Текст книги "Василиса и проклятая мельница (СИ)"

Автор книги: Глория Нотта

Соавторы: Наталия Зябкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Какое же это ужасное чувство – как будто тебя нет! Один бестелесный голос остался!

Сидящая рядом Татьяна всё время стреляла глазами в мою сторону, всякий раз промахиваясь и вздрагивала, стоило невзначай задеть её бедром или рукой. Мельник меж тем продолжал урок.

− Теперь внимание! Следующее заклинание стоит целой маленькой армии, выручит в самых серьёзных ситуациях, но весьма затратно − требует очень развитого потенциала. Тем, кто только начинает постигать науку, − он посмотрел прямо на меня, − лучше даже не пытаться им пользоваться.

Интересно, у него рентгеновское зрение? Создавалось впечатление, что для Мельника невидимость не помеха – так и сверлит хитрым серо-зелёным взглядом.

Больше он ничего не успел сказать. С улицы раздался громкий, нарастающий вороний крик, перемежающийся с победными кошачьими воплями. Мельник сорвался с места и молнией выскочил наружу. Я тоже ринулась за ним – слишком уж знакомым показался разозлённый кошачий ор. Ну, почти ринулась. Мысль поглядеть на творящееся во дворе посетила всех одновременно. Сильный толчок в бок чуть не отправил меня в недолгий полёт в угол, но рванувшийся к выходу Серый очень прицельно зарядил локтем под дых – случайно, конечно. Не устояв на ногах, я налетела на громко возмутившуюся Ульяну и грохнулась на пол, получив подсечку от… уже не знаю кого.

− Василиса, ты в порядке? – встревоженно спрашивала Татьяна, шаря руками вокруг себя – она единственная осталась на месте.

− Не в порядке она! – оглушённая болью, хватая ртом воздух, я с удивлением уставилась на протянутую мужскую ладонь. – Вставай, не надо на полу сидеть – растопчут!

Тот самый парень, который уронил лопасти мельницы, сочувственно смотрел прямо на меня яркими синими глазами. Немного неровно остриженные белокурые волосы того пепельного оттенка, которого тщетно пытаются достичь крашеные блондинки, придавали ему вид сказочного принца. Вблизи незадачливый Сивка оказался красив как Аполлон.

На незаданный вопрос, как он меня разглядел, тут же стал понятен ответ. Принимая его помощь, я увидела зыбкие слегка светящиеся очертания собственной руки – заклинание рассеивалось. Его тёплая рука крепко сжала мои пальцы… Дружеский пинок Татьяны настиг неожиданно – видать, слишком долго я так стояла, заглядевшись на это чудо.

− С-спасибо! – проговорила я, лишь чуть-чуть заикаясь. Ну, правда, не каждый день нам встречаются сказочные принцы!

Татьяна проворно ухватила меня под руку и настойчиво потянула к выходу, недовольно оглядываясь на парня:

− Идём уж, чего уставился? Прозрачных девиц не видал? – я не сразу поняла, что это она Сивке, так и оставшемуся стоять столбом, приоткрыв рот.

«Принц» двинулся за нами, но тут же ударившись ногой о перевернутую скамейку, ругнулся:

− Ах-х-х, Вурдова печёнка!

Виновато взглянув на нас, он инстинктивно потянулся прикрыть рот рукой, но очарование безвозвратно разрушилось.

С каждым шагом мое тело становилось всё виднее, наконец, окончательно обретая прежний вид, но порадоваться этому обстоятельству я так и не успела. Кошачьи и вороньи вопли резко оборвались. Выскочив на улицу, мы с Татьяной и споткнувшимся ещё пару раз Сивкой застали неутешительную картину, повергшую меня в легкий шок. На земле сидел Басик в обличье большого чёрного кота и довольно умывался. Вокруг него на земле валялись чёрные птичьи перья, а на плече Мельника сидел Хазарин… Вместо роскошного чёрного веера из его пятой точки торчало одно-единственное потрёпанное перо! Ворон жался к хозяину, явно жалуясь, а Басик победно косил зелёным глазом в мою сторону. Ульяна, Груша, Седой и Серый застыли в немой сцене – я вовсе не удивлялась ужасу, бегущей неоновой строкой прописанному на их лицах.

− Басик, кис-кис! – растеряно забормотала я, не зная, как разрядить обстановку. Негодный домовой тут же вскочил, как заправский уличный кот, почуявший банку кильки и задрав хвост трубой, направился ко мне. Подойдя, он тут же принялся урчать и тереться об ноги, в ожидании похвалы.

Я присела, чтобы посмотреть поближе в его круглые честные глаза и прошипела:

− Ты что же наделал, паршивец?

− Будут тебе, хозяйка, перышки на шляпу! – промурлыкал донельзя довольный кот. – А чего этот… каркун, наушничает? Не успела порог переступить, а тебя уже на верную смерть отправляют. А всё этот мешок с перьями виноват! Накляузничал хозяину, как ты с русалкой болтала вместо работы… Ух, рано вы выскочили! Не успел ему крылья проредить, чтобы летать не смог – по земле на кривых лапах вприскочку не больно за всеми приглядеть поспеешь! Авось и бед стало бы поменьше.

Вот как его ругать, особенно глядя на эту умильную кошачью морду? В этой ипостаси, как-то забывалось, что перед тобой на самом деле бородатый вреднохарактерный мужичонка, ростом по колено. Не задумываясь, наклонилась и погладила его по голове, заслужив неподдельную кошачью улыбку.

− Смотрю, ты одобряешь поступок своего непутёвого помощника? – от холодка явственно ощущавшегося в низком баритоне Мельника по спине пробежал озноб.

− Не одобряю, − сжав кулаки ответила я, злясь на себя за противную дрожь в голосе. – Но что уж теперь зря ругаться? Сделанного не вернёшь. Обратно перья вставить не получится, придётся Хазарину новый хвост растить.

За спиной раздались смешки, кто-то тихо ахнул. Басик, почуяв угрозу попытался спрятаться сбежать, но я подхватила на руки неожиданно тяжелую пушистую тушку, прижала к себе и только потом встретила грозный взгляд Мельника.

− Так значит? – угрожающе спросил он, надвигаясь. Я, храбрясь изо всех сил, ещё крепче вцепилась в кота.

− Ой, хозяйка, я же не игрушка! Не ровен час, раздавишь! – шепотом заголосил он, явно перепуганный не меньше моего.

− У нас принято за каждую провинность ответ держать. Будет твоему негодному домовому наказание…

У Басика глаза стали с две суповые тарелки. Он затих у меня на руках, с трудом мирясь с неизбежностью.

− Я его хозяйка, мне и отвечать! – чей это противный голос? Неужто мой?

Мельник хмыкнул, выгнул бровь крючком, скрестил руки на груди и смерил меня скептическим взглядом.

− Ну, что ж, будь по-твоему. Сивка! С Василисой пойдёшь – тебе тоже урок будет. А сейчас все на мельницу – вам ещё два заклинания заучить осталось.

***

Этот длинный день наконец-то закончился. Я лежала на узкой скрипучей кровати в своей миниатюрной комнате, уставившись в потолок. Сил не осталось даже для того, чтобы переодеться в длинную холщовую ночную рубашку. Домовой перевоплотившийся в почти человеческую ипостась, по-кошачьи сидел у меня в ногах, задумчиво упираясь подбородком на согнутые колени. Его мохнатая борода мочалом свешивалась вниз, вызывая почти непреодолимое желание подёргать.

Мельник нам надиктовал заклинание «малого взрыва», которое сравнивал с действием небольшой армии. Ожидаемо, оно прозвучало для меня белым шумом. Зато Сивка, к которому я теперь приглядывалась гораздо внимательнее, явно запомнил, перебирая при этом пальцами, будто пытаясь что-то сосчитать. Нет, интерес к этому красавчику, на каждом шагу создававшему вокруг себя настоящий хаос, был вызван отнюдь не его внешностью. Приглядевшись, отчётливо поняла, что мужественное лицо Серого мне нравится больше. Пронизывающий взгляд Седого заставлял краснеть, а Мельник… Оценивать его как мужчину не хотелось – слишком страшен и грозен оказался, хотя… В нем сочеталась красота Сивки, брутальность Серого, загадочность Седого и ещё что-то своё, неуловимое… Сила, неожиданно поняла я. Он был полон ею под самую завязку – сила переливалась через край и ударяла наотмашь любого, рискнувшего приблизиться к мужчине ближе чем на пару метров. Странно – вначале я этого не заметила.

После пятиминутного перерыва, необходимого, как стало понятно, для того, чтобы успеть осознать и основательно свыкнуться с новообретенным заклинанием, нам дали ещё одно – «открытия вод». С ним у меня не возникло никаких проблем.

После того, как его запомнили все, кроме Силантия-Сивки, Мельник отпустил ребят. Когда я тоже устремилась к выходу, вместе с не отступавшей ни на шаг Татьяной, он придержал меня за плечо, заставив сердце, в который раз за сегодня, ухнуть куда-то в район коленей.

− Задержись-ка, бунтарка, − усмехнулся он, – разговор есть.

Татьяна тоже замерла на пороге, не осмеливаясь остаться, но и уходить явно не хотела. Мельник лишь взглянул на неё, и девушка поспешно бросилась вон. Не выпуская плеча, словно боялся, что и я как заяц припущу, куда глаза глядят, он повлёк обратно на скамью и сам устроился рядом.

− Завтра вы с Силантием пойдёте задание водяного выполнять. Если бы твой помощник Хазарина хвоста не лишил… Серого я с тобой хотел отправить, а теперь тебе вдвое, да что там, втрое трудней будет. Ты следи за Силантием – он один может бед натворить. Не боишься?

− Боюсь, − вздохнув ответила я. – Только вы мне другого выхода не оставили.

− Давай договоримся, − придавил взглядом Мельник, − зови меня «ты» и «учитель». Раз заклинания от меня приняла, имеешь полное право. И ещё, запомни – не всё, что плохим кажется, на самом деле такое, а некоторое хорошее и вовсе сгубить может.

С этими загадочными словами он выпустил мою руку, первым поднялся и направился к выходу.

Сейчас, лёжа на кровати, я никак не могла уложить в голове, что он хотел сказать – плохое, хорошее?.. Только в груди ядовитой гадюкой сворачивалось неприятное чувство неминуемой опасности.

Глава 21

Утром проснулась от того, что кто-то ласково гладил по плечу.

− Вставай, хозяюшка, − зашептали на ухо. – Пора в путь-дорогу собираться. Эх, я бы с тобой пошёл да…

Он умолк, так и не закончив фразы.

− Ладно, Басик, не расстраивайся, − голос со сна больше походил на скрип несмазанной двери. – Бабушка говорила, нам в жизни не даётся более того, что вынести можем, значит и я как-то управлюсь.

− Это она про обычную жизнь говорила, а тут, на другой стороне всё с ног на голову. Пригляделся я к этому Сивке, который с тобой пойдёт – не нравится мне он! Вроде парень незлой, расторопный, ладный – а за что ни возьмётся – всё разваливается.

− Ты так меня ободрить хочешь? – я отчаянно тёрла глаза, в надежде прогнать сон, никак не желавший отпускать. – Паршиво выходит.

− Предупредить хочу! – запротестовал домовой. – Не верь ему, не подпускай близко!

− Не собиралась вообще-то.

Его слова удивительно точно перекликались с ощущениями, неотвязно преследующими в присутствии блондина. Однако не хотелось вешать ярлык на парня только исходя из первого впечатления. Басик отошел от кровати, а потом вернулся, неся в руках тарелку с двумя громадными румяными пирожками и дымящуюся глиняную чашку.

− Вот, подкрепись на дорожку. Татьяна тебе там целый короб собрала всякого, чтоб в пути не голодно было, а Ульяна травок всяких положила. Авось, быстро управитесь.

Я села в кровати и потянулась к чашке, до краёв наполненной ароматным травяным чаем – его горьковатый вкус бодрил не хуже обычного утреннего кофе. В груди потеплело от благодарности – похоже, теперь у меня появились подруги.

− Ой, я мёд забыл, чай подсластить! – хлопнул себя по лбу домовой, в два шага оказываясь у двери.

− Не нужно! – махнула я рукой, останавливая его. – И так хорошо.

Басик замер, явно не зная, что ещё для меня сделать. Так и не решив, уселся прямо на пол у стенки, наблюдая оттуда, как я поглощаю завтрак, а потом, забрав пустую посуду удалился.

Позже, умытая-одетая в своё единственное синее вышитое платье, я вышла во двор, Силантий уже ждал, видя на крыльце рядом с большим берестяным коробом, оснащённым широкими ременными лямками, чтобы его можно было нести на спине.

− Доброго утра! – хмуро поприветствовал он и кивнул в сторону короба. – Девушки, по-моему, перестарались. Напекли кулебяк, неделю питаться можно. Ульяна настойки какие-то совала – я едва отвертелся. И так короб неподъёмный!

Он, кряхтя, будто старик, рывком взвалил берестяную конструкцию на спину, я помогла надеть лямки.

− Пошли что ли, подруга по несчастью?

Я молча последовала за ним. Нас никто не провожал – наверняка Мельник с самого утра загрузил учеников работой. Только за амбаром мелькнула рубаха Серого, да бесхвостый Хазарин нетерпеливо скакал возле забора. При виде нас, он вспорхнул и уселся на ворота… То есть попытался – всё-таки одиноко торчащее хвостовое перо не справлялось с удержанием равновесия. Чуть не свалившись с импровизированного насеста, ворон в сердцах каркнул, слетел вниз и устроился на крупном камне за оградой. Хотелось сказать, так тебе и надо, но учитывая подлую натуру этой птицы, сдержалась. Единственное перо вместо хвоста, само по себе смотрелось насмешкой.

− Куда нам идти? – спросила я. – Где тот сад, в котором наливные яблочки растут?

− Сам не ведаю! – «обрадовал» Силантий и тут же добавил, увидев выражение моего лица: – Но ты не бойся, не пропадём! Меня учитель хорошо снарядил, да ещё велел тебя как зеницу ока беречь. Я же не дурень, понимаю, что ты ещё как новорожденная овечка, только на путь вступаешь, – тихо добавил он себе под нос.

Прошагав некоторое время по дороге к лесу, провожатый остановился, принимаясь рыться в карманах.

− Да где ж оно, − рассеянно бормотал он, вынимая из их недр разные загадочные предметы: глиняную свистульку, маленький ножик в кожаных ножнах, монету, блеснувшую серебром в утренних лучах… Ничего не скажешь – знатная экипировка… для мальчика лет одиннадцати, отправляющегося на прогулку во двор.

− Ага! – наконец воскликнул Силантий и вытянул со дна кармана маленький алый клубочек. Я удивлённо наблюдала, как он завязывает нитку вокруг пальца и бросает клубок прямо на дорогу.

− Это он по идее, как в сказках, будет нам дорогу указывать? – спросила я, уже ни чему не удивляясь.

− Ну, они же не на ровном месте писаны, − пожал плечами блондин. Однако, ожидаемого чуда не произошло – клубок остался валяться на дороге, испачкавшись в пыли и размотав нить метра на два. Я вопросительно глянула на Силантия. Он неожиданно вспылил:

− Чего глядишь? Надо задание ему дать, куда вести. Не всё так просто, как в сказках говорится!

Чтобы ещё больше его не злить, я промолчала, опустив глаза – пусть сам со своими игрушками разбирается. Силантий поплевал на палец с ниткой, пошептал что-то, хлопнул в ладоши. Клубок лежал на земле, не подавая никаких признаков волшебности. Основательно разозлившись, он наподдал ногой по камешку, лежавшему на дороге… И тут случилось чудо! Камень отскочил и ударил прямиком по клубку, который взвился в воздух, прокатился по земле, окончательно размотавшись, а потом вдруг стал собираться, сматываться обратно, пока до него не осталась свободная нить метра два длиной. Клубок завертелся и стал подскакивать на месте.

− Гляди-ка, и правда работает! – обрадовался Силантий. От его дурного настроения не осталось и следа. – А я-то уж думал, что чары Мокоши уже выветрились от времени. Пошли скорее.

Мы пошли вперед, а клубок покатился перед нами, словно убегая. Миновав открытые поля, мы зашли в редколесье. Постепенно деревья стали расти гуще, а лес делался всё темнее. Начали попадаться холмы и пригорки, идти стало сложнее. Силантий, даже с коробом на спине, бодро шагал вперёд. Я всю дорогу почти бежала, едва успевая за ним. Вот вам разница роста в действии! Выйдя на ровную полянку, парень оглянулся на запыхавшуюся меня и скомандовал – стой! Привал. Клубочек послушно остановился и стал подскакивать на месте. Я, со вздохом облегчения, уселась на один из трёх стоящих вряд вдоль тропы крупных камней.

Глава 22

Силантий сгрузил короб на землю и спросил:

− Проголодалась?

Прислушавшись к себе, я кивнула.

Он вынул большой сверток, обёрнутый неотбеленной холстиной, положил его прямо на землю и развернул – у меня тут же потекли слюнки от запаха румяных пирогов. Мой спутник вытащил из короба большую бутыль с чем-то розовато-коричневым.

− Взвар, − пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Только чашек нет – придётся из горла́ пить.

К этому моменту во рту так пересохло, что готова была из лужи напиться, не то что из одной с ним бутылки. Всё равно надеялась, что он мне первой даст попить... Зря. Не обращая внимания на протянутую руку, Силантий вынул зубами пробку и хорошенько приложился к бутылке, одним махом выдув треть.

− А-а-а! Хорошо! – он вытер свободной рукой рот, разом лишившись в моих глазах львиной доли своей привлекательности, и только тогда соизволил протянуть мне бутыль.

Забрав у него бутылку, заглянула в короб, в поисках какой-нибудь салфетки, протереть горлышко… но не тут-то было! С быстротой белки, прячущей в дупле с трудом добытый орех, парень захлопнул крышку короба, да ещё для верности потянул его к себе за спину.

− Что там у тебя такое? − удивилась я.

− Ничего! – с вызовом ответил он.

Да уж, это «ничего» очень увесисто оказалось – еле он этот короб передвинул.

− Салфетка бумажная у тебя есть? – спросила я, чтобы он не подумал, будто я покушаюсь на его тайную драгоценность.

− Чего? – переспросил Силантий. Действительно, чего это я – откуда в Нави бумажные салфетки?

− Ничего, − в тон ему ответила я, протирая горлышко бутылки подолом нижней юбки и с огромным удовольствием прикладываясь к напитку. Взвар оказался не таким, как представлялось. В моём понимании это обычный компот из сухофруктов, а то, что лилось в горло… Слов не хватит передать на что оказался похож Татьянин взвар! В меру сладковатый, с лёгким дымным привкусом, напиток отдавал последними днями лета: сочной свежестью трав и первых прохладных ночей, ароматом созревших груш и персиков, впитавших всю сладость яркого солнца… Это было как… пить августовский полдень, стоя в тени раскидистой яблони.

С трудом оторвавшись от горлышка бутылки, я с удивлением поняла, что в ней не осталось ни капли. Силантий с улыбкой наблюдавший за мной, спросил:

− Ну, как?

− Божественно! – выдохнула я, разом простив его за то, что не дал напиться первой – сама точно не смогла бы остановиться, пока не допила всё до капли.

− Татьяна отличный взвар готовит! Он сил добавляет и стирает дурные мысли – нам это сейчас ой как нужно – нельзя по лесу с обидой или камнем за пазухой ходить. О чем думаешь, то к себе и притянешь – лесные жители знаешь какие чувствительные? В Нави ведь не только лисы с волками водятся.

В подтверждение его слов, где-то в кустах хрустнула ветка. Мне бы испугаться, но выпитый взвар до сих пор разливал внутри непокорное чувство блаженства. Через пару секунд на полянку вышел огромный лось – его рога напоминали несуразную громадную корону из ветвей дуба, которые кто-то неумело сплёл и водрузил ему на голову. До этого я никогда не видела лосей – может у них должны быть такие глаза, полные непонятной безграничной мудрости, в тёмной глубине которых вспыхивали и гасли целые галактики?

Заворожённая, я взяла с тряпицы пирог и пошла лосю навстречу. Кажется, мой спутник что-то говорил… или кричал вслед. Разве можно оторваться от этих глаз, в которых тонешь, словно в ночном небе, отражающемся в чёрном лесном озере?

На открытой ладони я протянула ему кулебяку, а лось открыл рот, полный огромных острых зубов…и осторожно, мягкими губами забрал пирог. Неожиданно в глазах поплыло, а в уши полился тонкий комариный писк. Рядом со мной на месте животного стоял высокий мускулистый мужчина, одетый в куртку и штаны из лосиной шкуры и с видимым удовольствием жевал гостинец. Русоволосую голову незнакомца украшали небольшие острые рожки, а ноги вместо ступней заканчивались массивными чёрными копытами.

− Ну, здравствуй, девица-красавица! – прогудело чудо гулким басом. – Правильные ты книжки в детстве читала, раз с ближним куском хлеба делишься.

− Здравствуйте! – пролепетала я, всё ещё не отошедшая от необычайного преображения лесного зверя.

− Чего вы, Ферапонт Тихонович пугаете нас! – вместо приветствия сказал Силантий. – Я уж думал, это волколак какой, или кто похуже через кусты ломится.

− А кто похуже в моих владениях может быть? Парочку душ неприкаянных я выгнал, только игошу на границе с Кощеевыми землями оставил. Тут его хоть кикимора приласкает, или русалки песню споют. Ефросинья моя его одно время привечала, да я в тайне от неё прогнал – уж больно плаксив, только настроение жене зазря портил. Упырей давным-давно тут не видали – они больше заброшенные крепости любят. А остальные все на своих местах.

Он покосился на меня, так и оставшуюся стоять, глядя на него с открытым от удивления ртом.

− Ты бы уж прикрыла ротик, красавица, неровен час, мошка залетит. На будущее – негоже так на людей пялиться − не будь я женат, подумал бы приударить за тобой.

Я захлопнула рот, и отвела глаза в сторону от широких плеч Ферапонта Тихоновича, с неудовольствием чувствуя, как через шею по щекам к самой макушке поднимается горячая волна смущения. Силантий за моей спиной противно хихикнул.

− Чего ты, Сивка, лыбишься? – недружелюбно промолвил рогатый. – Тебе бы девицу отстаивать, а ты сидишь на пятой точке, пирогами занят! Не рассказать ли о том при встрече наставнику твоему? Пусть «порадуется», как его уроки для некоторых даром проходят. Авось, строже спрашивать станет.

Над поляной повисло тягостное молчание.