Текст книги "Василиса и проклятая мельница (СИ)"

Автор книги: Глория Нотта

Соавторы: Наталия Зябкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Вдруг кто-то звонко хихикнул. Неужели у всех девушек здесь такие голоса? Звонкие, будто колокольчики, или водные переливы. Не сразу поняла, что он исходил от миловидной девушки со слегка зеленоватыми волосами, выглядывающей из ручья. Естественно, она была мокрой до нитки, но улыбалась, посверкивая идеальными жемчужными зубами. Вспомнив ледяные струи ручья, я поёжилась.

− Новенькая? – вновь захихикала она. – Какая хорошенькая! Иди сюда, поиграем.

Ульяна недовольно обернулась:

− Фроська, уймись! – грубовато отбрила она мокрую, и как выяснилось, голую красотку. – Только на прошлой неделе утащила к себе пастуха молодого из Яви! А он, между прочим, студент! Не наигралась ещё?

− Ой, Серёженька скучный такой! Всё про коров рассказывает и овец… А мне про любовь интересно!

− Так чего ты хотела? Он на ветеринара учился. Вот, слушай теперь про любовь телушек с бычками!

− Пусть новенькая про любовь расскажет! – заупрямилась девица. – Она всяко поопытнее Серёжи будет, вон какая ладная.

От её слов я чуть не расхохоталась. Не думаю, что Фросе будет интересна история первой безответной влюблённости в Лёшку из параллельной группы, за которым бегали половина института, а другая, как я, молча вздыхала. Честно говоря, даже не знаю, что в нём было такого особенного. Но это сейчас я такая учёная, когда гормонный угар и лихорадочный щенячий восторг завяли, скукожились и отмерли из-за осознания полной безнадёжности. Лёшка расточал улыбки и одинаково весело общался со всеми, но кроме Лариски Кореневой других женщин для него не существовало.

− Гляди-ка! А ей и правда есть о чём поведать! – Фрося цепким женским взглядом тут же уловила самую суть. – Вон как глазки-то затуманились.

Теперь уже Груша глядела на меня подозрительно оценивающе, а потом, сделав какой-то вывод, повернулась к водянице:

− Плыви-ка ты, голубушка, восвояси! Водяному зубы заговаривай. Не слушай, её, Василиса.

−Фу, какая ты! – Фрося оттолкнулась от берега и нырнула, напоследок взбрыкнув на поверхности розовыми пятками.

− Она русалка? – спросила я. – А почему тогда хвоста рыбьего нет?

Как-то подозрительно быстро получилось принять тот факт, что русалки запросто обитают в местных водоёмах, да ещё и «балуются» утаскивая незадачливых студентов к себе на дно.

− Ну точно, городская! – хмыкнула Ульяна. – В сказки веришь, ничего-то про обитателей навьих не знаешь. У морских русалок – хвосты, а у наших, родненьких, только бесстыдство, да хитрость. Они на берег выходить не брезгуют, особенно на Купалу или в летние ночи. Правда, далеко от своих водоёмов не забредают. Леший для них иной раз костры разводит – очень уж любо ему, как русалки хороводы водят. Наш леший местный и вовсе на русалке женат – из-за этого у них с водяным соперничество. Никак не может водяной ему простить, что тот у него из-под носа Варвару увёл.

Я уставилась на неё – оказывается, тут кипят нешуточные страсти! А Ульяна продолжала говорить:

− Кстати, ты осторожнее в лесу! Наш Мельник с водяным дружбу водит, а лешего не сильно привечает. Оно и понятно – мельница от ручья зависит, на ветер полностью нельзя полагаться – уж очень он капризен.

Неожиданно она ойкнула и отскочила. Сверху спикировал огромный ворон, опустился прямо перед нами и принялся расхаживать взад-вперед, каркая. Глядя на него, я невольно прыснула, прикрывая лицо руками – уж очень он походил на старого учителя, отчитывающего своих учеников. Ворон остановился, наклонил черную голову и многозначительно уставился на меня дробинкой глаза.

Глава 16

− Чего ты ругаешься, − улыбнулась я и присев на корточки погладила его по жестким перьям на спине. От неожиданности ворон приоткрыл клюв и часто заморгал.

− Грозен, грозен! – продолжала я. – Боимся!

Птица повертела головой в досаде и резко вспорхнула. Я обернулась к девушкам, и застала на их лицах одинаково ошарашенное выражение.

− Василиса, − протянула Татьяна. – Это же Хазарин, его даже Васька Серый опасается! Если зазеваешься может так клювом долбануть! Его иной раз Мельник за себя оставляет, за нами присматривать. Так он ещё строже хозяина будет! Расхаживает, на все промахи указывает, а потом Мельнику докладывает.

− Ещё и сексот, значит! – протянула я. – Вот уж «птичка Божия»! Спасибо, что предупредили.

− Пойдём скорее в амбар, − заторопилась Татьяна. – Если Хазарин здесь, сейчас и Мельник будет.

Так и вышло. Не успели мы дойти, как навстречу из-за ограды показался Мельник. Сегодня он нарядился в чёрную рубаху с белыми вышивками, похожими на руны. Строгое лицо словно заволокло тучами, а глаза недобро сверкали. Не удивительно, что его так боятся – от мужчины веяло странной грозной силой, от которой даже травинки перед ним пригибались к земле.

Татьяна замерла на месте, вжав голову в плечи, а я нервно сцепила ладони.

− Нешто у вас работы мало? – спросил Мельник, заметив нас. Какой же у него всё-таки низкий голос! – По двору шатаетесь, когда другие заняты! Что вам сегодня назначено?

− Амбар мести, − дрожащим голосом ответила Татьяна.

− Так метите! Ежели с простой работой не справляетесь, как с силой совладаете?

Мы припустили поскорее, а Мельник, больше не обращая на нас внимания, тяжелой походкой направился в сторону мельницы. Странно, что его так утомило? До этой минуты не замечала, чтобы он прихрамывал. Хотела спросить у Татьяны, но она, словно догадавшись, молча покачала головой и пошла вперёд ещё быстрее.

В амбаре делать было больше нечего, однако моя наставница подхватила оставленный у двери веник и зашла внутрь. Я последовала её примеру. Стоило переступить порог, как Татьяна уже без церемоний махнула рукой, и дверь захлопнулась сама собой, а тяжелый засов с противным лязгом встал на место, запирая нас от внешнего мира. Девушка обернулась. У меня, в который раз за сегодня, вновь ёкнуло сердце: красивые голубые глаза сплошь заволокло чернотой.

− Ты чего? – испуганно пролепетала я, отступая. Татьяна улыбнулась… Нет, никому не пожелаю видеть такой улыбки – ровные жемчужные зубы вдруг заострились, а на розовых дёснах выступила чёрная отвратительная пена. Ахнув, я отступила ещё на шаг. Между лопаток впился язычок задвижки – за спиной была запертая наглухо дверь.

− Таня! – в этом противном хрипловатом писке я не сразу узнала свой голос. Существо, в которое превратилась девушка, шагнуло по направлению ко мне и вытянуло руку… с ужасными чёрными когтями длиной в мою ладонь!

Резкий вопль пронзил тишину, потом ещё один, и ещё… Я никогда прежде не испытывала подобного – мысли словно раздвоились. Одна Василиса билась в истерике, готовая вот-вот погрузиться в обморок, а другая, с холодным разумом, запустила в страшное существо веником, позабытым в руках, и командовала: «развернись, отодвинь засов, толкни дверь…»

Солнечный свет ударил в глаза выбивая почву из-под ног. Дыхание перехватило…

− Василиса! – испуганный девичий голос прозвучал из-за спины. Я оглянулась. Татьяна – обыкновенная, худощавая, с совершенно круглыми голубыми глазами, стояла посреди амбара. В руках зажат мой злополучный веник, а на бледной щеке краснело пятно от удара.

− Ты-ты чего? – лепетала она. – Кричишь, веником дерёшься!

Я только качала головой и махала руками, отступая назад… Неожиданно сзади в меня врезалось чьё-то крепкое жилистое тело, повергая с размаху на землю. Грохнувшись, я прикрыла голову руками – бежать было некуда!

− Не вопи! – отрезвил знакомый хрипловатый голос. – Какая голосистая оказалась.

Глава 17

Серый подал руку, помогая подняться.

− Мы с Седым дрова заготавливали за мельницей, и чуть себе пальцы не поотрубали от твоих воплей! Говори, что стряслось?

− Она! Она… − язык не слушался. Оставалось только ткнуть пальцем в сторону совсем растерявшейся Татьяны.

− Мы Мельника встретили, − невпопад ответила она на вопросительный взгляд Василия. Тот кивнул:

− Тогда всё ясно. Он злющий вернулся – вы, видать, под руку попались.

Всё хорошо, конечно, да вот только мне ничего не было ясно. Татьяна сделала пару шагов, но заметив, что я дёрнулась, не стала больше приближаться.

− Морок, − пояснил Серый. – Любит Мельник так шутить, особенно с новенькими.

− Но я видела…

− Что? – поднял широкую бровь Серый. – Чудище? Кикимору? Стригу?

− Не знаю, − тихо проговорила я. – Как будто Татьяна в чудище превратилась.

− Она не больше чудище, чем ты, − усмехнулся парень. – Можешь мне поверить.

− Ладно, − вздохнула я. – Сложно тут у вас, колдунов.

− У нас, − поправил Серый. – Ты такая же, как мы. Даже если ещё колдовать не научилась. Привыкай! Ладно, пойду дальше сушняк пилить.

Татьяна всё-таки подошла ближе и осторожно тронула меня за руку.

− Он прав, − голубые глаза смотрели с печалью. – В Нави часто белое чёрным кажется. Пойдём в амбар, хоть вид сделаем, что работаем. Может и не заметит Мельник ничего, хотя ты такой визг развела… Ну да я тебя не виню.

Она потянула меня обратно.

− А как понять, что морок перед тобой? – спросила я, стоило двери закрыться за нами. – Раз у вас… Здесь это обычное дело, надо же как-то обороняться.

− Хочешь, расскажу, как я впервые в Навь попала? – вместо ответа спросила Татьяна. Я лишь кивнула. Мы уселись прямо на дощатый пол – благо он был вычищен заклинанием до блеска.

− Нас у матушки с батюшкой одиннадцать, − начала девушка, задумчиво глядя перед собой. – Я четвёртая, среди братьев и сестёр была самая квёлая и болезненная. Ни одной зимы не проходило, чтобы я с горячкой не валялась. Может, от того, и выбрала меня Степанида Михайловна, знахарка наша деревенская, в ученицы. Я ведь у неё почитай все холода коротала. Она меня лечила, а я ей по хозяйству помогала. Бабушка Степанида меня многому научила, даром, что сама неграмотная была, а знала много. Да мне у неё очень нравилось – дома гвалт, младшие бегают, нянчиться с ними надо, а у знахарки тихо, спокойно и травками пахнет. Ты не думай! – вдруг встрепенулась она, − я не бездельница. Только дома меня недолюбливали. Особенно после того, как однажды заставила ложки с тарелками по столу танцевать – малых хотела развеселить.

Мать тогда сильно осерчала – даже хворостиной отходила. Ну, не помогла хворостина. Недаром говорят – что в голову попало, то батогом не выбьешь. Стали меня дома сторониться, самую чёрную работу поручали. Там-то я и выучилась убирать начисто, как ты видела. На беду, однажды старший братец увидал, как я с сором в погребе управилась. Тут меня и прогнали на улицу – ведьм никто в доме не любит. А куда идти? К Бабушке Степаниде, конечно. Хорошо мы с нею жили, но недолго. Сама, небось, знаешь – как что случается, люди тут же ведьму винят. Не мешает им, что она и детей их лечила, и самих на ноги ставила… Вот и в нашей деревне вдруг скотина помирать стала.

Мы с бабушкой Степанидой спали, когда мужики к нам во двор с вилами да факелами явились. Ни сбежать, ни спрятаться – в погребе найдут, на чердаке – спалят.

Она тяжело вздохнула, задумалась ненадолго.

− Бабушка Степанида не стала ждать, когда они дверь с петель сорвут. Начертила на полу круг мелом, в печь какие-то травки кинула, мне в руку свои сережки сунула, проговорила: «Не поминай лихом бабушку Степаниду!» А потом стала что-то приговаривать, да через плечо плевать. Толкнула меня в круг, ногой притопнула… У меня в глазах потемнело, ветер студёный завыл, и земля из-под ног ушла.

− Дай-ка догадаюсь, − перебила я её, вспоминая избитые сюжеты. – И подхватил тебя Мельник под руку…

− А вот и не так было! – возразила Татьяна. – Я оказалась на болоте. Хорошо, с бабушкой Степанидой мы часто костянику с морошкой собирали, потому знала, как себя вести. Кое-как выбралась. Через лес меня Варвара – лешего жена вывела. Она хорошая, добрая, помогает часто. Может, потому с русалками не ужилась – не любит она людей губить, характер не тот. Так вот, вывела она меня к мельнице, ну а тут Мельник подобрал. Слыхала небось – у него всегда работники требуются. Иные выучатся, и обратно к людям возвращаются. Да вот только мне, как и Серому, возвращаться некуда, да и не к кому.

Мы помолчали немного, а потом она спросила:

− А ты как на Навью мельницу попала?

Послушав мою историю, Татьяна крепко задумалась.

− Знаешь, − наконец выдала она. – Мудрено как-то. Все, кто на мельнице, к Мельнику почитай случайно попали, а за тобой он сам явился. Да и колдовать ты не умеешь нисколечко. Странно всё-таки.

Глава 18

− Мне соседка говорила, что бабушка хотела меня от этой судьбы сберечь, − подтвердила я. – От того сама пострадала.

− Глупо она поступила, ой, глупо! Кто Мельника обмануть пытается, тот всегда плохо кончает.

От её слов у меня по спине пробежал холодок.

− Но я же здесь! – в голосе пробивались панические нотки. – Чего теперь уж наказывать?

Татьяна покачала головой, смерила меня сочувствующим взглядом, однако её слова противоречили выражению лица:

− Не переживай, может, всё обойдётся. Наставник наш не злой, хотя строгий. Тебе сильнее стараться надо, чтобы он позабыл о бабушке и её обмане.

Буду! Обязательно буду стараться, пообещала я себе. Только бы бабушка в себя пришла.

Неожиданно грохнуло что-то. Мы, испуганные неожиданным звуком, подскочили, позабыв о вениках. Оказалось, это дверь сарая ударилась о стену – на пороге стоял Серый.

− Что, сидите? – недружелюбно протянул он. – Кто заставлял Хазарина дразнить? Вот теперь расхлёбывать придётся. Наябедничал гадкий ворон Мельнику, что ты, Василиса, вместо работы по двору шляешься и с русалками болтаешь.

− Но мы же все сделали… − залепетала я. Парень, показавшийся на первый взгляд добрым и душевным, внезапно открылся с другой стороны. В голубых глазах сверкнул неприятный огонёк.

− А раз сделали, надо было Грушке сказать. Теперь поздно уже. Пойдём, Мельник ждет!

О того, как он это сказал, душа моя сделала невероятный кульбит в животе и тут же переместилась куда-то в район пяток.

− Иди! – Татьяна ободряюще погладила по плечу и улыбнулась. Не получилось у неё улыбки – вышла какая-то сочувственная гримаса, а всё из-за вселенской скорби в голубых глазах, казалось, поселившейся там навечно.

− Шевелись, уж, − раздражённо поторопил Василь. – Мельник ждать не любит, а сейчас ещё и злой, как чёрт!

На негнущихся ногах, я поспешила за парнем, с необычной быстротой выскользнувшим за дверь. Поневоле поверишь, что в нём есть что-то от зверя – двигается, будто сальсу танцует! Всё-таки я надеялась, что он подождёт на улице. Оказалось – тщетно. Пока дошла до двери амбара, Серый уже подходил к мельнице! Пришлось засунуть гордость куда подальше и бегом припустить за ним.

Не успел торопливый провожатый подняться на высокое мельничное крыльцо, как дверь отворилась и вышел сам Мельник. Противный ябеда Хазарин сидел на крыше и завидев хозяина тут же отсалютовал ему несколькими громкими «Кр-р-р-р-а!»

− Наконец-то! – без предисловий грубовато сказал хозяин мельницы. – Вот она, наша ленивица-болтливица! Отличилась ты, отличилась в первый же день! Нечего сказать!

Серый остановился, несколько шагов не дойдя до крыльца, и обернулся ко мне. В его пожелтевших глазах было что-то такое… Никак не поймёшь – смеётся он, или зол безмерно. Одна бровь дёрнулась было вверх, а потом лицо парня вновь окаменело. Я даже усомнилась – не показалось ли?

− Встала, рот раззявила! Вот-вот Хазарин залетит! – недобро усмехнулся грубиян-Мельник. – Когда с женкой водяного болтала, куда побойчее была! Чего ты ей наговорила?

− Да ничего особенного! – совсем растерялась я. Женкой – это он про Фросю? – Она больше говорила…

− Ага! Так ты и не отрицаешь, что бездельничала?

− Да чего вы взъелись то? – ему всё-таки удалось меня разозлить.

Василь, как бы невзначай, оставшийся стоять между мной и Мельником, медленно покачал головой, однако меня уже понесло.

− Амбар теперь чистый! Ну, перекинулись мы с этой русалкой парой слов, и что? Она, между прочим, приставучая, всё про любовь спрашивала, а сама о приличиях забыла – голышом на люди показывается! Может, у вас тут ко всему прочему нудистский пляж организован?

Взглянув в потемневшее лицо Мельника, я осеклась, и забыла, что хотела ещё сказать. Гнев уступил место иррациональному страху. У всех тут что ли глаза-хамелеоны? Взгляд хозяина полыхал нереальной изумрудной зеленью – такую я видела в фантастических фильмах, когда загорались лампы-предупреждения о радиационной опасности.

− Ну, чего ж замолчала? – спокойно сказал мужчина. – Может ещё чего хорошего скажешь?

− А что такое «нудинский пляж»? – донёсся знакомый звонкий голос из-под мельничного колеса. Приглядевшись, я разглядела зеленоватую шевелюру русалки Ефросиньи, вынырнувшую из ручья, а рядом с нею… Ой, мамочки! Это что ж за чудо такое? В воде стоял массивный мужчина. Любой атлет умер бы от зависти при взгляде на его оголённый торс: тугие рельефные мышцы так и перекатывались под бледной кожей. Длинные мокрые волосы, цвета лягушачьей ряски облепили череп. Лицо, достойное украшать рекламную компанию самого известного модного бренда, кривила отнюдь недружелюбная острозубая улыбка.

− Это я тебе потом растолкую! – ответил он угрожающе. – Когда про любовь объяснять стану! И с утопленником тем попрощайся – сестрицы знают, что с ним делать.

Фрося надулась, и сверкнув голыми пятками скрылась в воде. Водяной обернулся ко мне… И чего вдруг я решила, что он красив? Полный заострённых зубов рот ощерился, разъехавшись от уха до уха, глаза выпучились и налились краснотой. На бледном синюшном теле жилы налились серостью, просвечивая сквозь склизкую как у недельного утопленника кожу.

− Ты хотела поучить мою жену, как нужно себя на людях вести? – угрожающе спросил он. – Иди сюда, поближе! Разглядеть хочу, какая-такая умница выискалась!

Нет уж! Нашел дурочку… Водяной протянул руку, покрытую белёсыми рыбьими чешуйками – между растопыренных когтистых пальцев лягушачьи перепонки…

− Ну-ка стой! – ворвался в уши громкий раскатистый голос Мельника. – Ты Карп Наумович не серчай, но ученицу свою тебе не отдам.

Водяной погрозил кулаком и нырнул. Через секунду его голова появилась над водой. «Б-р-р-р-р!» − забулькал он, как краб, пуская пузыри, медленно лопающиеся на поверхности ручья.

Я неожиданно обнаружила, что стою у самой воды… Когда успела подойти сюда?

«Б-р-р-р!» − злился водяной. – Раз так, сам крути колесо своей мельницы! А кто из моих русалок вздумает помогать, тот не обрадуется!

− Обиделся-таки, − вздохнул Мельник. – Карп Наумович, мы же с тобой так давно знакомы! Прости уж эту глупую девчонку – она первый день в Нави, не обтёрлась ещё.

Водяной вынырнул по плечи и подозрительно уставился на меня. Страшное лицо его прямо на глазах менялось, приобретая черты красавца с обложки.

− Простить? – улыбнулся он во все… не знаю сколько, нечеловеческих шилообразных зуба. – Хорошо! Только ты, друг мой, сделай милость, накажи её примерно! Пусть принесёт мне золотое яблочко на серебряной тарелочке – буду на зе́мли диковинные глядеть, вечера с Ефросиньей коротать. Может, и другие русалки присоседятся.

Мельник заметно помрачнел.

− Карп Наумович, зачем тебе это баловство? Может, лучше такое, что в хозяйстве пригодится загадаешь? Ну, там, дудочку, под которую все пляшут, пока играть не устанешь. Потешишь своих русалок в полнолуния…

− Ты мне зубы-то не заговаривай! – хитро прищурился водяной. – Знаю, есть у тебя такая дудка. Ты их сам из тростника вырезаешь. Нет, уж! Не уйти девице твоей от наказания! За одно по Нави прогуляется, узнает хорошенько где ра… Как тут всё устроено. А я, пока не вернётся, отдохну маленько. Сколько ночей без перерыва колесо крутил? До новолуния управится девица твоя – конфликт исчерпан. А не управится – сам за неё ответишь.

Водяной больше не сказав ни слова, не дожидаясь ответа, нырнул в свой омут, только хвостовой плавник мелькнул. А у Карпа Наумовича, всё-таки хвост, отметила я про себя.

− Что ж, Василиса, − грустно сказал Мельник. – Пострадала ты от глупости своей! Как я ни старался тебя выручить, видимо не судьба. Придётся тебе за яблочком наливным в дальние земли, в сад к птицам-девицам отправляться.

Глава 19

Угрюмый домовой ждал в моей «келье», сидя на подоконнике, поджав под себя ноги. Зыркнув на меня зелёным кошачьим глазом, он опять отвернулся, словно за окном творилось что-то куда интереснее моей скромной персоны. Правда, долго выдержать обиженную на весь свет мину он так и не сумел. Стоило мне тяжело опуститься на кровать, так и не сняв обуви, как он рывком подскочил и, стоя на подоконнике во весь свой небольшой рост, упёр кулаки в бока.

− Что ж ты, жердь такая вымахала, а ума так и не набралась? – громко пробасил он. – Зачем с Мельником спорила? А тем более с водяным? Ой, горе-горе! Что теперь делать-то?

− Да чего ты распричитался?

Целый день меня поучают, выговаривают! И тому всё не так, и другому! Водяной ещё этот, мерзкий! Как-то замедленно до меня доходило, что он чуть на дно не утащил, даже глазом не моргнув. Реальность происходящего перемешалась с ощущением, будто это происходит не со мной. Хотелось закрыть глаза и забыться…

− Вставай, дылда! На урок пора – в твоём положении его пропускать никак нельзя!

Ещё и урок! Мельник говорил, об этом – как мельница завертится, так и приходить. Я села в кровати, потирая глаза в попытках отогнать непрошенную сонливость. Эх, кофе бы сейчас! Тут меня осенило – если водяной отказался мельничное колесо крутить, то как же?..

Додумать мысль не успела – сначала с улицы раздался довольно громкий гул, а потом треск. Подскочив к окну, успела заметить, как громадные лопасти ветряка вертятся как-то неправильно… И только через несколько секунд поняла – они перекошены и попеременно задевают то крышу, то стены мельницы! Прямо на глазах, громадная деревянная конструкция в очередной раз проскрежетала по крыше, сбив черепицу, и с громким «крак-дуф-дуф-дуф!» разломилась на две неравные части, одна из которых повисла на полотняной перегородке-парусе, ударяя по остальным, пока ещё целым лопастям.

По двору сломя голову бежал Василь Серый и ещё один незнакомый мужчина, с широкой седой прядью в смоляных волосах.

− Стой! Стой! – кричал Серый, размахивая руками. – Чтоб тебе! Сивка, стопори ворот! Не слышишь, что ли? Лопасти бьёт! Сейчас крыша повалится!

Вращение замедлилось. Сломанная деревяшка в последний раз простучала по ветряку и медленно оторвалась от него. Серый и седой, успевшие добежать до крыльца, еле успели увернуться от переломанной детали, с грохотом приземлившейся прямо перед крыльцом. Ошарашенно глядя на обломок, они не сразу заметили парня лет двадцати с кудрявыми серовато-пепельными волосами, в красной рубашке, с опаской выглянувшего из-за двери.

− Чего вы орёте? – спросил он растерянно. – Мне Мельник приказал ветряк запустить – водяной-то отказался колесо крутить! Давно мы его не запускали, вот и скрипит… Ой!

Тут он заметил обломок, живописно валявшийся прямо перед ступенями, и тут же насупился:

− А это что за непотребство? Ай!

Возглас он издал, буквально вываливаясь из-за двери. Не оставалось сомнений – кто-то ему хорошенько наподдал…

Мельник с обманчиво спокойным лицом чинно вышел вслед за парнем, красноречиво потиравшим бедро.

− Как точно ты слово подобрал! Действительно, непотребство!

Окидывая взглядом масштаб разрушений, Мельник задумчиво запустил руку в свою темную шевелюру.

− Ты перед тем, как ворот спускать, ветрило проверил? – спросил он.

Сивка оставил своё бедро в покое и потупился.

− Как я понимаю, сейчас твоё молчание говорит о том, что ты его и не подумал проверить. Так?

Парень понуро кивнул, а потом вскинулся, сверкнув неожиданно яркими синими глазами:

− Я всё починю!

− Нет уж! – отрезал Мельник. – Сам починю, а вот ты…

Василиса не стала дальше слушать, торопясь к выходу – опаздывать не стоило. Дополнительно злить Мельника в такой ситуации – себе дороже. Чего доброго, передумает, и водяному отдаст, в уплату услуг.

В коридоре встретилась с Ульяной и Грушей, тоже торопившимися к выходу. Обязательная Татьяна уже наверняка на месте. Во дворе нас остановили парни, просто заступив дорогу. Серый молча указал на Мельника, задравшего руки кверху в загадочных пассах, будто это должно всё объяснять.

Он некоторое время поводил руками, бормоча что-то – отсюда нельзя было расслышать. Вдруг подул холодный ветер, поднимая в воздух несколько осыпавшихся листьев. Обломок, лежавший перед мужчиной зашевелился, поднялся сам собой в воздух, вскочил на место, от которого откололся и прирос. Затем пришла очередь оторвавшейся черепицы – глиняные пластины подскакивали, немного поелозив, как гнездящиеся чайки, уютно пристраивались на родные места. Длинная царапина, оставленная на бревнах фасада оторвавшейся лопастью, исчезла сама собой. Под конец, слегка крякнув, Мельник крутанул рукой – ветряк слегка крутнулся в одну, потом в другую сторону, тихо скрипнул и остановился. Мельник отряхнул руки одна о другую, обернулся к нам и неожиданно улыбнулся.

− Ну что, ученики, ясно, как работать надо? Надеюсь, в следующий раз кое-кто не станет лениться и всё как следует проверит. А теперь – все в мукомольню!

Мы не успели подойти к дверям, как оттуда вырвался громадный столб пыли и унёсся за ограду… Как знакомо! Помещение мукомольни выглядело сравнительно небольшим по отношению к амбарам, однако восемь человек там прекрасно разместились вокруг громадных, медленно вращавшихся жерновов. Встретившая нас Татьяна, поманила меня за собой и указала на одну из стоявших вдоль стен грубовато сколоченных скамеек.

Я думала, парни и девушки разобьются на группки, но этого не случилось. Все расселись в хаотичном порядке – рядом со мной, кроме Татьяны, оказался мужчина с седой прядью – по возрасту он казался ближе к Мельнику, чем к остальным ученикам. Стараясь не сильно разглядывать присутствующих, всё же заметила боковым зрением, как седой то и дело неодобрительно косился в мою сторону.

Откуда-то из угла Мельник выволок объемный кованый сундук, и откидывая крышку постарался, чтобы она закрывала от нас содержимое. Вытащив оттуда большую книгу в чёрной кожаной обложке, тоже окованной блестящим металлом, мужчина вновь закрыл сундук и отодвинул его под окно.

− Сегодня, как обычно, я научу вас нескольким методам и заклинаниям. Поясню для новенькой, − он сделал выразительную паузу, − вы внимательно слушаете. Я повторю каждое заклинание трижды. Если не сможете запомнить – ваша проблема. Записать заклинание можете у себя в комнате, после того как запомните. Только так. Пассы тоже показываю трижды – на тех же условиях.

Я забеспокоилась. Как же запомнить с трёх раз? Это же невозможно! Тревожно оглядев ряд учеников, поняла, что никто возражать не собирается, более того, всех, похоже устраивает такое положение! Но если я ничего не запомню, получается, отправлюсь за дурацким яблоком для водяного безоружной!

Мельник заметил суету и спросил:

− Василиса, что-то смущает?

− Конечно! – тут же ответила я, хотя сидящая рядом Татьяна попыталась ущипнуть за бедро, призывая к молчанию. – Как с трёх раз можно что-то запомнить, не записывая?

Красавица-Ульяна хмыкнула, презрительно заулыбавшись:

− А ты уж постарайся!

Её никто не поддержал, а Мельник, будто школьный учитель, объяснил:

− Если заклинание с тобой созвучно, оно и с первого раза запомнится, а вот если не твоё – сколь не зубри, никак в ум не вобьёшь. Дальше сама поймёшь.

Он махнул рукой, отметая просившиеся на язык возражения.

− Итак первое сегодняшнее заклинание – временной невидимости, так называемая «шапка-невидимка». Закройте глаза и читайте: «Закрою глаза – в глазах чернота. Всем вокруг глаза застилает, видеть меня не позволяет. Бай, Ба, Аба – кто посмотрит, тот отвернётся. Аба,Бай, Ба – а кто разглядит, тот запнётся, Ба, Аба, Бай – кто меня увидел – забывай!»

Непроизвольно глаза закрылись, а в ушах гудел только голос Мельника – он ещё дважды повторил заклинание, а потом хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Я резко распахнула глаза, уставившись на учителя.

− А теперь самое главное, − продолжал он. – Запуск заклинания происходит, когда вы закрываете глаза и читаете. Если глаза открыты – ничего не получится. Действие недолгое – около двадцати минут – больше или меньше, зависит от вложенной силы. Рассеивается само, дополнительного снятия не требует. Паузу сделаем? – спросил он без всякого перехода.

Заклинание до сих пор звучало где-то внутри меня: «Ба, Аба, Бай…− забывай!» Я вдруг с удивлением поняла, что устала. Хотелось вновь закрыть глаза. «Бай, Ба, Аба – кто посмотрит, тот отвернётся…» − очень хотелось запомнить. Обычно, заучивая стихи, я бормотала их вслух, так и сейчас, не заметила как стала бормотать: «Аба,Бай, Ба, а кто разглядит – отвернётся».

Резкий хлопок где-то совсем рядом, вывел из транса.

− Вот вам, прекрасный пример применения заклинания. Это очень обнадёживает – всё-таки ты не так безнадёжна, как показалось с самого начала.

Мельник стоял рядом и улыбался. Татьяна немного испуганно смотрела на меня… Точнее, в мою сторону, куда-то за плечо. А вот я собственного тела не видела совсем. В панике, схватилась за щеки, с облегчением ощутив прикосновение.

− Пугаться не надо, − довольно улыбался Мельник. – Мы вновь увидим Василису где-то через двадцать минут, как и она себя. Ну, что, Василиса, вопросы остались?

− Не-не-не, − проблеяла я. Голос прозвучал довольно громко.

− Как вы понимаете, при применении этого заклинания, если хотите остаться незамеченными, лучше молчать и никому не попадаться на пути. Продолжим?