Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20
Раритетная недвижимость

Верфь «Небесные Скидки» на «Вавилоне-4» встретила меня запахом жженой плазмы, дешевого технического спирта и ароматом несбывшихся надежд, который обычно витает в местах, где продают подержанные корыта. Я шагал мимо рядов сверкающих и не очень корпусов, чувствуя, как мой банковский чип в кармане буквально жжет бедро своей новообретенной тяжестью. Это было странное чувство, еще вчера я гадал, хватит ли мне кредитов на порцию синтетической лапши, а сегодня мог позволить себе не просто мечтать, а реально выбирать.

– Роджер, вытри слюни, ты выглядишь как ребенок в магазине сладостей, у которого внезапно обнаружилась безлимитная карта родителей, – прокомментировала Мири, ее голограмма лениво плавала над питбоем.

– Я не пускаю слюни, я провожу визуальную дефектовку потенциальных активов! – огрызнулся я, стараясь придать лицу выражение сурового и опытного капитана.

Первым номером нашей программы шел «Гордый Бизон» – тяжелый грузовик класса «Муравей», который выглядел так, будто его спроектировали с помощью линейки и пары кирпичей. Корабль был в идеальном состоянии, его броня блестела свежей краской, а двигатели на холостом ходу работали так тихо, что можно было услышать, как растет цена на акции Торговой Гильдии. Внутри все было функционально, скучно и пахло стерильной чистотой операционной, где вместо операций проводят бесконечные часы в прыжках между торговыми хабами. У него были усиленные магнитные захваты и трюм объемом с небольшую луну, но души в этом металлическом параллелепипеде было не больше, чем в тостере.

– Слишком надежно, Роджер. Ты умрешь от скуки раньше, чем мы пройдем первый сектор. – Мири демонстративно зевнула.

– Согласен. Это не корабль, это передвижной склад для носков и дешевого пластика. Пошли дальше, мне нужно что-то более… стремительное.

Мы переместились ко второму лоту, который назывался «Звездная Роса» – курьерский шаттл, выглядевший как хромированная слеза богини скорости. Внутри все было затянуто в натуральную кожу каких-то несчастных существ с окраин галактики, везде сияли лакшери-модули, а в капитанском кресле был встроен массажер для каждой отдельной мышцы. Это был идеальный транспорт для перевозки зажравшихся сенаторов или тех, кто решил подработать элитным космическим таксистом за бешеные чаевые. Сенсорные панели реагировали на мысли, а система кондиционирования могла имитировать морской бриз с планеты, которой уже не существовало.

– О, Роджер, представь! Ты в фуражке, с белыми перчатками, открываешь дверь какому-нибудь лорду… – Мири не удержалась от колкости.

– Мири, если ты еще раз назовешь меня таксистом, я установлю тебе голос старой навигационной системы образца две тысячи сотого года.

Я развернулся и ушел, не оглядываясь на этот памятник тщеславию, потому что в самом дальнем углу ангара, под слоем пыли и теней, я увидел его. Это был исследовательский корвет класса «Искатель», гордо носивший на борту потертую надпись «Странник», которая едва читалась под налетом космической копоти. Его хищный силуэт с острыми гранями и мощными выносными пилонами для сенсоров заставил мое сердце пропустить удар, а инженерную жилку – забиться в экстазе. Это была классика золотого века экспансии, корабль, способный на автономное выживание в таких дырах, куда копы даже под прикрытием флота не суются.

– Ого, – только и смог выдавить я, обходя эту стальную легенду.

– «Ого»? Роджер, это не «ого», это «помогите, я разваливаюсь»! – Мири мгновенно запустила глубокое сканирование корпуса.

Корвет продавался всего за триста пятьдесят тысяч кредитов – смешные двадцать процентов от его рыночной стоимости в нормальном состоянии, что само по себе было подозрительно. Я провел рукой по обшивке, чувствуя под пальцами каверны от микрометеоритов и глубокие царапины, которые рассказывали истории о прыжках через туманности и побегах от пиратов. Корпус требовал капитальной чистки, маневровые дюзы выглядели так, будто ими пытались колоть орехи, а из открытого технического люка сиротливо свисали провода. Но я видел потенциал там, где другие видели только груду металлолома, готовую отправиться в плавильную печь через неделю.

– У него реактор дышит на ладан, а квантовая матрица навигации вообще отсутствует! – Мири вывела список критических ошибок размером с «Войну и мир».

– Зато у него есть характер, Мири! И посмотри на эти фазовые решетки щитов – они армированные, военного образца! Это же настоящий зверь!

Я знал, что такие корабли редко попадают в свободную продажу, обычно они до последнего служат в научных флотах или гибнут в бездне, не оставляя следов. «Странник» явно прошел через ад, но его костяк оставался крепким, а зазоры между бронеплитами свидетельствовали о качестве сборки, которое сейчас уже не встретишь. Это был мой единственный шанс получить судно такого класса, ведь на новый корвет мне не хватило бы денег, даже если бы я продался в рабство на всю оставшуюся жизнь. Я чувствовал, как азарт заполняет мои вены, вытесняя здравый смысл и осторожность, которые Мири пыталась мне навязать.

– Ты сумасшедший, Роджер Форк. Мы погибнем на первом же разгоне из-за детонации топливных магистралей. – Она вздохнула, но в ее глазах я увидел тень любопытства.

– Мы не погибнем, мы будем исследовать неизведанное! А эти дырки я залатаю так, что они станут крепче основной брони.

В этот момент из-за опоры ангара вышел владелец верфи – скользкий тип по имени Сол, чей комбинезон лоснился от жира и наглости в равных пропорциях. Он широко улыбнулся, демонстрируя пару золотых имплантов вместо зубов, и прищурился, оценивая глубину моего кошелька по выражению моего лица. Сол явно считал меня очередным мечтателем, который купит эту развалюху, чтобы через неделю притащить ее обратно на запчасти, за бесценок. Он подошел ближе, похлопал «Странника» по борту, от чего сверху посыпалась ржавчина, и заговорил голосом, напоминающим скрип несмазанной двери.

– Вижу, парень, у тебя есть вкус к настоящим вещам! Это судно, жемчужина моей коллекции, отрываю от сердца за бесценок.

– Ваша «жемчужина» покрыта слоем нагара такой толщины, что ее можно использовать как угольную шахту, – я скрестил руки на груди.

– Ой, не будь таким занудой! Немного полировки, пара новых предохранителей, и он доставит тебя хоть к черту на рога! Триста пятьдесят тысяч, и ключи от неба твои.

Началась великая битва за каждый кредит, которую я вел с яростью раненого льва, понимая, что наличных у меня в обрез. Я тыкал Сола носом в подтеки гидравлической жидкости, указывал на микротрещины в МГД-генераторе и клялся всеми богами космоса, что ремонт обойдется мне в еще одну такую же сумму. Мири активно помогала, подсвечивая на экране самые жуткие дефекты, которые она находила в реальном времени, превращая осмотр в настоящий фильм ужасов для инженера. Продавец потел, вытирал лоб засаленным платком, но цену не сбавлял ни на кредит, прекрасно понимая, что я уже на крючке.

– Послушай, Сол, – я вплотную подошел к нему. – Цена остается, но ты отдашь мне все барахло, что осталось от этого корабля в твоих закромах.

– Какое еще барахло? Я и так отдаю его почти даром! – он попытался изобразить праведное возмущение, но глаза его бегали.

– Не ври мне. У тебя на складе лежат его родные пушки, расширители щитов и сенсоры, которые твои орки так неаккуратно сняли. Мне плевать на их состояние, я сам их починю. Либо ты привозишь их в течение трех дней, либо я иду покупать «Бизона» у твоих конкурентов из соседнего сектора.

Сол на мгновение замер, прикидывая убытки, но жадность и желание избавиться от залежалого товара победили его осторожность. Он протянул мне свою пухлую руку, и я сжал ее, чувствуя, как сделка скрепляется не только электронным контрактом, но и взаимным желанием обмануть систему. Он пообещал через три дня доставить контейнер с «дополнительным оборудованием», которое по факту было горой нерабочего железа, но для меня это были сокровища Аладдина. Я понимал, что впереди недели адского труда, но теперь у меня был Мой Корабль, и это чувство стоило каждого потраченного кредита.

– Сделка века, Роджер. Ты только что купил себе конструктор «сделай сам» для взрослых мазохистов. – Мири покачала головой.

– Завидуй молча, цифровая принцесса. Через неделю этот «конструктор» будет обгонять полицию, не напрягая турбин.

Я достал планшет и авторизовал транзакцию, наблюдая, как цифры на моем счету стремительно тают, превращаясь в статус «Оплачено». Сердце бешено колотилось, когда я получил коды доступа к шлюзу и бортовому компьютеру «Странника», официально становясь его капитаном. Продавец, довольно потирая руки, быстро ретировался, оставив меня наедине с моей новой стальной любовью, которая теперь принадлежала мне полностью. Я посмотрел вверх на массивную тушу корвета, и мне показалось, что он одобрительно загудел в ответ на мое прикосновение к консоли входа.

– Ну что, капитан, – голос Мири стал тише и серьезнее. – Пора поселиться внутри и принять, насколько все плохо на самом деле.

– Плохо, это когда нет корабля, Мири. А у нас он есть. Пошли обживать наш новый дом, пока Сол не передумал.

* * *

Я переступил порог шлюза «Странника» с таким выражением лица, будто только что завоевал небольшую империю, а не купил подержанный исследовательский корвет, пахнущий старым маслом и забытыми надеждами. Воздух внутри был тяжелым и застоявшимся, пропитанным ароматами трех десятилетий консервации. Я сделал глубокий вдох, закашлялся от пыли и почувствовал себя самым счастливым идиотом в радиусе десяти световых лет. Стены коридора встретили меня тусклым отблеском обшарпанного металла и паутиной проводов, свисающих с потолка, словно щупальца какого-то техногенного Ктулху.

– Добро пожаловать домой, Роджер. Надеюсь, ты взял с собой освежитель воздуха с ароматом «Чистая совесть», потому что здесь воняет, как в раздевалке орков после футбольного матча, – прокомментировала Мири.

– Это запах приключений, Мири! И немного, просроченного пайка, который, кажется, обрел разум вон в том углу.

Я пробрался к центральному пульту, стараясь не наступить в лужу неизвестного происхождения. Мои пальцы привычно легли на главный тумблер питания, и я на мгновение замер, затаив дыхание. Это был тот самый момент, который показывают в фильмах перед тем, как все взорвется или засияет ослепительным светом. Я резко дернул рычаг вниз, и корабль отозвался низким, утробным стоном, переходящим в уверенное гудение реактора.

– Оживай, детка, папочка дома.

Лампы аварийного освещения вспыхнули красным, затем мигнули и перешли в ровный янтарный свет, вырывая из тьмы очертания мостика. «Странник» задышал, запуская вентиляторы и прогоняя через систему фильтрации накопленную годами пыль. Я почувствовал легкую вибрацию под ногами – сердце корабля, его старый добрый МГД-генератор, все еще билось, пусть и с заметной аритмией.

Состояние корвета, если смотреть правде в глаза и не через розовые очки фаната ретро-техники, было средненьким, плавно переходящим в «полный швах». Я активировал диагностический режим питбоя и медленно двинулся по жилой палубе, помечая красным маркером каждый косяк, который бросался в глаза. Гидравлика в левом сегменте сопливила так, будто у нее был хронический насморк, а магистрали охлаждения местами истончились до состояния фольги для запекания курицы. Изношенные кабели искрили при каждом скачке напряжения, создавая в коридорах эффект дешевой дискотеки.

– Мири, детка, запускай глубокое сканирование. Мне нужно знать все, от состояния топливных ячеек до того, сколько тараканов-мутантов планируют восстание в трюме.

– Роджер, я уже в системе. Тут такой беспорядок, что даже мой антивирус попросил отпуск за свой счет. Архитектура сети выглядит так, будто ее проектировал безумный шляпник под воздействием спайса. Вижу кучу скрытых дефектов в логических контроллерах управления, кто-то пытался чинить это судно с помощью синей изоленты и молитв. У меня аж дежавю началось.

Я остановился у распределительного щита, который выглядел как клубок разъяренных змей. Мири вывела на мой визор трехмерную схему, где красные зоны пульсировали с тревожной частотой. Половина предохранителей была заменена обычными медными монетами, а один из шунтов вообще держался на жевательной резинке. Это было опасно, безответственно и чертовски в моем стиле – выжать максимум из того, что должно было сгнить еще в прошлом веке.

– Мы это исправим, – пробормотал я, доставая мультитул. – Главное, чтобы корпус не развалился при первом же прыжке.

Мири не просто сканировала, она буквально вгрызалась в код «Странника», используя мощности своего нового имперского ядра. Внезапно она издала тихий торжествующий звук, и перед моими глазами развернулись чертежи с пометкой «Секретно. Собственность Корпорации Небула». Это были оригинальные схемы производства, которые невозможно было достать легально даже за миллион кредитов.

– Смотри, что я нашла в зашифрованном бэкапе навигационного модуля! Это полные спецификации узлов и процедуры калибровки реакторного контура. Теперь мы не просто будем латать дыры, мы сделаем из этого корыта конфетку.

– Ты просто чудо, Мири! С такими козырями мы обставим любого механика в этом секторе!

Я спустился в двигательный отсек, где царил хаос из пустых канистр и обрывков теплоизоляции. Здесь было жарко, пахло озоном и жженым металлом, но для меня это была самая прекрасная мастерская во вселенной. Я начал с того, что методично выгреб весь мусор, готовя посадочные места для новых модулей, которые обещал подвезти Сол. Руки чесались по настоящей работе, и я чувствовал, как азарт наполняет меня, вытесняя усталость после всех этих побегов и перестрелок.

– Подготовь интерфейс для синхронизации, – скомандовал я, зачищая контакты. – Мы установим такие расширители, что нас не засечет ни один радар Гильдии.

На второй день в ангар ввалился Сол со своей командой грузчиков, которые катили ящики, подозрительно напоминающие гробы для роботов. Торговец выглядел довольным, как кот, укравший целую цистерну сметаны, и постоянно потирал руки. Он вывалил передо мной груду железа, которую обещал в качестве «бонуса», и я почувствовал, как мой внутренний перфекционист тихо стонет в углу сознания.

– Вот, как и договаривались, Капитан! Лучшее оборудование из моих личных запасов. Немного потрепанное, но с огромным потенциалом!

Я осмотрел одну из пушек, которая выглядела так, будто ее жевал годзилла, а потом выплюнул за ненадобностью. Магнитные катушки были погнуты, а линза фокусировки покрыта таким слоем копоти, что через нее нельзя было увидеть даже взрыв сверхновой. Генераторы щитов выглядели не лучше – их корпуса были помяты, а индикаторы питания светились унылым серым цветом, намекая на полную деградацию накопителей.

– Сол, ты уверен, что это пушки, а не детали от трактора для терраформирования? – я скептически постучал по стволу.

– Обижаешь, парень! Это классические плазменные резаки модели «Центурион». Да, им нужно немного любви и ласки, но в умелых руках они заставят любого пирата пересмотреть свои жизненные приоритеты.

Я достал портативный сканер «Спектр» и провел по груде запчастей. Прибор недовольно запищал, выдавая статус «Металлолом 90%». Однако Мири быстро вмешалась, проанализировав внутреннюю структуру, основные сердечники и накопители были целы, а остальное можно было пересобрать. Это был настоящий вызов для моих навыков, и я уже видел, как эти «инвалиды войны» превращаются в грозное оружие.

– Ладно, Сол, катись отсюда, пока я не попросил тебя продемонстрировать работу этих щитов лично под обстрелом, – я махнул рукой в сторону выхода.

Следующие три недели превратились в бесконечный марафон из пайки, калибровки и ругательств, перемежаемых редкими перекусами синтетическим протеином. Я жил в машинном отделении, засыпая прямо на куче проводов, и просыпался от того, что Мири громко проигрывала в моем шлеме имперский марш. Мои руки были покрыты мелкими ожогами и порезами, а лицо – неистребимым слоем технической смазки, но работа продвигалась семимильными шагами.

– Роджер, сдвинь фазовый сдвиг на четыре микрометра влево. Если промахнешься, мы получим не щит, а очень дорогую микроволновку, – командовала Мири.

– Спокойно, я жестянщик в четвертом поколении, если считать ремонт кофемолок у бабушки на ферме.

Я аккуратно впаивал новые шунты в плату управления «Центурионом», стараясь не перегреть чувствительные чипы. Мири диктовала мне параметры частоты силового поля, подстраивая их под возможности нашего старенького реактора, чтобы избежать перегрузки. Это была тонкая работа, требующая концентрации хирургу, но под руководством искина с имперским ядром я чувствовал себя богом механики. Пушки одна за другой вставали на свои штатные крепления, их хищные жерла теперь блестели свежей полировкой и новой оптикой.

– Установка модуля завершена. Синхронизация систем на уровне девяноста восьми процентов. Мы готовы жарить врагов, Роджер!

– Отлично. Теперь займемся щитами. Я хочу, чтобы они держали удар даже от тяжелого крейсера, ну или хотя бы не сгорали от плевка пиратского катера.

Мы работали слаженно, как единый механизм, я был руками, а Мири – мозгом этого безумного проекта. Она находила обходные пути в коде прошивок, позволяя мне разгонять оборудование до пиковых значений, которые производитель считал фатальными. Я установил восстановленные генераторы, усилил их каскадными преобразователями и завязал все это в единую сеть через навигационный мостик. «Странник» постепенно преображался, обрастая новыми зубами и крепким панцирем под моей заботливой рукой.

На исходе третьей недели, пошатываясь от усталости, я поднялся на мостик и тяжело рухнул в капитанское кресло, которое встретило меня мягким объятием потрепанной кожи. Вокруг все сияло, панели управления светились ровным зеленым светом, сенсоры выдавали четкую картинку окружающего пространства, а в воздухе больше не пахло пылью. Корабль был готов, он вибрировал от сдерживаемой мощи, словно породистый скакун перед долгим забегом по бескрайним просторам галактики.

– Ну что, Мири, запускай полную проверку. Посмотрим, не отвалятся ли наши пушки при попытке навестись на цель.

– Инициализация систем запущена. Реактор в норме, щиты стабильны, орудийные системы онлайн. Роджер, мы официально больше не мусорщики. Мы, владельцы боеспособного корвета с незаконно модифицированным ИИ. Прямо как в тех старых голофильмах про контрабандистов, от которых ты фанатеешь.

Я улыбнулся, глядя на панорамный экран, где отражались огни станции «Вавилон-4». Это было потрясающее чувство – знать, что все это железо теперь слушается только меня и готово нести нас к звездам. Я нажал пару кнопок, проверяя отклик рулевых тяг, и «Странник» послушно качнулся, подтверждая свою готовность к любым испытаниям. Мы сделали это, мы вырвались из грязи и теперь были готовы заявить о себе всему обитаемому космосу.

– Теперь нам нужно составить план полета и свалить отсюда.

– Роджер, я проверила все системы трижды. Мы полностью функциональны и готовы к прыжку. Правда, в грузовом отсеке есть странный шум в районе десятого сектора, но, скорее всего, это просто система вентиляции притирается к новым фильтрам. Без помех от станции будет понятнее, что там.

– Наверняка. Разберемся с этим после прыжка, – я уверенно перехватил штурвал, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в крови. – Поехали, Мири! Курс, на край вселенной, и ни шагу назад!

Я запустил предстартовую последовательность, наблюдая, как на мониторах загораются подтверждения от всех узлов корабля.

Глава 21
Крио-спящая красавица

Я почувствовал, как «Странник» оживает под моими руками, и это было совсем не жалкое дребезжание, к которому я привык на «Жаворонке». Новые маршевые двигатели, которые я три дня материл и калибровал, отозвались низкой, бархатистой вибрацией, пробирающей до самых костей и заставляющей зубы слегка постукивать в такт тактам реактора. Это был звук чистой мощи, спрятанной в старом, поцарапанном корпусе, и я невольно заулыбался, глядя на то, как стрелки аналоговых индикаторов, которые я воткнул для антуража, плавно поползли вверх. В кабине пахло разогретым металлом, свежей изоляцией и тем самым специфическим озоновым душком, который всегда сопровождает работу военного оборудования высокого класса. Я покрепче сжал рукоятки управления, чувствуя себя так, словно я наконец-то оседлал настоящего дракона, а не хромую корову с реактивным ранцем.

Зверь проснулся и требовал простора.

Я пробежался пальцами по сенсорной панели, проверяя герметичность шлюзов и давление в топливных магистралях, которые теперь светились на схеме идеальным лазурным цветом. Моя «орел» был готов сорваться с места, и я едва сдерживал искушение просто вдавить газ в пол, не дожидаясь всех этих бюрократических формальностей. Мониторы выдавали четкую картинку, а система навигации уже прокладывала маршрут сквозь хитросплетение орбитальных трасс, по которым сновали сотни мелких судов.

– Вавилон-4, это корвет «Странник», запрашиваю добро на выход из дока пять-бис. Мы засиделись в вашей консервной банке, пора проветриться. – я постарался, чтобы мой голос звучал максимально небрежно и героически.

– «Странник», говорит диспетчерская. Вижу вас в сетке. Магнитные захваты отключены через три… две… одну… Счастливого пути, капитан, и постарайтесь на этот раз не снести нам антенну связи своей кормой. – голос диспетчера звучал устало, но в нем проскальзывало тень уважения к тому, как быстро я привел этот хлам в чувство.

Огромные створки ангара начали медленно расходиться, открывая передо мной бесконечную черную бездну, усеянную колючими искрами далеких звезд, которые манили меня своим холодным блеском. Я плавно толкнул рычаг вперед, и корвет, словно почувствовав мою волю, грациозно скользнул в открытый космос, оставляя позади залитые неоном и смогом доки станции Вавилон-4. В этот момент я почувствовал такую легкость, будто с моих плеч свалилась вся тяжесть долгов, преследований бандитов и бесконечных ремонтов, которые преследовали меня последний месяц. Корабль шел ровно, без рывков и провалов в тяге, а маневровые дюзы выплевывали короткие порции плазмы, заставляя судно танцевать среди орбитального мусора и мелких астероидов. Мы вышли в открытую пустоту, и я наконец-то смог вздохнуть полной грудью, наслаждаясь тишиной, которую нарушал лишь тихий шепот работающих вентиляторов.

Свобода, наконец-то мы одни в этой бесконечности!

Теперь нашей целью стала точка перехода, расположенная в паре часов лету на досветовых скоростях, где гравитационные колодцы планеты переставали тянуть нас к себе. Я расслабился в кресле, поглядывая на главный экран, где Мири уже начала выводить бесконечные столбцы данных первичной диагностики, которую она проводила в фоновом режиме. Вокруг нас не было ни подозрительных сигнатур, ни обломков, которые могли бы превратить наш полет в короткую, но яркую вспышку на радарах ПВО.

– Ну что, Мири, детка, как там наши внутренности? Не развалятся, если я решу немного поддать жару перед прыжком? – я подмигнул голограмме, которая материализовалась прямо на приборной панели.

– Роджер, если ты будешь называть меня «деткой», я перенастрою твой кофейный автомат на выдачу исключительно касторки! – Мири картинно надула губы, но тут же сменила выражение лица на сосредоточенное. – Но если серьезно, то диагностика показывает, что твои руки растут из нужного места. Все системы жизнеобеспечения работают на сто десять процентов, щиты стабильны как никогда, а реактор урчит так сладко, что мне хочется начать писать стихи про ядерный синтез.

Она начала методично перечислять параметры всех узлов, и я с каждым ее словом чувствовал, как внутри меня растет гордость за проделанную работу. Силовые щиты теперь имели армированную структуру, которую я позаимствовал из имперских спецификаций, а генераторы накачки работали в идеальном резонансе, создавая вокруг корабля непробиваемый кокон. Жизнеобеспечение выдавало воздух такой чистоты, что я даже почувствовал легкое головокружение от избытка кислорода, к которому мой организм, привыкший к смогу мастерских, был явно не готов. «Странник» действительно преобразился, превратившись из ржавого ведра в грозный инструмент исследователя, способный выдержать не только прыжок, но и серьезную заварушку, если таковая случится.

– Мы просто звери, Мири! С таким железом нам сам черт не брат. – я довольно потер ладони, предвкушая первый прыжок.

– Не обольщайтесь, капитан Форк, железо, это только половина дела, вторая половина, это ваши сомнительные навыки пилотирования. – Мири усмехнулась, но в ее голосе слышалось явное одобрение. – Однако должна признать, что этот корвет теперь выдает мощность, которая в три раза превышает его заводские настройки. Твои «гаражные» модификации каким-то чудом не взорвали нас на старте, что уже можно считать величайшим достижением этого столетия.

Я довольно хмыкнул, рассматривая индикаторы, которые теперь горели стабильным, успокаивающим зеленым светом, сигнализируя о полной готовности всех систем к любым испытаниям. Это было именно то, о чем я мечтал в Академии – надежный корабль, верный напарник и бесконечный горизонт впереди, полный тайн и возможностей разбогатеть. Но внезапно лицо Мири на голограмме дернулось, а ее глаза подернулись рябью, как будто она наткнулась в коде на нечто такое, что не укладывалось в ее логические цепочки. Она замолчала на полуслове, по экранам побежали безумные строки текста, выуживая из недр бортового компьютера скрытые слои информации.

– Роджер, у нас тут… небольшая странность в архивах. Кажется, наш «Странник» не просто пылился на свалке Сола последние годы. – голос Мири стал непривычно серьезным и даже немного тревожным.

– Что ты имеешь в виду? Что-то не так с лицензией или на нас висят старые штрафы за парковку в неположенном месте? – я напрягся, чувствуя, как хорошее настроение начинает медленно испаряться.

– Хуже. Я залезла в глубокие архивы центрального ядра, туда, где обычно хранятся логи обслуживания и навигационные записи, которые нельзя стереть простым форматированием. – Мири вывела на экран временную шкалу, на которой зияла огромная черная дыра. – Смотри сам. Последние десять лет истории этого корабля полностью стерты. Не просто удалены, а выжжены на программном уровне с использованием военных алгоритмов очистки данных. Как будто кто-то очень не хотел, чтобы мы узнали, где этот корвет летал и что он там видел.

Я уставился на пустую шкалу времени, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, обычно предвещающие крупные неприятности в будущем. Для стандартного исследовательского судна такая скрытность была совершенно нехарактерна – пилоты-исследователи, наоборот, гордятся каждым пройденным парсеком и записывают каждую пылинку в журналы. Стирание десяти лет жизни корабля означало только одно, «Странник» участвовал в чем-то настолько незаконном или секретном, что его владельцы предпочли уничтожить всю информацию, прежде чем он попал на свалку. Это открытие заставило меня по-новому взглянуть на обшарпанные стены кабины и глубокие царапины на обшивке, которые теперь казались не просто следами времени, а шрамами от тайных войн.

Кто-то очень постарался замести следы, и это мне совсем не нравится.

– Может, Сол просто решил скрыть, что корабль возил контрабанду? – я попытался найти логичное объяснение, хотя сам в него не особо верил.

– Нет, Роджер, для контрабанды не используют такие мощные средства затирки, это уровень имперской разведки или спецподразделений корпораций. – Мири покачала головой, продолжая копаться в остатках кода. – И это еще не все. Теперь, когда мы вышли в глубокий космос и помехи от станции больше не забивают эфир, я начала улавливать странную пульсацию в энергетической сети корабля.

Мы уже почти достигли зоны прыжка, и я уже собирался активировать гиперпривод, когда слова Мири заставили мой палец замереть над кнопкой старта. Вокруг нас расстилалась абсолютная пустота, тихая и безмятежная, где не было ни одного радиосигнала, способного навести тень на наши датчики. И в этой звенящей тишине внутренние сенсоры корвета внезапно зафиксировали едва заметный потребитель энергии, который не числился ни в одном списке систем. Это было похоже на тихое сердцебиение, скрытое где-то глубоко в структуре судна, в месте, которое по всем чертежам должно было быть абсолютно пустым.

– Мири, уточни координаты источника. Что это за чертовщина на моем корабле? – я почувствовал, как пульс участился, а в горле пересохло.

– Источник находится в грузовом отсеке, сектор четыре-це, за левой переборкой. – Мири вывела на визор схему палубы, где пульсировала красная точка. – Глубокое сканирование показывает наличие полости за фальш-панелью. Там есть независимый источник питания и система охлаждения, которая работает на минималках. Я не видела этого раньше, потому что сигнал маскировался под шум работы старого реактора, но теперь, когда все откалибровано, он светится как сверхновая в темной комнате.

Я задумался, переваривая услышанное, и почувствовал, как азарт исследователя борется внутри меня с инстинктом самосохранения. Мы купили корабль с секретным грузом, о котором не знал даже этот пройдоха Сол, и этот груз был активен прямо сейчас, потребляя мою драгоценную энергию. Рука сама потянулась к тумблерам, и я одним движением отменил последовательность прыжка, чувствуя, как гул двигателей затихает, сменяясь тихим шипением остывающих турбин. Мы зависли в пустоте, я не мог двигаться дальше, зная, что за моей спиной прячется нечто неизвестное.

– Отменяю прыжок. Мы не пойдем в гипер, пока я не узнаю, что за «пассажир» у нас на борту. – я решительно встал из кресла, проверяя кобуру на поясе.

– Будь осторожен, Роджер. Судя по сигнатуре, это оборудование старого образца, возможно, еще времен Первой Экспансии. – Мири материализовалась рядом со мной, ее голос дрожал от любопытства. – Я опознала тип устройства по специфическому ритму работы компрессоров. Это активная крио-капсула, и, судя по датчикам, она функционирует в режиме поддержания жизни уже очень, очень долго. Кто бы там ни был, он все еще жив, и он заперт в стене нашего корабля.

Я почувствовал, как по коже снова пробежали мурашки, а воображение начало рисовать жуткие картины из древних хорроров про забытых в космосе колонистов. Крио-капсула, спрятанная за фальш-панелью, стертые логи и военные коды – все это складывалось в картинку, которая пахла не просто приключениями, а настоящим заговором галактического масштаба. Я направился к люку, ведущему в грузовой отсек, чувствуя, как каждый мой шаг отдается эхом в пустых коридорах корвета, который внезапно перестал казаться мне таким уж уютным. В голове крутилась только одна мысль, кого или что мы везем в этой стальной гробнице, и готов ли я встретиться с тем, что увижу, когда вскрою эту панель.