Текст книги "Василиса и проклятая мельница (СИ)"

Автор книги: Глория Нотта

Соавторы: Наталия Зябкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

. Силантий некоторое время наслаждался моим замешательством.

− Ладно, слушай, − протянул он покровительственно. – А то голову сломаешь. Как мне с дурёхой прикажешь птиц-девиц уговаривать?

Молча проглотив подначку, я ждала продолжения.

− Ярина по молодости, говорят, очень красива была. Мужики к ней как пчёлы на цветок слетались, а она привередничала – давала им задания невыполнимые. То цветок ей принеси, который круглый год цветёт, то курицу, которая голубые яйца несет… Проверяла, в общем. Так вот, только один добрый молодец все её задания выполнил. Вот, решила она над ним покуражиться – наказала лунного света принести. Хотела спесь с него сбить, а не вышло – принёс он заказанное в маленькой бутылочке тёмного стекла. Ей бы смекнуть, что не простой это парень, но к тому моменту, Ярина уже полюбить его успела. Растаяла, как кусочек воска на солнышке, повелась на красивые слова…

Через некоторое время ушел её милый на охоту. День нет, два, три… А на четвёртое утро увидала девушка у порога вместо любимого разозлённую Мару. Оказалось, это сам Велес от жены решил с Яриной подгулять.

Мара – женщина суровая, измены не стерпела и прокляла несчастную девицу – расколола её душу надвое. Одной части – вся обида и злость досталась, а второй – красота и доброта. Раньше не было у Ярины силы, а как получила она печать Мары, так и появилась, но колдовать только Ягина может, темная её сторона.

Велес пожалел свою зазнобу бывшую, забрал от людей и поселил её в здешний лес, домик соорудил, который ты видела, и пространство в нем разделил, чтобы обоим её частям хорошо жилось. Только у проклятья Мары ещё один эффект оказался – стоит Ярине к кому-нибудь из мужчин потянуться, как она тут же в Ягину превращается. Может, потому она и не терпит женского полу. С тобой она хорошо держалась, а вот с Ульяной сразу старухой-Ягиной обернулась и заклятьями швыряться стала…

− Так её тоже куда-то через лес посылали? – удивилась я.

− Конечно! – поднял брови Силантий. – Неужто ты думала, что такая исключительная? Ни один ученик ещё без сучка и задоринки сразу у Мельника не прижился. Каждый в чем-то да портачил. Ну а я часто Ярину навещаю – как наставник отпускает.

− Подозреваю, у неё к тебе особое отношение, − съязвила я, хитро улыбнувшись. Силантий не ответил, только посмотрел... Моя улыбка тут же увяла, а ехидничать сразу расхотелось – такая грусть сквозила в его глазах. Как бы побольше разузнать, что скрывает этот красавчик? Вот только что-то подсказывало – не станет он со мной, считай первой встречной, делиться.

− Раз часто бываешь, наверно должен дорогу знать. Зачем тебе тогда клубочек? – перевела я разговор со скользкой темы.

− Пробудь ты здесь, на другой стороне, не стала бы спрашивать, − ответил парень. – Лес здешний ещё живее обыкновенного − каждую минуту меняется. Думаешь, почему Мельник требует без сноровки одной сюда не ходить? Заблудиться и сгинуть – нечего делать. Только Леший тут все тропки знает, ну на то он их хозяин лесной.

Тут он замолчал, уставившись на клубочек, который остановился у куста и стал подскакивать на одном месте.

− Неужто уже пришли? – пробормотал Силантий, подбирая его и пряча в карман. Я огляделась – никаких признаков моста не было и в помине. Однако мой спутник, похоже, целиком полагался на разматывающийся артефакт. Он снова опустил свой короб на землю, достал оттуда красивое зеркало в серебряной оправе и протянул мне:

− Твоя очередь договариваться.

− С кем? – озадаченно спросила я, рефлекторно беря у него зеркало.

− Со мной! – прозвучал из-за спины женский голос. Испуганно обернувшись, я увидела высокую фигуру в тёмном плаще. Наброшенный капюшон полностью скрывал голову и лицо. Добавить косу на плечо – точно Смерть!

− З-здравствуйте! – от неожиданности начала заикаться я.

− Здравствуй-здравствуй, девица. Зачем тебе по Калинову мосту переправляться? Неужто вовсе жизнь не мила?

− Мила, − пробормотала я. – Ещё как мила. Очень нужно мне попасть в сад птиц-девиц, где яблочки наливные растут…

− Это те, которые молодость возвращают? Тебе-то они зачем? Вроде до старости ещё далёко.

− Мне самой без надобности, − я чувствовала, что нужно говорить правду. – Наставник мой задание дал.

− Что ж наставник так тебя не любит? – женщина отбросила капюшон и расправила длинные чёрные волосы, тут же вольно рассыпавшиеся по плечам красивыми волнами. Она слегка нахмурила густые брови вразлёт, пронизывая меня яркими голубыми глазами. − Что за мода нынче пошла, чуть что – мёртвых беспокоить? Другой дороги не нашли?

− Мне сказали, что это короткий путь, − ответила я. – Что по Калинову мосту куда угодно попасть можно.

− Не он-ли? – кивнула женщина в сторону притихшего Силантия. – Правда твоя, можно. Вот только за проход платить нужно. С чем готова расстаться?

Запаниковав я протянула ей зеркало.

− Принимается, − женщина забрала зеркало. – Но только за проход туда, а обратно – отдельная плата. Сейчас заплатите, или потом?

Силантий хотел что-то сказать, но женщина взглядом пригвоздила его к месту. У меня больше ничего кроме отданного зеркала не было, чем же платить? Может, удастся не одно, а пару наливных яблочек в саду волшебном урвать?

− Потом, − ответила я.

− А раз потом, значит принесёте мне яйцо Алконост.

Силантий застонал – я с удивлением оглянулась, но он покачал головой, со вздохом подкатив глаза.

− Принесём.

Женщина хитро улыбнулась и сказала:

− Проход открыт! Как идти по Калинову мосту знаете?

Глава 29

Я покачала головой, Силантий промолчал, явно думая о чём-то своём.

− Дойдёте до седьмых столбов, притопнете, посмотрите им в глаза и скажете: «сад Ирия» Дальше уж сами разбирайтесь, что да как.

− Спасибо вам, − кивнула я, но женщина резко оборвала:

− Не благодари меня, девица. По Калинову мосту пройти можно, но не все возвращаются.

Страж вновь накинула капюшон на голову и слегка отошла, пропуская нас. За её спиной клубился неизвестно откуда взявшийся непроглядный туман, мигом покрывший ближние деревья, тропинку и половину неба. Не удержавшись, я оглянулась, точнее попыталась, за что заработала не болезненный, но обидный подзатыльник от Силантия.

− Не смей оглядываться! Не знаешь разве, так душу можно за спиной оставить! Здесь на неё много найдётся охотников − Мара, что нас обманула, первая.

У меня неприятно заныло под ложечкой. Обманула? Как это? Уже открыла рот, чтобы спросить, но мой спутник опять опасно замахнулся, чтобы врезать по загривку.

− Не здесь! – коротко бросил он. – Перейдём на ту сторону, объясню. Похоже, у тебя почище моего талант к неприятностям – у меня просто невезение, а ты привлекаешь смертельные опасности. Хорошая у нас команда образовалась, нечего сказать.

Я хотела обидеться за шлепок, но передумала – туман расступался перед нами, открывая узкий мост из неотёсанных брёвен, второй конец которого терялся в густых облаках. Никаких бортиков не было и в помине, даже верёвочных. Через длинные промежутки по бокам стояли деревянные столбы, на которые кто-то насадил по черепу – ближние, судя по клюву и длинным клыкам, похожим на ножи, принадлежали огромной птице и древнему саблезубому тигру.

Стоило нам подойти поближе, как в пустых глазницах ярко вспыхнули алые огоньки, придавая жути и без того пугающему зрелищу. Шедший чуть впереди Силантий будто почувствовал, что я притормозила, заглядевшись – ухватил за руку и потянул вперед. Следующая пара черепов были явно людскими – я никак не могла понять, что с ними не так, пока не приблизились достаточно, чтобы разглядеть их размер. Наверняка, двое, чьи бренные останки украшали теперь Калинов мост, при жизни были настоящими великанами – каждый череп оказался величиной с дорожный чемодан.

Только рука спутника удержала меня от падения в неизвестность, когда я шарахнулась от алых огней, злобно таращившихся из глазниц этих чудес света. Силантий тихо пробормотал что-то нелицеприятное – на самом деле я была рада, что не расслышала.

Миновав таким образом ещё несколько пар столбов, на которых красовались черепа, чаще всего принадлежавшие людям, я наконец додумалась до того, чтобы взглянуть вниз, когда клубы плотного тумана немного разошлись… Лучше бы я этого не делала!

Грубо отёсанные опоры моста тянулись далеко вниз. В голову пришла странная мысль – где растут такие высокие деревья? Дальше, между чёрных скал, текла река, цвета тёмной густеющей крови. Не потому ли её зовут Смородиной? Из-за алого цвета?[1] Вдруг из субстанции – даже в мыслях я не могла назвать её водой – высунулась бледная рука, по которой заструились густые багровые капли. Тут же вслед за рукой сверкнули чьи-то голые ягодицы. Рядом белело едва различимое с такой высоты, круглое лицо… Трупы? Но они двигались! Вдруг красный кисель реки вскипел и на поверхность всплыла чья-то голова, покрытая прилипшими к черепу волосами. Оно издало дикий вопль, от которого по позвоночнику побежали холодные ручейки страха, смешанного с отвращением − вместе с воплем, снизу долетела ужасающая вонь. Я поспешила зажать нос.

− Не смотри вниз! – зашипел Силантий, снова хватая меня за руку и продолжая тащить за собой. – Нам нельзя останавливаться! Идём скорее!

Спросить почему, я тоже не успела – из-за краёв моста дохнуло жаром, в невидимое небо полетели искры. С нараставшим ужасом я наблюдала, как грубо обрубленные брёвна начинают тлеть… Слишком быстро! К удушающему смраду добавился густой запах гари. Откуда-то сверху сыпались хлопья… Снег? Как же он не тает в такую жару? В глазах защипало – я потёрла лицо – на ладони остались жирные чёрные разводы. Пепел и копоть! Вот что это такое!

− Бежим! Нам ещё две пары столбов миновать нужно! – в голосе Силантия слышалась паника.

Я кинулась за ним, но даже сквозь подошвы туфель ощутила жар – брёвна под ногами как-то очень быстро превращались в раскалённые уголья, сыплющие шипящими искрами. Вот он, оказывается, какой мост – Калинов!

Что-то хрустнуло – нога резко ушла вниз, сбоку поднялся сноп искр… За руку резко дернули, буквально подбрасывая в воздух. Приземлилась я, надо сказать, достаточно жестко, на спину непонятно откуда взявшегося коня, который понёсся вперед с небывалой скоростью. Тугие мышцы ходили подо мной ходуном – до этого момента ни разу в жизни не ездила верхом! Ощущения мне не понравились – всё время казалось, что сейчас сползу либо вбок, либо кувырком полечу назад. К этому добавлялись мерные удары по ногам и пятой точке. Проводили же наши предки целые сутки в седле, ещё и на балы после такого танцевали! Как им это удавалось?

На полном скаку мы пролетели мимо следующих двух опор – черепа, венчавшие их уже не скрывая злорадства, откровенно скалились нам вслед. Силантий! Где он? – вдруг хватилась я.

− Силантий! – выкрикнула я. Точнее попыталась – в рот тут же попала целая горсть пепла, вызвавшая неудержимый кашель. Кое-как прокашлявшись, я вновь прохрипела имя спутника. Вдруг прямо перед лицом из гари и тумана выскочила страшная рожа – очередной череп клацал гнилыми зубами, в попытках ухватить меня… Конь-спаситель встал на дыбы, замахиваясь на него копытом и громко заржал. Даже показалось, что я расслышала слова, сказанные странным нечеловеческим голосом: «Седьмая! Говори присловье!»

Я в страхе продолжала цепляться за его гриву, неумолимо сползая по крупу вниз, где… Так наверно выглядит ад – из огненной реки, больше не пытавшейся маскироваться под кровавую, выпрыгивали страшные чёрные существа, некоторые из них были с рогами, другие с крыльями, как у летучей мыши… Отвратительные, будто смоляные фигуры, сновали по горящей поверхности и визжали на разные голоса.

− Слова, дура! Говори, я не справлюсь! – это что, конь сказал? Да, в звенящем ржании явно слышался голос… Силантия!

А потом он грохнул передними копытами о разваливающееся прямо на глазах бревно… Время замедлилось. Я встретилась глазами с двумя горящими алым огоньками презрительно взиравшего на нас великанского черепа… мамонта? Да какая разница!

− В сад Ирия! – крикнула я так, будто от этого зависела жизнь… Наверно, так оно и было.

− Оплачено! – заржал конь и притопнул для верности ещё раз… Это оказалось ошибкой. С громким треском тлеющее бревно разломилось, и мы полетели вниз.

[1] На самом деле, в славянской мифологии Смородину назвали так в честь «сморода» − ужасающего запаха, разливавшегося от её вод.

Глава 30

Умирать не больно. Это я теперь знаю точно. Даже немного приятно – слегка припекает ласковое солнышко, в безоблачном небе летают маленькие яркие птички и стрекозы. Кроме того, жуткая вонь Смородины, преследовавшая нас весь путь по Калинову мосту, сменилась на райский аромат цветущей сливы и спелых яблок.

Где-то на полдороги к потоку горящей лавы, лишь по недоразумению, названному рекой, я выпустила из рук гриву чудесного коня. Молнией пронзила мысль – вдруг его после смерти занесло куда-то в другое место? Повернув голову, тут же расплылась в счастливой улыбке: рядом среди высокой травы лежал, раскинув руки, парень с пепельными волосами – точно, как грива давешнего коня.

Да, теперь я точно знала, что Силантия прозвали Сивкой не просто для сокращения. Сивка-Бурка вещая каурка, бархатистая шкурка цвета топлёного молока в буроватых пятнышках – яблоках. Человек − и одновременно в его чертах угадывался конь. Оба – красавцы! Правда, под глазами парня залегли темные тени, он продолжал хмурить брови, будто от боли. Походя заметила − его одежда даже не испачкалась.

Мы же умерли, в очередной раз вспомнила я. Тут серой не воняет, и ужасные чёрные чудики не шляются − значит мы люди хорошие и в рай попали. Разве в раю бывают грязные одежды? Сивка – у меня тоже теперь язык не поворачивался назвать его иначе – застонал, потёр лицо и перевернулся на бок.

− У нас получилось? – спросил он, не открывая глаз.

− Да, − жизнерадостно ответила я. – Мы умерли.

Он рывком сел, озираясь, а потом схватил меня за руки, тоже заставляя сесть.

− Фу-ух! – облегчённо выдохнул он. – Ну и шутки у тебя!

− Почему, шутки? – удивилась я. – Мы летели с огромной высоты прямо в разлом полный раскалённой лавы. А сейчас мы здесь… Точно умерли!

− Где по-твоему здесь? – прищурился он, приподнимая прямую бровь.

− В раю!

Он молча изучал меня некоторое время, а потом выдал вердикт:

− Как ни странно, ты ошиблась только в одном – мы всё-таки живы, но действительно в раю, точнее в Ирии.

Не сумев сдержаться, я с визгом бросилась ему на шею.

***

− Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой! – уже в третий раз пропела я, пытаясь стереть хмурую складку, пролегавшую между бровей Силантия.

− Будешь ещё дразниться, я так встану, что тебе мало не покажется! – прорычал он, делая вид, что собирается за мной погнаться.

Мы шли по широкому пшеничному полю, кивавшему нам вслед тяжелыми спелыми колосьями. Оно шло волнами и шуршало от мягкого ветерка, сильно напоминая неспокойное море.

− В какую сторону идти, ты хоть знаешь? Может, стоит клубочек достать…ой, а короб где?

− Заметила наконец, − проворчал он. – Пришлось бросить. Там и клубочек, и зелья Татьянины, и пироги, и… − он тяжело вздохнул, − посох прадедов. Ругал отец, неудачником – так вот он самый я и есть.

− Да ладно! – я поравнялась с ним и заглянула в хмурое лицо, пытаясь утешить. – Ну, подумаешь – посох! Другой выстругаешь – вон какую ступу Ярине состряпал!

− Ничего ты не понимаешь! – громко крикнул он. – Дура городская! А ещё из будущего! Неужели у вас там совсем обо всём забыли? О корнях своих, о чурах, о роде своём? Что ж вы по наследству детям передаёте? Монет чуток да скарба мешок? Если ждёт нас такое будущее, то лучше уж на другой стороне оставаться!

Я остановилась и опустила голову – его слова подействовали не хуже давешней оплеухи. Сивка по инерции прошагал вперед ещё несколько шагов и остановился.

− Пошли, не стой!

− Сказки, − тихо сказала я. – Знания, умения… Память. И любовь, конечно.

− Что? – не понял он.

− Не у многих из нас, как ты сказал, скарб есть такой, что его передавать стоит. У нас учатся все – от рождения и некоторые до смерти. Без знаний в будущем нельзя – такие технологии… Даже деньги у нас в основном электронные. Очень быстро наука развивается – мы вот для водяного за наливным яблочком идём, чтобы он мог за всеми подглядывать, а у нас телефоны такие есть, что мы в любой точке мира с кем угодно поговорить можем и увидеться. И это всё наука, а не магия.

− Так магия – тоже наука, − отрезал Силантий. – Это тебе не просто слова мудрёные талдычить, как ворон дрессированный. Хотя… Если правильные слова говорить – срабатывает.

− Да знаю, − перебила я. – Это как человек обычный, который устройством пользуется, и тот котороый его делает. Оба с ним имеют дело, но разница огромна.

− Примерно так, − парень взглянул на меня по-новому. – А ты у себя в мире кем была? Тем кто делает штуки разные? Так по виду и не скажешь – дурёха обычная.

− Не успела. Только в университет поступила. Теперь прощай учёба – застряла я тут.

Глава 31

Мы вышли на тропинку, обходящую кругом поля и переходящую в другую, петлявшую меж холмов.

− А меня дома гоняли за то, что всё разобрать хотел, − сказал Силантий, глядя под ноги. – Отец хотел к работе в лавке приобщить, да только и там всё наперекосяк получалось – то недочёт, то перевес… И так, и эдак – убытки. А мне нравилось кареты ремонтировать. Знаешь, например, пришло нам из германской стороны одно нововведение – рессора. Вроде мелочь, а удобство большое…

− Да, она гасит толчки и удары при езде, − кивнула я. – Пассажирам намного комфортнее путешествовать.

− Так вот, если рессору плохо затянуть − в дороге переломится, а это очень опасно, − сверкнул глазами парень.

− Да понятно, − кивнула я, обрадованная его неожиданной словоохотливостью. – Люфт будет, гнезда креплений разобьёт, и она пойдёт вразнос…

− И правда, разбираешься! – улыбкой сказочного коня-оборотня Сивки можно было освещать улицы ночью. – А у вас там все девки такие башковитые?

− Разные есть, − ответила я честно. – Как везде. Но всё равно стараются образование получить – без этого у нас никуда.

− А у нас не все девки читать-писать умеют, − посетовал Силантий. – Особенно те, которые дворовые, или деревенские. Ну, оно им без надобности.

− Зря ты так. Были и есть в мире очень умные женщины и даже гениальные. К примеру, Мария Кюри с детства проявляла тягу к науке. Правда, это на самом деле очень грустная история.

− Она, небось, тоже из будущего? – немного нерешительно спросил мой спутник.

− Нет, из прошлого… Родилась в конце девятнадцатого века[1], − спохватилась я − не известно ведь, из какого времени Силантий попал к Мельнику.

− Ага, − важно кивнул парень. Он осмотрелся, Мы дошли до высокого холма – тропинка неожиданно стала заворачиваться вокруг него по спирали.

− Пока мы не прошли через врата сада, скажи пожалуйста, что значит «электронные деньги»? Из янтаря что ли?[2]

− Нет, почему из янтаря? – удивилась я. – Они на банковском счету находятся. Ну, в общем… − я замялась. На самом деле оказалось очень трудно объяснить суть безналичного расчёта. – Это циферки такие. Когда картой в магазине расплачиваешься, стоимость покупки из них вычитается и начисляется магазину…

− Они что, ненастоящие, деньги эти? Просто циферки и всё? Говоришь, у вас магия не в ходу, а сами картами платите. Может, географическими? – поднял брови Силантий. – Как же вы живёте?

− Почему ненастоящие? Если нужны наличные, то можно в банке получить или в банкомате…

Я осеклась. Невозможно за секунду объяснить устройство всей финансовой системы человеку, для которого рессора – это прогрессивное новшество. Между нами огромная пропасть, неожиданно очень отчётливо поняла я. Вот он, стоит радом со мной, красивый парень… превращающийся в коня! Мы на самом деле из разных миров.

− Зато у нас женщин не бьют, и они иногда зарабатывают побольше мужчин! – выпалила я, уходя в глухую защиту. – Зачем ты меня на мосту по шее ударил?

− Ещё чего выдумала? И не думал тебя бить! Времени не было на слова, да ты бы их и не послушала, а так… − он выразительно изобразил шлепок, − очень доходчиво − сразу же передумала оглядываться.

Да уж, доходчиво. Я потупилась и замолчала.

Взобравшись на вершину холма, мы увидели большой круг примятой травы. Вдруг Силантий толкнул меня, да так, что не удержалась на ногах, свалившись прямо на землю, покрытую ковром из заломленных стеблей. Парень повалился рядом и зажал рукой рот.

− Тихо! – зашептал он. – Полуденница! Мы в её царстве.

Я замерла. Бабушка иногда рассказывала о полуденницах. Это такие девицы – не дай Бог встретить их в поле. Если вдруг такое случилось, нужно ложиться на землю – что мы и сделали. Предания о полуденницах народ сложил, по-своему объясняя природу солнечного удара – ведь эти коварные существа появляются в жаркий летний полдень – судя по их прозванию. Я осторожно приподняла голову, стараясь высмотреть эту даму, и не попасться ей на глаза.

До сих пор не обращала внимания на птичий гомон, шуршанье листьев и колосьев… Сейчас стояла оглушающая тишина – вместе с нами замерла вся округа.

Полуденница, стояла метрах в двадцати, широко раскинув руки, в одной из которых держала угрожающего вида серп. Эта светловолосая девица, касаясь колосьев кончиками пальцев и своим искривлённым орудием, что-то высматривала под ногами.

− Опусти голову! Не ровен час, заметит! – прошипел Силантий.

− Чем она так опасна? – спросила я одними губами.

− Огонь на неугодных насылает, − пояснил он, понимая, что я не отстану. – Пламя неугасимое. Если видишь её, тут же ложись на землю, − прервал он мои так и не заданные вопросы.

Тихо вздохнув, я закрыла глаза… И проснулась от непочтительного тычка в рёбра.

− Не спи! – глаза Силантия были близко-близко. – Что-то изменилось – чувствуешь?

Я прислушалась к ощущениям. Да, определённо уже не так жарко, ярко-голубое небо приобрело особую вечернюю глубину. Снова пели птицы, а от травы поднимался одуряющий, но от этого не менее прекрасный аромат.

Не дожидаясь ответа, парень осторожно поднялся на локте, и расплылся в улыбке.

− Мы на месте! Как хитро придумано – врата в сад Ирия открываются во время вечерних сумерек!

− А полуденница где? – я ухватилась за его руку, вставая.

− Так время её прошло – полдень давно минул, дело к вечеру движется. Ушла туда где сейчас полдень.

[1] Мария Склодовская-Кюри, родилась 7 ноября 1867 г. – польская и французская ученая-экспериментатор (физик, химик). Основательница радиохимии. Вместе с мужем, Пьером Кюри открыла элемент радий.

[2] Греческое и латинское название янтаря – electron. На самом деле, Силантий не такой уж неуч.