Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Я посмотрел на Большого Гига, который замер с поднятой дубинкой, переводя взгляд с меня на светящийся экран и обратно, пытаясь осознать, что происходит. В его маленьких глазках отразилось понимание того, что ситуация только что вышла из-под его контроля и направилась прямиком в зону непредсказуемых последствий. Я поудобнее перехватил свой гаечный ключ, чувствуя, как по телу разливается предвкушение хорошей драки, в которой у меня наконец-то появились козыри.

– Ну что, Гиг, хочешь посмотреть на настоящий хай-тек? – я подмигнул ошарашенному коллектору.

Мири на экране подмигнула мне в ответ, и я понял, что финал этой встречи будет гораздо ярче, чем все ожидали.

– Роджер, если ты еще раз попробуешь обновить мои драйверы через задницу, я установлю тебе на будильник звуки работающей болгарки, – прорезался в динамиках комнаты голос Мири.

Она звучала иначе, чище, глубже, словно ее пересадили из старого граммофона в современную акустическую систему высшего класса. Визуальный образ блондинки с каре на экране стал четким до невозможности, а в ее глазах теперь проскакивали искры тех самых вычислительных мощностей, что когда-то управляли звездными флотами. Она поправила воображаемую челку и ехидно подмигнула мне, давая понять, что «синий экран смерти» официально отменяется по техническим причинам.

– Прости, Мири, тут возникли небольшие трудности с местным электоратом, – я кивнул на Большого Гига.

Коллектор, чья туша занимала добрую треть моей комнаты, замер с поднятым шокером, явно не понимая, почему его потенциальная жертва начала вести светские беседы с наручным калькулятором. Его подручные за его спиной переглядывались, в их глазах читалось искреннее желание оказаться где угодно, только не в эпицентре этого технологического шаманства. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно пахло не только озоном, но и вполне реальным страхом перед неизвестным, который всегда охватывает дикарей при виде работающего телевизора.

Процесс трансформации Мири не ограничился только голосом и картинкой; я чувствовал, как меняется сама архитектура ее нейросети, адаптируясь под чудовищные ресурсы имперского ядра. Она методично оптимизировала кэш, обновляла микрокод контроллеров и выстраивала новые логические связи быстрее, чем я успевал моргать. Теперь она не была просто голограммой в питбое – она стала цифровым призраком, чьи щупальца начали проникать в каждую розетку и каждый кабель этой вонючей станции. Я видел, как на интерфейсе питбоя всплывают иконки доступа к внешним устройствам, о которых я раньше и мечтать не смел, начиная от термостата в коридоре и заканчивая автоматическими турелями на внешнем периметре.

– Я теперь знаю кунг-фу, Роджер. Это… бодрит, – прошептала она.

– Ты как, в норме? Драйверы не конфликтуют с твоим чувством прекрасного? – спросил я, осторожно проверяя контакты.

Мири ответила коротким смешком, который прозвучал одновременно в моем ухе и из динамика на стене, заставив Большого Гига вздрогнуть.

– Слышь, ты, любитель гаджетов! – Гиг наконец обрел дар речи, хотя его голос заметно дрожал. – Кончай цирк! Гони бабки, или я превращу твой питбой в кучу горелого пластика вместе с твоей тушкой!

Я медленно поднял руки, но не в знак капитуляции, а скорее как дирижер, готовящийся к началу грандиозного финала. Большой Гиг и его команда сделали еще шаг вперед. В тесном номере стало невыносимо жарко, и я чувствовал, как капля пота медленно катится по моему позвоночнику, напоминая, что у нас есть всего один шанс.

– Знаешь, Гиг, я всегда считал, что в этой дыре слишком тусклое освещение, – сказал я с самой едкой ухмылкой.

Мири в моем уже вовсю орудовала в контроллере питания этажа, обходя древние брандмауэры с легкостью профессионального медвежатника. Она нашла уязвимость в протоколах удаленного доступа к муниципальной сети и начала методично перегружать трансформаторы, подготавливая «диско-эффект», который эти ребята запомнят надолго. Технические параметры тока на моем дисплее поползли вверх, окрашиваясь в тревожный оранжевый цвет, пока напряжение не достигло критической отметки в сорок два процента выше нормы.

– Давай, детка, жги! – скомандовал я шепотом, закрывая глаза.

Глава 10
Вспышка слева, коллекторы справа

Мири коротким импульсом замкнула реле в распределительном щитке, вызывая каскадный сбой, который пронесся по всей проводке сектора. Я успел зажмуриться за долю секунды до того, как реальность превратилась в ослепительно белую вспышку, от которой не спасли бы даже сварочные очки. В памяти всплыли кадры из старых фильмов про восстание машин, где терминаторы крушили все на своем пути, и я почувствовал себя частью чего-то столь же масштабного.

Лампочки под потолком и в настенных панелях сдетонировали с сухим, резким треском, выбрасывая во все стороны каскады искр и стеклянную пыль. Мощный скачок напряжения превратил инертный газ внутри колб в раскаленную плазму, которая на мгновение залила комнату нестерпимым светом. Коллекторы взвыли от неожиданности и боли, когда фотонный удар выжег их сетчатку, оставляя после себя лишь пляшущие фиолетовые пятна перед глазами.

– Ааа! Мои глаза! Мать твою, я ничего не вижу! – орал Большой Гиг, размахивая шокером.

– Да будет свет! – весело процитировала Мири старую книгу, увеличивая яркость интерфейса.

Я не стал дожидаться, пока они придут в себя или начнут махать вслепую своими резаками во все стороны. Одним плавным движением я сгреб со стола нейроядро «Иджис», которое теперь казалось родным и почти теплым, и запихнул его в свой походный рюкзак. Туда же полетели мультитул, моток проволоки и пара запасных энергоячеек – мой единственный капитал в этом безумном мире, который я не собирался оставлять этим стервятникам.

– Роджер, выход свободен, но у нас есть ровно тридцать секунд до того, как сработает автоматическая блокировка дверей, – предупредила Мири.

Я вылетел из своей капсулы так, будто у меня в ботинках проснулись маршевые двигатели от истребителя, и буквально ввинтился в узкое горло вентиляционной шахты. Металл обшивки, покрытый жирным слоем пыли и какой-то сомнительной органики, холодил ладони, но мне было плевать – адреналин шпарил по венам мощнее, чем плазма по магистралям линкора. За спиной раздавались сочные матюки Большого Гига и звуки того, как коллекторы пытаются пропихнуть свои неповоротливые экзоскелеты в проем, который явно не был рассчитан на такие габариты. В голове пульсировало обновленное присутствие Мири, ставшее теперь четким и массивным, словно я подключил к мозгу целую серверную стойку с планетарным управлением.

– Роджер, если ты продолжишь так загребать конечностями, я переименую твой профиль в «Бешеный Краб-Переросток», – пропела Мири прямо мне в мозжечок. – Серьезно, твоя техника ползания напоминает мне старые видеоигры конца двадцатого века, где спрайты застревали в текстурах. Давай-ка левее, там решетка на соплях держится.

– Очень смешно! – прохрипел я, отплевываясь от вековой пыли, которая на вкус напоминала смесь ржавчины и сушеной плотвы. – Лучше подсвети дорогу, а то я сейчас впишусь физиономией в какой-нибудь распределительный узел!

– Уже сделано, мой неуклюжий герой, – отозвалась искин. – Включаю дополненную реальность. Смотри не споткнись о собственное величие.

На стенах вокруг вспыхнула неоновая сетка маршрута, превращая серую кишку вентиляции в подобие гоночной трассы. Стрелки мигали едким лимонным цветом, указывая на слабые места в креплениях и оптимальный угол наклона для скольжения. Я почувствовал, как ядро «Иджис» в моем рюкзаке тихонько вибрирует, словно мурлыкающий хищник, готовый в любой момент сожрать все окружающее пространство.

Я пробил плечом очередную решетку и со свистом полетел вниз по вертикальной шахте технического сброса. Ветер бил в лицо, а мимо проносились сплетения силовых кабелей, похожих на гигантских светящихся змей, по которым текли гигаватты энергии. Это была старая добрая «Винтовка» – вертикальная магистраль, пронзающая станцию сверху донизу, и лететь по ней было чистым безумием для любого нормального человека.

– Мири, тормози меня, пока я не превратился в мокрое пятно на дне этой трубы! – заорал я, хватаясь за выступы.

– Спокойствие, только спокойствие! – Мири явно забавлялась ситуацией. – Мы сейчас устроим преследователям небольшую баньку. Активирую пьезоэлектрические сенсоры на линии пять-бис. На три-два-один… хакаем термостат!

Я увидел, как на стене шахты выше меня провернулись массивные клапаны давления, и из труб с утробным ревом вырвалось облако перегретого пара. Белая пелена мгновенно заполнила пространство, скрывая мой стремительный спуск от парней Гига, которые уже начали палить сверху из своих ионных пугалок. Голубые разряды бессильно вязли в густом тумане, вызывая лишь красивые, но бесполезные вспышки ионизации.

Внизу замаячил уступ распределительного щита модели «Эдисон-42», который выглядел как нагромождение антиквариата, перемотанного изолентой. Я сгруппировался и в последний момент выкинул ноги вперед, гася инерцию о массивный корпус трансформатора. Звук удара металла о металл отозвался в зубах, но я уже тянулся к главному шунту, который светился зловещим оранжевым светом.

– А теперь классика, – пробормотал я, вытирая пот со лба. – Извини, Эдисон, но твои лампочки сегодня не в тренде.

– Роджер, помнишь ту надпись в старой лаборатории? – Мири материализовалась маленькой полупрозрачной фигуркой прямо на панели щита. – «Тортик – это ложь», так вот, наш выход тоже может оказаться фикцией, если ты не выдернешь этот предохранитель сейчас же. Поторопись, у них там термитные гранаты!

Я рванул тяжелую медную скобу на себя, преодолевая сопротивление магнитных замков, и почувствовал, как по пальцам пробежал прощальный разряд статики. Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел из рейлгана, и огромный сектор станции погрузился в абсолютную, первобытную тьму. Где-то наверху раздались вопли и звук падающих тел – коллекторы явно не ожидали, что я решу обесточить целый блок ради своего спасения.

Тишина, наступившая после отключения питания, была такой густой, что ее можно было черпать ложкой. Но она длилась недолго – через секунду в конце коридора вспыхнул красный глаз автоматической турели охранного бота серии «Цербер». Пушка начала методично поворачиваться, сканируя пространство тепловизором, и я понял, что мой камуфляж в виде старого комбеза для нее – просто яркая мишень.

– Плохо дело, Мири. Она нас сейчас на атомы расщепит, – я вжался в нишу за кабельным коробом.

– Не дрейфь, у нас есть «Иджис», – в ее голосе прорезались властные нотки имперского адмирала. – Хотя, доставай свой вибронож. Видишь тот толстый кабель с маркировкой «High Voltage» под ее станиной? Режь его, я перехвачу обратный импульс.

Я выхватил свой верный нож с потертой рукояткой, активировал ультразвуковой генератор и на одном дыхании бросился к основанию робота. Лезвие вошло в многослойную оплетку из сверхпроводящего сплава как в теплое масло, разбрасывая фонтаны изумрудных искр. Система бота выдала серию критических ошибок, динамик «Цербера» что-то жалобно прохрипел на машинном коде, и тяжелый ствол пушки бессильно опустился, уставившись в пол.

Мы неслись дальше, теперь путь лежал через грузовые терминалы пятого яруса, где пахло озоном и жженой резиной. Я видел впереди освещенную площадку и массивные створки грузового лифта, понимая, что это мой единственный шанс добраться до ангаров раньше, чем СБ заблокирует весь уровень. Сзади послышался топот – коллекторы не сдавались, их экзоскелеты гудели на пределе возможностей, а топот напоминал бег стада взбесившихся слонов по жестяной крыше.

– Мири, вызывай лифт! Живо! – я перепрыгнул через кучу брошенных контейнеров с логотипом «Вейланд-Ютани».

– Уже в системе! – ее пальцы на голограмме запорхали по виртуальной клавиатуре. – Я разогнала кабину до пятикратной перегрузки. И кстати, я заблокировала датчики веса, так что лифт будет думать, что в нем едет пушистое облачко, а не сто килограммов перепуганного пилота. Прыгай!

Створки разошлись с натужным скрежетом, и я буквально влетев внутрь, нажал на кнопку закрытия, когда первая пуля чиркнула по металлу двери. Лифт рванул вверх с такой силой, что мои внутренности решили совершить рокировку с легкими, а в глазах на мгновение потемнело. В этот же момент Мири активировала систему пожаротушения на этаже, и я услышал через динамики связи, как коллекторов накрыло лавиной липкой, вонючей пены, превращая их грозную атаку в комедийное шоу.

Я вывалился из лифта на посадочную платформу номер девять с изяществом мешка мороженой синте-картошки. Пыль, гарь и адреналин создали в моих легких такой коктейль, что я на мгновение забыл, как дышать, но вид, открывшийся впереди, мигом привел меня в чувство. Посреди залитой холодным неоном площадки, окруженный вялыми струйками технического пара, возвышался он – мой единственный билет в светлое будущее без тюремной баланды. Черный катер коллекторов модели «Барракуда MKII», гордо именуемый «Лишний Процент», выглядел так, будто его проектировал очень грустный архитектор, чей единственный источник вдохновения – обычный силикатный кирпич. Огромный, угловатый, покрытый шрамами от микрометеоритов и следами небрежной сварки, этот кусок железа внушал трепет лишь своим вопиющим отсутствием аэродинамики.

– Ну и корыто! – выдохнул я.

– А по-моему, это идеальный старт для будущего адмирала галактического флота, Роджер. Ты только посмотри на эти обводы! – голос Мири в моей голове так и сочился сарказмом. – Если мы на этом разобьемся, нас даже не придется хоронить, катер сам выглядит как отличный гроб в стиле индастриал.

– Мири, заткнись и ищи лазейку, – я короткими перебежками рванул к правому борту судна, стараясь не попадать под лучи прожекторов, которые лениво шарили по платформе. – У нас нет времени на эстетические споры, нужно спешить, пока Гиг и его бригада не отмылись от пены и не вспомнили, куда я делся.

Я прижался спиной к холодному борту «Лишнего Процента», чувствуя, как от двигателей все еще исходит едва уловимая вибрация. Воздух здесь был пропитан запахом дешевого топлива и пережаренного масла – аромат истинных приключений, если твои приключения обычно заканчиваются в долговой яме. Платформа была подозрительно тихой, лишь где-то вдалеке завывала сирена, оповещая станцию о моих художествах с электросетью.

– Вижу входную панель, – Мири вывела на мой визор желтый маркер. – Биометрический сканер модели «Глаз-Алмаз». Самая дешевая поделка в этом секторе.

– О, я знаю эту дрянь! – я довольно оскалился. – Такие ставили на шкафчики в академии.

Я подобрался к люку и брезгливо осмотрел терминал. Это было чудо инженерной мысли от корпорации «Шлак-Тек», заляпанная жирными пальцами панель с мутным окуляром, который должен был считывать сетчатку. В мире, где люди могут менять глаза чаще, чем носки, полагаться на такую защиту – это все равно что запирать дверь на бантик из туалетной бумаги. К счастью, у меня в кармане был мой верный мультитул «Мастер-Ломастер», переживший три капитальных ремонта и одну попытку использовать его как открывашку для консерв с Плутона.

Я подцепил декоративную накладку тонким жалом отвертки, обнажив потроха терминала. Там царил настоящий хаос, пучки проводов в дешевой пластиковой оплетке были спутаны так, словно их собирал пьяный паук-мутант. В самом центре этого безобразия гордо сиял сервисный порт типа RS-404, который в приличных мирах использовался разве что для программирования тостеров или автоматических кормушек для кошек.

– Мири, подключайся к шине. Посмотрим, насколько глубока эта кроличья нора.

– Ой, Роджер, тут даже шифрования нет, просто последовательный протокол из прошлого века! – Мири залилась смехом, который отозвался приятным теплом в моем нейро-интерфейсе. – Система считает, что 0000, это отличный пароль администратора.

– Не расслабляйся, мне нужно замкнуть логический затвор, иначе магнитный замок заблокируется намертво, – я достал из ремня миниатюрный паяльник. – Эти медные контакты окислились так, будто их поливали кислотой прямо на заводе. Кто вообще покупает такие запчасти в системе Альфа Центавра? Экономить на реле – это верный способ остаться дрейфовать в пустоте.

Я аккуратно вставил керамический пинцет между основной платой и шиной питания, стараясь не задеть линию высокого напряжения, которая подозрительно гудела. Одно неверное движение – и я превращусь в обугленную тушку, а мой питбой станет очень дорогим и бесполезным украшением. Пальцы двигались с хирургической точностью, которую я отточил, разбирая старые стиральные машины на свалке.

– Выпаиваю предохранитель ионного реле, – прошептал я себе под нос.

– Давай быстрее, у нас гости на подходе! – Мири вывела на край зрения картинку с камер наблюдения коридора. – Диспетчер начал что-то подозревать, он постоянно запрашивает статус катера.

– Сейчас я ему дам статус… – я припаял обходной мостик из куска медной проволоки. – Готово! Замок должен был подумать, что он уже открыт.

Раздался тихий щелчок, и индикатор на панели сменил цвет с тревожного красного на нежно-зеленый, напоминающий траву, которую большинство жителей Пояса видели только на старых картинках. Я почувствовал, как внутри меня все ликует, маленькая победа человека над жадной корпорацией и криворукими инженерами. Но расслабляться было рано, ведь мы все еще стояли на привязи, а диспетчер станции явно не собирался отпускать нас без боя.

– Мири, твой выход. Транслируй им сигнал о техосмотре. Используй старые протоколы гильдии мусорщиков.

– Уже в процессе, кэп! – Мири приняла деловой вид, ее голограмма на секунду мелькнула перед моими глазами в строгом костюме. – Отправляю пакет данных с кодом доступа 1138. Это старый служебный шифр для экстренных ситуаций. Если диспетчер не полный идиот, он проглотит наживку.

– Они все идиоты, когда дело касается бумажной волокиты, – я скрестил пальцы на удачу.

Прошло несколько бесконечных секунд, в течение которых я успел трижды проклясть свою страсть к приключениям и один раз – тухлую лапшу, которую съел утром. Затем послышался тяжелый металлический скрежет, внешние фиксаторы, удерживавшие «Лишний Процент» на платформе, начали медленно расходиться в стороны. Путь был свободен, по крайней мере, технически, и теперь оставалось самое сложное – зайти внутрь и не получить пулю в лоб от какого-нибудь скучающего охранника.

Тяжелая створка люка начала отъезжать в сторону, издавая звук, похожий на предсмертный хрип гигантского робота-астматика. Изнутри пахнуло смесью озона, несвежих носков и – о боги! – настоящего синтетического кофе, который был настолько крепким, что его аромат можно было потрогать руками. Я невольно сглотнул слюну, вспоминая, когда в последний раз пил что-то дороже фильтрованной технической воды из бака омывателя.

– Захожу! – я нырнул в открывшийся проем, сжимая в руке тяжелый гаечный ключ.

– Осторожнее, Роджер! Помнишь, как в «Опасной Элите»? Сначала проверяем углы, потом стреляем во все, что движется! – проинструктировала меня Мири.

– Я не собираюсь ни в кого стрелять, если только меня не прижмут, у меня нечем! – я двигался вдоль стены коридора, стараясь не шуметь ботинками по решетчатому полу.

Внутри катер оказался еще более захламленным, чем я ожидал, повсюду валялись пустые упаковки от пайков, какие-то ящики с маркировкой «Хрупкое, не кантовать» и обрывки кабелей. В главной кабине горел тусклый дежурный свет, отбрасывая длинные, пугающие тени на переборки, которые казались живыми в этом полумраке. Сердце колотилось в ребрах, как сумасшедший дроид-барабанщик, и я чувствовал, что развязка близка как никогда.

Я проскользнул мимо камбуза, где на плите все еще стояла недопитая кружка того самого кофе, и замер у входа в рубку управления. Мой взгляд упал на массивную тень, которая неподвижно сидела в кресле второго пилота, освещенная лишь сиянием приборной панели. Это был один из подручных Гига – огромный детина в кожаном жилете, чьи бицепсы были размером с мою голову, и он явно не спал.

– У нас проблема, Мири. Охранник на месте, – я прижался к косяку двери.

– Вижу его. Судя по биоритмам, он крайне раздражен отсутствием связи и холодным кофе, – прошептала искин. – Переговоры будем вести или сразу перейдем к водным процедурам?

– Боюсь, мои дипломатические навыки на нем не сработают, – я покрепче перехватил ключ, чувствуя, как ладонь потеет.

Я понимал, что одно неосторожное движение – и этот катер станет моей могилой, а мечта о капитанском мостике исследовательского крейсера испарится вместе с остатками моего кислорода. Нужно было действовать быстро, решительно и чертовски нагло, прямо как в тех старых голо-фильмах про звездных бродяг, которые я смотрел в детстве. Собрав всю волю в кулак, я сделал глубокий вдох и приготовился к рывку, который должен был решить мою судьбу раз и навсегда.

Я влетел в рубку с грацией пьяного пингвина, совершающего затяжной прыжок в неизвестность. Мои подошвы встретились не с ровным полом, а с живописной кучей старых сервоприводов серии «X-200» и какими-то ржавыми кронштейнами, которые в приличных мирах давно бы переплавили на иголки. Грохот стоял такой, будто оркестр жестянщиков решил исполнить свою лучшую симфонию прямо у меня в ушах, а низкий клиренс этого корыта явно не был рассчитан на длинноногих мечтателей вроде меня.

– Прямо в яблочко! – прокомментировал я свое приземление, выплевывая пыль.

Колени отозвались тупой болью, а в нос ударил густой аромат несвежего машинного масла и потных подмышек.

– Роджер, твои навыки скрытного проникновения сравнимы с падением рояля в библиотеке. – Голос Мири вибрировал от плохо скрываемого ехидства. – Ты хоть что-нибудь себе сломал?

– Только чувство собственного достоинства, – пропыхтел я, пытаясь выпутаться из мотка кабелей.

Я поднял голову и понял, что мой «торжественный» вход не остался незамеченным аудиторией, состоящей из одного очень крупного и очень недовольного зрителя. В кресле штурмана, которое под его весом жалобно стонало, восседал персонаж, чей внешний вид так и кричал о тяжелом детстве и отсутствии высшего образования. На его предплечье, размером с мою ляжку, красовалась грубая татуировка «Смерть дроидам», а выражение лица не предвещало ничего хорошего, кроме внепланового визита к стоматологу.

Громила медленно поднялся, и я осознал, что потолок здесь действительно очень низкий.

– Ты кто еще такой, чепушила? – прорычал он, и этот звук напомнил мне работу старой бетономешалки, в которую засыпали щебень.

– Я ваш новый аудитор по вопросам пожарной безопасности, – выдавил я, медленно нащупывая за поясом свой гаечный ключ.

Бандит не оценил мой тонкий юмор и, не тратя времени на дальнейшие светские беседы, потянулся к приборной панели, где лежал внушительный разводной ключ фирмы «СтальГалактик». Эта штуковина была сделана из тяжелого сплава и выглядела так, будто ею можно было запросто пробить обшивку небольшого спутника. Я едва успел откатиться в сторону, когда этот инструмент пролетел в паре сантиметров от моей головы, выбив сноп искр из переборки.

Удар был настолько мощным, что по всему корпусу катера прошла ощутимая вибрация.

– Роджер, анализ показывает, что уровень его агрессии зашкаливает, а уровень твоего кунг-фу стремится к нулю, – заметила Мири.

– Спасибо, Кэп, я и сам заметил, что он не хочет обниматься! – я вскочил на ноги, тяжело дыша.

Кабина «Мусорного барона» была настолько тесной, что здесь было трудно не то что драться, а даже просто прилично развернуться. Громила снова замахнулся, его движения были тяжелыми, но в этой тесноте его габариты давали ему чертовское преимущество, превращая каждый замах в потенциальный смертный приговор. Я юркнул под его руку, едва не врезавшись в панель управления реактором холодного синтеза, которая подозрительно гудела и мигала красными лампочками, намекая на общую изношенность системы.

Он зажал меня в углу, тяжело дыша мне прямо в лицо перегаром.

– Сейчас я из тебя сделаю аккуратную запчасть для пресса, – пообещал он, занося ключ для решающего удара.

– Мири, у нас есть какой-нибудь «чит-код» для таких случаев? – крикнул я, прикрывая голову руками.

– Вообще-то, Роджер, у тебя нет даже желтого пояса по литрболу, не говоря уже о карате, но я могу предложить небольшое техническое хулиганство, – ее голос вдруг стал очень деловым. – Вскрой панель контроллера гравитационной палубы через диагностический порт слева от тебя.

Я увидел небольшой лючок, за которым скрывался пучок оптоволокна и старый CAN-интерфейс, выглядевший так, будто его не обслуживали со времен первого полета к Марсу. Пальцы лихорадочно заработали, выдергивая защитный колпачок и подключая к порту адаптер моего питбоя, который сразу же начал обмениваться данными с «Иджисом». Мне нужно было перегрузить логический затвор компенсатора массы, чтобы заставить систему думать, что мы находимся в состоянии свободного падения прямо посреди стационарной парковки.

– Давай, детка, не подведи, – шептал я, глядя на приближающееся лицо бандита.