Текст книги "Василиса и проклятая мельница (СИ)"

Автор книги: Глория Нотта

Соавторы: Наталия Зябкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 56

Темный властелин прикрыл глаза и испустил долгий вздох.

− Ну, ты – понятно, − кивнул он, вновь кольнув меня стылым взглядом. – За две недели много ль успеешь? Хотя я однажды по пья… по необходимости, дважды за неделю в Правь ходил и обратно, чтобы… В общем многое можно успеть… А ты что же? – он зыркнул исподлобья на притихшего Серого. – Пять лет в Нави даром что ли прошли? О чём думал, когда эту глупость творил?

− Да я… хотел от проклятия своего избавиться, − нерешительно ответил парень.

− Хотел… хотел… − задумчиво пробасил владыка царства мертвых. – Кто ж тебя надоумил? Точно ведь не сам докумекал?

− В книге одной колдовской читал, − опустил голову Василь. – «Который волколак из царства мертвых вернётся, тот от проклятья своего избавится», так там написано.

− Ага, − кивнул мужчина. – А о том не подумал, что из царства мёртвых только на новое рожденье и возвращаются. Так что быть тебе тут, пока себя не забудешь, и жене моей на глаза попадёшься. А уж она тебя мигом отправит куда надо.

Серый побледнел и отшатнулся, сжав добела кулаки, будто так хотел задавить рвущийся из груди крик.

− Как же звать жену вашу? – почему-то это казалось сейчас самым важным.

− Ах, как же, как же… − задумчиво передразнил мужчина. – Какой народ нынче пошел необразованный! И меня тоже не узнала? – он снял корону с руки и снова надел на голову. Страшная серебряная маска леденящей улыбкой голого черепа легла на правильные черты мужчины. Глядящие через провалы пустых глазниц льдистые глаза выглядели жутко. – Ну?

Я открыла рот и… закрыла. Предположение уж слишком сказочное! Неужто?..

Темный властелин снял корону, и проговорил между делом, надевая её обратно на руку:

− Кощей – одно из имён, известных вашему брату. Догадалась теперь, кто жёнушка моя?

− Морена! – прошептал Василь и больно сжал мне предплечье. – Сама Смерть.

− А дружок-то твой поопытнее будет! Пяток лет не совсем даром у Мельника провёл. Морена, кто же ещё! Женка моя, она нити жизни обрывает и в чертоги смертные уносит. Там и вкладывает души, как тело подходящее сыщется, на новое рожденье в мир Прави отправляет. Дошло до тебя, волчишка, о чём в книге той написано? Ты по глупости своей сам со смертью связался. Хлебай теперь полной ложкой!

К моему безмерному удивлению, Василь бухнулся на колени перед Кощеем и дрожащим голосом попросил:

− Василису отпусти! Это я её подбил за стрелой вслед отправляться и предка выручать. Я ведь в Ирии не бывал, о Калиновом мосте и не помышлял, а она ещё ученье как следует не начала, но уже дважды по нему прошла, да ещё с наливными яблоками вернулась. Вот и подумал – с нею не так уж и страшно в твоё царство отправляться, авось обратно выберемся.

Вот так Серый, ай да волчище! Воспользовался мной по полной, а я ему доверилась, как дура! Другом считала…

Стрела в руке задрожала, почуяв переполнявшие меня чувства. Я сцепила кулак покрепче, чтобы не вырвалась. А Иван-то казак тоже хорош! Оказывается, он меня нарочно заманил… зачем только?

− Да, это ты верно приметил, − протянул Кощей, тряхнув роскошными волосами, так и рассыпавшимися по плечам тугими чёрными волнами. – Ирий от царства моего не сильно отличается. Разве что, растёт всякое-разное. Ну да и у нас есть диковины, коих и в Ирии не найти... Что призадумалась, девица? Гадаешь, как такое могло случиться, и верный друг облудом[1] оказался? А вот сейчас ещё и предка твоего непутёвого спросим, коим местом думал, свою пра-правнучку на муки завлекая. Ну-ка Ерёмка, зови дружка закадычного! Пусть вылезет из своего котла, да перестанет на минуту смолу хлестать.

Взвизгнув как-то уж совсем по-поросячьи, бесёнок пропал со знакомым хлопком, а через минуту с таким же хлопком явился назад, удерживая за руку Ивана.

Я уставилась на предка с нескрываемым ужасом – было от чего. Кожу казака покрывали чёрные трещины, из которых тончайшими струйками сочилась раскалённая лава. Как одежда не сгорела на нём до сих пор, оставалось загадкой. Собственно, по ней-то я и узнала его, да ещё по торчавшей из макушки лысого черепа длинной пряди свалявшихся волос. Встретившись со мной взглядом, в котором буквально полыхало пламя, он отвёл глаза, но встал ещё прямее, явно храбрясь.

− Говори, Иван, да ничего не утаивай, я ведь узнаю, − веско приказал Кощей. – Зачем девицу призвал? Чем искусил?

− А чем их, баб искусить-то можно? На любовь – времени не было, а на жалость их цеплять проще простого. Вот де какой я бедный несчастный! Помогай-выручай! Зато действенно – эта вон даже в пекло ринулась, незнакомца выручать. Дура она и есть дура! – казак сплюнул смачный смоляной сгусток прямо мне под ноги. От него затлела серая безжизненная трава, полыхнув несмелым огненным лепестком. Кощей тут же дунул – огонёк исчез, плевок заледенел неприятной чёрной лепешкой.

− Не плюйся тут! – одёрнул он Ивана. – Выходит ты её на исконно женское подловил – доброту и сострадание. Ну… Есть чем гордиться, − кривая ухмылка Кощея не смутила казака.

− Так отпустишь меня? В обмен на неё – пусть теперь вместо меня котлы полирует, да смолу пьёт.

От такой перспективы у меня подкосились ноги.

− Ах ты!.. Ты!.. Да чтоб ты… − хотелось сказать в пекло провалился, но поздно – сама уже тут.

− Погоди-погоди! – отмахнулся от меня Кощей. – Тут загвоздка есть.

− Сам говорил, если кого взамен себя приведу, могу отправляться на все четыре стороны! – завопил, не сдержавшись Иван. Огненные трещины на его почерневшей коже разошлись, рассыпая искры. – А как же слово царя пекельного?

− Ты потише, − поморщился Кощей. – Без твоих воплей тошно. Лучше вот что скажи: многих ли ты убил? А ещё, заклятье то, после которого здесь оказался, не просто убивает, а и тело напрочь прахом развеивает. Души после такого долго дорогу к своим местам найти не могут. Так и скитаются неприкаянными по земле, народ пугают, а то и вовсе к живым пристают.

− Война была! – уверенность Ивана явно пошатнулась. – Так надо было.

− Кому? – припечатал Кощей. – Одно дело честно сражаться, а другое – всех без разбору заклятьем смертельным глушить. Своих сколько полегло?

Казак хотел ответить, но что-то в его горле неприятно булькнуло. Он распялил рот в немом крике, а оттуда чёрным потоком полилась смола.

− То-то! – кивнул Кощей, которого откровенно страшное зрелище нисколько не смутило. – Врать нехорошо, особенно своему повелителю. Так что место своё ты более чем заслужил. А она? Ты, девонька, как к Мельнику-то попала?

− Я… Вместо мамы… Бабушку выручать, она в больнице… − жалко залепетала я. Никак не получалось оторвать глаз от лица Ивана, на подбородке которого тонкой коркой застывала пролившаяся смола.

− Да ты яркий пример альтруизма! – хмыкнул Кощей. – Пора уж научиться распознавать тех, кому верить никак нельзя. Теперь вот, вместо этого… придётся ко мне в подданные.

− Меня заберите! – с новой силой взвыл Василь. – Не нужно ей здесь! Я виноват!

− Ну, как скажешь! – кивнул повелитель царства мёртвых. – Явись, Моренушка! Есть дело к тебе.

Сгустился туман рядом с Кощеем, поплыл чёрными струями и медленно сложился в точёную фигуру высокой женщины. Черные волосы струились по плечам и спине гладкими змеями. Алебастровая кожа словно светилась, делая ещё ярче глаза цвета весенней зелени.

− Зачем звал? – без церемоний обратилась она к мужу. Он молча дернул бровью, женщина обернулась, лишь теперь замечая нас. Так и не успевший сбежать Ерёмка громко шмыгнул носом. Взгляд, пронзавший не хуже кинжала, остановился на Иване, окончательно пригвоздив его к месту.

– Как же мне надоела эта парочка! – произнесла Морена. Её прекрасное лицо враз посерело, под глазами залегли глубокие черные тени, скулы обострились, делая её похожей на полежавший труп. – Что на этот раз натворили? Зачем здесь девчонка и волк, я вас спрашиваю?

− Мы-мы-мы… − заикался казак. – Это откуп, в обмен на то, чтобы владыка меня в Ирий отпустил…

− Насмешил! – фыркнула Морена, без следа улыбки на лице. – Тебе там точно не понравится − птицы-девицы таких на завтрак едят, чтобы песни благозвучнее получились. Тебе бы ещё пару веков в личном котле попариться, чтобы очиститься получше, но раз уж так неймётся…

Она протянула руку, с кончиков пальцев сорвались темные нити, вмиг коконом опутавшие Ивана. Нити сжимались, сжимались, пока из кокона не посыпался песок, а потом вдруг соскользнули вслед за ним и исчезли. В воздухе остался висеть красивый кристалл, испускавший собственный мягкий свет. Повинуясь мановению руки, он полетел к Морене и рыбкой скользнул в её ладонь.

Ерёмка расстроенно взвизгнул и исчез с тихим хлопком. Наверно испугался, что и его к рукам приберут. Владычица мёртвых просветлела ликом, грациозно развернулась и направилась в туман.

− Ты куда? – удивился Кощей.

− Так казаку тело искать. Не такое это быстрое дело, как ты думаешь, − спокойно ответила Морена.

− А с этими что? – властелин указал коронованной рукой в нашу сторону.

− Ну, это уж твоя забота, − безразлично проронила его жена и окончательно растаяла в тумане.

[1] Обманщик (старо-русск.)

Глава 57

− А раз моё, − Кощей вздохнул и задумчиво почесал голову, − значит, по-моему будет. Стать тебе, волчок, моим слугой ровно три века, или пока такая же дурочка, как рядом с тобой стоит, не явится тебя выручать.

Он повёл рукой, и Василь упал на колени, быстро обрастая шерстью. На короткую секунду он оглянулся на меня. Лицо парня с бешенной скоростью перекраивалось в волчью морду, в почти не изменившихся глазах застыла боль. Меньше минуты ушло на трансформацию. Крупный серый волк слегка пьяной походкой подошел к новому повелителю и встал рядом.

− Можно мне его выручить, раз я уже тут? – спросила я.

Кощей расправил плечи, смерил меня взглядом с ног до головы, а потом позволил себе легкую кривую улыбку:

− Тебя бы кто выручил. Ко мне в цитадель пойдёшь, пока супруга гневаться на меня продолжает. Да ладно, подуется пару веков и перестанет. Она обычно, как возвращается, всех девиц поганой метлой… На воплощенье, в общем. Ты лучше скажи, что делать умеешь?

Я молчала, изо всех сил стараясь придумать выход… Но его не было.

− Ну, там шить, вязать… Рукоделье разное – чем там ваша сестра развлекается? Гобелен мне в замке будешь штопать, подарок французского короля. Прохудился он за столько-то времени.

− Каллиграфией владею, − я ухватилась за совсем уж сумасшедшую мысль. – Хотите покажу?

− На кой мне твоя каллиграфия? Камни в башне подписывать?

Я полезла в сумку. Только бы нащупать нужное…

− Вот, глядите! – я вытянула серое неказистое перо и показала Кощею. У того слегка расширились глаза.

− Постой-ка! Это что…

Я перехватила перо двумя пальцами, готовясь пустить его по ветру.

− Волк говорил, что ты в Ирии побывала. Но Стратим-птица своими перьями не разбрасывается! Откуда у тебя оно? Нет!

Последний возглас раздался с небольшим опозданием – я выпустила перо и подула вслед, чтобы ускорить полёт. Кощей отшатнулся, когда оно пролетело мимо него и мягко опустилось на землю.

Того, что случилось дальше, я не ожидала. Резкий сильный порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, повалил меня на задрожавшую землю. Туман разорвало на неравномерные клочья. Открывшиеся хмурые небеса, словно обрадовавшись случаю, принялись лупить почём зря длиннющими раскалёнными до синевы молниями. Сквозь гром, сопровождавший каждый удар молний, донёсся звериный рык, в котором тонул человеческий вскрик. Бок волка дымился. Молния ударила совсем рядом со мной, в воздухе разлился густой запах озона. Перо вызвало настоящую катастрофу!

Серый длинными прыжками ринулся ко мне. Кощей его не остановил – он был занят, уворачиваясь от молний, особенно густо плясавших вокруг него. Похоже, высокий рост сыграл с правителем злую шутку. Волк подскочил ко мне, ловко подсёк под колени и ухватив зубами за рукав, закинул к себе на спину, как куль с мукой.

Стрела, забытая в руке, давно угасла. Бросить бы её, но что-то не давало, какое-то чувство, на самой грани сознания жужжало назойливым сверчком, надежно обосновавшимся под половицей – ни достать, ни заткнуть. И так же раздражало. Вспомнив боевик, который смотрела очень давно, я закрутила волосы при помощи той же стрелы и ею заколола, как та китаянка, готовящаяся к схватке. Очень вовремя! Волк понёсся с такой скоростью, будто за нами гнались не один десяток чертей. Реальность разваливалась. В огромные трещины под ногами проглядывала то огненная река, полная чёрных непонятных теней, то золотистые облака, подозрительно напоминавшие межмирье, поля которого принадлежат полуденницам. Пару раз в земляных прорехах промелькнули небоскрёбы, а однажды даже слишком знакомый силуэт Эйфелевой башни. Волк понёсся ещё быстрее, пейзаж начал смазываться, сливаясь в пелену, в которой преобладал серый оттенок. И вдруг всё затихло.

Над головой сновали, струясь и перемешиваясь легкие перистые облака, тронутые румянцем заката. Над землёй плыл далекий переливчатый малиновый звон, наверняка, от маленькой церквушки, стоящей над рекой… Сомневаюсь, чтобы в царстве мертвых стояли такие вот церквушки. Да и запах, ни с чем не сравнимый, пьянящий, какой бывает только летним вечером, когда луговые травы, разогретые жарким солнцем, отдают свои ароматы медленно гаснущему небу.

Серый по инерции пробежал ещё несколько метров и остановился, тяжело дыша. Я осторожно сползла на землю с его спины. Вовремя – лапы волка подогнулись, и он грузно завалился на бок.

− Эй, Серый… Василь, ты чего? – я потормошила за жесткую шерсть на загривке, а потом уже без стеснения взяла длинную морду в ладони, заглядывая в не по-волчьи голубые глаза.

Оборотень ожидаемо не ответил, лишь вывалил розовый язык, которым вяло мазнул мне по руке. Голубые глаза его подёрнулись стеклянной плёнкой, закатились и… О, нет! Только не это!

− Василь! – вскрикнула я, обнимая обмякшую мохнатую тушу. Под ухом тихо, но размеренно билось сердце. Жив значит, гадкий волчище! Нет, злиться на него не получалось. Да, подставил… Но я тоже хороша – надо было Трифона слушать. В ушах стояли слова Серого: «Меня заберите!» Ведь он это всерьёз говорил.

Однако, сидеть на месте опасно – каждую минуту может разъяренный Кощей нагрянуть. Куда же это нас занесло? Оборотень и не думая приходить в себя, так и лежал на примятой траве. Пришлось оттащить его за лапы под ближайшие кусты, чтобы в глаза не бросался. Кое-как я замаскировала его палыми ветками, а сама, приметив место, решила осмотреться.

Какая всё-таки идиллическая картина! Птички поют, от реки тянет лёгкой прохладой. По тропинке идёт человек, взваливший на плечо палку… Нет, не палку, ружье! А у пояса болтается мёртвая утка. Охотник! Вот только его мне сейчас не хватало. Тем временем, охотник заметил меня, приостановился, а потом свернул с тропинки… Нет-нет-нет! Только не это! Он ведь может Василя увидать – ещё застрелит с перепугу!

Глава 58

Я прокралась через кусты подальше от оборотня, и вынырнула на дорогу, направляясь навстречу охотнику. Заметив меня, мужчина остановился и слегка удивлённо приоткрыл рот.

− Доброго денёчка! – поприветствовала я его, не давая времени на раздумье.

− И тебе доброго утра, красавица! – приподнял он шляпу. – А ты откуда такая нарядная?

Не люблю усатых и бородатых мужчин, но на лице этого тургеневские усы смотрелись на удивление гармонично, придавая даже какой-то залихватский мушкетёрский вид.

− Из леса вестимо! – почему-то в стрессовых ситуациях память услужливо подсовывала мне зазубренное в детстве.

− О! Ты поклонница Александра Сергеевича? – удивлённо поднял он брови. – Неужто в сёлах теперь все крестьянки такие учёные?

− Э-э-э… Вряд ли, я особенная. А не подскажете ли, как пройти в библиотеку?

Не помню в какой книжке, однажды мне попалась фраза: «Язык мой болтал сам по себе, без всякой связи с мозгом». В точности тоже самое произошло сейчас. Уже проговорив, поняла, что фраза оказалась на редкость уместной – в библиотеке должны быть свежие газеты, которые как раз дадут ответы на многие вопросы.

Мужчина как-то странно хмыкнул, словно подавился смехом и подошел ближе.

− Странная ты, при ближайшем рассмотрении на крестьянку только платьем похожа, да и то не вовсе. На городскую девицу тоже – по возрасту в пансионе должна быть, что тут делаешь? Явно же, не здешняя. Заблудилась что ли? Деревня Чахлинка – в той стороне, − он указал куда-то в направлении длинного пустыря, покрытого буйно разросшимися кустами. – Только там библиотеки нет. Это тебе придётся в город ехать.

Чахлинка! Это радовало. Пусть в другом времени, но хотя бы с местом определились.

− Ну, нет так нет. Скажите-ка, любезный, − я пыталась подражать манерам дам из виденных фильмов. Честно говоря, получалось неважно. – А нет ли на окраине Чахлинки мельницы?

Прохожий сразу перестал улыбаться и весь подобрался.

− А тебе зачем? То место нехорошее… Постой-ка! – он резко вытащил из-за спины ружьё и нацелил прямо на меня. – Повтори сейчас же «Отче наш, иже сущий на небесах…»

− Что за предрассудки! – попыталась возмутиться я, но тут же повиновалась – ружейное дуло заплясало в опасной близости от моего живота. Хорошо ещё, «Отче наш» знаю со старших классов. У нас был историк, который обожал цитировать молитву вначале каждого учебного года, как стихотворение. Ещё он читал наизусть на арабском суру «Я-син» из Корана. Примечательно, что арабский он не изучал, а просто хотел блеснуть перед глупыми учениками. В десятом классе я выучила на спор «Отче наш» и процитировала на уроке истории. Девочки рассказали, что учитель после урока спрашивал их, не из семьи ли я священника. Они решили над ним подшутить и ответили утвердительно. Не знаю, в том ли дело, но после того случая, историк перестал подшучивать и говорить разные глупости в мой адрес, что частенько позволял себе с другими учениками.

Без запинки оттарабанив «Отче наш», я попыталась рукой отодвинуть дуло ружья в сторону. Мужчина облегчённо вздохнул и убрал оружие за спину. Взглянув на меня с лёгкой застенчивой улыбкой, он произнёс:

– Ты прости, за ружьё, но местные мне таких небылиц на рассказывали… Да ещё Купало скоро − самое время, когда нечисть озорует.[1]

− А вы не местный? – догадалась я.

− Я из Питербурга. Приехал на каникулы, местный фольклор собирать для докторской работы.

− Вы что, студент? – удивилась я, бесцеремонно уставившись на него. Мужчина совсем смешался, а на впалых щеках показались два ярко-розовых пятна.

− Да, я в университете обучаюсь, − ответил он, почему-то отводя взгляд.

При более внимательном рассмотрении, удивление схлынуло – лицо-то молодое, ровесник мой, усы эти дурацкие лет десять прибавили!

− Если хочешь, я могу тебя в Ельнинск отвезти верхом. Только нужно заглянуть в деревню, ружьё занести и добычу, − неожиданно предложил он, выразительно похлопав по утиной тушке.

− Нет, не надо, − отмахнулась я. Ещё не хватало оставить одного беспомощного Василя в кустах! – Не скажете ли, какое нынче число? Совсем я потерялась.

− Двадцатое июня, − удивлённо воззрился на меня студент.

− А год? – совсем обнаглела я.

− Так тысяча восемьсот девяносто третий… − на лице мужчины вновь отразилось подозрение. – С тобой точно все в порядке?

− Лучше не бывает! – уверенно соврала я.

Тут из кустов раздался шорох, а за ним вздох, тяжкий такой, с подвыванием, а мне осталось молиться, чтобы Василь не вздумал показаться из своего укрытия.

− Что это? – спросил студент-охотник, вяло прицеливаясь из ружья – очень уж оно в его руках дрожало.

− Не знаю, − пожала я плечами. – Разрешите поинтересоваться, как вас зовут?

− Александр Васильевич, − удивлённо протянул он. При этом дуло ружья опустилось к земле.

− Надо же, как Суворова! – почему-то обрадовалась я. – А меня Василисой Ершовой звать.

− Уваров, − кивнул мужчина и протянул руку, позабыв об охотничьем оружии.

− Очень приятно! – я по-мужски пожала его руку и ободряюще улыбнулась. – Стало быть, будем знакомы.

− Будем, − кивнул он. – Знаете, я всё-таки пойду.

− Счастливо! – помахала я ему. В кустах снова началось шевеление. Горе-охотник припустил так, словно за ним черти гнались…

− Знаешь, кажется, это ведь тот Уваров, который накропает классификацию нечисти, якобы обитающей в Российской глубинке, − раздался голос из кустов. – Я ею лет в двенадцать зачитывался. Всё удивлялся, кто ему такие истории понарассказывал?

− Оклемался! – обрадовалась я, скрываясь в кустах. – А я уж думала, что придётся за подмогой бежать!

− Вот интересно, куда и к кому? – никогда не видела такого хитрющего волка.

− На мельницу! – не растерялась я. – Тут она тоже есть!

− Да, и время открытия врат меж мирами скоро, слыхал. Можно попробовать.

Волк очень по-человечески кивнул и принялся зализывать обожженный молнией бок.

− А что, если попробовать… − я потянулась к «китайской» причёске. – К колодцу нас стрела привела…

− Глупости не городи! – оборвал меня волк. – Обратно к Кощею захотела? Давай уж на мельницу попробуем – вдруг повезёт?

Но нам не «повезло». Почувствовав спиной холодное дуновение, я обернулась и обомлела – воздух набухал неприятной вращающейся воронкой, полной серого дыма, с редкими сверкающими искрами. Нас потянуло туда со страшной силой и вновь понесло в неизвестном направлении. Только теперь порознь.

Глаза застилала серая дымная пелена, несколько раз очень ощутимо тряхнуло, а потом я жестко приземлилась на твёрдую поверхность. Несколько секунд я приходила в себя, пытаясь вырваться из тупой мглы, опутывавшей мозг. Когда наконец действительность начала отодвигать противную пустоту, занимая по праву отведённое ей место, я осознала, что лежу на дощатом полу, очень знакомом. Точно такой же был в бабушкином доме…Что?

Я подскочила, и тут же встретилась взглядом с... очень разгневанным Мельником.

− Здравствуйте! – пролепетала я, уже жалея, что не могу провалиться сквозь пол дальше, в тёмный подвал. Только бы не встречаться с этими ужасными синими глазами, мечущими молнии!

− Привет, − обманчиво спокойно ответил он. – Натворила ты дел, ох и навертела! Всё царство Кощеево наизнанку вывернула! Ты хоть понимаешь, что мне теперь отвечать за тебя перед Мореной и Кощеем? Что делать прикажешь?

− Не знаю, − пролепетала я, уткнувшись взглядом в пол.

− А я знаю, − веско произнёс Мельник. – Не нужны мне такие ученики! Меня не слушаешь, одни проблемы от тебя. Отныне ход тебе на мельницу закрыт!

− А как же бабушка? – вскричала я.

− Все с ней в порядке. Другая семья теперь пусть отдувается.

− Но я… А Басик как же? – вспомнила я про домового, оставшегося на мельнице.

− Больно нужен мне твой Басик! – гаркнул Мельник и прищёлкнул пальцами. Откуда-то с потолка свалился огромный чёрный кот с яркими зелёными глазами... и тут же с громким «мявом» юркнул в приоткрытый люк погреба.

− А как же Серый? – спросила я.

− А что Серый?

− Теперь ему всегда в волчьей шкуре бегать?

− Оклемался твой Серый, вернул я ему облик обычный. Но больше то не твоя забота. Прощай! – сухо сказал Мельник. – Всё что с тобой было на мельнице − забудешь.

Вот он стоял рядом, сверкая глазами, и нет никого.

− Васька! – раздался с улицы такой родной знакомый голос. – Ты что ли? Чего это посреди учёбы решила из города сорваться?

Бабушка, живая и здоровая, вошла в кухню и поставила на стол увесистый пакет – явно из магазина.

− А чего это ты на полу расселась? Какое у тебя платье красивое! В городе что, теперь так модно?

− Бабушка! – взвизгнула я, и кинулась к ней обниматься. – Всё с тобой хорошо?

− Да что мне сделается? – удивлённо бормотала она, прижимая к себе плачущую меня.

[1] По старому стилю праздник Ивана Купала празднуют 24 июня, а изначально он был приурочен к летнему солнцестоянию, 20-21 июня.