Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Горячий паяльник дипломатии

Ракета «Охотник» стремительно сближалась, игнорируя наши жалкие попытки маневрирования, и судя по данным телеметрии, ей было абсолютно плевать на наши гражданские щиты модели «Зенит-5», которые сейчас имели прочность чуть выше, чем мокрая туалетная бумага. Эта военная игрушка была создана для того, чтобы вскрывать бронированные транспортники, а наш легкий катер для нее был просто закуской на один зуб, которую даже не нужно тщательно прожевывать перед проглатыванием. Я видел на визоре, как дистанция сокращается с пугающей скоростью, и каждая секунда приближала нас к финалу, который явно не входил в мои планы на сегодняшний вечер.

– Нас сейчас поджарят! – выдохнул я, чувствуя, как холодный пот заливает глаза.

– Роджер, вспомни старую классику из своих доисторических симуляторов! – Мири внезапно материализовалась на краю панели в виде крошечной голограммы, картинно сложив руки на груди. – Сделай бочку, Пеппи! Или как там советовали те говорящие животные в древних играх? Хотя, честно говоря, бочка нам поможет примерно так же, как мертвому инъекция витаминов, если мы не придумаем, как обмануть систему наведения этой железки. У «Охотника» военный шифр восьмого уровня, и мои попытки взломать его снаружи напоминают попытку открыть сейф с помощью зубочистки и доброго слова.

– Значит, будем импровизировать, – я стиснул зубы и начал лихорадочно соображать, глядя на мигающие индикаторы.

Мири, чьи вычислительные мощности теперь позволяли ей просчитывать траектории полета каждой пылинки в радиусе километра, внезапно выдала план, который в любой другой ситуации я бы назвал чистым самоубийством. Она предложила не бороться с ракетой напрямую, а перегрузить наш собственный сигнальный процессор через сервисный порт, заставив его выдать ложную информацию о положении судна в пространстве. Идея заключалась в том, чтобы имитировать мощный выброс тепловой энергии через маневровые двигатели правого борта, создав виртуальный «фантом», на который переключится тупая, но исполнительная головка самонаведения вражеской ракеты.

Это было безумие, граничащее с гениальностью.

– Нам нужно обмануть «Охотника», – быстро заговорила Мири, и перед моими глазами развернулась сложная схема электрических цепей катера. – Я перехвачу управление плазменными инжекторами, но тебе придется вручную шунтировать сигнальный кабель навигационного модуля. Если мы дадим импульс в сорок киловатт прямо в шину данных, система на секунду сойдет с ума и выплюнет такое облако ионов, что ракета решит, будто мы – внезапно родившаяся сверхновая звезда. Но учти, если ты ошибешься хоть на миллиметр, мы превратимся в очень яркий, но очень мертвый фейерверк прямо сейчас.

– Просто скажи, какие провода резать, – я уже тянулся к инструментам.

Я одним резким движением с корнем выдрал защитную панель навигационного модуля «Гармин-Космос», обнажив внутренности устройства, которые выглядели так, будто их собирали на подпольной фабрике в условиях жесткой экономии ресурсов. Пальцы заметно дрожали, когда я выудил из недр своего многофункционального тула тонкий щуп-коннектор, стараясь не задеть соседние дорожки на материнской плате, которые светились от проходящего по ним высокого напряжения. Воздух в кабине стал сухим и горячим, пахнущим ионизированной пылью и моим собственным страхом, который уже начинал медленно трансформироваться в чистую ярость загнанного в угол зверя.

Внутри модуля царил настоящий техно-ад.

– Так, Роджер, теперь внимательно, тебе нужно соединить синий провод питания отладочного интерфейса с зеленым контактом сигнальной шины «Альфа-7», – командовала Мири, подсвечивая нужные точки на моем визоре. – Это создаст обратную петлю в контроллере маневровых движков. Только ради всего святого, не перепутай их с желтым, иначе мы замкнем систему жизнеобеспечения, и наше последнее мгновение жизни пройдет в компании неработающих туалетов и ледяного душа из системы пожаротушения. Ты готов стать великим электриком современности?

– Я всегда мечтал умереть с отверткой в руках, – пробормотал я, затаив дыхание.

Медная жила синего провода коснулась зеленого контакта, и между ними проскочила злая фиолетовая искра, которая на мгновение ослепила меня и заставила кончики пальцев онеметь от статического удара. Система навигации издала протяжный, жалобный звук, похожий на предсмертный хрип старого калькулятора, и все экраны в кабине на секунду погасли, погрузив нас в пугающую тишину и полумрак. Я почувствовал, как сердце пропустило удар, ожидая немедленной детонации топливных баков, но вместо этого катер содрогнулся от мощного толчка, когда плазма из маневровых сопел начала бесконтрольно вырываться наружу.

– Роджер, ты еще жив? – ехидно спросила Мири, когда свет снова замигал.

– Кажется, да, но мои пальцы теперь пахнут жареным беконом, – ответил я, лихорадочно вбивая в консоль команду на выброс аварийного запаса хладагента. – Давай, Мири, запускай свой чудо-скрипт! Ракета уже почти у нас в гостях, я слышу, как она стучится в шлюз!

Я судорожно ввел заветную строку `sudo eject_everything`, надеясь, что мой старый пароль от учебного сервера академии сработает и здесь, но система лишь издевательски пискнула и выдала сообщение, «Ошибка 403, У вас недостаточно прав для совершения данного безумия. Обратитесь к системному администратору». Ситуация становилась не просто критической, она приобретала отчетливый привкус окончательного и бесповоротного провала, так как до фатального контакта с боеголовкой оставалось не более трех секунд, а наш «Скат» продолжал лететь по старой траектории.

– Черт! Нам нужны права суперпользователя! – заорал я, колотя по клавиатуре.

– Ой, прости, я забыла, что в этой версии прошивки заблокированы командные строки! – Мири театрально ахнула, хотя я был уверен, что она просто издевается. – Роджер, ты не забыл помолиться богу машин или хотя бы великому Омниссии перед смертью? А то сейчас самое время начать, потому что ракета уже видит цвет твоих глаз. Но не бойся, у меня есть запасной план, хотя он тебе очень не понравится, учитывая твою патологическую привязанность к материальным ценностям и всякому блестящему хламу.

– Мири, быстро, статус систем защиты! Есть ловушки? Тепловые шашки? Хоть какая-нибудь завалящая ослепляющая граната? – я лихорадочно листал страницы инженерного меню.

– Роджер, у меня для тебя две новости, и обе так себе, – Мири развела руками, и на визоре всплыла диагностика. – Предыдущие владельцы этого судна были настолько экономными, что вместо стандартных систем ложного теплового излучения установили здесь… ничего. Совсем ничего. Видимо, бандиты считали, что лучшая защита, это наглость и быстрая стрельба. На борту нет ни одной активной системы противодействия ракетам, если не считать твоего оптимизма, который сейчас стремительно приближается к абсолютному нулю.

Мой взгляд упал на индикатор грузового отсека, где лежали канистры, бочки и ящики, которые мы только что героически умыкнули у Большого Гига. В голове щелкнула шальная мысль, одна из тех, что обычно приводят либо к ордену, либо к некрологу в три строки. Если у нас нет специализированных ловушек, значит, мы должны создать их из того, что есть под рукой, даже если это стоит целое состояние на черном рынке.

– Идея на миллион, Мири! Мы используем их же груз против этой ракеты! – я начал вводить команду разблокировки.

– Ты серьезно хочешь выбросить все это богатство? Да за каждый такой ящик, красивый и блестящий, на Тортуге можно купить большую порцию лапши! – Мири вскинула брови, но ее глаза уже загорелись вычислительным азартом.

– Жизнь дороже лапши, крошка! Вводим аварийный код «42», – я с силой ударил по кнопке подтверждения, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания финансовой катастрофы. – Разблокируй гидравлику грузового люка. Живо! Нам нужно мгновенное падение давления, чтобы вышвырнуть этот мусор прямо под нос «Охотнику».

Мири не стала спорить, мгновенно проваливаясь в программный код системы управления грузовым отсеком, ломая старые протоколы безопасности с грацией кувалды. Я слышал, как в недрах корабля заурчали мощные сервоприводы, а магнитные замки, удерживавшие тяжелые контейнеры, с лязгом разомкнулись. Это был момент истины, либо мы сейчас станем бедными, но живыми, либо богатыми, но очень мертвыми. На мониторе заднего вида я увидел, как створки шлюза начали медленно расходиться, обнажая бездну, готовую поглотить наши сокровища.

Я активировал магнитные рельсы на полную мощность, превращая грузовую палубу в гигантскую пращу.

– Внимание, Роджер! Бесплатные лутбоксы для копов отправляются в полет! – Мири залилась едким смехом, когда первая партия ящиков с нелегальным спайсом вылетела в вакуум.

Бочки и канистры, ускоренные электромагнитным импульсом, веером рассыпались позади нашего катера, создавая плотное облако из металла, синтетических продуктов и высокотехнологичного хлама. В свете далеких звезд это выглядело почти красиво – переливающееся марево из пыли и обломков, которое на мгновение ослепило все сенсоры преследователей. Для ракеты «Охотник», ориентирующейся по комплексному следу, это внезапное появление огромного количества объектов стало настоящим цифровым кошмаром. Она начала метаться, пытаясь выделить нашу сигнатуру среди этого хаоса, но физику не обманешь, плотность мусорного облака была слишком велика.

Ракета врезалась в самый массивный контейнер, наполненный нестабильными энергоблоками, и пространство за нашей кормой взорвалось.

Мне показалось, что перед самым взрывом, я увидел темную фигуру и блеснувшую лысину. Кажется, мы забыли про нашего невольного заключенного.

– Ой, кажется, у кого-то подгорело! – Мири зажмурилась, когда вспышка детонации залила кабину нестерпимым светом.

Это не был просто взрыв – это был кинетический апокалипсис в миниатюре, когда энергия боеголовки встретилась с детонирующим грузом. Огненный шар на мгновение превратил вакуум в раскаленный ад, перегружая оптические сенсоры «Лишнего Процента» и заставляя систему защиты орать о критических повреждениях. Я прикрыл глаза рукой, надеясь только на то, что корпус нашего судна выдержит этот град вторичных осколков, которые теперь летели во все стороны со скоростью шрапнели. Гул от ударов мелких фрагментов об обшивку напоминал дробь сумасшедшего барабанщика по жестяному тазу, и каждый такой звук отдавался болью в моем сердце механика.

Ударная волна, от потока плазмы и обломков, швырнула катер в сторону с такой силой, что инерционные демпферы жалобно пискнули и просто отключились. Кабина заполнилась красным светом аварийных ламп, а я почувствовал, как мой желудок пытается поменяться местами с легкими. Нас закрутило в бешеном ритме, звезды на обзорном экране превратились в сплошные белые полосы, а вестибулярный аппарат окончательно капитулировал перед хаосом.

– Роджер! Держи штурвал! Мы входим в неконтролируемый штопор! – кричала Мири сквозь шум помех в нейро-интерфейсе.

– Пытаюсь… не сдохнуть! – прохрипел я, вцепляясь в рукоятки управления так, что костяшки пальцев побелели до цвета кости.

Я лихорадочно щелкал тумблерами маневровых двигателей RCS, пытаясь противодействовать вращению короткими, выверенными импульсами сжатого газа. Каждое нажатие отзывалось глухим стуком в корпусе, и я чувствовал, как катер постепенно, по сантиметру, начинает слушаться моей воли. Это была борьба человека против физики, где ставкой была герметичность кабины и моя способность не потерять сознание от перегрузки. Мы вращались вокруг своей оси, словно брошенная монета, и только холодный расчет Мири, передаваемый мне напрямую в мозг, позволял находить нужные векторы тяги.

– Давай, детка, не подведи… – шептал я, когда нос катера наконец-то перестал бешено метаться по небосводу.

– Стабилизация завершена, Роджер. Твой завтрак официально спасен, – Мири вывела на экран обновленную карту сектора. – Но у нас новая проблема, полицейский радар временно потерял нас из-за этого мусорного облака, но они не идиоты. Скоро они поймут, что мы не испарились, а просто спрятались за кучей собственного барахла. Сейчас у них «белое пятно» на мониторах из-за ионизации после взрыва, но это продлится не дольше минуты.

Я посмотрел на радар, полицейские крейсеры действительно замедлились, кружа вокруг места взрыва, словно акулы вокруг капли крови, не понимая, куда делась их добыча. Это был наш единственный шанс, крошечное окно возможностей, которое закроется быстрее, чем я успею перезагрузить систему навигации. Впереди, в нескольких парсеках, маячила темная, зловещая полоса астероидного поля, известного среди местных пилотов как «Пояс Теней» – место, где магнитная активность зашкаливала так, что любая электроника начинала сходить с ума.

– Курс на «Пояс Теней», Мири! – скомандовал я, выжимая из двигателей последние капли мощности.

– Ты уверен? Там магнитные бури такие, что твой питбой превратится в обычные часы с кукушкой! – она уже прокладывала маршрут через скопление обломков.

– Это лучше, чем тюремная камера с видом на черную дыру. Давай, жми на газ, пока они не прозрели! – я почувствовал, как корабль снова начал ускоряться, унося нас прочь от места нашего разорения.

Мы уходили в темноту, оставляя за спиной облако разлетающегося мусора, уничтоженную ракету и озадаченных копов. Я знал, что впереди нас ждет еще больше проблем, но в этот момент я чувствовал себя самым настоящим капитаном, даже если мой флот состоял из одного побитого катера, а казна была пуста до звона. Главное было – выжить, а все остальное… ну, детали всегда можно починить с помощью синей изоленты и капли инженерного безумия.

Прямо по курсу разверзлось истинное величие Пояса Теней – месиво из астероидов, космической пыли и электромагнитных разрядов, которые сверкали ярче, чем вывески борделей на окраинах Нео-Токио. Магнитная активность здесь была такой, что у меня в зубах заныли даже те пломбы, которые я еще не поставил, а приборы на панели управления начали выдавать чечетку, достойную лучших кабаре Галактики. Я направил нос катера в самую гущу этого безумия, надеясь, что хаос пространства станет нашей лучшей маскировкой от ищеек в погонах.

– Ну, держись, крошка, сейчас будет трясти! – крикнул я, вцепившись в штурвал.

Корабль нырнул в серое облако пыли, и видимость мгновенно упала до нуля.

Это было похоже на старые аркадные игры про полеты в астероидах, где ты пытаешься увернуться от пикселей, вот только здесь пиксели могли с легкостью превратить нас в субатомное смузи. Огромные глыбы льда и камня проносились в считанных метрах от обшивки, подсвечиваемые сполохами магнитных бурь, которые лизали корпус синими языками статического электричества. Каждый удар мелкой крошки о щиты отдавался в кабине звоном пустого ведра, заставляя меня невольно втягивать голову в плечи и вспоминать все молитвы, которые я слышал от старых мусорщиков. Мы летели вслепую, доверяя лишь интуиции и тем обрывкам данных, которые еще умудрялись пробиваться через помехи на мой визор.

– Роджер, если мы выживем, я потребую у тебя обновление до версии «Люкс», – Мири возникла на панели в виде дергающейся голограммы. – Мои сенсоры сейчас чувствуют себя как на рок-концерте внутри микроволновки!

– Зато копы нас потеряли, Мири! В этом супе они не найдут нас даже с фонариком.

– Они не найдут нас, потому что мы сами не знаем, где находимся! Это не навигация, это бросок кубика в бездну.

Я усмехнулся, хотя пот уже заливал глаза, создавая дополнительную полосу препятствий. Корабль содрогнулся от мощного разряда, и в кабине запахло жженой электроникой, напоминая о том, что наше приключение может закончиться яркой вспышкой в любой момент. Но адреналин в крови шептал, что это лучший день в моей жизни – я пилотировал настоящий боевой катер, скрываясь от целого флота в самом опасном секторе системы. В такие моменты понимаешь, что диплом академии стоил каждой потраченной минуты, особенно та его часть, где учили не паниковать, когда все вокруг летит к чертям.

Мири вывела на главный экран список мелких поломок, который выглядел длиннее, чем список грехов среднего пирата с Тортуги.

– У меня плохие новости для твоего эго, капитан Соло на минималках, – язвительно заметила она. – Главный плазменный инжектор высокого давления модели «Сверхновая-2» забит шлаком настолько, что больше напоминает тромб в артерии курильщика. Если мы сейчас дадим полную тягу, двигатель просто решит, что он сверхновая, и бабахнет со вкусом и размахом. А еще система жизнеобеспечения начала подозрительно кашлять, намекая, что дышать азотом, это новый тренд этого сезона.

– Называй и его «Тысячелетним Соколом» на минималках, звучит солиднее, – парировал я, изучая графики давления.

– Солиднее будет выглядеть твой некролог, если ты не починишь это корыто прямо сейчас.

– Принято, ворчливая железка. Готовь инструменты, я иду в инженерный отсек.

Глава 13
Невыносимая легкость бытия

Выдохнув, я и с силой вбил рычаг подачи топлива в положение «Полный стоп». Грохот, который сопровождал наше бегство, сменился жутковатой, ватной тишиной, какая бывает только в утробе полудохлого звездолета, дрейфующего посреди электромагнитного киселя и астероидов. Мой «Лишний Процент» – а я уже официально решил называть это угнанное корыто своей собственностью – мелко дрожал, остывая после забега по пересеченной местности. Мы висели в самой гуще Пояса Теней, спрятавшись за массивной тушей ледяного астероида, который по совместительству работал нашим личным щитом от радаров.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, липкой усталостью. Руки дрожали, а в глазах все еще плясали фиолетовые круги от недавней иллюминации. Вокруг царил уютный хаос, выбитые панели, свисающие жгуты проводов и отчетливый запах паленого текстолита, который в космосе звучит как похоронный марш для любого оптимиста.

– Роджер, если ты решил, что тишина, это повод для медитации, то спешу тебя расстроить, – прорезался голос Мири. – Наши плазменные коллекторы выглядят так, будто по ним прошлось стадо пьяных ранкоров. Изоляция на силовых шинах испарилась, оставив после себя только добрые пожелания и кучу ионизированного мусора. Мы сейчас светимся в ИК-диапазоне, как новогодняя елка на похоронах имперского крейсера.

– Я все исправлю, Мири. Дай мне пять минут и моток синей изоленты.

Я вылез из кресла, едва не запутавшись в собственных ногах. Гравитация работала рывками, напоминая о том, что стабилизаторы тоже решили уйти в бессрочный отпуск. Корабль напоминал декорацию к малобюджетному фильму про выживание в космосе, где вместо спецэффектов используют ведро с болтами и энтузиазм режиссера.

Протиснувшись в узкий технический лаз, я оказался в самом сердце этого курьерского недоразумения. Бандиты, владевшие этим судном до меня, явно прогуливали уроки инженерной этики, топливные инжекторы были форсированы так, что медь на трубках посинела от стыда и перегрева. Это была классическая схема «разгоним до первой космической, а там как повезет» – чистый стимпанк в эпоху варп-двигателей. Я осторожно коснулся корпуса распределительного узла и тут же отдернул руку, металл все еще плевался жаром.

– Ого, да тут настоящий тюнинг от Ашота, – пробормотал я, изучая нагар на форсунках.

– Роджер, я серьезно! Если мы не сбросим давление в криогенном контуре, то через три минуты у нас случится «синий экран смерти» в самом буквальном смысле, – Мири вывела на мой визор тревожную диаграмму. – Эти инжекторы разогнаны на сто сорок шесть процентов от номинала. Это не корабль, это летающая петарда с фитилем, который уже догорает. Наши пушки вообще превратились в куски бесполезного шлака после той заварушки с ракетой.

– Мири, детка, не ворчи. Лучше подсвети мне левый фланец.

Я выудил из кармана свой верный мультитул и начал аккуратно ослаблять зажимные болты на байпасном клапане. Из-под прокладки с шипением вырвалась струйка ледяного пара, мгновенно превратившись в иней на моих перчатках. Это было филигранное занятие, нужно было стравить избыток давления, не разгерметизировав при этом всю систему, иначе мы просто превратимся в ледяную статую посреди вакуума.

Голограмма Мири появилась прямо над раскаленным двигателем. Она выглядела на удивление четко – новое ядро «Иджис» явно пошло ей на пользу, добавив детализации даже в таких суровых условиях. Она сложила руки на груди, неодобрительно качая головой, пока я пытался вычистить нагар из порта нейро-интерфейса с помощью старой зубной щетки, найденной в бардачке.

– Ты бы еще подорожник приложил, великий механик, – язвительно заметила она.

– Смейся-смейся, а эта щетка, артефакт древней цивилизации, она еще мой диплом в академии видела, – парировал я, аккуратно сметая пыль с позолоченных контактов.

– Твой диплом, Роджер, сейчас имеет ту же ценность, что и честное слово того бандита, которого мы выкинули в космос вместе с мусором. Мы летим на дырявом консервном ведре, которое держится на твоем упрямстве и моих алгоритмах оптимизации. Ты хоть понимаешь, что пыль в контактах интерфейса, это меньшая из наших проблем?

– Мири, электроника, наука о контактах, а чистота, залог здоровья. Без нормальной связи с ядром ты будешь лагать, как интернет на окраине галактики.

Я подул на разъем, и облако серой пыли взметнулось в воздух, заставив Мири картинно чихнуть, хотя я знал, что это всего лишь симуляция. Тем не менее, это добавило моменту какой-то домашней теплоты, если можно называть «домом» угнанный катер с перегретыми движками. Работа с техникой всегда успокаивала меня – здесь все было логично, если деталь сломана, ее нужно либо починить, либо заменить, либо обмануть.

Я перебрался к оружейной стойке, где располагались два кустарно установленных рельсотрона. Эти пушки выглядели так, будто их собрали в гараже из запчастей от старого холодильника и магнитных рельсов для скоростных поездов. Я проверил накопители энергии – конденсаторы тихо шипели, испуская запах озона, и на их корпусах уже начали появляться микротрещины от запредельных нагрузок.

– У нас тут намечается «большой бадабум», Мири, – я указал на светящийся индикатор перегрузки.

– Если ты нажмешь на гашетку еще раз, эти пушки просто самодезинтегрируются, прихватив с собой половину носовой секции, – согласилась она. – Бандиты не заморачивались с магнитными экранами, они просто пустили ток напрямую. Это как пытаться зажечь сигарету от ядерного взрыва.

– Значит, будем стрелять редко, но метко. – Я достал из кармана мятый стикер и жирным маркером написал на нем, «НЕ НАЖИМАТЬ КРАСНУЮ КНОПКУ».

Я торжественно приклеил бумажку на центральную панель управления огнем и громко расхохотался. Мой смех эхом отразился от голых стен трюма, звуча немного безумно в этой мертвой тишине. Мы были в ловушке, без денег, с кучей врагов на хвосте, но черт возьми, у нас был самый быстрый кусок хлама в этом секторе.

– Твой юмор когда-нибудь нас погубит, – проворчала Мири, но я заметил, как в ее глазах промелькнула искра одобрения.

Закончив с первичным осмотром, я направился в грузовой трюм, надеясь найти там хоть что-то полезное, кроме пустых канистр из-под дешевого синтетического эля. Как оказалось, экстренный сброс очистил все помещение от лишнего мусора, оставив лишь ряды ровных и аккуратных ящиков, закрепленных настолько прочно и качественно, что это сразу же вызвало подозрение.

– Опаньки, а вот и наш эпический лут! – воскликнул я.

Я заметил, что между ящиками застрял электронный планшет, неубиваемая штука весом с пару килограмм.

– Это личный терминал того амбала, – Мири мгновенно просканировала находку. – Защита биометрическая, уровень «Паранойя». Он заблокирован намертво. Похоже, наш покойный друг хранил здесь что-то поважнее списка покупок.

Я провел пальцем по холодной поверхности планшета. В руках у меня был настоящий клад – информация, которая в этом мире стоила дороже любого золота. Главарь банды явно не просто так таскал этот гаджет с собой, там могли быть коды доступа, координаты тайников или компромат на половину администрации станции.

– Чувствую себя Индианой Джонсом, только вместо шляпы у меня грязный комбез, а вместо хлыста, мультитул, – я довольно оскалился.

Я вернулся в кабину и аккуратно вставил планшет в диагностический порт корабля, соединив его через самодельный переходник. Мири тут же начала разворачивать свои подпрограммы взлома, и ее голограмма засветилась интенсивным синим светом, отражая поток данных, проходящий через ядро «Иджис». Экран планшета вспыхнул, выдавая каскады ошибок и запросов авторизации, но Мири щелкала их, как орехи.

– Роджер, тут шифрование военного образца, – ее голос стал серьезным. – Мне понадобится время, чтобы обойти все ловушки. Этот планшет, прямая связь с руководством синдиката. Если мы вскроем его, пути назад не будет. Тебе придется не просто сменить имя, а буквально переродиться.

– Мы и так уже по уши в неприятностях, Мири. Либо мы станем охотниками, либо нас сожрут как дичь. Ломай его.

Я смотрел на бегущие строки кода, чувствуя, как внутри растет азарт. Мы были на пороге чего-то грандиозного, и хотя впереди нас ждала неизвестность, я знал одно, этот полет я не забуду никогда. Наша история только начиналась, и в ней не было места для скуки и поражений.

– Подрубай его к бортовому компьютеру, тут нужен жесткий контакт, – прошептала Мири. – Держись, капитан, сейчас мы узнаем, насколько глубока эта кроличья нора.

Согнувшись в три погибели, в узком проходе между капитанским креслом и навигационной консолью, которая сейчас больше напоминала вскрытое брюхо механического кита, я сжимал в руках черный планшет, а из него, словно кишки, тянулись разноцветные провода к моему самодельному переходнику, собранному на коленке из запчастей от старого тостера и обломков коммуникатора. Это был настоящий Франкенштейн от мира электроники, но он работал, соединяя закрытую архитектуру синдиката с моей обновленной нейросетью. Подключение шло туго, шина данных стонала под нагрузкой, а из-под изоляции переходника начал вырываться тонкий сизый дымок с запахом паленого текстолита и моих несбывшихся надежд на спокойный вечер.

– Инженерный гений в деле! – гордо заявил я.

– Твой «гений» сейчас сожжет кораблю входные порты, Роджер, – отозвалась Мири, чья голограмма мерцала над пультом, недовольно скрестив руки. – Ты используешь протокол связи, который был устаревшим еще до того, как человечество научилось смывать за собой в космосе. Это не соединение, это попытка засунуть слона в замочную скважину при помощи кувалды.

– Просто дай мне немного времени, крошка. Сейчас я согласую уровни напряжений, и мы будем внутри.

Я аккуратно подкрутил настройки, стараясь поймать тот самый баланс, когда данные уже текут, а провода еще не превратились в плазму. На экране питбоя замелькали строки системных логов, и вдруг картинка стабилизировалась, явив нам интерфейс входа в личный раздел Большого Гига. Мири мгновенно вцепилась в поток данных, ее пальцы задвигались в воздухе, имитируя процесс высокоскоростного взлома, хотя я знал, что основная работа идет глубоко внутри ее нейроядра «Иджис».

– О, святые шестерни! Ты только посмотри на это, Роджер! – Мири вдруг залилась звонким, почти человеческим смехом, от которого у меня потеплело на душе. – Знаешь, какой у этого громилы пароль? Шесть цифр, которые потрясли мир, «123456». Это же классика! Я читала в архивах, что в двадцать первом веке так делал каждый второй пользователь, но чтобы в две тысячи трехсотом… Похоже, эволюция мозга у коллекторов пошла в обратную сторону.

– Стабильность, признак профессионализма, – я усмехнулся, вытирая пот со лба.

Пока Мири потрошила файловую систему планшета, в недрах «Лишнего Процента» что-то громко и отчетливо хлопнуло, а затем раздался мерзкий звук электрического треска. Это было наше многострадальное индуктивное реле в контуре аварийного питания, которое решило, что с него хватит приключений на сегодня. Я выругался, отбросил в сторону отвертку и полез под панель, где из распределительной коробки уже весело сыпались искры, угрожая поджарить мои единственные целые штаны. Ферритовый сердечник реле раскалился докрасна, а медная обмотка начала плавиться, превращаясь в бесформенный комок металла.

– Роджер, у нас падает напряжение на основном узле! – крикнула Мири, ее фигурка на мгновение подернулась красным. – Если мы сейчас потеряем питание, то я и ядро «Иджис» можем уйти в режим аварийной блокировки, и ты останешься с кирпичом на руке, вместо интеллекта!

– Спокойно, я контролирую ситуацию! Где моя синяя изолента?

Я выудил из кармана заветный рулончик небесно-голубого цвета – артефакт, который, по моему глубокому убеждению, удерживал эту Вселенную от окончательного распада в энтропию. Быстрыми, отточенными движениями я начал наматывать ленту раздвигая провода в стороны и изолируя, игнорируя легкие удары тока, которые заставляли мои волосы вставать дыбом. Изолента ложилась плотно, стягивая разболтанные крепления и создавая импровизированный изоляционный слой там, где заводской пластик давно превратился в труху. В этом был какой-то высший смысл, в мире высоких технологий и квантовых компьютеров все все равно держится на липкой ленте и честном слове.

– Изолента – основа основ Вселенной, – пробормотал я, затягивая последний виток.

– И основа твоей технической неграмотности, – парировала Мири, но ее голос снова стал чистым. – Питание стабилизировалось. Я вскрыла зашифрованный раздел. Роджер, забудь про свои обмотки и посмотри сюда. Тут папка с очень претенциозным названием «Золото Шлимана». Похоже, наши друзья коллекторы были не только вышибалами, но и любителями истории… или просто очень жадными искателями сокровищ.

Я бросил взгляд на визор, где разворачивалась карта далекой звездной системы. В самом центре огромного газового гиганта, прямо в его бушующей короне, мерцала ярко-золотая точка, окруженная каскадами технических данных. Это были точные координаты стационарного автоматизированного схрона, спрятанного в слоях плотной атмосферы, где давление могло сплющить обычный челнок в аккуратную консервную банку за долю секунды. Но судя по спецификациям, этот «общак» был защищен по последнему слову имперской техники, и внутри него хранилось то, ради чего стоило рискнуть парой-тройкой жизней.

– Там горы кредитов, Роджер. Настоящих, не прослеживаемых кредитов! – Мири возбужденно запрыгала вокруг навигатора. – И запчасти! Я вижу в описи маршевые инжекторы серии «Титан-5» и плазменные фильтры с золотым напылением. Если мы доберемся туда, мы сможем превратить это корыто в настоящий исследовательский крейсер… ну, или хотя бы в его очень быструю имитацию.