «Видение Теслы воплощается: план бесплатной всемирной передачи энергии».

В последний момент у меня что-то произошло, и мне пришлось отменить выступление. Валери вышла перед 850 людьми в банкетном зале, ощущая в глубине души – это я узнал почти двадцать лет спустя, – что я побоялся «подставить шею» перед большой аудиторией ради столь спорной темы.

После этого мы с Валери постепенно отдалились друг от друга – оба одинаково разочарованные провалом попыток запустить Advanced Technology Group и создать поддерживающую среду для всех тех блестящих учёных и исследователей, которых мы привлекли к работе.

Позже до меня дошли слухи от кого-то, кто её знал: она переехала на Гавайи и там умерла. Не успел я пересказать этот слух, как позвонила женщина, хорошо знавшая Валери и сама участвовавшая в оссинингских экспериментах, и отчитала меня за распространение лжи. «Валери жива-здорова», – сказала она.

«Где она?» – спросил я.

Мне ответили, что Валери не хочет, чтобы её находили.

Но в начале 1999 года я всё-таки нашёл Валери – она жила в крупном городе на юго-западе Соединённых Штатов и преподавала в средней школе. Мы недавно встретились и вспоминали прошлое.

«Какими наивными и доверчивыми мы были, когда отправились в дорогу со своей "выставкой собак и пони"», – сказала она. «Мы так и не осознали, с каким сопротивлением столкнулись. Когда всё рухнуло, было без пяти полночь. Мир был бы иным и лучшим, если бы нам удалось. А так – боюсь, мы оставляем следующему поколению не очень чистый лоток.»

Валери по-прежнему утверждает, что получает передачи – это её одновременно воодушевляет и изматывает. Её цель не изменилась, сказала она мне: информировать, просвещать и помогать закладывать основы для внеземных «технологических трансферов», способных помочь решить бесчисленные проблемы, стоящие перед человечеством и Землёй. По её словам, личной нужды быть мученицей у неё нет. «Я бы хотела небольшой дом у моря, – говорит она, – и свою собственную школу, где смогу работать с детьми, обладающими особыми творческими способностями и не имеющими возможности их применить.»

Сегодня я не готов ставить голову на кон, что источник толкового технологического содействия и советов, которые время от времени давала Валери Рансон, был внеземным. Скептик-испытатель во мне никогда не мог быть убеждён на сто процентов в её астральных связях – пока не увижу, как она садится на борт инопланетной летающей тарелки и улетает. Но до тех пор, пока этого не произошло, и основываясь на том, что я видел собственными глазами и смог проверить, я как минимум на 80 процентов убеждён, что она, как и утверждает, способна подключиться к источнику высшего разума, не принадлежащего нашей планете.

Для меня всё всегда возвращается к передаче о шаттле. Если информация об этом очень специфическом и потенциально катастрофическом конструктивном дефекте поступила не из подобного источника разума – то как она знала об этом дефекте, когда не знал я, не знал Бен Джеймс, и никто из высококвалифицированных инженеров НАСА не знал – до тех пор, пока она не обратила на это наше общее внимание?

Как она знала?